» » » онлайн чтение - страница 14

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?

  • Текст добавлен: 14 апреля 2017, 01:34


Автор книги: Станислав Чернявский


Жанр: Биографии и Мемуары, Публицистика


Возрастные ограничения: +12

сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 15 страниц]

Шрифт:
- 100% +
Глава 3. Оборона Пскова
1. Магистр собирает войско

Раковорская битва имела неприятные последствия для Пскова. Разгорелась большая война с немцами. Те почуяли, что могут утратить инициативу в борьбе за Прибалтику, и задумали мощный контрудар. Это было тем острее необходимо, что литовцы, после того как нанесли немцам поражение в битве при Дурбе в 1260 году, перешли в наступление, вдобавок и пруссы восстали. Эсты проявляли недовольство и тоже готовили бунт… Чтобы выжить, немцы должны были нападать, и в качестве мишени они выбрали русских.

* * *

Уже через несколько дней после битвы при Раковоре, как сообщает «Сказание о Довмонте», немцы вторглись в псковские владения. «Собравше поганое латины, и пришед тайно, и взяша с украины нѣколико псковскых прискакали и сообщили Довмонту», – читаем в «Сказании» (с. 52, 54). Это был отвлекающий удар, чтобы заставить русских прекратить разорение Эстонии, а если повезет, взять Псков, в котором отсутствует дружина.

Нельзя не обратить внимание читателя на вскользь упомянутую в «Сказании» украину. В советском издании литературного памятника этот нюанс даже не сочли нужным прокомментировать, настолько всё очевидно. Сегодня, в эпоху фарсовых и безжалостных информационных войн, когда русский этнос пытаются расколоть, не будет лишним упомянуть, что Украина – вовсе не название несуществующего народа или страны, а технический термин, обозначающий перемену русской границы. Псковская Украина еще недавно была в Талаве, а теперь переместилась под Изборск. Аналогична ситуация и для других регоинов Руси. В XII веке украиной звали междуречье Оки и Волги; туда переселялись общинники из Киева, Чернигова, Галича. То есть, следуя логике современных малороссийских националистов, настоящей украиной, которая блюдет традиции Древней Руси, следует признать Москву.

Продолжим, однако, рассказ о борьбе Довмонта против ливонских «псов-рыцарей».

Псковский князь прекратил разорение датских земель в Эстонии и повернул против немцев, разорявших его новую родину. Набег отбили. «Сказание» гласит, что Довмонт погнался за немцами, имея при себе 60 мужей-псковичей, настиг врага на реке Мироповне и «божиею силою 8 сотъ немѣцъ побѣди».

Довмонт преследовал противника и загнал на «острова» – как видно, на Псковском озере. Какая-то часть бедняг-немцев и их союзников укрылась в прошлогодних сухих камышах – «в траве», как говорит летописец. Псковичи подожгли камыши, враги стали задыхаться, кто-то выбежал прямо под мечи русичей, кто-то утонул. Описание эпизодов про уходящих под лед рыцарей – вообще превращается в штамп местного летописания. Неприятеля пускал под лед Ярослав Всеволодович в битве при Эмайгы, Александр Невский в Ледовом побоище, теперь вот Довмонт.

Немцев вышвырнули из пределов Руси, но упрямые рыцари тотчас повторили поход.

Тевтоны вынашивали грандиозные планы отмщения русским. Ресурсы ордена и Руси были несоизмеримы. С одной стороны – редконаселенная православная страна, разделенная на княжества, большая часть которых разорена монголами, с другой – многолюдный и агрессивный Запад, который не знал, куда подевать излишки людей. Да и люди были энергичны, беспокойны и одинаково готовы ко внешним завоеваниям и ко внутреннему бандитизму. В Прибалтику явились новые партии колонистов из Саксонии и Скандинавии, толпы искателей приключений и одержимых религиозным пылом людей. Ландмагистр Отто фон Лютенберг продолжал неустанную работу по привлечению «гастролеров», и она приносила плоды. В Прибалтику хлынул огромный поток пилигримов.

У руководства Ливонского ландмейстерства тотчас возник очередной план в рамках пресловутого «натиска на Восток». Он опять предусматривал атаку на Псков.

Дорога была привычна, отсюда казалось удобным развить наступление на Новгород. К тому же следовало отвлечь Довмонта, который всё еще грабил Эстонию; а если получится – освободить полон, захваченный русскими во время последних походов. Руководствуясь такими соображениями, рыцари напали на Псковскую землю, хотя это была ошибка. Псковская дружина понесла меньшие потери, чем новгородцы. Атаковать нужно было именно Новгород, пока тот ослаблен. Но рыцари мыслили иначе.

И. о. ландмагистра Ливонского Конрад фон Мандерен «однажды лучших мужей созвал, с которыми он на совете решил в русские земли войной пойти», – рассказывает Ливонская хроника. К походу готовились по всей стране.

 
Леттов, ливов, эстов немало
В этом намерение их поддержало.
 

Так сообщает нам не обремененный излишним литературным багажом и вкусом ливонский хронист, который пытается рифмовать свои соображения о войне русских и немцев за Прибалтику. Убогая поэма и рифма всё же дает ценные сведения о борьбе немцев за Эстонию и прилегающие земли.

2. Вторжение

«Магистр войско братьев с собой привел, сколько смог он собрать. Всего сто восемьдесят их было. Все люди с радостью встретили их. Всего же в войске собралось восемнадцать тысяч воинов, на лошадях прискакавших» (Старшая Ливонская рифмованная хроника. Ст. 7687–7693). Наконец-то мы видим важные данные о численности ливонских войск. Полноправных рыцарей среди них – капля в море, всего 180 человек. Но на каждого приходится по сотне простых воинов, что и требовалось доказать. Это «мужи Ордена», пилигримы-«гастролеры», а также местное «быдло», если позволительно употребить более поздний польский термин применительно к здешним простолюдинам. В данном случае эпитет относится к «второсортным», по мнению немцев, племенам, «ирокезам» Прибалтики – всем этим ливам, летам, эстам… Автор Ливонской хроники насчитывает в войске еще 9000 моряков.

Это узнали, когда считать их стали.

Получается, что перед нами 18 000 конных и 9000 пеших бойцов. Итого – огромная армия в 27 000 воинов. Цифры кажутся преувеличенными, но, с другой стороны, какой смысл хронисту лгать не в свою пользу? Обычно европейцы, наоборот, преувеличивали численность своих врагов, чтобы подвиги рыцарей выглядели убедительнее.

Посмотрим на вооруженные силы псковичей. По нашей гипотезе, Довмонт мог привести под Раковор примерно половину псковской армии, тысячи три бойцов. Столько же или еще больше могло остаться для обороны города. Потери в Раковорском побоище оказались велики, человек триста убитыми, но и естественный прирост вооруженных сил должен был произойти за счет взросления юношей призывного возраста. Следовательно, Довмонт мог располагать 6000–7000 тысячами человек, в которые входили ополчение и дружина. Заметим, что сосредоточены они были не в одном Пскове, а во всех населенных пунктах княжества.

Но русичей спасло то, что и немцы разделились тоже. Решить проблему снабжения громадной армии они не смогли и рассредоточились «на несколько сильных отрядов», как пишет хронист. Самый многочисленный отряд возглавил ландмагистр – вернее, исполняющий его обязанности Конрад фон Мандерен. Захватчики рассыпались по вражеской земле. «Было слышно здесь и там о действиях разных быстрых отрядов». Первым делом немцы взяли и сожгли Изборск.

 
Этот замок русским принадлежал,
О нем я уже прежде упоминал, —
 

неуклюже рифмует ливонский хронист.

18 000 конников шли по суше, а 9000 моряков плыли по Псковскому озеру, снарядив флот. Возглавлял их, как говорит летописец, «местер земля Ризскиа». Минимально образованному читателю понятно, что это – всё тот же ландмагистр Ливонского ордена. То есть современные комментаторы могут сколь угодно долго разъяснять публике о рыхлости Ливонской конфедерации, о вражде епископа Риги и собственно ливонских рыцарей, о противоречиях с датчанами и т. д. Но псковичи и новгородцы в XIII веке прекрасно понимали, что речь идет о противостоянии с Западом. Точно так автор неуклюжих стихов Старшей Ливонской хроники видел не псковичей и новгородцев. Его герой Конрад воевал с Русью в целом, а пограничным городом этой Руси был Псков. «К нему подошли они в боевом настроении. Русские этого не ожидали», – сообщает немец, писавший рифмованную Ливонскую хронику.

Неравенство сил было огромное, но Довмонт начал действовать. Судя по сообщению немцев, русичи сожгли посад. Сгорели и те избы, которые срубили литовские воины, пришедшие во Псков вместе с беглым нальшанским князем за несколько лет до этого. Войско наших соотечественников укрылось в кремле (если произносить это слово на русский манер), в акрополе (если говорить по-гречески) или в цитадели (если воспроизводить западный речевой стандарт).

«Сказание», в свою очередь, рисует красочную картину. «Слышав же то Домонтъ, ополчающася люди без ума во множествѣ силы без бога, и вниде въ церковь святыа Троица и, положивъ мечь свой пред олтаремъ господнимь, пад, моляся много с плачемъ» (Сказание о Довмонте. С. 54). Игумен Сидор препоясал князя мечом и благословил на битву.

Если признать подлинным соотношение сил – 18 000 конников и 9000 моряков против семитысячного псковского войска – сцену следует оценить как реальную. Довмонт был потрясен тем, какое множество врагов пришло с Запада. Князь отдавал себе отчет, что речь идет не просто о налете, а о полном завоевании Пскова. Он горячо помолился Троице – покровительнице Псковской земли. Но понимал, что молитвы без дела – пустой звук. А потому вооружил всех общинников, которые могли носить оружие. Никогда Псков не переживал такой серьезной опасности. Немецкое вторжение 1241 года больше напоминает лихой набег, в ходе которого рыцари попытались отбросить глупых русских и захватить у них как можно больше земель. Теперь орден, получив помощь с Запада, повел планомерное наступление.

«Русские укрепили ворота их замка, крепко построенного. Они настроены были мужественно, хотя и не были единодушны» (Старшая Ливонская рифмованная хроника. Ст. 7724–7727). Важное известие. Псковская община по-прежнему расколота. Этого нет в летописях, но мы видим, что западники во Пскове еще не исчезли. Они есть, и они по-прежнему готовы сдать город. Конечно, с их стороны всё это выглядело благородно и обволакивалось политической демагогией. Нужно спасти женщин и детей, избежать потерь от краха торговли с немцами, да и вообще – сохранить мир между христианскими народами. Страшно даже вообразить, какие трудности пережил Довмонт в борьбе с группировкой предателей – назовем ее «партией западников». Современные начетчики и ортодоксы тотчас отметят неправомерность слова «партия» для XIII века. Но стоит посоветовать им поближе познакомиться с современными политическими объединениями. Четко структурированные партии с членскими взносами, выверенными списками и железной дисциплиной – это всего лишь эпизод, характерный только для СССР в течение его короткой истории. Поэтому замечания немногих оторванных от жизни русских ученых, чей кругозор ограничивается стенами вузов, об отсутствии «партий» в русских княжествах выглядели бы забавно.

Какой ценой Довмонт одержал победу в борьбе с «партией западников» во Пскове? Летопись об этом молчит. Ливонский хронист указывает лишь на сам факт наличия оппозиции, но не говорит о расправе с нею. Псковская летопись вообще не упоминает об этом. Следовательно, Довмонт обошелся на первых порах без репрессий, и это удивительно. Каким образом инородец сумел сплотить общину и заставить сражаться с немцами? Но факт налицо: это произошло, и Псков устоял, его жители яростно сражались, будто и не было разделения на партии.

Осада продолжалась десять дней. Задача перед Довмонтом стояла одна: продержаться до подхода подмоги из Новгорода. За это время были перестрелки и вылазки. Об одной из них повествует «Сказание». Князь «с малою дружиною с мужи съ псковичи выехавъ, божиею силою побѣди и изби полки ихъ». Ливонский «местер» Конрад вмешался в дело и стал драться с русичами. Из этого становится ясно, что и сама вылазка произошла неспроста. Ландмагистр отправился на рекогносцировку, тут его и подкараулил Довмонт. Но надежный конь и дорогой рыцарский доспех спасли Конрада. Он отделался ранами и ссадинами и ретировался. А когда к ливонцам подошли подкрепления, отступил за стены уже сам Довмонт со своей конной дружиной.

На выручку псковичам пришли новгородцы. Во главе армии стоял племянник Ярослава Ярославича – Юрий Андреевич. В то время он был наместником Ярослава в Новгороде и как таковой мог принять решение о войне или вести переговоры о мире.

События складываются неудачно для немцев, хотя ливонский хронист пытается представить дело как славную победу. «К тем русским подошла подмога. Но серьезной помощи не смогли от них получить. С братьями сразиться они не решились. Помощь, о которой я говорил, была из Новгорода послана, чтобы помочь им крепость отстоять» (Старшая Ливонская рифмованная хроника. Ст. 7729–7735).

Ливонский хронист бормочет о появлении рати из Великого Новгорода нарочито невнятно, ибо немцам гордиться нечем. «Среди них (новгородцев) было много отчаянных людей, об этом я больше говорить не хочу. Погода была сырая и холодная, из-за этого штурм не начали». Бессвязные реплики и недоговоренности призваны скрыть или хотя бы затуманить смысл событий.

Русичи окружили и блокировали ливонцев. Давать генеральное сражение никто не решался. Слишком велики оказались потери под Раковором, а положительного результата битва не принесла. Следовало сберечь людей, но проучить врага. Князь Юрий Андреевич справился с этой задачей блестяще. Очевидно, он столь искусно окружил армию противника, что лишил ее подвоза припасов. Новгородская I летопись рассказывает об этом несколько иначе, с большей похвальбой, что понятно.

«Придоша Нѣмци в силѣ вѣлицѣ подъ Пльсковъ в недѣлю Всѣх святыхъ, и приступиша к городу, и не успѣша ничтоже, но больщюю рану въсприяша, и стояша 10 днии» (Статья под 1269 годом). Отметим важную деталь: про Довмонта – ни слова. Это не может быть случайностью, и скоро мы поймем, почему. А пока – продолжение рассказа. «Новгородци же съ княземь Юрьемь погонишася по нихъ, иниие наконихъ, а иниие в насадѣхъ поѣхаша вборзѣ; и яко увѣдаша Нѣмци новгородскый полкъ, побѣгоша за рѣку».

Еще раз посмотрим на события с точки зрения противника. Немцы обсуждают только один животрепещущий момент: как спасти свое огромное войско. О захвате Пскова речь уже не шла. «Ну, на совете с войском решили, что на кораблях многие воины уплывут. Войско братьев через реку переправилось, чему все русские рады были», – замечает хронист. Радость понятна: нашествие рыцарей, в котором, по оценкам самих ливонцев, участвовало 27 000 человек, завершилось провалом. Это произошло благодаря решительным и грамотным действиям Довмонта. Князь отстоял новую родину и продержался до подхода помощи от «старшего брата» – Новгорода. Задача, казалось бы, проста, но недооценивать мужество литвина и его соратников не стоит. По сути, храброй обороной города, с минимальными потерями они остановили крестовый поход на Русь.

Немцы, чтобы спастись, вступили с русичами в переговоры. Конечно, их инициативу приписали врагу. «Один русский князь стремительно подошел, Юрием его звали. Послан он был от короля, магистра он очень просил, чтобы тот к нему пришел и слова его выслушал. Магистр согласился» (Старшая Ливонская рифмованная хроника. Ст. 7745–7751).

Конрад фон Мандерен направился на встречу с Юрием. Ландмагистр взошел на борт одной из ладей немецкого озерного флота и переправился к русичам. «На корабль тотчас он поднялся, со всеми его людьми, с братьями и пилигримами, в стрельбе искусными, за реку он отправился». По этикету сие означало, что немцы нанесли русичам визит вежливости как просящая сторона.

Переговоры завершились довольно быстро. Противники заключили перемирие. «Юрий магистра встретил, и мир хороший они заключили, русских обрадовавший. Как только мир установили, магистр и его свита вновь на корабль поднялись. О мире магистр сообщил всем воинам своим. Тотчас коней они оседлали и домой поскакали. Так закончился этот поход» (Старшая Ливонская рифмованная хроника. Ст. 7757–7767). Красивая сцена.

«И взяша миръ чрес рѣку на всеи воли новгородьскои», – подтверждает автор Новгородской I летописи факт заключения соглашения. «На всей воле» означало, что мир был принят на новгородских условиях, что выглядит правдиво, учитывая вышеприведенный нюанс с высадкой ландмагистра на вражеском берегу как просителя.

Эти события значили очень много. На фронте прибалтийской войны наступило затишье: русские и немцы оказались равны по силе. Но Запад выиграл первый этап войны, если считать ее началом основание Риги и походы крестоносцев, приведшие к захвату Куконоса и Ерсике, Талавы и Юрьева. Это имело далекоидущие последствия. Вся Прибалтика, кроме Литвы, перешла к ордену, и русичи ничего не могли с этим поделать. Этот край до сих пор – часть Западной Европы. И часть военного Североатлантичского блока, отнюдь не дружественного России.

Но зато средневековые немцы благодаря Чудскому поражению, Невской битве, Раковорскому побоищу и бесславной осаде Пскова не сумели захватить новые земли помимо тех, что уже были захвачены. А ведь они намеревались дойти как минимум до берегов Ильменя и взять Новгород. Благодаря слаженным действиям русичей, великому Александру, героическому Довмонту, бесстрашному Дмитрию, дельному Юрию Андреевичу и им подобным Псков и Новгород оставались свободны и жили по-своему.

Глава 4. Дела новгородские
1. Загадки летописи

А теперь вернемся к странностям новгородских летописных известий. Если Псковская летопись с любовью пишет о том, как Тимофей-князь помолился Троице, как оборонял город и отстоял свободу, то для новгородского хрониста Довмонт вообще не существует.

Характерная деталь: литвин не участвует в мирных переговорах с ландмагистром, их ведет Юрий Андреевич. Это значит, что Тимофей остается князем-подручным, а Псков не является самостоятельным субъектом международного права.

В городе неспокойно, разные партии борются между собой.

Имелись не только западники и патриоты. Сами патриоты были расколоты, что осложняло ситуацию. Часть горожан ориентировалась на Довмонта-Тимофея. А также на его друга и тестя – Дмитрия Александровича, правившего в Переяславле. Другая часть поддалась на агитацию великого князя Ярослава Ярославича и поддерживала именно его.

Судя по всему, это стало причиной конфликта. Ярослав не мог успокоиться оттого, что в стратегически важной Псковской земле правит не его человек, а приятель и зять князя Дмитрия.

В Новгороде было много сторонников последнего, а значит, и симпатизантов Довмонта. Поэтому сразу после рассказа о победе под Псковом и о мире с немцами мы читаем в Новгородской I летописи, как великий князь Ярослав Ярославич приехал на берега Волхова, чтобы навести порядок. «Того же лѣта приѣха князь Ярославъ в Новгородъ, и нача жалити: “мужи мои и братья моя и ваша побита, и вы розъратилися с Нѣмци”».

Но жалость была притворной. На самом деле Ярослав пришел, чтобы сместить представителей новгородской верхушки, симпатизировавшей Дмитрию Александровичу. Князь «дръжа же гнѣвъ» на бояр Жирослава Давыдовича, Михаила Мишинича и Юрия Сбыславича (несомненно, последний из перечисленных – это брат Елевферия, бывшего в свое время посадником в Новгороде и симпатизировавшего Довмонту). Надо думать, что все эти люди взяли чересчур много «волости», то есть власти. Кроме того, они искали союзников в лице Довмонта Романтовича и Дмитрия Александровича. Великий князь был этим разгневан.

Летописец подробно излагает ссору Ярослава Ярославича с тремя вышепоименованными боярами. Ярослав грозится уехать из Новгорода, то есть лишить Господин Великий своего покровительства. Жители перепугались. Если учесть, что город крепко зависел от поставок пшеницы из «низовской земли», испуг становится понятен. Конфликт улаживал сам владыка, то есть архиепископ Новгородский «с вятшими мужи». Трех бояр отстранили от власти. Вместо них Ярослав назначил тысяцким в Новгороде своего ставленника Ратибора Клуксовича. Другим его сторонником был влиятельный муж Гаврила Кыянинов, то есть мигрант, прибывший из Киева.

Одним из условий компромисса было продолжение войны в Прибалтике. Об этом просили сами новгородцы, а Ярослав клятвенно пообещал привести на помощь войска. Сразиться стремились отнюдь не с немцами – тех сперва разбили под Раковором, затем отбили под Псковом и закончили дело миром. Задача русичей была скромнее: разгромить датчан и взять Колывань, то есть захватить север Эстонии, а немцы чтоб не вмешивались. Это была идея фикс Ярослава. Напомним, что Раковорской битве предшествовала та же коллизия. У немцев вырвали клятву о невмешательстве в раздоры Руси с датчанами, немцы поклялись, но обманули (и свалили вину в Старшей Ливонской хронике на вероломных русичей).

Великий князь Ярослав Ярославич отправил своего сына Святослава в «низовскую землю полков копить». Объявили большой сбор войск, «и совкупи князии и полку бесщисла». Пришла дружина мелких князей, а с нею и ополчение. Поучаствовать в походе уговорили даже татар. «И бяше ту баскакъ великъ володимерскыи, именемь Амраганъ».

К этому времени Русь уже прочно зависит от монголов. Еще Александр Невский склонил под их власть и Владимиро-Суздальское княжество, и Псков, и Новгород. Здесь нет монгольских гарнизонов и тем более колонистов, нет насилия над совестью, но есть насилие над кошельком: русские платят монголам дань так, как им самим недавно платили дань эсты с латгалами.

По версии новгородского летописца, объединенная армия русичей хочет идти на Колывань. Но поход вновь не состоялся. «Нѣмци» испугались и прислали послов с мольбою: «Кланяемся на всеи воле вашей, Норовы всеи отступаемся, а крови не проливаите». На этом основании Л. Н. Гумилев сделал вывод о продуктивности и спасительности «симбиоза Орды и Руси», как он называет монгольское иго. Взаимоотношения Орды и Руси – вопрос сложный, рассматривать его здесь не место, со многими наблюдениями и выводами Гумилева следует согласиться. Но самое главное: после монгольского нашествия Русь утратила суверенитет, платила татарам дань, а ордынские ханы давали князьям ярлыки, без наличия которых власть считалась нелегитимной. Можно называть это вассальной зависимостью, можно более эмоционально – игом. А если это симбиоз, то скорее симбиоз человека и дойной коровы, где роль коровы играют русичи.

Говорить, что вскользь упомянутое появление баскака Амрагана испугало «немцев», – это передержка. Особенно на фоне крупной русской армии, приведенной из «низовской земли». Вот кого испугался враг, обескровленный Раковорским побоищем!

Гипотеза Л. Н. Гумилева о спасительном появлении Амрагана возникла не на пустом месте. Ее первым автором был В. Н. Татищев. В его «Истории Российской» подробно рассказывается, что на помощь русичам явились татары, во главе коих стояли баскак Амраган и зять его Айдар. «И то слышав, немцы устрашились и встрепетали, прислали с великим челобитьем и со многими дарами послов своих, и добили челом на всей воле его, и великого баскака и всех князей татарских одарили, ибо побоялись весьма татар и имени татарского» (История Российская. Т. 3. С. 30–31). И всё же, вопреки мнению двоих ученых, роль татар в этом походе переоценивать нельзя. Слишком скромны были его итоги.

Теперь о «немцах». Ясно, что под ними подразумеваются датчане. С подлинными немцами уже царил мир, подлинным немцам не принадлежит Колывань. Настоящие немцы собрали громадную армию после Раковорского побоища и напали на Псков, а вот датчане вели себя тихо, потому что не смогли быстро восполнить потери вследствие отдаленности метрополии.

Но почему русская гора в очередной раз родила мышь? Ведь обескровленных датчан можно было разбить, и тогда русские в конце кампании стояли бы уже на Эзеле.

Следует признать, что дело было в шкурном поведении новгородских общинников и в невероятной ловкости датских дипломатов. Новгородцы, как проговаривается летописец, имели скромные запросы: хотели свободной торговли по реке Нарове и выхода к Балтийскому морю. Датчане предоставили такую возможность. Торговля для русских стала беспошлинной, суда их никто не грабил. И вдруг выяснилось, что недалеким новгородцам больше ничего и не надо. Никаких имперских амбиций, никаких обид на захваты врага в Прибалтике. Точно так посдавали немцам всё, что только можно, полоцкие князья – прежде всего приснопамятный Владимир.

Можно вообразить себе досаду Ярослава Ярославича. Еще вчера новгородцы уговаривали его напасть на датчан, клялись в верности, рвались в бой, просили помочь. Но вот Ярослав собрал многочисленное войско, а новгородцы пошли на попятную, лишь только датчане посулили им свободу торговли. Торгашеская сущность соотечественников глубоко претила великому князю. Она заслоняла общие выгоды и дробила большой русский интерес на множество частных делишек.

Новгородцы имели достаточно механизмов для того, чтобы заставить Ярослава отказаться от решения идти на Колывань. Саботаж, намеренные трудности со снабжением воинов, консультации с тем же архиепископом Новгородским, который не жаждал войны. Как это отличалось от туповатого, но грозного и яростного напора немцев! Те тоже были торгаши по своей сути, они бесконечно судились и рядились друг с другом за земли, обладали лютой жадностью, не гнушались ни жульничества, ни разбоя. Но в то же время сознавали общую выгоду, были героичны и непреклонны. Таких врагов следовало если не уважать, то бояться. А датчане вдобавок ко всему прочему оказались еще и хитры. В результате их действий русская коалиция развалилась, войска разошлись, а жалким результатом всей затеи явилось «нарвское мореплавание».

Это хороший пример того, сколь сильно требовалась нашим соотечественникам централизация. Только в этих условиях они были способны прилагать согласованные усилия для достижения общей цели, только тогда и добивались серьезных успехов. Разнонаправленное движение в эпоху раздробленности вело русских к поражениям. А европейцев – нет. Так одно и то же явление по-разному воздействует на различные этносы.

Раздосадованный великий князь Ярослав Ярославич возжелал захватить хотя бы Карелию и часть финских земель, чтобы помешать экспансии шведов. Однако новгородцы уговорили Ярослава «не ити на Корѣлу». Это – прямое указание саботажа всех княжеских инициатив. Ярослав Ярославич распустил полки и вернулся домой ни с чем. Всё это, вопреки Л. Н. Гумилеву, никак нельзя считать победой, одержанной благодаря присутствию татарина Амрагана. Перед нами неудачи и откровенное игнорирование приказов великого князя. Ярослав Ярославич попробовал отомстить «ползучим оппозиционерам» в новгородской общине и сместить их с должностей. Но кончилось это плохо.

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 | Следующая

Правообладателям!

Представленный фрагмент произведения размещен по согласованию с распространителем легального контента ООО "ЛитРес" (не более 20% исходного текста). Если вы считаете, что размещение материала нарушает чьи-либо права, то сообщите нам об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю

Рекомендации