» » » онлайн чтение - страница 6

Текст книги "Белый свет"


  • Текст добавлен: 4 октября 2013, 00:47


Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Автор книги: Руди Рюкер


Жанр: Киберпанк, Фантастика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)

Шрифт:
- 100% +

А потом он исчез во вспышке белого света.

11. ЭПСИЛОН-НУЛЬ

Гам, стоявший на террасе, просочился в вестибюль. Куда ни глянь, повсюду бормотали и гримасничали твари – ускорялись, замедлялись, непрерывно обменивались шумной информацией. Я понятия не имел, что надо сделать, чтобы повторить уход Кантора и Эйнштейна. Я застрял. Я пробился к стойке администратора и попытался привлечь его внимание.

Он был занят – поселял бесконечную цепочку желтых сфер с ямочками по бокам. Они вплывали через главный вход густой, быстрой струей. Последовало бесконечное ускорение. Я слышал звуки неистовой активности наверху. В конце концов все улыбчивые сферы были устроены, и администратор повернулся ко мне с немного усталым видом.

– Я хочу отправиться на Гору Он… – начал я, но он жестом отстранил меня и заговорил в микрофон.

Закончив говорить, он со вздохом рухнул на свой стул, снял очки и принялся обеими руками тереть лицо.

– Бесконечное множество постояльцев сразу, – простонал он. – И они все едят только скагель. Ну почему весь улыбчивый сектор должен был прибыть за один раз… – Еще один стон.

– И как вы их всех разместили?

На этот раз администратор дал мне прямой ответ:

– Мы поселили всех старых постояльцев в комнаты с четными номерами. А все новые поселились в нечетных номерах. – Он закончил массировать нос и глаза и теперь трудился над висками.

– Вы хотите сказать, что старые постояльцы теперь живут по двое?

Администратор с жалостью посмотрел на меня.

– Нет. Вы переходите в номер два. Парень из второго номера перешел в четвертый. Третий номер переселен в шестой, четвертый в восьмой, пятый в десятый. И так далее. Таким образом все нечетные номера освободились для улыбочек.

Мне стало неловко, что ему пришлось мне это объяснять. В конце концов я считался специалистом по бесконечным числам.

– Я хотел бы отправиться на эту гору, – повторил я. – Вы что-то говорили о проводнике?

Администратор встал и принялся рыться в ящике стола.

– Проводник, да. Проводник просто необходим.

К сожалению, у нас их так мало – всего несколько сотен. – Он вручил мне отпечатанный бланк на нескольких страницах.

«ЗАЯВКА НА ПРЕДОСТАВЛЕНИЕ УСЛУГ ПРОВОДНИКА ДЛЯ ВОСХОЖДЕНИЯ НА ГОРУ ОН», – прочитал я и просмотрел графы на первой странице. Имя. Дата и место рождения. Дата и место смерти."

Причина. Профессия отца. Образование. Послужной список. Публикации. Награды и звания. Годовой доход за последний год жизни… У меня упало сердце.

– Я обязательно должен подать заявку, чтобы получить проводника?

Администратор развел руками, как бы извиняясь:

– Их так мало, а желающих подняться на гору так много. Мы должны выбирать самых устойчивых, наиболее способных достичь успеха.

Я пролистал бланк и посмотрел на последние страницы. Рекомендации. Баллы воинской квалификации. Цель восхождения (150 слов). Религиозные верования. Пользование коммунальными услугами на Лицевой стороне.

Администратор продолжал говорить:

– После того как вы заполните бланк, вы должны передать его одному из проводников через его ассистента. Вы знаете какого-нибудь ассистента проводника?

Конечно, я не знал никаких ассистентов. Разумеется, моя заявка будет отклонена, как наименее обещающая, наименее устойчивая в море бесконечного множества заявок. Я почувствовал себя так, будто снова занимаюсь ужасной, безнадежной суетой в поисках работы. В неожиданном порыве гнева я разорвал бланк надвое и стал топтать его.

– Не нужны мне эти вонючие проводники. Мне не нужен их бэушный Бог.

Администратор был невозмутим.

– Вы освобождаете номер?

Я резко развернулся и пошел сквозь неумолчный гомон к выходу из отеля. Что-то дернуло меня за костюм, И я обернулся, готовый убить любого. Это был Франкс, гигантский жук. Я улыбнулся.

– Ты больше не отвергаешь меня? – прощебетал он.

Мы вместе вышли через центральную дверь.

– Я видел, как ты обошелся с бланком заявки. Безрассудный поступок.

– А ты подавал заявку на проводника? – ответил я, когда мы спустились со ступенек.

– Я попробовал. Я прошел официальным путем. Я унизил себя. Но ассистент просто швырнул в меня яблоком.

– Погрязший во мраке невежества ксенофоб, – хихикнул я. – К дьяволу их всех. Я лезу. Если ты идешь со мной, тем лучше.

Мы уже дошли до края территории отеля. Впереди полого поднимался поросший травой склон, завершающийся первым каменным поясом. Гора Он.

Луг состоял в основном из бесконечно ветвящихся травинок. Но там были и тысячи мелких цветов. Звездочки. чашечки, колокольчики всевозможных форм и расцветок. В воздухе носятся приятные легкие ароматы, а в этом химическом лабиринте порхают крохотные мотыльки.

Прогулка доставляла мне удовольствие, райское наслаждение. А вот у Франкса были проблемы. Его тонкие ножки и зазубренные коготки на лапках все время запутывались в луговых растениях, и мне постоянно приходилось его выпутывать. Несмотря на свой размер, он был совсем не тяжелым, и раз-другой я просто взваливал его себе на спину, чтобы перенести через особенно трудные пятна растительности.

Нам потребовался почти час, чтобы достигнуть первого каменного пояса. Здесь гравитация внезапно изменила направление – на 90 градусов. То, что выглядело пятидесятифутовым каменным поясом, когда я туда добрался, превратилось в отвесную скалу. Отвесную, с маленькими выступами, за которые можно было цепляться руками. Наконец-то у Франкса появилось преимущество передо мной.

Он взбежал на скалу меньше чем за минуту.

Я стал медленно карабкаться, тщательно выбирая, куда поставить ногу и за что зацепиться рукой. У себя под ногами я видел луг, по которому мы прошли, и отель. было такое ощущение, что, стоит мне поскользнуться, и полечу вниз до самого океана, и мне пришлось подавить в себе приступ испуга. Я разглядел группу из четырех фигур, идущих по лугу правее нас. У них был уверенный и деловой вид. Я подивился, не проводник ли это шагает впереди. Он выглядел как промышленный пылесос на ходулях. Я уже так устал. Камни причиняли боль моим босым ногам.

Я посмотрел на оставшиеся двадцать футов скалы, намечая себе опоры. Сверху безо всякого выражения на меня глазела маленькая головка Франкса. Я посмотрел вниз через правую ногу, чтобы узнать, что собирается предпринять проводник. Он направлял на меня какой-то шланг. Вдруг меня ослепила вспышка света. Правая нога самопроизвольно оторвалась от своей опоры.

И тогда я упал. Мне только и хватило времени, чтобы спросить себя, что будет, если я умру здесь. Я был в своем астральном теле, которое каким-то образом стало твердым в этом царстве света. Могло ли мое астральное тело умереть? Если да, то перейду ли я в еще более эфирное состояние? Вернусь ли я на Землю, чтобы жить там в виде бездушного тела? Или на этом все для меня закончится? И вверху, и внизу?

Франкс подхватил меня, когда я как раз собирался разбиться. Он поднял свои жесткие надкрылья, развернул радужно-переливчатые крылья и слетел вниз, чтобы поймать меня. Тонкие, похожие на пленку крылья отчаянно били по чистому воздуху, и мы медленно поднялись к вершине скалы. Сила притяжения вернула себе прежнее направление, и он опустил меня на еще один сладко пахнущий луг.

– Почему ты не сказал мне, что умеешь летать? Я думал, ты простой таракан.

– В том мире, откуда я родом и который называется Прага, летают только принадлежащие к низшим кастам.

Поэта, царя-философа вроде меня носит в украшенном бриллиантами паланкине стая вкусных летучих личинок.

Было бы довольно точным сравнением, если бы я уподобил тебя такой личинке. Гораздо более точным, чем твое сравнение меня с тараканом.

Прежде чем я смог извиниться, Франкс сунул голову под плоский камень и перевернул его. Под ним оказалось несколько червей и личинок, которых он тут же смел. Я все еще не испытывал голода. Похоже, на Саймионе спать и есть нужно было лишь тогда, когда этого сам захочешь.

Впереди лежал еще один луг, с еще более спутанной растительностью, чем предыдущий. Он завершался еще одной скалой, более гладкой и на десять футов выше предыдущей. Проводник со своим отрядом уже пересекли луг и удалялись от нас куда-то вбок. Интересно, он специально заставил меня потерять равновесие? Вполне возможно. И конечно, для моей же безопасности.

Я не представлял, как мы будем двигаться дальше.

Франкс едва мог двигаться по лугу, а я едва мог карабкаться по скалам. Двигаясь в таком темпе, мы вряд ли когда сумеем войти в бесконечное ускорение.

Франкс прервал мои тревожные мысли, заявив:

– В качестве дополнительного обстоятельства позволь мне сказать, что я не могу взлететь, если не буду каким-нибудь образом подброшен в воздух. На празднествах подпрыгивают, но на цепком лугу это вряд ли целесообразно.

– А почему бы тебе просто не перелетать со скалы на скалу? – предложил я.

– Как ты думаешь, стал бы я тебя дожидаться, если бы я мог? Хоть ты и добрый попутчик, но душа моя изголодалась по Абсолюту, Единственному, концу пути.

Мое сердце несется вскачь, но тело отстает. Добавлю в заключение, что я не могу летать на столь большие расстояния. – Он выжидающе посмотрел на меня. Как легко вознес он меня на вершину скалы. Может быть, мне следовало нести его через луг? Он был большим, но не плотным.

– Залезай ко мне на спину, – предложил я. – Я буду подпрыгивать, как только коснусь земли, а ты будешь лететь со мной между прыжками.

– Я уж боялся, что ты никогда не попросишь об этом.

Его цепкие маленькие лапки поднялись по моим бокам, а мандибулы легко легли на мою шею. Я слегка вздрогнул. —Что, если он откусит мне голову и выпьет меня, как бутылку лимонада?

Но все получилось отлично. Я присел и подпрыгнул в воздух. Затем зажужжали крылья Франкса, и мы пролетели двадцать – тридцать футов. Когда мы спустились, я уже подогнул ноги и был готов к следующему толчку, и мы снова оторвались от земли. Мы пересекли долину за пять прыжков. На скале мы использовали технику спуска на канате, но в обратном направлении. Франкс взлетал насколько мог высоко, потому хватался за какой-нибудь выступ и подбрасывал нас еще выше. На его крыльях мы поднимались еще футов на десять – пятнадцать, а потом я снова подтягивался или отталкивался от скалы, чтобы ускорить наше движение вверх.

Таким способом мы одолели десятки лугов и скал и впали в гипнотический ритм. Как и на подходе к отелю, стало казаться, что ландшафт ожил и помогает нам. Мы вошли в бесконечное ускорение. Безграничная энергия изливалась на нас из Горы Он, и мимо промелькнул первый на нашем пути алеф-нулевой каменный барьер. За каждым барьером находился круто поднимающийся луг всегда одной ширины, скажем, футов сто. Но каждый следующий барьер был на десять футов выше предыдущего. После того алеф-нулевого барьера мы остановились и оглянулись на проделанный путь.

Вид был очень странным. В бесконечном узоре карабкающихся вверх по склону каменных полосок, напоминающих расплющенную лестницу, отсутствовала последняя полоска. Сколько я ни пытался проследить свой путь до самого низа, мое внимание обязательно перескакивало на какую-нибудь одну скалу, скажем, миллиардную снизу. Я мог за одну попытку проследить наш путь снизу вверх. Но сверху вниз мое внимание могло двигаться только скачками.

– Что ты видишь? – спросил я у Франкса.

Его ответ был сложным. Вместо того чтобы смотреть на скалы по отдельности, он предпочел сосредоточиться на общей схеме. Он придавал большое значение тому, что луга были одной ширины, а скалы с каждым разом становились на десять футов выше. Он подчеркнул, что это доказывает параболический характер общей схемы луг-скала, и привел краткое доказательство этого факта.

Он предположил, что темп роста следующей серии скал будет выражен квадратичной функцией, что приводило к изображению чередования лугов и скал кривой третьей степени…

Я перебил его:

– Где ты всему этому научился? Я думал" ты не математик.

– Это была поэзия. И довольно изящно выточенная, если мне позволено будет самому так о ней выразиться.

– Там, откуда я родом, – начал я, – на Земле…

– Я знаю, что ты называешь поэзией. Отображения чувств, эмоции, умело закругленные фразы, муха в янтаре. А на Праге уравнения – это тоже поэзия.

– Но математика считается нудным занятием, – возразил я. – Длинные доказательства, формальные подробности. Конечно, сама идея не может быть нудной, но детали….

– Мы никогда не занимаемся деталями, – ответил Франкс. – Потому что нам все равно, правильны наши уравнения или нет. Считается только то, какие чувства они вызывают.

Мы двинулись дальше. На этот раз мы развили что-то вроде суперускорения и принялись отщелкивать целые циклы из алеф-нуля каменных поясов за один прием. В каждом новом цикле скал темп роста стремительно увеличивался. Как только рост стал экспоненциальным, мне. начало казаться, что я непрерывно цепляюсь за голую скалу или отталкиваюсь от нее ногами, тогда как жужжание крыльев Франкса слилось в непрерывный гул за моей спиной. Все сияло светом, а от скал исходил сухой пыльный запах. Мы долгое время не прерывались, заворачивая уровни ускорения один в другой, преодолевая одну бесконечность скал за другой.

В какой-то момент я вдруг понял, что мы снова не движемся. Мы находились на лугу размером с носовой платок, а вокруг высились голые скалы. Франкс лежал на спине и сучил ножками.

– Это алеф-один? – с надеждой спросил я.

– Я так не думаю, – ответил он. – Я думаю, что это то, что получается при возведении алеф-нуля в алеф-нулевую степень алеф-нуль раз подряд.

– Ты имеешь в виду эпсилон-нуль?

Франкс утвердительно дернул ногой.

– Так они его и называли.

– Кто?

– Дорогой мой Феликс, я провел в этом отеле очень много времени. Проводники скрытны, а вот восходители-неудачники – напротив. Главный смысл большинства восхождений заключается в триумфальном возвращении на террасу, где вновь прибывших и старых приятелей потчуют великолепными сказками о безрассудной храбрости.

– И тебе приходилось слышать о людях, добравшихся до алеф-один без проводника?

– Конечно, приходилось. Все это не так просто, как было до сих пор. Для этого нужны новый порядок бытия, новая плоскость существования.

– Не знаю, как нам удастся одолеть это последнее препятствие. Даже если мы будем наворачивать одно ускорение на другое, все равно мы достигнем предела исчисляемого количества этапов. Алеф-один нельзя достичь никаким исчисляемым процессом. Нам никогда не вырваться из чисел второго класса.

Франкс просто лежал на сухой траве. Цветов здесь практически не было. Я выдернул травинку и посмотрел на нее против неба. Эта травинка делилась на десять ответвлений. Я представил, что снабжаю каждое ответвление ярлыком с цифрами от нуля до девяти.

Я заметил крохотного жучка, ползущего вверх по травинке. На первой развилке он заколебался, а потом выбрал номер 3 и продолжил движение наверх. На следующей развилке он выбрал номер 6, а на развилке после этой – номер 1. Затем он упал мне в глаз.

Я проморгался и стал размышлять, что было бы, продолжай он свой путь бесконечно. Его конечный маршрут можно было бы закодировать единственным действительным числом, полученным от соединения его выборов: 361…

Я понял, что существовало столько же способов взобраться на верхушку травинки, сколько существовало действительных чисел между нулем и единицей. Целый континуум возможных путей… "с" путей.

Но тут травинка испарилась, превратившись в облачко дыма, а воздух разорвал громкий щелчок. Это снова был проводник. Он парил в воздухе в нескольких сотнях футов от нас, неся по человеческого облика альпинисту в каждой из трех своих ног. Его приземистое тело было цилиндрическим. Наверху у него был сверкающий купол и три змеевидных шланга. Один шланг был поднят прямо вверх, и казалось, что он стремительно всасывает в себя воздух, удерживая таким образом проводника с его отрядом над поверхностью. Второй шланг был нацелен на нас, готовый выпустить еще один энергетический разряд, а третий говорил:

– К сожалению, в связи с ограниченной возможностью обеспечения групп проводниками и необыкновенно большим числом заявителей достойного уровня нам стало ясно, что мы не сможем оказать вам содействия в восхождении на Гору Он. Как вы, несомненно, понимаете, интересы общественной безопасности требуют, чтобы подъемы без сопровождения проводника не допускались.

Просим вас немедленно возвратиться.

Мне плохо стало, когда я оглянулся на скалы, которые мы уже одолели. До ближайшей выемки, где можно было бы опереться, было бесконечно далеко. Конечно. мы могли бы попробовать спуститься на дельтапланах.

– Во мглу! – пронзительно крикнул Франкс, улепетывая со всех ног. Первый энергетический залп проводника поджег часть луга, и бесконечнолистные растения испустили густой, почти жидкий дым. Одному мне прыгать не хотелось, и я припустил за Франксом.

Еще один заряд врезался в землю слева от меня, и тогда я бросился в огонь и густой дым, успев задержать дыхание.

Я слышал щебет Франкса где-то поблизости, но видимость была нулевой. Белые струйки дыма вились, сворачивались и разворачивались, сливались в непрерывность. В глазах поплыли яркие пятна, в ушах зазвенело, мне нужно было дышать. Я судорожно вдохнул полные легкие густого дыма.

Я чувствовал, как он движется вниз, к моим легким, разделяется в трахеях и бронхах – липкий грязно-белый мазок распространялся, заливая континуум горящих точек в моей груди. Фантастические бесконечные видения обступили меня со всех сторон, и вдруг оказалось, что я уже не сам по себе.

12. БИБЛИОТЕКА ФОРМ

Когда я пришел в себя, оказалось, что я сутулюсь над пишущей машинкой. Я печатал не переставая, причем уже давно, вбрасывая готовые листы в прорезь на столе"

Стол был из серого пластика. Он безо всякого шва сливался со стеной крохотной каморки, в которой я оказался.

Все в комнатке было белым или серым. Я встал и попробовал открыть дверь позади меня. Заперта. Из стола доносился звук работающего механизма, но ящик тоже оказался запертым.

Я сел и посмотрел на пишущую машинку. Это была стандартная «Ай-Би-Эм Селектрик», разве что вокруг печатающей головки было гораздо больше всякой механики, чем обычно. Натренированным движением я заправил в машинку чистый лист и принялся печатать.

Дурманящее чувство дежа-вю и множественных личностей охватило меня, когда я начал печатать. Я уже все напечатал на этой машинке, все возможные вариации моей истории.

Мои пальцы продолжали танцевать по клавишам. Я творил описание моей жизни, бессвязное, перескакивающее с предмета на предмет описание, которое углублялось в каждую усыпанную листвой аллею моей мысли, бродило по необозначенным тропинкам между ними и продиралось сквозь чащу подробностей.

Обычно писателю приходится выбрасывать что-нибудь из своего повествования. Если он упоминает свою ручку, он не рассказывает вам, в каком магазине он ее купил, что продавщица ела на обед, где был выловлен тунец, пошедший ей на бутерброд, и как образовался океан. Попытка включить в рассказ все детали, охватить все связанные с ним факты приводит к охвату всей вселенной. Все посрослось. Как слипшаяся карамель на забытой тарелке. Но для описания целой вселенной нужно бесконечное множество слов. Алеф-нуль уже не проблема для меня. Я мог воплотить в реальность мечту Пруста.

Я плавно скользнул в ускорение. Мысли стекали с пальцев на бумагу. Там были все детали, объяснение всех мимолетных ассоциаций, и вся безразмерная бесконечность, бывшая моей жизнью до сих пор, была там, на этой странице.

Она вылетела из машинки. Я подхватил ее в воздухе и удовлетворенно просмотрел. Все уложилось в алеф-нуль строчек. В печатающей головке было ужимающее поле, так что каждая строчка равнялась 49/50 высоты предыдущей строки.

Всегда оставалось место еще для пятидесяти строк.

Набирая ускорение, чтобы перечитать страницу, я снова испытал это чувство множественной тождественности. Я уже печатал эту страницу прежде – и не однажды, а многократно, каждый раз немного иначе. И вот тогда стол чвакнул, как это делает игровой автомат, сообщая о выигранной призовой игре.

Передняя стенка ящика откинулась, и из него выскользнула большая книга, только что переплетенная в кожу. Она глухо стукнула о покрытый глянцевым линолеумом пол. Я поднял ее на колени, и она сама раскрылась. Страница справа оказалась точно таким же подробным описанием чьей-то жизни, во многом похожей на мою. За тем только исключением, что этот парень вылетел из колледжа, трахался налево и направо и погиб, попав в аварию на своем мотоцикле.

Слева верхней страницы не было. Все те страницы казались полупрозрачными, и как ни старался, я не смог отделить ни одной. Это было все равно что пытаться найти самое большое реальное число меньше единицы.

Оборотная сторона листа, который я прочитал первым, была чистой, а когда я захотел перелистнуть дальше я столкнулся с той же проблемой. Там было огромное множество страниц, но мне никак не удавалось ухватить одну из них. Каким будет реальное число, следующее за единицей?

Сколько бы раз я ни пытался открыть книгу заново, я находил одну изолированную страницу между двумя слипшимися пачками листов, не имеющими верха. Листы были упакованы так же плотно, как точки на отрезке линии. Их было "с".

Я представить себе не мог, как я умудрился столько написать, но на какую бы страницу я ни взглянул, она казалась знакомой. Все мои видения после того глотка дыма были тут. Я видел все возможные варианты своей жизни и описал их все с бесконечными подробностями. Я описал целый континуум параллельных миров. Каким-то образом я сумел поместить Многое в Одно.

Иногда мне попадались страницы, отличающиеся друг от друга одним только именем, но, как правило, различия были куда значительнее. В некоторых жизнях рассказчик умел летать, в некоторых он был парализован. В одних он был гением, в других безумцем. Не знаю как, но все они были мною.

Какое-то время я искал правильное описание моего будущего, но это оказалось бессмысленным. Любая сумасшедшая вариация, любая возможность могла быть найдена на одной и той же странице. Иногда и само начало: «Это подлинная история Феликса Рэймена».

Неся книгу в руке, я подошел к двери и снова попробовал ее открыть. На этот раз она была не заперта. Я вышел из своей каморки и оказался среди библиотечных стеллажей. Все полки были забиты книгами, похожими на ту, что я только что написал, у каждой на корешке золотыми буквами было напечатано ее название.

Я повернул свою книгу, чтобы посмотреть, что же я написал. «Жизни Феликса Рэймена». Читая мою книгу, невозможно было угадать, как меня зовут. Там была каждая возможная жизнь и все имена, которые я мог бы носить. У меня появилось дурманящее чувство, будто где-то в не очень отдаленном параллельном мире я только что написал эту же книгу. Разве что заголовок там был то ли «Жизни Феликса Рэймена», то ли «Жизни Руди Рюкера».

Повинуясь безотчетному импульсу, я втиснул мою книгу на полку перед собой и посмотрел на другие тома.

Мое внимание привлек один под названием «Собаки», и я снял его с полки. На каждой странице был рассказ о собаке. В каждом из них было алеф-нуль слов, и читались они иногда с трудом. Но одна история меня проняла. Это было что-то типа «Зова предков», и когда я дочитал ее, мне стоило большого труда удержаться и не завыть.

Я снял с полки другую книгу, которая называлась «Лица».

На каждой странице был выполненный тонкой штриховкой полноцветный портрет возможного лица – каждый был нарисован с бесконечной тщательностью. Я какое-то время пооткрывал книгу в разных местах, надеясь найти знакомое лицо. В конце концов я наткнулся на одно, очень похожее на Эйприл. И долго разглядывал его.

Внезапно я услышал голоса через несколько рядов стеллажей от меня. Все еще босиком, я неслышно подкрался поближе и застал за разговором двух молодых женщин. У одной из собеседниц были светлые волосы, схваченные на затылке в длинный «конский хвост», бледная кожа и мелкие черты лица.

– Я рада, что ты провела все линии, – говорила она, – но эти точки ставить совсем нужды не было.

Вторая женщина, с кудрявыми темными волосами, была пониже ростом. У нее были толстые губы, а между передними зубами была щель. Короткие рукава блузки врезались ей в плечи.

– Эта книга богаче… – начала она, но тут появился я.

Они не очень-то удивились, увидев меня.

– Вы закончили свою книгу? – спросила та, что с тонкими губами. Я кивнул, и она протянула ко мне руку. – Можно взглянуть?

– Я оставил ее там, – сказал я, – на полке у двери. Она называется «Жизни Феликса Рэймена».

– Мне нужно проверить ее, прежде чем вы сможете уйти.

– Валяйте, – сказал я, и она ушла, стуча каблуками по каменному полу.

– Она хочет, чтобы я свою переделала, – сказала мне кудрявая девушка, вручая свою книгу.

Я прочитал на корешке «Плавные кривые» и раскрыл книгу. На первой открывшейся странице я, увидел что-то вроде цифры "8". Я посмотрел, что было на нескольких других страницах. Овал, дуга, закругленная "W", завиток, округлый зигзаг. На нескольких страницах оказались отдельные точки.

– Ей не нравятся точки?

– Да, – ответила девушка и состроила гримаску. – Я не знаю, почему я их туда вставила. Я побелела и прилетела сюда из Тракки специально, чтобы нарисовать плавные кривые. Знаете ли, по теореме Тэйлора их "с"…

Я перебил ее:

– Только не говорите, что вы – математик.

Она кивнула. И тут я услышал, что библиотекарь зовет меня.

– Мистер Рэймен, не могли бы вы подойти сюда.

Тут есть проблема…

– У нее всегда есть проблема, – шепнула мне коренастая математичка.

– Как можно отсюда выбраться? – шепнул я в ответ.

– Думаю, туда.

Она по-дружески взяла меня за руку и повела сквозь лабиринт стеллажей к лестнице. К моему удивлению, мы оказались на первом этаже, спустившись всего на один пролет.

Мы вышли в читальный зал с высоким потолком и большими окнами. Там и сям стояли кресла и диваны.

На некоторых сидели люди с толстыми книгами в кожаных переплетах. Одни читали, другие просто глазели в окна на калейдоскопически меняющийся пейзаж.

Справа от нас находился стол, за которым библиотекарь выдавал книги, доставая их из прорези в стене. На нем была нейлоновая рубашка с коротким рукавом и мешковатые черные штаны. Сквозь нейлон видна была майка. Он жестом пригласил нас приблизиться, и мы подошли к столу.

– "Плавные кривые" Джуди Шварц, – сказал он, указывая на мою спутницу шариковой ручкой. Потом на меня:

– "Жизни Феликса Рэймена", Феликс Рэймен. – Голос у него был высоким и каким-то скользким. Увидев, что мы согласно кивнули, он наклонился, чтобы записать эту информацию на каталожные карточки.

Я еще едва осмотрелся в помещении. Снаружи мимо окон на желтом фоне двигались узоры из зеленых завихрений. Они отрастили языки, пурпурные языки, и начали лизать. Мимо проплыли два красных пузыря света. Я решил отложить осмотр помещения на потом.

В центре зала находился довольно маленький каталог.

Сутулый мужчина с седой бородой листал карточки в одном из незаполненных ящиков.

– Сколько книг у вас вообще-то? – спросил я библиотекаря.

– Если бы ваши две книги были пригодными к использованию, то всего было бы 2471. – У меня, наверное, был удивленный вид, потому что он продолжил:

– Библиотека Форм очень избирательна. Мы храним толь" ко те книги, чьи темы отражают базовые категории человеческого понимания в полном раскрытии. Неполные, внеземные или уникальные работы интереса не представляют. Мы каталогизируем только те полные и определяющие рассмотрения существенных форм, которые действительно имеют место на Земле.

Раздалось тихое гудение и засветился телеэкран у его локтя. Это была женщина с «конским хвостом» сверху.

– Книга «Плавные кривые» завершена и будет пригодна к использованию, если удалить несколько неупорядоченных точек. Отправьте наверх Ральфа, чтобы он этим занялся.

– Очень хорошо. – Библиотекарь нажал на кнопку. – А что с книгой «Жизни Феликса Рэймена»?

Короткое покачивание головой.

– Полное раскрытие, но частичная тема. Если бы он описал все возможные жизни вместо того, чтобы…

– Но это у нас уже есть, – пожал плечами мужчина.

– Да. Книга Рэймена – лишь подраздел книги «Жизни», полка триста двадцать восемь. Если ему нужны эти услуги, ему придется написать другую.

– Что, если это будут «Лампы»? – радостно воскликнул мужчина.

Женщина на экране в задумчивости поджала губы.

– Да. Нам нужны «Лампы». Картинки, как вы думаете?

Мужчина кивнул.

– Я прослежу за этим. – Он выключил аппарат и обратился ко мне своим влажным голосом тростниковой дудки:

– Мистер Рэймен. Если вы подниметесь к мисс Винстон, она даст вам немного дурман-травы и покажет, где…

– Послушайте, – перебил я, – если вы думаете, что я собираюсь спалить себя лишь ради того, чтобы нарисовать все дурацкие возможные лампы…

– Вам придется, если вам нужны услуги.

– Я уже могу ими пользоваться, не так ли? – встряла в разговор Джуди Шварц.

– Ну да. То есть как только Ральф… – Он еще раз нажал кнопку на столе. Тишина. Библиотекарь посмотрел на нас отсутствующим взглядом, затем ухватил нить разговора. – Да, услуги. Вы сможете свободно, мисс Шварц, использовать наши возможности – наш каталог, наши книги, наш читальный зал. И разумеется, вы будете иметь доступ к помещениям для машинописи и рисования наверху. Дурман-трава и черпаки всегда наготове.

– Я ухожу, – объявил я. Я произнес это громче, чем рассчитывал, и несколько читателей подняли головы, чтобы снисходительно посмотреть на меня.

Я неуверенно пошел прочь от стола, затем вернулся.

– С таким же успехом я могу прихватить свою книжку.., если вы все равно собираетесь ее выкинуть.

Библиотекарь позвонил наверх. Через несколько секунд книга выпала из прорези в стене. Он молча подал ее мне.

Дверь, ведущая к лестнице, открылась, и тощий человек в хаки (такой была униформа смотрителя) шаркающей походкой вошел в зал. От него несло летучими растворителями, а вид у него был несколько одурманенный. Он облокотился на стол, несколько раз чмокнул губами и наконец осведомился:

– Слушаю вас, мистер Берри?

– Ральф, – сказал библиотекарь, – ты нужен мисс Винстон наверху. По-моему, надо удалить какие-то записи.

Ральф экстравагантно мотнул головой и снова принялся чмокать.

– И пожалуйста, проводи мистера Рэймена к выходу. – Он в последний раз обратился ко мне:

– Пройдите по туннелю до выхода и возьмите лыжи.

Ральф непрерывно кивал, постепенно приближая свою голову к моей.

– Снова наружу, да? – сказал он между двумя причмокиваниями. – От ворот поворот. – Он попытался хихикнуть, но смех быстро перешел в глубокий, конвульсивный кашель.

– Вы идете? – спросил я Джуди Шварц, перекрикивая кашель.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации