Текст книги "Ноги из глины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nogi-iz-gliny-122482.jpg)
Автор книги: Терри Пратчетт
Жанр: Городское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Вообразить Шнобби снобом-аристократом было легче легкого. Его ошибка состояла в том, что он недостаточно широко мыслил. Он залезал в чужие дома и прибирал к рукам всякую малозначительную ерунду. Если бы он залезал на чужие континенты и прибирал к рукам целые города, в процессе жестоко убивая их жителей, он мигом стал бы столпом общества.
Фамилия Ваймса в книге не упоминалась.
Я-Сама-Справедливость Ваймс не был столпом общества. Он собственными руками убил короля. Это нужно было сделать, но общество, что бы мы ни понимали под этим словом, не всегда в восторге от людей, которые делают или говорят то, что нужно. Он не только короля предал смерти, что верно, то верно, но город катился ко дну, постоянно вспыхивали какие-то идиотские войны, нас едва не подмяла под себя Клатчская империя. Приятный тип уж точно не исправил бы ситуацию. История нуждалась в хирургии. И временами единственный подходящий хирургический инструмент – топор. В топоре есть что-то веское и окончательное. Но стоит убить одного дрянного королишку – и тебя уже называют цареубийцей. Как будто ты постоянно этим промышляешь…
Ваймс когда-то нашел в библиотеке Незримого Университета дневник Камнелица. Старик отличался суровым нравом, тут не поспоришь. Но и времена были суровые. В дневнике он написал: «Пускай же из горнила битвы выйдут новые люди, коих не прельстит былая ложь». Но былая ложь в конце концов победила.
Он сказал людям: «Вы свободны». И они закричали: «Ура!», а потом он показал им цену свободы, и они назвали его тираном и предали, немного потыкались в разные стороны, как цыплята, которые впервые высыпали из родного курятника во двор, и вернулись в тепло, и закрыли за собой дверь…
– Дзынь-дзынь, дон-дон.
Ваймс вздохнул и достал органайзер.
– Да?
– Напоминание: встреча с сапожником, два часа дня, – сообщил бес.
– Сейчас еще не два, да и в любом случае, это было во вторник, – сказал Ваймс.
– Тогда я вычеркну это из списка дел, да?
Ваймс пихнул неорганизованный органайзер обратно в карман и снова выглянул в окно.
У кого был мотив отравить лорда Витинари?
Нет, это неверный подход. Наверное, если отправиться на окраины города и свести круг подозреваемых к старушкам, которые почти не выходят из дома (что немудрено, когда дверь заклеена обоями), удалось бы найти кого-то, у кого не было мотива. Но Витинари оставался в живых, потому что устраивал дела таким образом, что будущее без него представлялось более рискованной перспективой, чем будущее с ним.
Выходит, решиться на его убийство мог только безумец – а безумцев в Анк-Морпорке хватало, боги свидетели, – или кто-то, кто не сомневался: если город рухнет, он окажется на самом верху этой груды обломков.
Если Фред прав – а сержант обычно служил хорошим примером того, как мыслят простые горожане, поскольку и сам был простым горожанином, – таким человеком был капитан Моркоу. Но Моркоу был одним из немногих жителей города, кому, кажется, нравился Витинари.
Конечно, был еще один человек, который выиграл бы от убийства патриция.
«Вот черт, – подумал Ваймс. – Это же я».
В дверь снова постучали. Этот стук он не опознал.
Он осторожно приоткрыл дверь.
– Это я, сэр. Задранец.
– Ну заходи тогда. – Было приятно осознавать, что хоть у кого-то в мире больше проблем, чем у Ваймса. – Как там его светлость, в каком он состоянии?
– В стабильном, – ответил Задранец.
– Смерть – это тоже стабильное состояние.
– Я имею в виду, что он жив, сэр. Сидит и читает. Доктор Пончик смешал для него какую-то липкую гадость, которая отдает водорослями, а я добавил туда глубульской соли. Сэр, помните того старика из дома на мосту?
– Какого ста… ах да. Точно. – Казалось, что это было уже давным-давно. – А что такое?
– Ну… Вы меня попросили осмотреться, и я… сделал несколько картинок. Вот, например. – Он протянул Ваймсу черный прямоугольник – почти черный.
– Странно. Это что такое?
– Э… Вы слышали теорию про глаза мертвеца, сэр?
– В теории я не силен, я как-то больше по практике.
– Ну, в общем… говорят…
– Кто говорит?
– Все говорят, сэр.
– Те самые «все» из фразы «всем известно»? Те, из кого состоит «общество»?
– Да, сэр. Видимо, они.
Ваймс махнул рукой.
– А, эти. Ну, продолжай.
– Говорят, что в глазах у мертвеца отражается последнее, что он видел при жизни.
– Слышал, да. Но это все старые сказки.
– И правда старые. Но посудите сами, разве они дожили бы до наших дней, будь они неправдой? Мне показалось, я увидел красную искорку, так что я велел бесу нарисовать зрачок как можно крупнее, пока она совсем не погасла. И вот тут, прямо посередине…
– А бес не мог просто это выдумать? – спросил Ваймс, снова глядя на картинку.
– Они лишены воображения, сэр. Что видят, то и рисуют.
– Светящиеся глаза.
– Две красные точки, – педантично уточнил Задранец, – которые и вправду могут быть светящимися глазами, сэр.
– Хорошо подмечено, Задранец. – Ваймс поскреб подбородок. – Проклятье! Надеюсь, никакие боги тут не замешаны. Только этого мне сейчас не хватало. Можешь сделать копии, чтобы я отправил их во все штаб-квартиры?
– Да, сэр. У беса хорошая память.
– Тогда за дело.
Но прежде чем Задранец вышел, дверь снова открылась.
Ваймс поднял голову. На пороге стояли Моркоу и Ангва.
– Моркоу? Я думал, у тебя выходной.
– Мы обнаружили труп, сэр! В Музее гномьего хлеба. Но когда мы вернулись в штаб-квартиру, нам сказали, что лорд Витинари мертв!
«Так и сказали? – подумал Ваймс. – Вот тебе и слухи. Если бы правда могла распространяться с той же скоростью, до чего было бы хорошо…»
– Для трупа он слишком глубоко дышит, – сказал он. – Думаю, что с ним все будет в порядке. На этот раз его не устерегли, но это ничего. Я нашел для него врача – не самого известного, но хорошего. Не волнуйся.
«Не устерегли, – подумал Ваймс. – А ведь это я возглавляю Стражу».
– Не самого известного? Надеюсь, вы не зря сделали на него ставку, сэр, – сурово сказал Моркоу.
– О, не переживай. Он так хорош, что даже на его пациентов делают ставки, – ответил Ваймс.
«Я должен был его устеречь, и я оплошал».
– Если с ним что-то случится, это станет трагедией для всего города! – сказал Моркоу.
В его прямом и решительном взгляде не читалось ничего, кроме искреннего беспокойства.
– Да уж, пожалуй, – сказал Ваймс. – Так или иначе, все под контролем. Говоришь, еще кого-то убили?
– В Музее гномьего хлеба. Кто-то убил господина Хопкинсона его собственным хлебом!
– Его заставили съесть музейные экспонаты?
– Ему разбили голову, сэр, – с укором сказал Моркоу. – Боевым Батоном.
– Господин Хопкинсон – это такой старичок с белой бородой?
– Да, сэр. Если помните, я вас знакомил, когда водил вас на выставку метательных кренделей.
Ангве показалось, что Ваймс на секунду поморщился, что-то припоминая.
– Кому понадобилось убивать стариков? – бросил он в пустоту.
– Не знаю, сэр. Констебль Ангва сходила на разведку в штатском, – Моркоу заговорщически приподнял бровь, – и не нашла ничьих следов. Преступники ничего не забрали. Вот орудие убийства.
Боевой Батон был намного крупнее обычного батона. Ваймс осторожно покрутил его в руках.
– Для гномов это метательное оружие, да?
– Да, сэр. В прошлом году на чемпионате в Семигорье Снорри Щитогрыз похожим хлебом сшиб верхушки с шести крутых яиц разом, метнув его с пятидесяти ярдов, – а у него был обычный охотничий батон. Но это не просто батон – это культурная ценность. Мы утратили технологии, по которым пекся такой хлеб. Он единственный в своем роде.
– И, наверное, дорого стоит?
– Очень, сэр.
– Достаточно, чтобы его украсть?
– Его никому не удастся сбыть. Каждый честный гном тут же его узнает!
– Хм-м. Ты слышал про убийство священника на мосту Призрения?
Эти слова потрясли Моркоу.
– Отца Трубчека убили? Неужели правда?
Ваймс удержался от того, чтобы спросить: «Так ты его знал?» Ведь Моркоу знал всех. Забрось его в какие-нибудь густые джунгли, и он бы тут же сказал: «Приветствую, господин Бегущий-по-Джунглям! Доброе утро, господин Говорящий-с-Лесом! Что за дивная у вас духовая трубка! И в какое интересное место вы придумали воткнуть перо!»
– У него было больше одного врага? – спросил Ваймс.
– Простите, сэр? Почему больше одного?
– То, что у него был как минимум один враг, и так очевидно, правда?
– Он очень славный старичок… был, – сказал Моркоу. – Почти не выходил из дома. Всё время сидит… сидел над книгами. Очень увлекался религией. То есть религиями, самыми разными. Он их изучал. Чудаковатый, но совершенно безобидный. Зачем кому-то его убивать? И господина Хопкинсона? Кому помешали два ни в чем не повинных старика?
Ваймс вернул ему Боевой Батон.
– Это нам и нужно выяснить. Констебль Ангва, взгляни-ка на это. Поработай в паре… да, в паре с капралом Шельмой Задранцем, – сказал он. – Он уже кое в чем продвинулся. Задранец, Ангва тоже из Убервальда. Может, у вас есть общие друзья и все такое.
Моркоу жизнерадостно кивнул. Лицо Ангвы сделалось каменным.
– О, х’драк г’хар д’Стража, Пр’хн’дей, – сказал Моркоу. – Х’х Ангва т’констебль… Ангва г’хар, б’хк баргр’а Пр’хн’дей кад’к[10]10
Добро пожаловать, капрал Шельма! Это констебль Ангва… Ангва, покажи Шельме, что ты уже неплохо говоришь погномьи…
[Закрыть]…
Ангва сосредоточилась.
– Грр’дакк д’буз’драк… – выдавила она.
Моркоу рассмеялся.
– Ты только что сказала: «Какая милая кирка, очень женственная!»
Шельма уставился на Ангву, которая в ответ пробормотала:
– Ну, тем, кто не питался с детства гравием, трудно выучить гномий…
Шельма еще несколько мгновений на нее таращился.
– Э… спасибо, – наконец произнес он. – М-м-м…
Я, пожалуй, пойду, приберусь в лаборатории.
– А что насчет лорда Витинари?
– Я поручил это своему лучшему человеку, – сказал Ваймс. – Верному, надежному, знающему тут все ходы и выходы как свои пять пальцев. Другими словами, я сам этим займусь.
Надежда, вспыхнувшая было в глазах Моркоу, сменилась обидой и удивлением.
– Вы не хотите, чтобы я помог? Я мог бы…
– Нет. Ты уж прости старика. Я хочу, чтобы ты отправился в штаб-квартиру и занялся делом.
– Каким делом?
– Каким угодно! На месте разберешься. Можно поперекладывать бумажки. Или составить новое расписание дежурств. Поори на людей! Почитай рапорты!
Моркоу отдал честь.
– Есть, командор Ваймс.
– Вот и ладно. Ну, ступайте.
«И, если что-то случится с Витинари, – добавил про себя Ваймс, когда удрученный Моркоу вышел из комнаты, – никто не сможет сказать, что ты в это время был с ним рядом».
Решетчатое окошко в воротах Королевской геральдической палаты щелкнуло и открылось под аккомпанемент приглушенного рева и рычания.
– Да? – спросил голос. – Чего тебе надобно?
– Я капрал Шноббс, – сказал Шнобби.
К решетке прислонился глаз. Ему во всем своем блеске и нищете предстала та необъяснимая ошибка природы, которую именовали капралом Шноббсом.
– Ты бабуин, что ли? Мы как раз посылали за бабуином, чтобы…
– Нет. Я пришел по поводу этого… как его… гербария.
– По поводу герба? Ты? – спросил голос. В его интонации слышался недвусмысленный намек на то, что существуют разные степени знатности, от короля до простолюдина, но для капрала Шноббса, возможно, потребуется ввести новую степень – чернее черни.
– Мне сказали прийти, – жалко протянул Шнобби. – Сказали, тут как-то замешано мое колечко.
– Отправляйся-ка кругом, через черный ход, – сказал голос.
Шельма возился с самодельным оборудованием, которое он расставил в уборной, когда какой-то звук заставил его обернуться. К дверному косяку прислонилась Ангва.
– Что такое? – спросил он.
– Ничего. Я просто решила сказать: не волнуйся, я никому не скажу, если ты не захочешь.
– Не понимаю, о чем ты!
– А вот и неправда.
Шельма выронил пробирку и обмяк на сиденье.
– Как ты догадалась? – спросил он. – Даже другие гномы не замечают! Я ведь так осторожничаю!
– Давай просто сойдемся на том… что у меня особое чутье, – ответила Ангва, глядя, как Шельма рассеянно протирает мензурку. – Не понимаю, почему ты так расстраиваешься. Я думала, для гномов между мужчинами и женщинами все равно нет особой разницы. Половина гномов, которых мы сюда приводим по статье номер двадцать три, женщины, я это точно знаю, и они всегда самые неуемные…
– Что за статья номер двадцать три?
– «Нападение в пьяном виде с попыткой отрубить ноги топором», – сказала Ангва. – Проще их пронумеровать, чем каждый раз записывать название. Слушай, в городе полно женщин, которые были бы рады жить по гномьим обычаям. Ну сама посуди, какой у них выбор? Стать трактирщицей, белошвейкой или чьей-то женой. В то время как вы можете делать все то же, что и мужчины…
– Только то же, что и мужчины, – поправила Шельма.
Ангва помолчала.
– Ох, – сказала она наконец. – Ясно. Угу. Понимаю. Знакомая песня.
– Я даже не могу удержать в руках топор! – пожаловалась Шельма. – Я боюсь влезать в драку! Мне надоели дурацкие песни про золото! И пиво я ненавижу! Я даже не умею пить по-гномьи! Когда я пытаюсь опрокинуть кружку пива, я ее опрокидываю на пол.
– Да, не так-то это просто, – согласилась Ангва.
– Недавно я видела, как какая-то девушка шла по улице, а ей вслед свистели! И вы можете носить платья! Разноцветные!
– О боги. – Ангва с трудом сдержала улыбку. – И как давно женщины-гномки из-за этого переживают? Мне казалось, они всем довольны…
– Легко быть всем довольной, когда не знаешь другой жизни, – с горечью в голосе сказала Шельма. – И кольчужные трусы сойдут, если ты никогда не слышала о кружавчатых!
– О кружавчатых… то есть о кружевных, – сказала Ангва. – Да, конечно. – Она искренне старалась проникнуться сочувствием к Шельме, и ей даже это удалось, но все равно пришлось закусить язык, чтобы не ляпнуть: «По крайней мере, тебе не приходится выбирать белье, которое проще расстегнуть лапами!»
– Я думала, что приеду сюда и смогу подыскать себе другую работу, – простонала Шельма. – Я неплохо управляюсь с иголкой и ниткой, так что я пошла в Гильдию Белошвеек, и… – Она замолчала, и даже под бородой было видно, как она покраснела.
– Угу, – сказала Ангва. – Ты не первая, кто так ошибается. – Она выпрямилась и встряхнулась. – Как бы то ни было, ты произвела впечатление на командора Ваймса. Думаю, тебе тут понравится. В Страже у всех свои заморочки. Нормальные люди в стражники не идут. Ты отлично впишешься.
– Командор Ваймс немного… – начала Шельма.
– Когда он в хорошем настроении, он очень даже ничего. Ему просто нельзя быть трезвым, но сейчас он не осмеливается пить. Ну, сама знаешь: одной рюмки слишком много, двух слишком мало… А когда он не пьет, он становится дерганым. В дурном настроении он может отдавить тебе ногу, а потом наорать на тебя за то, что ты лезешь куда ни попадя.
– Но ты… ты нормальная, – застенчиво проговорила Шельма. – Ты мне нравишься.
Ангва потрепала ее по голове.
– Может, сейчас тебе так и кажется, – сказала она, – но погоди, пройдет немного времени, и ты увидишь, какой я иногда бываю сучкой… Что это?
– Где?
– Вот эта… картинка. С глазами…
– Или с двумя красными точками, – уточнила Шельма.
– Допустим…
– Думаю, это последнее, что отец Трубчек увидел перед смертью, – сказала гномка.
Ангва внимательно посмотрела на черный прямоугольник. Потом принюхалась.
– Вот он опять!
Шельма попятилась.
– Кто? Где?
– Чем это пахнет? – спросила Ангва.
– Это не я! – поспешно заверила Шельма.
Ангва схватила со стола маленькую плошку и понюхала.
– Это тот самый запах, что я учуяла в музее! Что это?
– Просто глина. Была на полу в той комнате, где убили священника, – ответила Шельма. – Может, кто-то на ботинках принес.
Ангва растерла комочек глины между пальцами.
– Думаю, это просто гончарная глина, – сказала Шельма. – Мы в гильдии с ней часто имели дело. Горшки лепили, – добавила она на случай, если Ангва не сообразит. – Ну знаешь, тигли и все такое. А эту глину как будто кто-то пытался обжечь, но слишком слабо разогрел печь. Видишь, как крошится?
– Гончарная, – повторила Ангва. – Знаю я одного гончара…
Она снова взглянула на иконографию.
«Нет, пожалуйста, – подумала она. – Только не они».
Парадные ворота Королевской геральдической палаты – обе створки! – были распахнуты настежь. Два геральдиста вились вокруг капрала Шноббса, который, пошатываясь, ковылял на выход.
– Вашей светлости ничего больше не нужно?
– Мгм, – сказал Шнобби.
– Если мы хоть чем-то можем быть полезны…
– Ммм.
– Вы только скажите…
– Ммм.
– Простите, что так вышло с вашими ботинками, милорд, но нашей виверне нездоровится. Это очень легко отчистить, когда высохнет.
Шнобби проковылял за ворота.
– У него даже походка благородная, правда?
– Да, очень благородная хромота.
– Подумать только: человек с такой родословной – и простой капрал!
Тролль по имени Вулкан отступал, пока не уперся в гончарный круг.
– Я этого не делал, – сказал он.
– Чего именно? – спросила Ангва.
Вулкан замялся.
Вулкан был рослым и твердокаменным. Он плыл по улицам Анк-Морпорка, словно небольшой айсберг, и, как всякий айсберг, таил немало сюрпризов. Он поставлял… плюс-минус все на свете. И когда про Вулкана говорили, что за ним как за каменной стеной, это была не фигура речи. А многим он служил не только стеной, но и крышей. Вулкан никогда не задавал лишних вопросов – ему просто не хватало на них фантазии.
– Ничаво, – сказал он наконец. Вулкан всегда считал, что лучше отрицать вообще всё, чем оправдываться по мелочам.
– Рада слышать, – сказала Ангва. – А теперь скажи, откуда ты берешь глину?
Вулкан сморщил лоб, пытаясь вычислить, куда его может завести этот разговор.
– У меня есть енти, чекушки… то есть чеки, – сказал он. – За каждый комок честно уплачено!
Ангва кивнула. Возможно, так оно и было. Хотя Вулкан казался человеком… то есть троллем, не способным досчитать больше чем до десяти, не оторвав у кого-то руку с недостающими пальцами, и был плотно вовлечен в сложную криминальную иерархию Анк-Морпорка, он платил по счетам. Если хочешь преуспеть в преступном мире, тебе нужна репутация честного дельца.
– Такое тебе попадалось? – спросила она, протягивая Вулкану образец.
– Ета глина, – сказал Вулкан, немного успокоившись. – Я каждый день ее вижу. У ней нету серийного номера. Глина – ета глина. У меня на заднем дворе ее целые кучи. Из нее делают кирпичи, горшки и всякое такое. У нас тута куча гончаров, и у всех полно глины. А что тебе до нее?
– А можешь определить, откуда она?
Вулкан взял кусочек глины, понюхал его и помял в пальцах.
– Чудная какая-то глина, – сказал он, явно обрадованный, что разговор ушел в сторону от более личных тем. – Похоже, довольно дрянная. Из такой всякие дамочки с длинными серьгами лепят огромные кружки – их потом обеими руками не подымешь. – Он снова покатал кусочек в пальцах. – А еще в ней есть ента, шамотная крошка. Кусочки старых горшков, мелко-мелко растолченных. Чтобы, значит, была покрепче. У любого гончара такого добра навалом. – Он еще раз помял кусочек. – Ее как будто бросали в печь, но так и не обожгли толком.
– Но ты можешь определить, откуда она?
– Из земли. Точнее не скажу. – Поняв, что его сейчас не будут расспрашивать о недавней партии полых статуй и о схожих материях, Вулкан слегка выдохнул. И, как иногда бывало в таких случаях, решил помочь следствию. – Пойдемте со мной, сами посмотрите.
Он куда-то направился размашистым шагом. Стражники последовали за ним, провожаемые настороженными взглядами пары дюжин троллей. Никому не нравилось присутствие Стражи, особенно тем, кто устроился работать к Вулкану, потому что у него в мастерской было тихо, спокойно и можно было на пару недель залечь на дно. Анк-Морпорк не зря называли городом возможностей – он многим предоставлял возможность избежать ямы, плахи или петли за преступления, совершенные где-то высоко в горах.
– Просто не смотри на них, – сказала Ангва.
– Почему? – спросила Шельма.
– Потому что нас двое, а их по меньшей мере пара дюжин, – ответила Ангва. – А вся наша одежда рассчитана на людей с полным комплектом рук и ног.
Вулкан открыл дверь и вышел во двор за мастерской. Там высились башни горшков. Сушились ряды кирпичей. А под грубо сколоченной крышей лежали груды глины.
– Вот она, тута, – сказал Вулкан и обвел эти груды рукой. – Глина.
– А когда она вот так вот свалена, у этого есть специальное название? – робко спросила Шельма и ткнула глину носком ботинка.
– Есть, – ответил Вулкан. – Мы ета называем кучей.
Ангва грустно покачала головой. Вот тебе и улики. Глина – это просто глина. Ангва надеялась, что она бывает разных сортов, а оказалось, что это что-то вроде грязи.
И тут Вулкан оказал Городской Страже помощь в расследовании.
– Ничего, если я вас выведу через заднюю дверь? – пробормотал он. – Помощники волнуются и портят горшки, а мне их потом продавать.
Он указал на широкие ворота в задней стене, сквозь которые заезжали повозки. Потом порылся в кармане фартука и извлек на свет крупную связку ключей.
На воротах висел новенький блестящий замок.
– Неужели ты боишься воров? – спросила Ангва.
– С чего бы мне их не бояться? – ответил Вулкан. – Старый замок кто-то сломал, когда забрался сюда пошерудить. Четыре месяца назад это было.
– Вот ужас-то, – заметила Ангва. – Ты, наверное, думаешь: и за что я только плачу налоги!
В некоторых вопросах Вулкан был куда смекалистее, чем, скажем, господин Ломозуб. Он просто проигнорировал эти слова.
– Ну, пошерудили и пошерудили, – сказал он, подталкивая их к открытым воротам со всей настойчивостью, на которую хватало духу.
– А что они украли? Не глину случайно? – спросила Шельма.
– Она стоит гроши, но тут уж дело принципа, – сказал Вулкан. – Ума не приложу, зачем столько возиться ради глины. Целых полтонны – ета вам не шутки, она же не могла просто так встать и уйти!
Ангва снова покосилась на замок.
– Да уж, это точно, – задумчиво согласилась она.
Ворота за ними захлопнулись. Они оказались в узком переулке.
– Подумать только, кто-то взял и украл кучу глины, – сказала Шельма. – Интересно, Вулкан сообщил Страже?
– Не думаю, – ответила Ангва. – Осы обычно не жалуются, когда их жалят. В любом случае Детрит думает, что Вулкан замешан в контрабанде Шлака, так что ему только дай повод, чтобы сюда заглянуть… Вообще-то формально у меня до сих пор выходной. – Она сделала шаг назад и оглядела высокую остроконечную ограду, защищающую двор. – А можно обжигать глину в той же печи, где пекут хлеб?
– Нет, ничего не выйдет.
– Жара не хватит?
– Да нет, просто форма не та. Одни горшки пережарятся, другие останутся сырыми. А что?
«И действительно, а что? – подумала Ангва. – Ай, черт с ним…»
– Может, сходим выпить?
– Только не пива, – быстро ответила Шельма. – И не туда, где за столом надо петь. И хлопать себя по коленям.
Ангва понимающе кивнула:
– В общем, куда-то, где нет гномов.
– Э-э… да…
– Тогда можешь не беспокоиться, – сказала Ангва. – Там, куда мы направляемся, гномами и не пахнет.
Туман быстро сгущался. Весь день он прятался по переулкам и подвалам. Теперь же, к вечеру, он снова выползал наружу. Он стелился над землей, поднимался над водой, спускался с неба – омерзительно желтое колючее одеяло, река Анк в воздушно-капельной форме. Он пробирался во все щели и, вопреки всякому здравому смыслу, умудрялся выживать даже в освещенных комнатах, где в его присутствии свечи потрескивали, а глаза слезились. В тумане каждый незнакомец выглядел таинственным, каждая тень казалась зловещей…
Ангва свернула с жалкой невзрачной улицы в жалкий невзрачный переулок, расправила плечи и толкнула дверь.
Стоило ей войти в зал – длинный, темный, с низким потолком, – как атмосфера в нем переменилась. Мгновение застыло и зазвенело, как хрустальный бокал. А потом все люди в зале как будто выдохнули и повернули головы обратно.
Не факт, что все они были людьми. Но голова, по крайней мере, была у каждого.
Шельма придвинулась поближе к Ангве.
– Как называется это место? – прошептала она.
– В сущности, никак, – ответила Ангва. – Но мы иногда называем его «Заупокоем».
– Снаружи оно совсем не похоже на трактир. Как же люди его находят?
– Никак. Оно… само их притягивает.
Шельма настороженно огляделась. Она не знала, куда они пришли, – понимала только, что они забрались в лабиринт переулков где-то в районе скотобоен.
Ангва подошла к барной стойке.
Из полумрака выплыла еще более темная тень.
– Привет, Ангва, – сказала она глубоким раскатистым голосом. – Тебе, как обычно, фруктовый сок?
– Да. Охлажденный.
– А что насчет гнома?
– А гнома она съест сырым, – сказал кто-то из темноты. Послышались раскаты смеха – совершенно непривычного гномьему уху. Шельма не могла себе представить, с каких губ может срываться такой смех.
– Мне тоже фруктовый сок, – дрожащим голосом попросила она.
Ангва покосилась на гномку. Она ощутила странное облегчение, поняв, что колкая ремарка из темноты прошла мимо ее шлема, задев лишь по касательной. Ангва сняла значок и положила его на стойку – дзыньк. Потом наклонилась к человеку за баром и показала ему иконографию.
…к человеку ли? Шельма не была уверена. Вывеска над баром гласила: «Просто будь собой!»
– Игорь, ты всегда в курсе новостей, – обратилась Ангва к тени. – Вчера убили двух стариков. А недавно у тролля Вулкана украли кучу глины. Ты об этом что-нибудь слышал?
– А тебе что до этого?
– Убивать людей противозаконно, – сказала Ангва. – Конечно, есть и много других противозаконных вещей, так что мы, стражники, всегда очень заняты. А заниматься мы любим важными вещами. Иначе придется заняться неважными. Смекаешь?
Тень обдумала эти слова.
– Присаживайтесь, – сказала она. – Я вам принесу напитки.
Ангва прошла к столику в укромном уголке. Посетители потеряли к ним интерес. В зале снова загудели голоса.
– Что это за место? – прошептала Шельма.
– Это… место, где все могут быть самими собой, – протянула Ангва. – Даже те, кто обычно осторожничает. Ну, понимаешь?
– Нет…
Ангва вздохнула.
– Вампиры, зомби, страшилы, гули. В общем, всякая неж… – она запнулась и поправилась: – Альтернативно живые. Те, кто большую часть времени только и следит, как бы кого не напугать, и пытается вписаться в общество. Так уж заведено в этом городе. Не высовывайся, найди работу, не причиняй никому беспокойства, и, возможно, к твоему порогу не заявится толпа с вилами и факелами. Но иногда здорово бывает зайти туда, где можно побыть не в форме. Точнее, в естественной форме.
Теперь, когда глаза Шельмы привыкли к полумраку, она видела, что посетители здесь и правда были очень разношерстными – порой в буквальном смысле. Кто-то был намного крупнее обычных людей. У кого-то были острые уши и длинные морды.
– А это что за девушка? – спросила она. – На вид совершенно… нормальная.
– Это Фиалка, зубная фея. А рядом с ней – Шлеппель, страшила.
В дальнем углу дремал какой-то старик в высокой широкополой шляпе, закутавшись в безразмерное пальто.
– А это кто?
– Его зовут Лихо, – сказала Ангва. – Тише, не разбуди его.
– Э-э-э… а верфольфы тут есть?
– Есть парочка, – ответила Ангва.
– Ненавижу вервольфов.
– Да?
Самая странная посетительница в одиночестве сидела за круглым столиком. Это была древняя старушка с шалью на плечах, в соломенной шляпке с цветами. Она с равнодушно-доброжелательным видом смотрела перед собой и на контрасте с обстановкой казалась более пугающей, чем любые сумрачные фигуры в тенях.
– Кто это такая? – прошептала Шельма.
– Это? А, это миссис Шамкинг.
– А она чем занимается?
– Чем занимается? Ну, она приходит сюда почти каждый день – выпить и поболтать с кем-нибудь. Иногда поет с нами хором… то есть с ними. Старые песни, других она не помнит. Она почти слепая. Если ты о том, нежить она или нет, – то нет. Она не вампир, не вервольф, не зомби и не страшила. Просто старушка.
Кто-то огромный и косматый прошаркал к столику миссис Шамкинг и поставил перед ней стакан.
– Пожалуйста, миссис Шамкинг, ваш портвейн с лимоном, – пророкотал он.
– Спасибо, Чарли! – проскрипела старушка. – Как на работе? Все чинишь трубы?
– Чиню, дорогая миссис Шамкинг, чиню, – ответил страшила и исчез во мраке.
– Он что, водопроводчик? – изумилась Шельма.
– Нет, конечно. Понятия не имею, кто такой Чарли. Скорее всего, он уже много лет как умер. Но она думает, что страшила – это Чарли и есть, и кто мы такие, чтобы ее разубеждать?
– Хочешь сказать, она не знает, что это место…
– Слушай, она приходит сюда с тех самых пор, когда тут был трактир «Топор и корона», – сказала Ангва. – Никто не хочет ее расстраивать. Все любят миссис Шамкинг. За ней тут… присматривают. Помогают ей понемножку.
– Как, например?
– Ну, я слышала, что в прошлом месяце кто-то вломился к ней и обнес ее домишко…
– Хорошенькая помощь!
– …а на следующий день ей все вернули, и в Тенях нашли пару воров, выпитых досуха – ни единой капли крови не осталось. – Ангва улыбнулась и язвительно добавила: – Нежить каждый норовит обругать, но никто почему-то не вспоминает о ее ценном вкладе в общество!
К ним подошел бармен по имени Игорь. Он более-менее походил на человека, не считая шерсти на тыльной стороне руки и сросшейся брови, пересекающей лоб. Игорь шлепнул на стол пару картонных кругляшков и водрузил на них стаканы.
– Ты, наверное, жалеешь, что мы не пошли в гномий трактир, – сказала Ангва. Она осторожно подняла свою картонку и посмотрела, что у нее на обороте.
Шельма снова огляделась. Будь это гномий трактир, пол бы уже был липким от пива, воздух – густым от рыгания, и все посетители распевали бы песни. Скорее всего, они затянули бы свежий хит – «Золото, золото, золото». Или всеми любимый мотив – «Золото, золото, золото». А может, выбрали бы проверенную временем классику – «Золото, золото, золото». Еще несколько минут, и над головой просвистел бы первый топор.
– Нет, – сказала она. – До гномьего трактира этому месту далеко.
– Пей давай, – сказала Ангва. – Нам потом надо зайти кое-куда и посмотреть… кое на что.
Чья-то волосатая лапища схватила ее запястье. Ангва подняла глаза и увидела жуткую морду – над ней нависало глазастое косматое чудище.
– Привет, Шлитцен, – сказала она как ни в чем не бывало.
– Слыхал я, там один барон очень тобой недоволен, – произнес Шлитцен, дохнув на нее алкогольными парами.
– Не твое дело, – ответила Ангва. – Почему бы тебе просто не залезть обратно под кровать, как всякому приличному страшиле?
– Говорит, ты всю страну позоришь…
– Отпусти, – попросила Ангва. Рука в том месте, где ее сжимал Шлитцен, побелела.
Шельма перевела взгляд с ее запястья на плечо страшилы. Хоть он был и сухощавый, мускулы унизывали его руку, словно бусины.
– Ты гляди, значок нацепила, – издевательски протянул он. – Разве это дело для ве…
Ангва среагировала так быстро, что Шальма даже моргнуть не успела. Свободной рукой она сорвала что-то с пояса и накинула Шлитцену на голову. Тот встал столбом, а потом начал тихонько покачиваться туда-сюда, слегка постанывая. На голове у него болтался кусок какой-то плотной ткани – с ним Шлитцен напоминал одного из тех пляжников с отшибленным чувством стиля, что прикрывают темечко носовым платком, завязанным на манер чепчика.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?