» » » онлайн чтение - страница 18

Текст книги "Мастер тату"


  • Текст добавлен: 28 октября 2013, 02:56


Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

Автор книги: Сергей Гайдуков


Жанр: Триллеры, Боевики


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава 13

Он просто не поверил своим глазам, когда увидел это. На всякий случай отошел назад, поставил чемоданчик на пол, достал из кармана записную книжку и открыл нужную страницу – там был только адрес, ни имени, ни фамилии. Номер квартиры совпадал. Он подумал, не выйти ли снова на улицу и не проверить ли номер дома, но спохватился – чего проверять, три раза посмотрел, прежде чем войти. Это уже паранойя какая-то получается...

Тем не менее дверь была закрыта и – что, собственно, и повергло его в шок – опечатана. Господи, да что же это случилось?

Он растерянно покружил по лестничной площадке, потирая подбородок и пытаясь сообразить, что же теперь делать. Наконец нетерпение перевесило здравый смысл, он прекратил кружения, встал перед дверью соседней квартиры, почему-то вытер о половичок ноги, откашлялся и нажал кнопку звонка.

Дверь ему не открыли. Прокричали изнутри:

– Чего надо?

– Извините, пожалуйста, – сказал он. – Я приехал, чтобы навестить своего родственника, он живет в соседней квартире. Бахтияров Марат. Вы не могли бы пояснить, что с ним случилось?

– Ха-ха, – сказали из-за двери. – Родственник, черта с два. Пожилой человек, а все туда же...

– Простите, куда туда же? – спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

– Наркоман хренов! – рявкнули из-за двери. – Пошел вон отсюда, пока милицию не вызвали!

– Я родственник... – голосом обиженного в лучших чувствах интеллигента сказал он. – При чем здесь милиция? И где Марат?

– Нету твоего Марата, – злорадно ответили ему. – Был, да весь вышел!

– Не понимаю... – беспомощно проговорил он.

– Замочили твоего Марата! Это ты понимаешь? Или совсем уже по-русски ни бум-бум?!

– Как – замочили?! – Интеллигентность на миг слетела с него как шелуха. От злости он пнул дверь ногой. – Скажите толком, что там случилось!

– Ты, гнида, еще раз тронешь хоть пальцем мою дверь, – пообещали ему, – будешь в инвалидном кресле кататься остаток жизни! Менты твоего Маратика замочили! Потому что наша милиция нас бережет! А наркотиками торговать у нас запрещено! Хотя бы соседям мог бесплатно подкидывать иногда... Так нет, жадничал – вот его бог и наказал! И квартиру у него еще обыскали, и то, что нашли, забрали! Так-то, дед! Не светит тебе здесь...

Он подавленно опустил голову, отступил назад, сгорбленный и растерянный. Милиция в его планах не была учтена, тем более – рейды по борьбе с наркотиками. "Придурок, – сердито подумал он в адрес покойного Мурзика. – Не мог найти себе работу поприличнее, поспокойнее, чтобы с девяти до пяти на работе, а с половины шестого – дома. Чтобы всегда можно было найти человека..."

– Ну хорошо, – сказал он, снова приблизившись к соседской двери. – Марата убили... Когда это случилось?

– Когда надо... Неделю назад.

– То есть Марата уже похоронили?

– Нет! – заржали за дверью. – Забальзамировали и положили в мавзолей!

"Неплохая идея, – подумал он. – Это могло бы спасти ситуацию".

– Понятно, – сказал он вслух. – А где похоронен Марат? На каком кладбище?

– Я ему цветочки на могилку носить не собираюсь, а потому без понятия...

Вернувшись в гостиницу, он дал отдохнуть ногам, выпил таблетку нитроглицерина, собрался с мыслями, а эти мысли привели его к адресной книге, лежавшей возле телефона. Его интересовал ближайший хозяйственный магазин. А в магазине его интересовали лопаты, желательно небольшого размера, чтобы не привлекать внимание.

Ну а еще само собой нужно было вычислить кладбище. Вероятно, в Белогорске не было справочной службы, которая могла бы сообщить, где именно похоронен тот или иной гражданин. А жаль. Большое упущение в работе городских служб.

Пришлось снова браться за адресную книгу и выписывать оттуда всех Бахтияровых. Люди – братья, а все Бахтияровы – родственники. Уж кто-нибудь из них да в курсе дела...

Бахтияровых в справочнике оказалось одиннадцать человек, так что обзвон не занял много времени. Он говорил в трубку не своим голосом, а так, как, по его мнению, должен был разговаривать дальний родственник Бахтияровых, приехавший черт знает откуда – то есть с сильным акцентом, по два раза повторяя каждый вопрос и едва ли не крича в трубку.

– Але, але, – говорил он. – Квартира Бахтияровых? Бахтияровых квартира? Это я, – тут он скороговоркой произносил какое-то непонятное, но явно нерусское имя. – Я это! К Маратику на похороны приехал, опоздал только... Где похоронили-то? Похоронили-то где? Бедный, бедный Маратик...

В трех случаях ему сказали, что он ошибся номером и никакого Маратика здесь не знают. Два номера не отвечали, зато следующая попытка оказалась успешной. Он еще не закончил причитать по поводу бедного Маратика, как услышал ответные всхлипы и понял, что попал в точку. Женщина на том конце провода ревела как белуга, а он все повторял, иногда всхлипывая для поддержания разговора:

– Где похоронили-то?

Потом женщина, видимо, все же расслышала его вопрос и сквозь слезы сказала:

– Так... Так ведь нигде не похоронили!

– Э? – сказал он удивленно, а когда женщина объяснила ему, почему такое произошло с бедным Маратиком, он бросил трубку и от отчаяния вцепился в свои редкие волосы. Ему хотелось выть, бить посуду, выбросить из окна телевизор и швырнуть об стену мерзкий телефон, принесший кошмарную весть.

Но тут телефон внезапно зазвонил, и он спросил спокойным уравновешенным тоном:

– Алло.

Убить бы того гада, который придумал телефоны с автоматическим определителем номера! Это звонила та самая женщина, с которой он только что плакал на два голоса. Она предположила, что их случайно разъединили, и хотела выяснить – плохо было слышно – это дедушка Рафик звонит? Почему дедушка Рафик до сих пор не зашел? Может, Магомед сейчас подъедет за дедушкой на машине...

– Плохо слышу, – с трудом сдерживая ярость, сказал он и бросил трубку. А затем тут же снял ее и положил рядом с аппаратом. А то эта дура будет звонить всю ночь и искать своего дедушку Рафика...

Некоторое время он молча переживал свои неприятности, а потом решительно взялся за телефонную трубку и сделал один междугородный звонок.

– Это я, – сказал он, опуская все эти ненужные формальности и приветствия. – Слушай, тут у меня беда. Недоработали мы тогда, в январе. Да, да, именно... Думаешь? Только я тебя очень попрошу – подъезжай сюда сам, чтобы уж наверняка... Хорошо.

Он повесил трубку, потом вспомнил про дедушку Рафика, спохватился и снова ее снял.

В попытке избавиться от грызущего чувства неудачи он схватился за оставленную горничной свежую городскую газету и методично проработал ее всю – от кроссворда на последней странице до кричащих заголовков на первой. Он даже забрел в криминальную хронику, что было против его правил.

Сюрприз ждал его на первой странице. Это был не главный "крик", но все же довольно крупный. Большие черные буквы зловеще сообщали: "С ювелира содрали все, что можно!" И дальше – Игорь Молочков... В собственном доме... Жестокость... Резаные раны...

Он подумал, что сейчас умрет. Мурзик выбил его из колеи, а Молочков добил. Коробочка с нитроглицерином упала на столик, таблетки рассыпались, будто старались убежать...

Но он собрался. Он сосредоточенно подобрал каждую таблетку и каждую вернул на место. И подумал, что также поступит и с людьми. Каждого. По списку. Аккуратно. Спокойно. Без ошибок.

Чтобы окончательно успокоиться, он пошел в ванную комнату и тщательно перемыл все свои блестящие инструменты, хотя сегодня в этом и не было необходимости.

Глава 14

Под утро в отделение привезли задержанного в ночном клубе Глобуса. Тот был пьян в стельку и стонал басом:

– Где мой адвокат? Сейчас мой адвокат ва-а-ам все-е-ем...

Львов не обращал на это внимания, поскольку имел точные сведения, что еще более пьяный адвокат Глобуса остался спать в ночном клубе.

– Гражданин Глобус, – сказал Львов с деланым равнодушием. – Вы задержаны по подозрению в организации поджога винного магазина, причем неоднократного. В течение трех суток вам будет предъявлено обвинение...

– В гробу, – сказал Глобус, мутным взглядом осматривая старшего оперуполномоченного. – В гробу видал я ваше обвинение.

– Напрасно, – Львов сомневался, что Глобус способен адекватно воспринимать действительность, но не удержался от удовольствия и показал задержанному – издали – копию показаний неудачливого поджигателя. – Лучше подумайте о чистосердечном признании.

И Львов распорядился увести Глобуса.

– Ты чего в такую рань? – заглянул в кабинет Бородин, только приехавший в отделение. Вид у него был такой, какой и положено иметь человеку, толком не выспавшемуся, не похмелившемуся после вчерашнего, но поднятому в пять утра телефонным звонком, сообщившим отнюдь не приятные известия. В таком состоянии ответ на поставленный вопрос Бородина не интересовал: – В сейфе у тебя чего?

– Бумаги, – сказал Львов.

– Ну и плохо, – Бородин не глядя протянул руку, нащупал спинку стула, ухватился за нее и подтянул стул поближе к себе. И тяжело рухнул, едва не развалив хлипкую казенную мебель. – Плохо, плохо... Забирают у нас дело про Пушкинский сквер. Прокуратура себе забирает. То есть мы все равно будем по нему пахать, но уже под ихним общим руководством.

– Чего это вдруг?

– Еще два трупа в разных концах города, оба с вырезанными кусками кожи. Мужик – директор магазина, и баба... Бабу в собственной квартире порезали. Сначала порезали, потом пулю в голову.

– Сначала пулю, – поправил Львов. – Чтоб не вопила.

– Чтоб не вопила, он ее по башке чем-то шарахнул... Я только что из прокуратуры, они там от важности скоро лопнут и нас всех забрызгают. Маньяк-убийца, понимаешь ли. Они его теперь будут ловить.

– Кирилл Иванов то же самое говорил, – осторожно напомнил Львов. – Что это маньяк. И он говорил, что было еще одно убийство, раньше...

– Ну вот позвони в прокуратуру и расскажи им все, – махнул рукой Бородин. – Они ж теперь с нас отчет требуют – почему мы сразу не забили тревогу... Какую, блин, тревогу? Куда мы должны были ее забить? Короче, придется отбиваться от них еще и по этой позиции. Привлеки Иванова, соберите все свои наработки, что были по этому делу, все версии, все мероприятия – и в пасть прокуратуре. – Бородин сказал это, подумал и уже не так категорично спросил: – А у вас есть наработки? Есть у нас вообще что-нибудь?

– Ну, – сказал Львов с прежней осторожностью, – Киря консультировался с каким-то экспертом из юридического колледжа... Потом мы версию насчет Мурзика отрабатывали...

– Не надо про это, – поморщился Бородин.

– А потом Киря родил версию про наколки. Какой-то псих сдирает с людей кожу с наколками.

– Да он и со мной про это говорил... – Бородин задумался. – Бред, конечно, но оформите все как положено. Иванов на работе? Черт, рано еще. – Бородин, спохватившись, посмотрел на часы. – Может, вызовем его на работу? Прямо сейчас?

– Нет его дома, – сказал Львов. – Я только что звонил. – Он не уточнил, зачем он, собственно, звонил Кириллу. Подавленный вид Бородина побудил Львова добавить: – Но я постараюсь его найти до обеда... И я прямо сейчас позвоню в прокуратуру, потому что есть одна неотложная вещь...

– Звони, звони, – устало бормотал Бородин, глядя, как Львов набирает номер. – У них там теперь круглосуточный штаб по расследованию... Утечка информации вышла, в газеты попало про этих двух последних... Теперь начнется веселье... Какой-нибудь идиот еще предложит ввести комендантский час в городе... А нам лишь бы отбиться...

– Старший оперуполномоченный Львов, – сказал Львов в трубку. – Это по поводу серийного убийцы. Откуда я знаю? Да я уже... Короче, знаю. Записывайте – Хрипачева Галина Ивановна, сорок третьего года рождения... Да, это ее мужа тогда в сквере убили. Не в муже дело. Понимаете, нужно выкопать из могилы их собаку. Правильно, провести эксгумацию. У собаки на когтях передних лап должны остаться следы одежды убийцы и, возможно, его кровь. Почему раньше не сделали? Потому что не додумались! Нет, если у вас кишка тонка собачьи могилы разрывать, я вам лично пособлю... Да ну вас в баню! Я вам помочь хочу, а мне в ответ нотации начинают читать...

– Ты чего-то нервничаешь, – заметил Бородин, тихо дремля на стуле. – В семье проблемы?

– Я не женат, – буркнул Львов.

– Хитрый, – сказал Бородин. – А про собак... Что-то мне тут приносили про собак. Это ты заказывал справку – пострадавшие от собачьих укусов и царапин за какое-то там апреля?

– Нет, – сказал Львов. – Я не заказывал. А что, есть такая справка?

– А-а, – легкомысленно махнул рукой Бородин. – У меня в кабинете валяется. Хочешь посмотреть?

– Хочу, – сказал Львов и оказался в коридоре быстрее, чем подполковник Бородин поднялся со стула.

– Торопишься, – с неудовольствием заметил Бородин.

Пока подполковник рылся в бумажных залежах на своем столе, Львов дважды набирал номер Кирилла. Дважды ответом ему были длинные гудки.

– Вот, – пропыхтел Бородин, доставая чуть ли не с пола лист бумаги. – "В ответ на ваш запрос..." Смотри-ка ты, это Иванов заказывал. А мне ничего не сказал.

– И мне тоже... Когда он это заказывал?

– Давно, неделю назад... То есть как раз после убийства в Пушкинском сквере. Вот тихоня...

Львов взял список в руки. Всего пять фамилий. Один искусан тяжело, госпитализирован. Другого покусала собственная собака в собственной квартире. Трое перенесли нетяжелые укусы, а обстоятельства... обстоятельства не указаны. Оказана первая медицинская помощь, отпущены домой. Из пятерых трое получили помощь по страховому полису, а у двух других такого полиса не было...

– Разрешите? – В кабинет просунулась голова дежурного. – Товарищ подполковник, тут сообщение есть...

– Давай, – обреченно сказал Бородин.

– Мурзика нашли. То есть Бахтиярова Марата. Тело, которое из морга пропало.

– Это ж хорошо, – сказал Бородин. – Где нашли-то?

– Да за моргом, неподалеку... Не в этом дело. У этого Мурзика вся шкура со спины содрана. Маньяк, – добавил дежурный слово, от которого уже невозможно было отвертеться, посмотрел на подполковника Бородина и счел за лучшее исчезнуть с его нерадостных глаз.

– Львов, – меланхолично произнес Бородин, – как ты думаешь – в этом году нормальных покойников уже не будет? Теперь только ободранные пойдут?

Львова в кабинете уже не было.

Глава 15

– Это я вам звонил, – сказал Молчун.

– А это я с вами разговаривал, – ответил мужчина. – Проходите... Извините за беспорядок, ремонт намечается...

Молчун шел за ним по длинному коридору и понимающе кивал головой – да, ремонт штука серьезная. Квартира была большая, но неухоженная – сдвинутая в угол мебель, вываленные на пол ящики письменного стола, какие-то бумаги, в беспорядке разбросанные повсюду, одежда там и сям...

– Вот здесь поприличнее, – сказал мужчина, когда они зашли на кухню. – Давайте присядем, поговорим...

– Ага, – сказал Молчун и подставил себе табурет.

– Времени у меня только маловато, – снова стал извиняться мужчина. – Уезжаю на пару дней по делам...

– В Белогорск? – спросил Молчун, и мужчина изменился в лице.

– Почему вы так думаете?

– Мила из Белогорска, художник Краснов из Белогорска. Я думаю, что все это в Белогорске и началось. И поэтому вы туда едете, чтобы все разузнать. Вы же журналист?

– Да, журналист, – кивнул мужчина.

– Ваша фамилия Фридкес? – на всякий случай уточнил Молчун.

– Точно, – мужчина улыбнулся. – Показать документы, может быть?

– Я верю, – торопливо сказал Молчун. Он поверил • еще тогда, во время телефонного разговора, иначе не мчался бы так.

– Со мной вам все ясно, – сказал Фридкес. – Ну а вы-то кто?

Молчун пожал плечами. Можно было сказать "блядский извозчик", можно было сказать просто Молчун, а можно было ввернуть новое словечко, которое Молчун как-то услышал от Кристины, – "лузер". То бишь неудачник.

– Да так, – сказал Молчун. – Знакомый Милы Михальской.

– Ты ее трахал? – внезапно спросил Фридкес, заглядывая Молчуну в глаза.

– Нет! С чего это я должен был...

– А откуда ты узнал про ее наколки?

– Вот откуда, – Молчун вытащил из кармана снимок Милы с раздвинутыми ногами. У Фридкеса от изумления округлились глаза. Он поспешно схватил фотографию и принялся внимательно рассматривать, не упустив и надпись, сделанную человеком по имени Тигран Тевосян, он же ТТ.

– Понятия не имел, что он еще и... – пробормотал Фридкес, но вспомнил о существовании Молчуна и оторвался от фотографии, тряхнув длинной косичкой, в которую были собраны его волосы. – Ну а что еще ты знаешь?

– Я знаю, что это Шестой Аркан, – сказал Молчун. – Он называется Любовники.

Глаза журналиста как-то затуманились, Молчуну даже показалось, что они поменяли свой цвет.

– Забавно, – вымолвил наконец Фридкес. – Я и подумать не мог, что кто-то, совершенно мне неизвестный, так глубоко залезет в эти дела... Как так получилось? Зачем тебе это все?

– Ох, – сказал Молчун. Это была такая невыносимо длинная история, на рассказ которой ушел бы не один час. А может, и не один день. Поэтому Молчун сказал: – Ну, просто так вышло.

Фридкес понимающе закивал и не стал вытягивать подробности, за что Молчун стал ему очень благодарен.

– Милиция этим не занимается, – с горечью сказал Молчун. – А мой шеф вообще слушать не стал. Ему нужно, чтобы все было просто и конкретно. А у меня так не получается.

– А по-простому никогда и не бывает, – поддержал его Фридкес. – Кстати, кто это – шеф?

Молчун стал объяснять и сам не заметил, как увлекся, за одно предложение цеплялось другое, за другое – третье... Молчун – как ни удивительно это было – говорил, говорил... Хотя именно за этим он сюда и пришел. Просто в какой-то момент Молчун обнаружил, что его слова уже не имеют ни малейшего отношения ни к Миле, ни к убийству, а что рассказывает он о своей ссоре с братом, случившейся лет пятнадцать назад... Фридкес тем не менее внимательно слушал все подряд и не перебивал.

– А вы что знаете? – прорвалось наконец у Молчуна. – Зачем они это делают? Зачем они убивают людей с татуировками, приехавших из Белогорска? И кто такой Тигран Тевосян?

– Видишь ли, – сказал Фридкес, потягиваясь, – это такая длинная история... Невыносимо длинная. Можно целый час рассказывать.

– Я хочу послушать, – твердо сказал Молчун. – И если нужно, я готов ехать в Белогорск. Если это нужно. Чтобы поймать тех двоих.

– Думаю, это не понадобится, – сказал Фридкес и замер, прислушиваясь. Хлопнула входная дверь, и кто-то с шумом вошел.

– Жена? – предположил Молчун. Фридкес рассмеялся:

– Нет, не угадал...

– Эй, – сказали из прихожей. – Эй, ты где тут? Я замучился с этой канистрой... Куда ты забрался, а?

Шаги стали приближаться, и Фридкес негромко сказал Молчуну:

– Я вас познакомлю. Этот человек тоже в курсе дела.

– Тоже журналист? – так же негромко спросил Молчун.

– У него творческая профессия, – как-то неопределенно ответил Фридкес, и в следующую секунду в дверях кухни появился человек.

– Знакомьтесь, – сказал Фридкес, но Молчун не понял смысл его слов – он неотрывно смотрел в лицо вошедшего. Им не нужно было знакомиться. Это лицо Молчун запомнил навсегда – как запомнил и красный спортивный костюм. В карих глаза за толстыми стеклами очков мелькнул страх, "спортсмен" отступил на шаг, а потом он – одновременно с Молчуном – заметил лежащий на кухонном столике большой разделочный нож.

Их руки метнулись к нему одновременно.

Глава 16

Они договорились встретиться в десять утра на автобусной остановке. Как водится, Кирилл пришел раньше, а Лика опоздала. Девушки вечно опаздывают на свидания.

– Ты принарядился, – оценила она внешний вид Кирилла, который избавился наконец от пострадавшего при экскурсии в дом Молочкова плаща. – Думаешь, Лагинская оценит, растает и будет откровенна как на духу?

Лагинская оказалась маленькой сухощавой женщиной лет пятидесяти с хвостиком. Она курила тонкие импортные сигареты и разговаривала с кем-то по мобильному телефону.

– И ты скажешь, что она не может быть мозговым центром? – шепнула Лика. – Вот так по мобильному она и договаривается с каким-нибудь европейским "черным" дилером о продаже татуировок...

Кирилл не ответил – он изумленно осматривал интерьер квартиры Лагинской – это походило то ли на антикварную лавку, то ли на Эрмитаж, то ли на квартиру председателя комитета по управлению городским имуществом, в обыске которой Кириллу приходилось принимать участие.

– Ну так о чем у нас будет беседа? – спросила Лагинская, забравшись с ногами на тонконогую софу и напомнив Кириллу портрет какой-то писательницы начала века. – Девушка сказала по телефону, что ее интересует Тигран Тевосян. Вы студенты?

– Мы из милиции, – сказал Кирилл. – Извините, что сразу не сказали.

– Но у вас тогда должен быть...

– Он из милиции, – уточнила Лика. – А я студентка. Я действительно интересуюсь творчеством Тиграна Тевосяна. Вы же знали его лично...

– Имела такое несчастье...

– Почему несчастье?

– Потому что Тигран был достаточно сложным человеком. К тому же он переживал своего рода кризис, и это не делало его более любезным и открытым. Тем не менее это был выдающийся художник... Я пыталась вписать его в городскую культурную жизнь, но, честно говоря, у меня это не получилось. Тигран объехал весь мир, и для него культурная жизнь Белогорска, вероятно, была абсолютно неинтересна... Если вас интересуют какие-то подробности, то я планирую написать книгу о белогорском периоде жизни Тевосяна. Если удастся найти спонсора для издания...

– Хамакулов, – предложил Кирилл. – Ему это должно быть интересно.

– Вот не ожидала, что милиция у нас посвящена в художественные пристрастия водочных королей! – Лагинская засмеялась, стряхнула пепел и выжидательно посмотрела на гостей. – Если есть конкретные вопросы... – она не договорила, задержав свой взгляд на Кирилле. – А вы точно из милиции? Я не очень понимаю такую странную компанию, изучающую творчество Тиграна, – студентка в компании милиционера...

– А что, милиционеры не люди? – обидчиво поинтересовался Кирилл.

– Помолчи, – бросила ему Лика. – Мне кажется, хватит ходить вокруг да около...

– Как скажете, милочка, – пожала плечами Лагинская.

– С некоторых пор заниматься творчеством Тиграна Тевосяна стало небезопасно, – сказала Лика. – Поэтому приходится водить с собой охрану.

– Что вы имеете в виду?

– Может быть, вы помните Игоря Молочкова? Он бывал у Тиграна...

– Игорь? Такой говорливый? Кажется, у него ювелирный бизнес...

– Он самый. Его убили три дня назад.

– Какой ужас, – бесстрастно произнесла Лагинская. – Но ведь бизнес – опасная штука, это всем известно. И при чем здесь Тигран?

– Вы знаете, что Тигран делал некоторым своим знакомым татуировки...

– Это вопрос?

– Нет, – сказала Лика. – Вы знаете.

– Допустим...

– У Игоря была татуировка. Его убили и сняли ее с тела.

– Извините. – Лагинская нервно забила кончиком сигареты о край пепельницы, и сигарета переломилась. – Сняли с тела?

– Вырезали кусок кожи.

– Если это вы так шутите...

– Думаете, этим можно шутить? Моя подруга, девушка Игоря, была убита по той же причине – ей отрезали руку, на которой Тигран сделал татуировку!

– Нет, – Лагинская замотала головой.

– Да, – сказал Кирилл. – Так и было. И, может быть, вы помните, что случилось с Дианой Шверник?

– Я помню, – прошептала Лагинская. – И вы думаете, что все это – одна цепь...

– Все эти люди были убиты по одной и той же причине, – отчеканила Лика. – И мы пришли к вам, чтобы положить этому предел!

– То есть?

– Вы же хорошо знали Тиграна, – вступил Кирилл. – Вы знали, с кем он общался. Вы должны знать, кто еще носит на своем теле татуировки, сделанные Те-восяном. Мы должны предупредить этих людей, мы должны спасти их... И поймать убийц, само собой.

– Я понимаю, понимаю... – губы Лагинской от напряжения сжались в узкую линию, ногти впились в обивку софы. – Я понимаю причину – какой-то сумасшедший коллекционер хочет заполучить себе даже татуировки, которые сделал Тевосян... Но я... Ох! – Она зябко поежилась. – Но я знаю только одного человека, у которого есть тевосяновская татуировка. Это я сама.

– Вы тоже? – холодно спросила Лика.

– И я тоже. Соблазн слишком велик – художник с мировым именем предлагает тебе свой рисунок, чтобы ты носила его до самой смерти... Я не могла ему отказать.

– Покажите, – так же холодно и жестко сказала Лика.

– Что? – Две тонкие линии выщипанных бровей поползли вверх.

– Я хочу убедиться, что у вас действительно есть татуировка.

– Кто вы такая, чтобы я вам... Черт знает что!

– Я объясню, – сказал Кирилл. – Тот, кто убивает – он тоже из близких Тевосяну людей. Иначе откуда ему знать, что у Игоря Молочкова или у Алены Ждановой были татуировки. Мы хотим проверить всех. Если у вас действительно есть татуировка, то вы вне подозрений, вы нуждаетесь в защите.

Лагинская задумалась.

– Звучит разумно, но лишь отчасти. Почему убийцей не может быть человек с татуировкой? Он убьет других, но не тронет себя. Получит деньги не за пять татуировок, а за четыре, невелика разница.

– А почему вы думаете, что татуировок всего пять?

– Я просто предполагаю... Наверняка должен знать Рукавишников, ученик Тиграна. Пока они не поругались, Рукавишников был самым близким к Тиграну человеком.

– А в чем причина ссоры? – спросил Кирилл.

– И это наверняка знает только один человек, Рукавишников. Ведь Тиграна уже нет с нами... – ее глаза на миг затуманились. – Впрочем, защита мне все равно не помешает. Если для этого женщине в моем возрасте нужно обнажиться – извольте!

– Я выйду, – сказал Кирилл и поднялся с кресла, но Лагинская повелительно указала пальцем:

– Ни с места! Пусть в этом будет какая-то пикантность... Хотя в последние годы я раздевалась перед мужчинами исключительно в темноте... – она взялась за пояс халата.

– Но не перед Тиграном, – желчно заметила Лика...

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации