154 800 произведений, 42 000 авторов Отзывы на книги Бестселлеры недели


» » » онлайн чтение - страница 22

Текст книги "Пожиратели душ"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:20


Автор книги: Селия Фридман


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 22 (всего у книги 26 страниц)

– Останови лошадей. – Кучер испуганно покосился на нее, но без приказа хозяина останавливаться не стал. – Останови! – вскричала она.

Нетандо открыл окошко и выглянул. То ли он так крепко уважал ее чародейскую силу, то ли по ее лицу увидел, что дело безотлагательное, но он тут же закричал что-то на чужом языке, и возница натянул поводья, чуть не сбросив Камалу с козел. Черные стражники, передавая приказ друг другу, тоже осадили коней. Стали и повозки Урсти, меся деревянными колесами грязь.

– В чем дело? – спросил Нетандо.

– Сам не знаю пока. – Не сводя глаз с непонятного света, Камала слезла на дорогу, раскисшую от дождя – хорошо все-таки, что она не носит женского платья, – и пошла вперед, к месту ярдах в десяти от головных всадников. Кони беспокойно перебирали копытами, чуя неладное, но не зная, что делать.

Приблизившись к источнику света, Камала сообразила, что только одна и видит его – другим это недоступно. Удивляться тут, собственно, нечему. Колдовским Глазом она была наделена с самого детства, еще до того, как поступила в учение к Итанусу. Всегда видела следы там, где ворожили простые колдуны и магистры.

Здесь перед ней тоже был такой след.

Магия осталась и на размокшей земле, и на древесных стволах, точно покрытых светящимся мхом. Даже листья блестели не только от дождя, хотя сквозь туман разглядеть это было трудно. Кто-то, возможно, излил чары прямо на землю, и растительность частично впитала их. Но зачем делать это здесь, в пустынных горах? С какой целью?

Зная, что охрана пристально наблюдает за ней, Камала протянула руку к светящемуся пятну. Руке стало тепло, на языке появился вкус магии. Больше ничего. Она сделала шаг вперед и стала на заколдованную землю – настороженная, готовая отразить любой колдовской выпад. Опять-таки ничего. Ее ноги не ощутили никакой разницы между мерцающим участком и близлежащей дорогой, дождь шел не переставая. Чары – какими бы они ни были, – безусловно, достигли своей цели давным-давно, и за людей, которых она охраняла, можно не опасаться.

Она исследовала пятно со всей тщательностью, предупредив, чтобы никто к ней не подходил – Нетандо к этому времени вышел во главу каравана, Урсти присоединился к нему, – но не обнаружила ничего, внушающего тревогу. Заколдованное место простиралось ярдов на сто, а потом обрывалось столь же внезапно и необъяснимо, как начиналось. Камала прошла его из конца в конец, однако ее присутствие не вызвало никакого магического движения. Ни здесь, ни рядом не чувствовалось вообще никакой угрозы, включая разбойников. Нетандо напрасно опасался этого отрезка дороги. Караван может спокойно следовать своим путем дотемна, пока не укроется в стенах другого приюта, а утром и дождь, и опасная местность окажутся позади.

Она вернулась назад, ободряюще кивнув охранникам. Воинов, которые долго смотрели, как она разглядывает непонятно что, это не особенно успокоило. Талсин пожирал ее глазами как завороженный.

– Чье-то старое колдовство, – доложила она Нетандо и хотела уже махнуть рукой, дав знак ехать дальше, но остановилась.

– Что случилось? – забеспокоился Урсти. Свечение появилось теперь и на ее коже. Очень слабое, такое, что не всякий магистр заметит, – но ее природный Глаз ошибиться не мог.

Полно, не волнуйся, шепнул ей внутренний голос.

Чары, которые она сочла давно остывшими, оставили на ней свою метку. Вопрос о том, как такое возможно, на миг озадачил ее, но тревога тут же прошла, сменившись полным спокойствием. Это пустяки, отголоски былого. Ни ей, ни ее спутникам волноваться не о чем.

– Ковен? – позвал Нетандо. Он тоже зря беспокоится. Все в полном порядке. Сейчас она скажет ему об этом.

Она сморгнула, по-прежнему глядя на свою руку. Что говорил ей Итанус о чужих чарах? «Как только увидишь, что чужая Сила коснулась тебя, тут же займись очищением. Даже если не чувствуешь в этом нужды. Возьми это за правило и не поддавайся ни на какие резоны. Хорошие чары всегда накладываются так, чтобы повлиять на твою способность рассуждать здраво».

«Так ведь никакой нужды и нет, – сказала она себе. – Все хорошо».

– Ковен, что стряслось? – Нетандо направился к ней, но она, не сводя глаз со своей руки, сделала ему знак оставаться на месте.

«Очищайся, даже если нужды не чувствуешь», – так учил Итанус.

Он разбирается в магии лучше, чем она. Что еще важнее, он хорошо знает ее, Камалу.

«Возьми это за правило».

Она закрыла глаза, зачерпнула добрую порцию атры из души своего неведомого консорта и направила ее на себя, смывая чужую магию со своей плоти. Это оказалось не так легко, как она полагала. Чары прилипли к ней, будто вторая кожа, и отлипать не желали. В другое время это встревожило бы ее – и ее наставника, как понимала она частью разума, тоже, – но сейчас ее не покидала уверенность, что сила эта не злая, а просто… цепкая. Камала приложила чуть больше усилий, но чары не уступили. Ну что ты огорчаешься по пустякам, шептал внутренний голос. Со временем это само пройдет. Ты же сама видела, что никакой цели у этих чар нет.

«Если ты сомневаешься в необходимости очищения, это значит, что нужда особенно велика», – так сказал бы сейчас Итанус. Камала помнила эти слова и поэтому продолжала. Последняя волна, которой она окатила себя, вспыхнула так ярко, что даже смертные заметили. Камала видела, как они разинули рты – и было от чего, надо сказать. Она стояла с простертыми к ним руками, вся полыхая колдовским пламенем, которого не мог погасить дождь.

Это довершило дело. Она очистилась, и мысли, невозможные еще пару мгновений назад, проступили в голове со всей ясностью. Она поддалась на чью-то уловку.

В широко раскрытых глазах Нетандо читалось что-то похожее на страх. Принимая во внимание то, сколько чудес он повидал в своих странствиях, это можно было счесть комплиментом.

– Это место заколдовано, – сказала она. – Тот, кто пройдет через него, будет слеп к любой опасности, которая его поджидает. – «Старые, остывшие чары, – подумать только! Как я могла обмануться с такой легкостью?» – Цель подобного колдовства тайны, думаю, не представляет.

Нетандо кивнул.

– По-твоему, нас будут встречать на той стороне? Камала думала, что знает ответ, но все же забросила колдовской невод – не через подозрительный кусок дороги, а скорее вокруг него.

– Не здесь, – проговорила она в итоге. – Чуть дальше. Они хотят, чтобы весь караван прошел этим путем, ничего дурного не обнаружив. После этого никто вовсе ничего не заметит, что же до воинов… – Она выразительно пожала плечами.

Урсти помрачнел, Нетандо вполголоса выбранился.

– Поворачивать назад поздно, – сказал торговец пряностями. – Перекресток мы давно миновали.

Нетандо, согласившись с ним, оглядел склоны по обе стороны от дороги – крутые, каменистые, скользкие из-за дождя.

– Можно, пожалуй, объехать, хоть и с трудом. Как далеко тянутся чары?

– Около сотни шагов в длину, полсотни в ширину. Для верности лучше прибавить.

– Повозки на такую крутизну не втащить, – заметил Урсти.

– Можешь ты их убрать? – спросил Нетандо Камалу. – Или, как это говорится… развеять?

Камала заколебалась. Как магистр она могла бы, как колдун – нет. Такая работа стоила бы нескольких дней жизни, даже недель. Каждый разумный человек должен это понимать, в том числе и Нетандо.

– Не могу, – солгала она. – Слишком глубоко они въелись. Прости.

Нетандо снова кивнул.

– Надо ехать прямо, – настаивал Урсти. – В объезд лошади не потянут.

– Прямо они без людей тоже не пойдут, – задумчиво молвил Нетандо.

– Сколько-то человек я могу оградить от чар, – сказала Камала. – Не всех, но некоторых.

Нетандо, прищурившись, посмотрел на дорогу. Сам он никаких чар не видел и вполне мог заподозрить, что Камала их дурачит, однако был далек от таких подозрений. Благодаря ее собственным чарам он не сомневался в ней ни на миг.

Она содрогнулась, вспомнив, что и ее чуть не околдовали точно таким же образом. Впервые оценила она уроки Итануса, раньше казавшиеся ей пустой тратой времени. В мире, где магия так свободно распоряжается людскими судьбами, чародей может кого угодно использовать в своих целях. Ни один магистр так с другим не поступит, ибо это против Закона, но ведьмам и колдунам закон не писан.

– Хорошо, – решил наконец Нетандо. – Охрана пойдет пешком в обход, прочие останутся на дороге. Если лошади ничего не будут бояться, им это только на пользу. Рассредоточьтесь, – приказал он разведчикам, – и внимательно осмотрите склоны. Где-то поблизости должна быть засада. Врага надо найти до того, как он нас заметит.

Возницам этот план не очень пришелся по душе, но они подчинились приказу. Многие бормотали молитвы или держались за амулеты, пока Камала оплетала их хранящими чарами, а в путь двинулись сами не свои. «Зря я так старалась, – подумала она – пусть бы те, другие чары их успокоили».

– Ты ведь понимаешь, что это значит, – сказала она Нетандо, следившему за ходом событий. Он вопросительно поднял бровь. – Среди них есть колдун.

Он скрипнул зубами, точно пережевывая эту неприятную новость.

– Я взял тебя не затем, чтобы ввязываться в переделки, а затем, чтобы их избегать.

Она промолчала.

Шеренгу стражников замыкал Талсин, мертвенно-бледный, с трясущимися руками. Видно, его силы, и без того небольшие, иссякли вконец. «Постарайся пережить этот день, – мысленно сказала ему Камала. – Вечером я тебя вылечу, даю слово. Прости, что не сделала этого вчера».

Странно, что ей есть дело до того, умрет кто-то или выживет. Даже до своего ученичества она не особенно заботилась о других людях. Слишком больно расставаться с теми, кто тебе дорог. В последний раз она горевала по-настоящему, когда умер ее брат, да и тогда горе переплеталось с гневом на мир, где такое возможно. Чувство, которое она испытывала теперь, было не столь бурным и совершенно ей незнакомым.

«Нельзя принимать судьбу смертных так близко к сердцу. Ты же знаешь, что нельзя».

Он упрямо взбирался по скользкому склону, не полагаясь ни на чью помощь. Когда он скрылся в тумане, она тоже полезла в гору, и на это ушло все ее внимание.


Наверху, хвала богам, почва была надежнее, чем на склоне. Андован помедлил немного, согнувшись пополам и пытаясь отдышаться. Утром он, хорошо выспавшись ночью, чувствовал себя сравнительно недурно. Тем досаднее показался ему этот недавний приступ, а тут еще, чего доброго, и драться придется.

Решив, что может распрямиться, не потеряв при этом сознания, он догнал остальных. На разведку пошли только люди Нетандо, охрана Урсти на всякий случай осталась при повозках. Андован мог бы тоже попроситься к ним, поскольку в бойцы он не нанимался, но это значило обнаружить свою слабость перед Лианной.

Нет уж, лучше он пойдет в бой. Будь ты проклята, гордость Аурелиев!

Как же славно все было утром. В нем даже надежда проснулась. Во время болезни он знал и хорошие, и плохие дни – этот, похоже, обещал быть хорошим.

А потом, когда они остановились, чтобы Лианна могла осмотреть дорогу, силы вдруг стали вытекать из него, словно вода из дырявого меха. Еще немного – и он на ногах бы не – устоял. Он не хотел, чтобы она видела его таким, потому и полез по грязи и камням наверх – туда, где в мокром лесу засели разбойники, у которых, возможно, есть свой колдун.

«Ох и дурень же ты, Андован, не прогневайся!»

Лианна показала капитану на карте, где могут находиться разбойники. Тот, в свою очередь, решил, что одна половина их отряда подкрадется к шайке сзади в расчете на то, что там не выставили дозорных. Если разбойники не захотят драться, то будут отступать на юг по узкой тропе, где встретятся со второй половиной.

Все это прекрасно, но при возможном наличии колдуна исход непредсказуем.

Может, конечно, статься, что он просто бросит своих соратников – колдун ведь в отличие от магистра жизнь свою вкладывает в каждое заклинание. Заколдовать дорогу – одно, а участвовать в нападении, чтобы променять несколько своих кровных дней на пригоршню звонкой монеты, – совсем другое. Андован на его месте валялся бы теперь на солнышке в Санкаре и тратил то, что уже заработал, а не сидел в грязи и не искушал бы судьбу.


Андовану поручили двигаться вдоль вершины хребта, высматривая часовых на высотах. На свое счастье, он никого не заметил. Он не хотел признаваться, что в нынешнем состоянии даже с одним человеком не справится, но боялся, что это чистая правда. Однако боги вопреки обыкновению сжалились над ним. Разбойников, выставленных в дозор, нашел и снял кто-то из дурбанийцев. Сделал он это быстро, а дождь и ветер способствовали тому, что враг ничего не услышал.

Видя людей Нетандо в деле, Андован начал сомневаться, что их хозяин – мирный купец. Не для того ли они отправились в эти горы, чтобы извести под корень всех здешних воров? Это объяснило бы и людей Урсти, одетых так, чтобы караван казался незащищенным. С Лианной, способной засечь вражескую позицию, это уже ни к чему, а вот без Лианны такая уловка очень пригодилась бы для приманки разбойников.

Опять-таки, не будь ее с ними, караванщики утратили бы всякую бдительность и стали бы легкой добычей при всем своем боевом мастерстве.

Сверкнула молния, гром сотряс землю под ногами бойцов. Разбойники затаились на склоне, поросшем вековыми соснами, – и укрытие хорошее, и на дорогу можно выскочить быстро. Из земли тут и там торчали гранитные валуны, за которыми сидели грабители. На той стороне дороги был обрыв, уходящий куда-то в туман. В случае атаки деваться путникам было бы некуда. Андован с холодком в душе понял, что разбойники намерены не только забрать товары, но и перебить всех караванщиков, чтобы некому было на них донести.

Неудивительно, что все постоялые дворы на этой дороге построены как настоящие крепости.

Воины Нетандо, с черными лицами, в одежде тусклых тонов, были почти невидимы среди скал и леса, разбойники же смотрели только на дорогу, доверившись своим караульным. Это было их роковой ошибкой. Издалека уже слышался стук копыт, и охранники Урсти нарочно шумели, как люди, которым нечего опасаться. А ведь Лианна, должно быть, там, с ними… От этой мысли Андовану сделалось совсем худо.

Она ведьма, напомнил он себе, и сумеет себя защитить.

Дождь полил еще сильнее, ветер налетал порывами, мешая целиться. Ничего. Разбойники совсем близко, и свалить одного из них будет не трудней, чем оленя, – но сможет ли он убить человека с той же легкостью, как некогда убивал дичь? «Тот, в ком течет королевская кровь, властен над жизнью и смертью других людей, – говорил ему отец, когда он еще был мальчишкой. – Если ты принимаешь на себя это бремя, ты достоин своего рода».

«Гордился бы ты сейчас мною, отец? – подумал принц, внезапно затосковав по дому. – Счел бы, что я достойно выдержал испытание?»

Молния полыхнула снова, так близко, что он кожей ощутил разряд. Один разбойник поднял руку, собираясь, видимо, отдать приказ, и Андован выбрал его своей мишенью. Разбойник был высокий, черноволосый, под его просторной шерстяной рубахой, возможно, скрывались латы. Андован целил ему в затылок, уверенный, что выстрел будет метким даже в таких условиях. Как только капитан даст сигнал, падет первая жертва.

Грянул гром.

Караван приближался.

Дурбанийцы начали пускать стрелы, опередив Андована. Он тоже выстрелил и попал точно в цель.

Такой выстрел должен был раздробить врагу позвонки и поразить спинной мозг, но вместо этого стрела отскочила, точно наткнувшись на непробиваемую броню. Не успела она упасть наземь, разбойник обернулся, ища того, кто стрелял. Андован снова пригнулся, чувствуя, что эти глаза, высматривающие его в тумане, обладают нечеловеческой зоркостью.

Вот он, вражеский колдун!

Многие разбойники повалились при первом же залпе. Двое лежали неподвижно, несколько человек улепетывали в кусты. Остальные укрылись за стволами сосен, и это решило их судьбу – снизу, с дороги, по ним открыли стрельбу люди Урсти. Лишь тот, кого наметил себе Андован, стоял невредимый. В его черных глазах пылала ненависть, и стрела за стрелой отскакивали от ограждающих его чар. Андован понимал, что каждая стоит колдуну одного мгновения жизни. Не зря он старается найти человека, положившего начало этому смертельному граду.

Еще немного – и колдун бы его нашел. Кустов, где прятался Андован, для него словно и не существовало. При свете новой молнии принц увидел, что черные глаза устремлены прямо на него. Губы колдуна шевелились, и Андован с сосущим ужасом понял, что сейчас тот нанесет колдовской удар, которого он, и без того слабый, не выдержит ни за что. В лучшие времена он бросился бы на колдуна первый в отчаянной надежде упредить заклинание, но сейчас об этом и думать нечего. Принц попятился, тщетно пытаясь скрыться…

И тут появилась она.

Шапка свалилась у нее с головы, волосы стояли огненной короной, несмотря на дождь. Она шагала среди сраженных разбойников, не глядя на них. Кто-то попытался ударить ее снизу. Ответ не заставил себя ждать: хруст костей донесся даже до Андована в его укрытии. Разбойник с воплем рухнул обратно, прижимая сломанную руку к груди, и Андован почему-то ощутил ее колдовство на себе, словно у него в животе повернули раскаленный докрасна нож. Он скрючился, в глазах помутилось, рвота подступила к самому горлу. Неужели ее Сила так велика, что затрагивает не только жертву, но и всех вокруг? Колдун между тем тоже приготовился, колдовское пламя клубилось вокруг его поднятых рук.

Она, сверкнув глазами, вскинула руку к небу – и молния ударила где-то рядом, швырнув Андована в грязь. Весь мир полыхнул белым огнем, земля закачалась, а принц лишился последних сил. Угасающим взором он успел охватить колдуна, превращенного в кучку горелой плоти, и яростные глаза Лианны. Люди Нетандо с мечами наголо ринулись добивать уцелевших.

Но зрение уже уходило от Андована, а с ним и все прочие чувства. Мир терял свою вещественность, уступая место безымянной холодной тьме. Что, если это последний раз? Что, если он больше никогда не очнется?

Лианна!


– Сюда.

Воин, несший Андована с горы, скользил по грязи, перемешанной с кровью, но Камала не пользовалась магией, чтобы ему помочь. Она стояла как статуя и наблюдала. Нельзя прибегать к колдовству снова, пока она не поймет, что случилось.

Ее пробирала дрожь, когда она вспоминала взгляд Талсина. Силы оставили его как раз в тот миг, когда она призвала к себе душевный огонь. Нет, быть не может! Конечно же, дело не в этом.

– Все, что ли? – спросил Нетандо. Его стражники складывали у дороги тела убитых разбойников.

Она кивнула, не желая, чтобы ее отвлекали. Пусть думают, что ее кивок – откровение, а не просто догадка. Помощь, которую она им оказала, вселила в них почтение, и докучать ей они не станут. Глупые смертные! Молния и так уже собиралась ударить – Камала всего лишь направила ее в нужное место, вот и все колдовство.

Вспоминая, как упал Талсин, она чувствовала наползающую со всех сторон тьму – ту самую, хорошую знакомую. Это было прикосновение бездны, от которого кровь стыла в жилах. Бездны, грозящей каждому магистру. Стоит Камале усомниться в правильности избранного пути, и бездна поглотит ее.

«Помоги искать разбойников, которым удалось сбежать. Подумай о будущем. Дай ему умереть».

Нет. Ей во что бы то ни стало надо понять, что случилось с Талсином. Даже если это приведет ее на самый край бездны, даже если столкнет за край – она должна знать.

– Крови не видно, – заметил кто-то. Талсин был весь вывалян в грязи, но и только – она и сама это видела. – Но парень еле жив, это точно.

– Я о нем позабочусь. – Камала оглядывалась, ища, куда бы его положить. Кругом перевязывали раненых, снимали одежду с убитых врагов, счищали грязь, налипшую на колеса. Не самая подходящая обстановка для врачевания.

– Кладите в заднюю фуру, – предложил Урсти. – Места там хватит.

Идти до этой повозки было порядочно. Камала развязала промасленную покрышку и подняла ее. Между рядами деревянных ящиков действительно нашлось место. Внутри пахло шафраном и кассией.

– Клади сюда, – распорядилась Камала. В этом закутке могли поместиться и двое, только стоять нельзя было. Дурбаниец осторожно просунул Талсина внутрь, Камала залезла следом и снова опустила покрышку, чтобы не проникал дождь. Стало темно, но ее Глаз не зависел от земного света.

Никаких ран, даже под волосами. Руки-ноги целы. Совершенно непонятно, почему он вдруг упал в обморок.

Остается только одно объяснение.

Когда Камала свела с небес молнию, он стоял и смотрел на нее. Она помнила, как он побелел, как глаза его сделались бессмысленными, а после закрылись… точно чей-то гигантский кулак выдавил из него жизнь и швырнул пустую скорлупку наземь.

Осторожно, боязливо она вновь обратилась к магии, коря себя за каждую каплю, которую тратит. Ее взгляд проникал в Талсина сквозь кровь, сквозь кости, сквозь внутренности, еще поддерживавшие в нем жизнь, – в самую душу. В средоточие его смертной силы, где должен пылать душевный огонь.

Вместо огня там дотлевали красные угли.

Камале открылась правда, и тьма сомкнулась, окружив кольцом ее собственную душу. «Не пресекайся, дыхание, угомонись, сердце. Дайте подумать. Он консорт, да, но не обязательно мой».

«Не обманывайся, – ответила правда, глядя ей прямо в глаза. – Он изнемог в то самое мгновение, когда ты пустила в ход свою Силу. Ты знаешь сама».

Камала снова проникла в него. Огонь, угасающий, но еще горячий, тянул ее к себе – так требует топлива обыкновенный огонь. Пожелай она поглотить этот жар целиком, устроив себе напоследок роскошный кровавый пир, ничто не могло бы ей помешать. Это было в ее власти.

– Лианна? – Его глаза открылись и смотрели на Камалу так пристально, что ее бросило в дрожь. – Что случилось? Мы… мы…

– Они все перебиты. С нашей стороны убитых нет, только раненые. Люди Нетандо подчищают остатки.

Он попытался сесть. Боги, как он слаб – без всякой к тому причины.

«Не считая того, что я за один раз выпила из него слишком много сил».

Талсин с недоумением обвел глазами фургон.

– Мы в повозке Урсти, – объяснила она.

– Да, конечно. Можно было догадаться по запаху. Я ранен? – Это прозвучало так, будто он боялся услышать ответ.

Она покачала головой. «Если и ранен, то не оружием смертных».

Его это явно не утешило. Он со вздохом уронил голову, не пытаясь больше этому препятствовать, и прошептал:

– Прости. Я должен был сказать тебе…

Она не ответила, слыша, как стучит сердце – то ли его, то ли ее.

– И Нетандо тоже надо было сказать, еще там, в «Третьей луне»… но тогда он не позволил бы мне ехать вместе с тобой. Ты спасла меня, Лианна, и должна знать правду. Я упал, потому что…

– Тихо. – Она приложила палец к его губам. – Не говори ничего. Я знаю.

Какие теплые у него губы! Быть может, они кажутся такими лишь по сравнению с холодом бездны, пустившим корни в ее душе? Одна неверная мысль, одно мгновение жалости к умирающему – и она рухнет во тьму на веки вечные.

Это его Сила заставляет ее сердце биться, струится по ее жилам, наполняет воздухом ее легкие.

Отведя ее руку от своих губ, он тихо спросил:

– Другие тоже видели, что ты женщина?

Она не сразу поняла и лишь потом спохватилась, что повязка, которой она стягивала грудь, ослабла, ворот дублета распахнут, и Талсину, над которым она склонилась, хорошо заметны два холмика у нее под одеждой.

– Это ничего, – сказала она. – Я пользуюсь чарами…

«… в которые вкладываю твою жизнь». Вслух она этого сказать не могла.

Он поднял руку, провел по теплой ложбинке захолодевшим от дождя пальцем.

– Но меня твои чары не обманывают.

– Нет. – Его голос, его прикосновение завораживали ее саму. – Тебя не обманывают.

Теперь он ласкал ее грудь. Она хотела остановить его – и не могла. Его жар зажигал ее кровь, от его желания у нее слабели колени. Он почувствовал, что она не сопротивляется, и его легкие касания сделались тверже. Другой рукой он обнял ее, притянул к себе.

А за этим последовал поцелуй. Раньше она никогда не позволяла мужчинам такой вольности. Чего только они с ней ни вытворяли, каких унизительных вещей от нее ни требовали, но целоваться – ни-ни. Она сама не знала, что это для нее значит, почему она так защищает этот последний оплот. Когда его губы коснулись ее, она вся застыла и чуть не отшатнулась… но услышала тихий вздох его наслаждения, ощутила всю сладость его нежного рта. Да, такого она с мужчиной никогда не испытывала.

– Нетандо, – выдохнула она. – Он будет искать нас.

– Пусть себе ищет, – прошептал Талсин и поцеловал ее еще раз. Жаркая страсть, сквозившая за его ласками, удивления не вызывала. Сегодня он встретился со Смертью и жаждал снова почувствовать себя живым. Это стремление переливалось в кровь Камалы вместе с его атрой, будоражило ее, кружило голову.

Они лежали, втиснутые в щель между ящиками, и что-то пряное, висевшее в воздухе тонкой пудрой, оседало на затылке Камалы. Частью ума она сознавала, что это безумие. Магистры не вступают в любовную связь со своими консортами. Но стук сердца и собственное желание, разгоравшееся все ярче, заглушали доводы рассудка.

Она сняла с него отсыревшую рубаху, провела пальцами по гладкой коже, упругим мышцам. Коснулась губами давно заживших шрамов на груди, прочла заложенную в них память. Радующая сердце свобода, бунтарский восторг. Громадный зверь приближается, это становится опасным, но даже боль приносит радость, делая охотника единым с его добычей. На коже Талсина, как видно, отложились воспоминания всей его жизни, и теперь они перетекали в Камалу. Восхитительные воспоминания, пьянившие ее, как вино.

«Ах, мой принц… могли бы мы делить с тобой это удовольствие, если бы ты не принадлежал мне?»

Снаружи послышались мужские голоса. Не прибегнуть ли к колдовству, чтобы помешать им заглянуть в фуру? Нет, нельзя такой монетой платить Талсину за любовь. Довольно и того, что она крадет у него каждый вздох, каждый удар сердца, что даже жар своих чресл она черпает от него. Нельзя в эти мгновения отнимать у него что-то еще.

Мужчины прошли мимо без ее вмешательства, их голоса затихли, и она перевела дух.

– Да пусть их, – прошептал Талсин, снова приникая к ее губам.

«Они думают, что я мальчик… не нужно, чтобы нас застали вот так…» Он стал ласкать ее между ног. Она закрыла глаза, застонала. Провались все в тартарары! Она насладится этим мгновением до конца, а о последствиях подумает после.

Она стала развязывать свои штаны – нелегкая задача в такой тесноте, но необходимая. Чуть ли не впервые в жизни Камала пожалела, что на ней не юбка, и это вызвало у нее тихий смех. Талсин удивился, но она поцеловала его сама, вернув к более важным занятиям.

Завязки наконец поддались. Дрожащими руками она спустила с себя мешковатую мужскую одежду, а там и вовсе сняла. Талсина тоже освободила от штанов. Она приняла в себя не только его плоть, но и дух. Его атра прожигала ей жилы при каждом движении. Прикусив губу до крови, она сдержала рвущийся из груди крик. Незачем привлекать чужих к их приюту.

Еще немного – и посторонние, а с ними и весь внешний мир перестали существовать. Остались только страсть, огонь и наслаждение, столь запретное, что даже имени у него не было.


Покой.

Вещь редкая в его жизни и потому особенно драгоценная. Краткий миг, на который можно забыть о борьбе, о страхе. Насладиться простым человеческим счастьем и тишиной, которая приходит потом.

Ведьма Лианна лежала рядом, положив руку ему на грудь, и дышала с ним в такт. Как будто в мире нет никакого зла. Как будто ему еще жить да жить.

На один краткий миг он и сам в это почти поверил.

«Спасибо тебе, – сказал он про себя – вслух эти слова могли показаться глупыми. – Спасибо, что подарила мне такое мгновение».

Снова голоса в отдалении. Непонятно почему они насторожили не только его, но и Лианну. Голоса на этот раз не просто вели разговор – они спорили. И быстро приближались к фургону.

Он помог Лианне одеться. Как только она завязала свои узкие штаны, Андован с испугом понял, что спорщики идут не куда-нибудь, а в их сторону. Поправлять одежду нет времени, лишь бы голыми не застукали. Лианна сумеет скрыть свой пол разве что с помощью чар.

Наскоро одеваясь сам, Андован предвкушал, как его увидят с полуодетым мальчишкой, и это забавляло его на свой лад.

Задник он поднимать не стал, просто выскользнул в оставленную Камалой щелку. Она сделала то же самое. Люди обоих купцов столпились вокруг чего-то, как свора псов вокруг новой собаки, но подходить ближе явно боялись. Андован, ничуть этим не обеспокоенный, взял ее за руку и стал проталкиваться сквозь толпу к предмету общего внимания. Это был мужчина – высокий и стройный, с оливковой кожей и миндалевидными глазами восточного жителя. Длинные черные волосы и черная мантия остались сухими, и Андован, присмотревшись, увидел, что там, где стоит незнакомец, дождя нет. Везде есть – а там нет. Понятно без всяких слов, кто это такой и как опасно ему перечить.

Взгляд незнакомца упал на Андована, и сделалось ясно, что больше никто из собравшихся для него интереса не представляет.

– Ага, ты все-таки здесь. Эти болваны уверяли меня, что у них нет такого.

Андован не сразу обрел дар речи.

– Коливар? Что ты здесь делаешь?

Магистр посмотрел на Лианну. Принц знал, что от этого взгляда ее не спасут никакие чары, и Коливар сразу поймет, что произошло между нею и Андованом. Ничего не сказав и ни о чем не спросив, магистр лишь поднял тонкую бровь и вновь обратился к Андовану:

– Нам нужно поговорить. С глазу на глаз.

Он кивнул на карету Нетандо. Если у купца и были какие-то возражения, он благоразумно не стал их высказывать.

Андовану хотелось успокоить Лианну хотя бы взглядом, но он воздержался. «Никогда не показывай магистрам, в чем твоя слабость, – учил отец. – Стоит человеку дать слабину, и эти волки в черных одеждах разорвут его на куски».

Величаво, не оглядываясь, как подобает принцу, он повел Коливара к карете.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации