» » » онлайн чтение - страница 25

Текст книги "Пожиратели душ"

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

  • Текст добавлен: 3 октября 2013, 20:20


Автор книги: Селия Фридман


Жанр: Фэнтези


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 25 (всего у книги 26 страниц)

Шрифт:
- 100% +
Глава 41

«Хвала богам за то, что дали нам пудру и краску», – думала Гвинофар.

Она потратила добрый час, прежде чем увидела в полированном серебре нечто похожее на себя прежнюю. Круги под глазами запудрены, щеки порозовели от толченого коралла. Волосы, расчесанные Мериан до блеска, сверкают золотом – ни земли, ни сосновых иголок в них не осталось.

И это еще не все – главное отличие в том, что она сменила траурные одежды на гранатовый шелк, вновь подаривший ее коже жизнь и тепло. Шея перевита двойной нитью жемчуга с подвеской – двуглавым ястребом Аурелиев. На пальцах сверкают кольца, которые она не надевала уже много недель. Из золотого облака волос выглядывают жемчужные серьги.

Настоящая королева.

В дверь постучались – пришел Рюрик. Его чопорный кивок дал Гвинофар понять, что старалась она не зря… хотя принц и сомневается, будет ли толк от этих стараний.

– Костас и правда отбыл, – сообщил он. – Отправился утром по каким-то своим колдовским делам. Сколько времени это займет, не знаю, и расспрашивать никого не хочу – люди могут догадаться, для чего мне это понадобилось.

– Что ж, придется рискнуть. – Знание того, что Костаса сейчас нет рядом с мужем, немного умерило сердцебиение королевы. Хорошо, что он покинул дворец – быть может, и во всем остальном удача будет сопутствовать им.

– Ты готова? – спросил наследник.

Мериан захлопотала, поправляя там волосок, здесь рукав. Гвинофар, махнув рукой, отослала ее и постояла немного, дыша глубоко и ровно. Мало выглядеть королевой, нужно еще и почувствовать себя ею. Слабость Дантен распознает вмиг и примет лишь тот совет, который будет дан с полной уверенностью.

Ну, быть по сему. Большего она все равно не добьется.

– Идем, – с подобающей властностью кивнув сыну, сказала она.


Королевские чертоги показались Камале темными и унылыми. Совсем не того она ждала от одного из самых могущественных властителей мира. Но нужно ли сравнивать его с Рави и прочими гансунгскими магнатами, которые столь ярко украшают свои башни и наряжаются так богато? Должно быть, те, кто держит в руках судьбы стран и народов, пренебрегают подобными пустяками.

– Кто-то идет, – шепнул Андован, и они укрылись в нише, выжидая, пока неизвестные – двое, судя по шагам, – пройдут мимо. Камала приготовилась в случае нужды применить магию, но надеялась, что этого не потребуется. То, что ее чары отнимут силы у Андована, – еще полбеды. Гораздо опаснее, что колдовская сеть, сплетенная Костасом, сразу оповестит его о вторжении во дворец чужого магистра.

Так по крайней мере сказал Коливар, и не время сейчас доискиваться, правда ли это.

Подземный ход, который привел их сюда, начинался в горной расселине. Дорогу они освещали потайным фонарем, но Андован, по всему судя, мог бы и без него обойтись. Принц рассказал Камале, что открыл этот путь еще в детстве, хотя и вход, и выход были защищены не только обычными ухищрениями строителей, но и магией. Чары, поставленные Рамирусом, признали в мальчишке кровь Дантена и пропустили его. С тех пор он дневал и ночевал в туннеле, спасаясь там от удушливой атмосферы двора. Только это, по словам принца, и помогло ему сохранить рассудок.

Из подземелья он повел Камалу наверх через настоящий лабиринт коридоров. Их проложили еще при закладке дворца, чтобы слуги могли ходить по своим делам, не беспокоя господ. Фонарь он из-за тех же слуг погасил и двигался ощупью. Камала диву давалась, как хорошо он помнит дорогу. В другое время она осветила бы путь магической искрой, но даже такая малость могла выдать их Костасу, как сказал Коливар.

Какие чары имел он в виду – все или только магистерские? Вторая вероятность должна означать, что он знает, кто такая Камала. Ее пробирала дрожь при мысли об этом. Шарф, показанный ей Коливаром, говорил о том, что магистр идет по ее следам от самого Гансунга. Стало быть, ему известно, что она преступила Закон. Почему же он в таком случае до сих пор ничего не предпринял против нее? Почему испытывает ее намеками и недомолвками? Так бойцовую собаку дразнят куском мяса и смотрят, набросится она или нет.

Через некоторое время Андован откинул гобелен и вышел в какой-то чертог – большой, но не намного роскошнее коридора, по которому они только что шли. Они не успели дойти и до середины, когда появились эти двое. Камала и принц вжались в темную нишу и затаили дыхание, положившись на милость Судьбы.

Двое мужчин шли прямо к их укрытию. Видеть их Камала не могла, но по голосам и манере обсуждать политические дела догадывалась, что это придворные, а не часовые. На нишу они даже и не взглянули, и голоса скоро затихли вдали. Камала и Андован испустили дружный вздох облегчения.

Облик принца, разумеется, был изменен, но при близком рассмотрении его все равно наверняка бы узнали. Камала остригла его коротко, как дворцового стражника, кожу сделала смуглой, брови и ресницы темными, но на более серьезные чары, меняющие костяк лица, не решилась. Он и одет был как стражник, однако эта уловка годилась только для слуг – ведь солдаты, охраняющие дворец, скорее всего знали друг друга в лицо.

А принц, казалось, прямо-таки наслаждался приключением. Двигался он совершенно бесшумно, а в нише стоял так тихо, что Камала даже дыхание его перестала слышать. Великолепный охотник – хоть в убийцы нанимай.

«Ты уверен, что хочешь пойти? – спросила его Камала задолго до этого. – На встрече твоей матери с Дантеном ты не сможешь присутствовать, и помочь ей в случае чего тебе тоже не удастся».

«Удастся, если я буду поблизости, – отрезал он. – Я готов отвлечь внимание на себя, чтобы другие могли исполнить свой долг». Гордость, вспыхнувшая при этом в глазах Андована, преобразила его. Он перестал быть умирающим, отсчитывающим часы до своей кончины, и вновь сделался принцем, защищающим близких ему людей. Как хорош он, наверное, был до того, как боги обрекли его в пищу магистру. Камала даже пожалела о том, что не видела его в естественном состоянии, – но даже это мимолетное сожаление пронизало ее холодом и сковало легкие железными обручами. Вняв предостережению, она выкинула из головы крамольную мысль и вновь задышала свободно.

«Не заботься о нем. Не жалей. Этот путь ведет к смерти».

Вскоре они пришли в небольшую комнату. Двери здесь не было, только арка, но сюда мало кто заходил, и в дальнем углу их вряд ли могли заметить. Дальше идти нельзя, объяснил Андован, чтобы не попасться на глаза часовым, стерегущим покои Дантена.

За тремя узкими окошками лежала черная пустыня, ветер приносил в комнату запах остывшего пепла. Эта сторона дворца смотрела на предгорья, откуда они пришли, на гранитные скалы, делающие картину разрушения еще более мрачной. Раньше из окон, вероятно, открывался чудесный зеленый вид, но теперь дворцовые земли казались обителью бога смерти.

Андован, к удивлению Камалы, взял ее за руку, заглянул ей в глаза и сказал тихо:

– Я буду действовать, лишь если другого выхода не останется. Но в случае моего вмешательства Костас узнает о нашем присутствии здесь и о наших намерениях. Тогда спрятаться будет негде.

За этими словами слышался вопрос, который он ни разу не задал ей прямо.

– В этом случае я тебе помогу, – пообещала она. «Знал бы ты, чего эта помощь стоит».

Он кивнул, вполне удовлетворенный, сел так, чтобы его не видно было от входа, и приготовился ждать.


Рюрик привел Гвинофар в комнату, где находился король. Стража стояла вдоль всего коридора, но у дверей караула не было. Гвинофар сочла это добрым знаком. Когда на Дантена находило, он ставил охрану как можно ближе к себе.

Король и его писец обсуждали что-то над толстой книгой. Здесь же стояло несколько больших сундуков и скатанных в трубку ковров. Из ларца на столе свешивалась нитка жемчуга.

Дантен вскинул глаза на звук открывшейся двери, явно недовольный тем, что его прервали, но недовольство тут же сменилось искренним удивлением. Какое-то время никто не смел шелохнуться – казалось, самый воздух в комнате застыл ледяной глыбой.

– Оставь нас, – проронил наконец король, и писец удалился так быстро, как только позволяли приличия. Король, сощурившись, перевел взор на сына. Рюрик откланялся и тоже попятился прочь, прикрыв за собой створки дверей.

Гвинофар до последней минуты не верилось, что Костаса здесь не будет. Когда она убедилась, что магистра и правда нет, один из многих узлов у нее внутри развязался.

– Итак, королева-отшельница оказывает мне честь, – проворчал Дантен.

Нет, не клюнет она на этот крючок. Гвинофар присела в реверансе, скромно потупившись.

– Надеюсь, я не сделала ничего неугодного вашему величеству.

– Будь иначе, я бы выгнал не писца, а тебя. Можешь мне поверить.

– Разумеется, ваше величество. Он громко откашлялся.

– Ты, я вижу, сняла свой дурацкий траур. Хорошо. Королева, моя супруга, не должна ходить в лохмотьях, кто бы там у нее ни умер.

– Да, ваше величество, – переведя дыхание, сказала она.

– Что ж, ты ведь пришла не только затем, чтобы побыть в моем обществе. Зачем же тогда? Ты недовольна своими Копьями? Хочешь, чтобы для тебя изрезали еще пару деревьев?

В ней вспыхнул гнев… именно этого король, конечно, и добивался. Гвинофар снова сделала глубокий вдох, сосчитала до десяти.

– Разве долг не велит мне быть подле моего супруга и короля?

– Не думал, что ты еще помнишь о своем долге.

– Теперь мой траур окончен.

– Так ты поэтому избегала меня? Из-за Андована? Она едва сдержалась, чтобы не бросить правду ему в лицо. Если он догадается, что сын жив, никакие стены не удержат его гнева.

– Я мать, государь, а ни одна мать не может побороть горе, пока оно живет в ее сердце. В этом нам нельзя отказать.

– Я и не думал в чем-то отказывать матерям, моя королева, – сжал тонкие губы Дантен.

– Значит, вы разрешаете мне остаться?

Он уставился на нее темными прищуренными глазами, но она привыкла к таким досмотрам и не выдала ничего.

– Разрешаю, – проронил он. – Если скажешь, что тебя сюда привело. До загадок я больше не охотник.

Новый вздох, чтобы успокоить расходившееся внезапно сердце.

– Ваше величество хорошо меня знает.

– Немудрено после стольких лет брака. Так что же? Он еще не готов услышать о пожирателях душ, решила она. И отвергнет любой намек на то, что стал орудием в чьих-то руках, хотя это чистая правда. Двигаться надо маленькими шажками.

Она заговорила тихо и мягко – скорее обеспокоенная жена, нежели королева.

– Мне тревожно за вас, государь. Перемены, которые я наблюдаю, беспокоят меня. Вы всегда придерживались твердых обычаев, и я не могу не думать о том, почему теперь все у нас пошло по-другому.

– Все осталось прежним, не считая того, что моей королевы нет рядом со мной.

Неужели он вправду не понимает, почему это происходит? Или просто дразнит ее, желая услышать, что она скажет в ответ?

– Но теперь я пришла, государь, – склонила голову Гвинофар. – И готова претерпеть любое наказание за то, что так долго отсутствовала.

Он помолчал, сверля ее глазами так, будто хотел проникнуть в самую душу.

– Пока в этом нет нужды. Я дам тебе знать, если передумаю.

– Покорно благодарю, ваше величество.

– И тебе спасибо за беспокойство, но волнения твои, право, напрасны. Я такой же, каким был всегда, просто одного слугу поменял на другого.

Ее сердце дало сбой.

– Не такая уж малость, если этот слуга – королевский советник.

Он потемнел, и она почувствовала, что сделала не совсем верный шаг.

– Те, кто думает, что больше заслуживает этого титула, могут быть пристрастными в этом деле.

– Те, кто больше всего предан вам, хорошо понимают, как важно сохранять беспристрастность, говоря с королем о таких вещах.

Дантен проворчал что-то неразборчивое и отвернулся. Гвинофар ждала с трепещущим сердцем.

– Ну, раз уж я не выгнал тебя, – проронил он, – можешь сказать мне, что на этот счет думаешь.

Она мысленно вознесла молитву своим богам. Да пошлют они ей мужества, чтобы высказаться, и мудрости, чтобы изложить все должным порядком.

– Вы созидатель, ваше величество. Творец, собиратель. У меня на глазах вы спаяли дюжину королевств, ничего не знавших, кроме войны, в величайшую империю мира. Вы проложили дороги, по которым можно путешествовать безопасно. Торговля при вас процветает. Говорят даже, что Второй Век Королей может стать достойным соперником Первого.

Дантен шумно вздохнул, явно не понимая, к чему ведут эти хвалебные речи, но не стал ее прерывать.

– Те, кто вас призывает к насилию, всего этого не понимают. Они видят в вас не созидателя, а разрушителя. Суровость вашего правосудия они почитают не средством достижения прочного мира, но мечом, карающим завоеванные народы. Они…

– Кого ты имеешь в виду? Если кориалов, то так и скажи.

– Дело не в одних кориалах, государь. И не только в этом. – Она кивнула на окно, за которым простирались разоренные земли. – Прежде всего нужно понимать, кто вы и в чем ваше истинное величие.

– Ты говоришь, как Рамирус, – сердито сказал король, – а он доказал на деле, чего стоит его мнимая преданность. Мне надоело его слушать. Пришло время перемен. Хочешь знать, в чем мое величие? Хочешь видеть, что принесло мне так называемое насилие? Смотри!

Он откинул крышку одного сундука. Внутри грудой лежало золото: кованые листы, украшенные драгоценностями кубки, подсвечники, помеченные двуглавым ястребом. Король открыл второй сундук, битком набитый тканями – шелком, бархатом и парчой с узором из тех же ястребов. В третьем – длинном, как гроб, – оказался полный набор доспехов с тиснением из гербов Дантена. На золоченых эфесах мечей, пристегнутых изнутрик крышке, тоже красовалось по ястребу. Гвинофар и не будучи воином могла оценить мастерство оружейников и отменное качество материала. Три этих сундука стоили целое состояние.

– Все это мне прислали из Кориалуса вместе со смиренными извинениями их короля за «недоразумения», которые у них там произошли. Это – и еще головы предателей, подбивавших своего короля на бунт, числом полдюжины, – сам-то король якобы всегда понимал, что его долг состоит в повиновении мне. Гляди! – Дантен обвел рукой комнату. – Никогда еще он не приносил мне столь богатой дани, да еще так подобострастно. Можно подумать, я овладел этим слюнтяем на мужеложский манер, а не просто перебил часть его войска. Тьфу! – Король плюнул на пол. – Костас в таких вещах знает толк. Он достойный советник для нашего будущего государства, для империи, одно лишь имя которой заставит всех содрогаться от ужаса. Тогда, и только тогда, у нас отпадет нужда в карательных действиях наподобие этого кориальского похода.

Гвинофар точно онемела. Все приготовленные заранее доводы казались ей теперь несущественными, обреченными на провал. Слишком хорошо она знала своего мужа. Это новообретенное богатство в глазах Дантена равнозначно добавочной власти, и даже она, королева, не посмеет сбивать Дантена Аурелия с пути, ведущего к новым завоеваниям.

«Говори же! Скажи хоть что-нибудь, – мысленно повторяла она. – Кто, если не ты? Нельзя проигрывать эту битву. Если Костас в самом деле стакнулся с пожирателями душ, это нужно пресечь. Нужно, чтобы Дантен понял».

Внезапно по ту сторону двери послышался голос Рюрика. Сын говорил громко, предупреждая ее:

– Добрый вечер, почтенный магистр. Боюсь, его величество сейчас занят.

Сердце Гвинофар ушло в пятки. «Боги Севера, отчего вы не дали мне еще хотя бы пяти минут?»

Двери распахнулись без прикосновения чьей-либо руки, и вошел Костас. Рюрик следовал за ним, явно не собираясь оставлять королеву на милость дурно пахнущего магистра. Благодарная Гвинофар отошла как можно дальше от Костаса. Чуть не споткнувшись об один из сундуков, она заняла позицию между ними… как будто сложенное там добро могло уберечь ее от зла, облаком окружавшего Дантенова советника.

Тот, несомненно, пустил в ход магию, чтобы узнать, что здесь произошло. Тусклые ящеричьи глаза остановились на Гвинофар, тонкие губы дрогнули в ядовитой улыбке.

– Вижу, вы покинули свое заточение ваше величество, и решили почтить нас. Я помешал вашей личной беседе, мой государь?

– Нет-нет, – махнул рукой Дантен. – Я как раз собирался тебя позвать. Эти дары прибыли из Кориалуса – как ты и предсказывал. – Говоря это, он многозначительно глянул на Гвинофар, и она внутренне поежилась.

– Вы желали бы знать, не прокляты ли они, – одобрительно кивнул Костас.

– Или нет ли здесь какой-то другой измены. У них на весь двор и пары яиц не найдется, но кто-нибудь отчаянный мог потрудиться над грузом по дороге сюда.

Рюрик закрыл двери за собой, чтобы стража не слышала разговора. Что он такое задумал?

– Превосходные дары, государь. И совершенно чистые, я уверен. Ни одному разумному человеку не пришло бы в голову вновь навлекать на себя ваш гнев после такого урока.

– Теперь ты меня одобряешь, не так ли? – усмехнулся углом губ Дантен. – Давно ли ты переменил свое мнение?

– Как только узнал о вашем успехе.

– Похоже, все семейство нынче единодушно решило выразить мне свое одобрение. – Король недобро сощурился. – Утешительно, не правда ли, Костас?

– Поистине трогательное единение, – сухо молвил магистр. Он подошел к Гвинофар, будто бы желая осмотреть содержимое сундука, а на самом деле показывая, как беспомощна она перед ним. Отступать было некуда – она непременно наткнулась бы либо на другой короб, либо на своего мужа. Рюрик, пытавшийся придать ей мужества взглядом, больше никакой помощи оказать не мог, а Дантен и вовсе не понимал, что здесь такое творится. Оно и понятно, мрачно подумала Гвинофар. Лишь кровь Заступников заставляет ее и Рюрика ощетиниваться наподобие загнанных волков, когда Костас рядом.

В следующий миг случилось немыслимое. Костас протянул руку, чтобы коснуться ее – вопиющая дерзость не только для простого человека, но даже и для рядового магистра. Протянул свою грязную лапу к ней, Заступнице, в присутствии короля, ее мужа! Гвинофар, утратив самообладание, уже не скрывала своей ненависти. Пальцы торжествующего магистра приближались, чтобы ласково потрепать ее по щеке – он знал, что такого оскорбления она не снесет, что ее гнев неминуемо хлынет наружу…

Но она терпела. Заставляла себя терпеть… Прислонившись к сундуку, она шепотом молила своих богов не дать ей дрогнуть перед этим ползучим гадом…

– Магистр Костас! – крикнул Рюрик, и мгновение разбилось, будто стекло. Магистр оглянулся на Рюрика, Гвинофар перевела дух, ухватилась за поднятую крышку и выпрямилась.

– Ваше высочество? – небрежно, едва держась в границах учтивости, отозвался Костас.

– Мне не нравятся советы, которые вы даете отцу, – властно произнес принц.

Испуганная Гвинофар, не отваживаясь взглянуть на Дантена, смотрела в спину оцепеневшего от ярости Костаса.

– Что за чушь? – процедил магистр. – Вы посмели бросить мне вызов?

Нрав принца, гордый и надменный, как нельзя лучше отразился в его ответе.

– Я не верю, что вы честно служите этому королевству. И моему отцу тоже.

Он отвлекает Костаса на себя, подумала Гвинофар. Непростительно глупая смелость! Костас уничтожит его – а если не он, то Дантен. Они оба вполне способны приравнять эту выходку к мятежу…

Пальцы Гвинофар коснулись чего-то холодного. Чего-то стального.

Рюрик не смотрел ей в глаза, боясь, что Костас прочтет его мысли, но теперь она все поняла.

Она крепко сжала то, что нащупали ее пальцы, и помолилась еще раз, прося богов дать силу ее деснице. Мышцы Гвинофар напряглись для отчаянного рывка, крепления порвались, и сталь меча сверкнула над ее головой.

Костас спохватился, но было поздно. Даже магистры не могут предвидеть то, что случается неумышленно.

Взмах меча вобрал в себя всю ее силу, всю душу, всю веру. Она знала, что у нее есть только один удар и что жить ей осталось недолго. Магистры убьют ее, чтобы отомстить за одного из своих, голову ее, быть может, наденут на пику у главных ворот, но это ничего. Лишь бы достигнуть цели, избавить мужа от гнета пожирателей душ. Она жизни не пожалеет, чтобы освободить его. К этому зовет ее долг Заступницы.

Шея у магистра была тощая, и меч разрубил ее без труда.

Хрустнула кость. Кровь оросила лицо, волосы, платье.

Что-то увесистое отлетело в сторону, безголовое тело хлопнулось на пол, как тряпичная кукла. Меч, выпав из рук Гвинофар, звякнул об окровавленный камень, а следом упала на колени она сама, задыхаясь и вся дрожа в ужасе от содеянного.

Целую вечность в комнате стояло молчание.

– Что ты наделала? – прохрипел наконец Дантен, опустившись в лужу крови рядом с трупом магистра. – Что ты наделала?! – В его глазах она видела только безумие, ничего больше. Король перевел взгляд на меч. Гвинофар кое-как отползла подальше, Рюрик бросился ей на помощь.

Вслед за этим раздался вопль, до того жуткий, что все трое замерли. Ни человек, ни зверь не могли издать такой звук, шедший откуда-то из-за стен дворца.

Дантен метнулся к окну, Рюрик помог Гвинофар подняться. Она стояла, покачиваясь, не пытаясь выглянуть наружу. Она и так знала, что там.

– Пожиратели душ, – беззвучно произнесли ее губы.


– Что это? – вырвалось у Камалы.

– Это где-то снаружи, – прошептал бледный как мел Андован.

Оба приникли к узкому окну, пытаясь отыскать причину странного звука.

Скоро они эту причину увидели.

С дальних гор поднималось в небо крылатое существо, сверкая на солнце. Даже на таком расстоянии Камала видела, как оно огромно. Его тень заливала сплошной чернотой обугленные стволы погибшего леса. Когда хвост, которым заканчивалось змеевидное туловище, свистнул в воздухе, эхо покатилось по всей округе. А крылья! Ничего подобного Камала еще не видывала и даже представить себе не могла. Огромные, многослойные, хрупкие на вид, как стекло. Темно-синие, они все время переливались, делаясь то черными, как грозовая туча, то фиолетовыми, то зелеными.

Зрелище, страшное и прекрасное, с неодолимой силой притягивало к себе.

Андован положил руку на плечо Камале, и ей передалась его дрожь. Он дрожал не от страха: в проклятии, брошенном им вполголоса, слышалась ненависть. Саму Камалу завораживали движения грозного летуна. Ее тянуло взглянуть на него поближе. Что может быть проще? Вылезти из окна, спуститься по дворцовой стене… Оказаться в тени этих крыльев, подставить лицо их волшебным переливам, вдохнуть неведомый запах, ощутить крик дивного существа, пронизывающий все тело…

– Лианна! – крикнул Андован, дернув ее прочь от окна.

Она сморгнула. Лицо Андована выплыло из застлавшей глаза пелены.

– Что это? – пробормотала она.

– Древние называли их пожирателями душ, – режущим, как сталь, голосом ответил принц. – Ни один человек не видел их с самых Темных Веков. Предание гласит, что они обладают даром завораживать свои жертвы.

Чудище, поднявшись в небо, повернуло к дворцу. Ничего доброго это не предвещало.

– Надо остановить его, – хрипло сказал Андован.

– Но как?

Он в досаде потряс головой.

– На Севере есть воины, знающие, что делать, но в этом королевстве таких не найти. Сомневаюсь, что и северные еще годятся, после десяти-то веков. Однако эти твари живые, – тихо добавил он, глядя Камале в глаза. – Они дышат, в них течет кровь. Их можно убить.

Она расслышала за его словами вопрос, и ее сердце сжалось.

Чудовище снова издало вопль, полный бешеной ярости. «Берегитесь, – говорил это крик. – Я несу вам смерть».

– Ты не из нашего народа, – сказал принц, – и даже свою соплеменницу я был бы не вправе просить, чтобы она тратила свои силы и сокращала жизнь ради каких-то древних сказаний.

– Ты хочешь, чтобы я убила его, – внутренне содрогнувшись, сказала она.

– А ты могла бы? Возможно ли это?

Она снова выглянула в окно. Теперь, зная природу этого существа, она уже не поддавалась его чарам, но это стоило ей труда. Направить на него магический луч будет еще труднее, и опасность снова впасть в транс увеличится во сто крат. Отсюда она ничего сделать не сможет, это ясно как день. Чудовище вот-вот скроется из глаз, а если она начнет перебегать от окна к окну, то ничего путного из ее магии не получится.

Хотя… Ну конечно. Само собой.

Она и без магии – благодаря своему Глазу – знала, что сейчас испытывает чудовище. Оно обезумело от боли и ярости, жаждало крови, и все остальное для него перестало существовать. Любое животное в таком состоянии становится крайне опасным.

И человек тоже.

Андован ждал ее ответа. Какую ложь ей сочинить для него, какой полуправдой отделаться? Камала перебрала все возможное – и отбросила прочь. Этот человек заслуживает лучшего, даже если ей придется нарушить Закон.

– Если я это сделаю, ты умрешь, – сказала она. Ошарашенный, он молча уставился на нее. Потом в его глазах как будто забрезжило понимание – а может быть, просто согласие.

– Я из рода Заступников, – сказал он тихо, но гордо. – Будь у меня самого силы сразиться с этим чудовищем, я бы сразился. Даже верная смерть меня бы не удержала. – Он взял лицо Камалы в ладони, и она прочла в его глазах невыразимую нежность. – Сделай это за меня, Лианна.

Она отогнала подступившие слезы. «Я все это время знала, что стану причиной его смерти, – к чему же страдать теперь?»

Он поцеловал ее. Закрыв глаза, она на один краткий миг вновь ощутила запах шафрана и кассии, услышала стук дождя по холщовому верху повозки. Воспоминание пришло и ушло. Остался пожиратель душ, бросающий вызов небесам, и источник магической силы, стоящий рядом.

– Приступай, – сказал он, и она приступила. Черпая силу из его души, она превратилась в большую птицу. Он, истекающий атрой, привалился к стене, но пока не упал. Это хорошо. Быть может, в нем еще достанет огня, чтобы поддержать ее какое-то время, и ей не придется совершать Переход в пылу боя.

Сопроводив эту мысль громким кличем, она протиснулась в окно и поднялась ввысь.


Стоя один на обгорелой земле, Коливар следил за взлетом икета.

Пожиратель душ кричал, снедаемый болью, и пронзительный звук несся над покрытой пеплом равниной. Этот крик Коливар слышал прежде только раз, но запомнил его навеки. Так кричит пожиратель, лишившись разума, который руководил им. Раздираемый страхом и яростью, он больше не может мыслить здраво даже по меркам животных. В такой миг он всего опаснее, особенно когда то, что причинило ему боль, находится где-то близко. Сейчас источник его страданий – Коливар мог поклясться – помещался в стенах дворца. Чудовище придерживалось, как видно, того же мнения: описав в небе один-единственный круг, оно ринулось прямо к цели.

Когда-то Коливар слышал такой же крик, исходивший из уст человека, – и до сих пор продолжал его слышать в кошмарных снах.

Стекловидные крылья преображали солнечный свет в россыпь радужных бликов. Сколько красоты в этом смертоносном создании! Прямо-таки жаль, что ему суждено умереть. Но война есть война, даже если она тянется много веков. Этот икет поселился там, где его присутствие недопустимо, особенно теперь, когда он полностью обезумел. Он, возможно, не до конца понимал, как враждебна ему среда обитания человека, но его союзники должны были знать, чем рискуют. Коливар всего лишь помогал осуществиться судьбе, которую пожиратель душ выбрал сам.

Дожидаясь, когда икет окажется над самой его головой, Коливар собрал в пучок свою магию. Нужно найти слабое место, такое, где даже легкая рана может нанести большой вред. Анатомическое строение икета хранилось у него в памяти под грудой другого полузабытого хлама. Выкапывая нужное, Коливар потревожил пару не самых приятных воспоминаний – надо будет потом забыть их более основательно. Неумение забывать порой может стоить человеку рассудка.

Когда душевный огонь побежал по пальцам и водовороты силы заклубились вокруг, когда в теле скопилась мощь, сравнимая только с молнией, Коливар направил на пожирателя душ все свои чувства, как колдовские, так и природные, а дальше…

Дальше ничего. Он так и не нанес свой удар.

Икет пролетел мимо, увлекая за собой свою тень, и магистра овеяло запахом, что был сладостнее любых благовоний, пьянее любого вина. Дамба, которую воздвиг в своей душе Коливар, уступила, и воспоминания хлынули в щель так бурно, что магистр зашатался.

Молодых женщин приносят в жертву бросают в горячие ключи, где они варятся заживо…

Снеговые вершины гор вздымаются над облаками…

Крылатые чудовища терзают друг друга когтями, хлещут хвостами. Их застывшая кровь падает на землю подобно красным кристаллам…

Глотая воздух, он рухнул на колени. Тень хищника, упавшая теперь на него, забирала с собой все живое тепло его тела. Счастье еще, что пожиратель душ его не заметил! «С кем ты вздумал сражаться? Глупец, глупец!»

Эта битва не для него. Его гордость ранена, но нельзя отрицать очевидное. Знамя, выпавшее из его рук, придется поднять кому-то другому.

Из дворцового окна вылетел большой ястреб, и Коливар понял, что знамя уже подхвачено.


Встречный напор воздуха придавал Камале бодрости – и опасность, как ни удивительно, тоже бодрила. Итанусу и во сне привидеться не могло, что его ученица способна броситься в бой с самым страшным на свете чудищем. Будет что рассказать, если она выживет!

Опасаясь быть зажатой между дворцом и пожирателем душ, она повернула в сторону, на простор. Черные глаза хищника смотрели только на дворец, и волны ярости, бьющие от него, как жар от песков пустыни, не позволяли усомниться в его намерениях.

Что-то должно было послужить причиной столь жгучей ненависти – но что?

От этих глаз, горящих на солнце, ее охватила слабость – смотреть на пожирателя душ слишком долго нельзя. Пару мгновений, не больше, иначе чудовище снова заворожит ее. Попробовав выдержать чуть подольше, она сбилась с ритма, камнем полетела к земле и спаслась только чудом.

Плохо, очень плохо.

Она знала, что запас ее Силы ограничен. Если она будет слишком усердствовать, консорт умрет преждевременно, а хуже этого в бою ничего быть не может. Здесь стихия не придет ей на помощь, как пришла та гроза в горах, – она может рассчитывать только на Андована. Стало быть, надо отказаться от всяких затейливых чар в пользу простой атаки. Если хорошо рассчитать удар, чудище, надо надеяться, рухнет наземь.

Вся беда в том, что для расчетов уже нет времени.

Она попыталась свести свои мимолетные впечатления от пожирателя душ в единое целое. Понять, где он наиболее уязвим. Туловище у него, похоже, все в чешуе, которая служит ему природной броней. Крылья на вид хрупкие, точно стеклянные, но разве слабые крылья удержали бы такую громадину? Поищите другую дуру. Камала высматривала цель, а волны странной гипнотической воли чудовища накатывали на нее одна за другой. Ей хотелось то уничтожить пожирателя, то лечь на землю и дать ему растерзать себя. Половину своей Силы она тратила на самоуговоры, твердя себе, что на самом-то деле ей умирать не хочется.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 | Следующая

Правообладателям!

Это произведение, предположительно, находится в статусе 'public domain'. Если это не так и размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации