Электронная библиотека » Виктор Петелин » » онлайн чтение - страница 19


  • Текст добавлен: 29 ноября 2014, 17:01


Автор книги: Виктор Петелин


Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика


сообщить о неприемлемом содержимом

Текущая страница: 19 (всего у книги 52 страниц) [доступный отрывок для чтения: 19 страниц]

Шрифт:
- 100% +

Наконец граф Орлов и Екатерина остались одни.

– Не узнаю тебя сегодня, матушка-государыня, – подчеркнуто вежливо произнес Григорий Орлов, как только они вошли в комнату Екатерины.

– Ты знаешь, мой друг, порой мне кажется, что не выдержу тяжкого бремени быть императрицей. Все, может быть, завидуют, а попробовали бы хотя один день побывать в моей шкуре.

– А что ж тут такого особенного? Будь сама собой, прямой, искренней, мудрой. Тебе ведь это так легко дается. Ничего не надо выдумывать, ты уже все знаешь. И ты прекрасно выглядишь на царском престоле. Величественно и мудро. А что еще нужно от государыни?

– Да, престолы и восседающие на них особы представляют прекрасное зрелище, но, уверяю тебя, лишь издали…

Екатерина была раздражена чем-то. Такой Орлов ее никогда не видел и был крайне удивлен ее холодностью к нему.

– Не знаю, что чувствуют мои собратья по престолам. Скажу только, что они должны быть пренесносными особами в обществе. Я знаю уже по опыту. Когда я вхожу в комнату, я произвожу впечатление медузиной головы – все столбенеют и прирастают к тому месту, где находились…

– Да откуда ты это взяла? У нас, по-моему, все просто и обыкновенно, мало кто стесняется твоим присутствием, разговаривают обычно, шутят, играют в карты.

– Это тебе так кажется. И мне очень лестно слышать то, что ты говоришь. Но я-то чувствую, а ежедневный опыт убеждает меня, что не найдется более десяти или двенадцати лиц, не стесняющихся моим присутствием. Вот Никита Иванович Панин был у меня сегодня…

– Так это он, матушка, испортил тебе настроение? Ух, мерзавец! Я ему покажу!

– Ничего ты ему не покажешь. Он – дельный человек, знающий, образованный, хорошо умеет писать различные деловые бумаги. Таких, как Панин, у меня мало… Так вот он все эти полгода всяческими способами пытается ограничить самодержавную власть в России, поделить ее между моими советниками и решать дела в совете, а не здесь, в моих апартаментах. И ты думаешь, это меня не огорчает? Я все эти месяцы веду с ним борьбу за власть. И посуди сам, светлая твоя головушка, граф Панин не раз мне говаривал, что короли суть необходимое зло, без которого нельзя обойтись. И когда я жаловалась на что-нибудь неисполненное, он успокаивал меня словами: «На что вы жалуетесь? Если бы все в этом мире шло, как следует, не было бы надобности и в вас».

– А что ж ты?

– Я ж ему возвращаю его бумаги или кладу в долгий ящик, как у вас хорошо говорится. Самодержавный государь необходим, остальные, по слову Евангелия, наемники суть. Меня будут принуждать сделать много еще странностей. И если я уступлю, меня будут обожать. Если нет, то, право, сама не знаю, что случится.

– Многая лета царствовать будешь, вот что случится. Все уже свыклись, что ты на престоле, как будто так и всегда было. Все покорилось тебе.

– Все, да не все… Румянцев по-прежнему за границей, в Гданьске, все уже там прожил, а не возвращается. Снова просит денег у жены, говорит, что деньги надобны для лечения на водах…

– Вот кого действительно не хватает у твоего трона! Это же настоящий Марс, равного ему в России нет, терять его нельзя. Что, матушка-государыня, сделать для того, чтобы он вернулся в Россию? Обласкай его, будь к нему милостива. Напиши ему ласковое письмо, как ты одна умеешь. Верни его на службу. Пусть нет сейчас войны, но ведь будут. Не все же земли российские возвращены Петром и Елизаветой.

– Пожалуй, ты прав. – Екатерина чуть-чуть оживилась представившейся ей возможности быть мудрой и дальновидной. – Необходимо мне с ним изъясниться и открыть ему свои мысли, которые, как видно, ему совсем неизвестны. Он судит по старинным поведениям, думает, раз Петра не стало, у которого он был в фаворе, то все кончилось для него.

– А как же он мог думать, раз ты приняла его отставку, а перед этим отстранила от командования корпусом, с которым он взял Кольберг?

– Бывший ему фавор при Петре не должен служить пороком ныне, неприятели же его тем пользуются и подкрепляют его дурные о нас мысли. Он судит по старинке, когда персоналитет всегда превосходил качества и заслуги всякого человека. Но я ему напишу, что он мало меня знает. Пусть приезжает сюда, если здоровье ему позволит. Он будет принят с тою отменностию, которую его заслуги и чин требуют. Но пусть и не думает, что я против его желания буду принуждать его к службе, я далека от этой мысли. Указ «О вольности дворянской», изданный при Петре, я не отменяю. И теперь не токмо заслуженный генерал, но и всякий российский дворянин по своей воле решает о службе и отставе своей. Надо же нам понять друг друга, пусть знает мое мнение. Конечно, у него есть повод подозревать меня в том, что я не доверяю ему. Но все прошло, опасения развеялись, и подозрения и следу в моих мыслях не осталось…

– А все Румянцевы ждут его – и мать, и жена, и сестры, – как бы вслух подумал Орлов.

– Так и напишу ему, что все его ждем. Спрошу его, исполнит ли он желание всей своей фамилии видеть его или остается он при своем желании получить отставку и уехать на воды. В том и в другом случае я, конечно, неотменно останусь к нему доброжелательная.

– Это замечательный генерал… А что, если и я ему напишу письмо, а? Как бы запросто, как военный военному?

– Да, это ты хорошо придумал… Распорядись, чтобы фельдъегерь сразу и вручил ему твое и мое письма. Пусть поразмышляет на досуге.

Екатерина продиктовала письмо Румянцеву 13 января 1763 года. А 15 января граф Григорий Орлов писал: «Сиятельнейший граф, государь мой Пиотр Александрович. Хотя Ваше сиятельство персонально меня знать не изволите, однако же я несколько как по слухам, так и делам о Вашем сиятельстве знаю. При сем посылаю письмо от всемилостивейшей моей государыни к Вашему сиятельству, в котором, я чаю, довольно изъяснены причины и обстоятельства тогдашних времен и что принудило ее величество Ваше сиятельство сменить, которое я главной, так же как и все, почитаю причиной отсутствия Вашего из отечества. Знавши б мой характер, не стали дивиться, что я так просто и чистосердечно пишу. Ежели Вам оное удивительным покажется, простить меня прошу в оном. Мое свойство не прежде осуждать людей в их поступках, как представя себя на их место. Я не спорю, что огорчительно Вам показалось, но и против того спорить не можно, что, по тогдашним обстоятельствам, дело было необходимо нужное, чтоб Вы сменены были. Кончая сие, препоручаю себя в Вашего сиятельства милость и желаю, чтоб я мог вам персонально дать объяснение причин тогдашних обстоятельств Вашему сиятельству».

В ответ на письмо Румянцева 3 марта 1763 года Екатерина отправила ему рескрипт: «Из письма Вашего от 31 генваря усмотрела я, что Вы надеетесь вскоре сюда возвратиться. Смотря то намерение Ваше и чтобы не подумали Вы, что, будучи отсюда в отдаленности, забыты, определила я сегодня иметь Вам в команде Вашей Эстляндскую дивизию и желаю притом иметь вскоре удовольствие видеть Вас. Остаюсь навсегда Вам доброжелательная».

Но и этот рескрипт не привел в повиновение Петра Александровича: слишком велика была обида, чтобы так легко ее можно было забыть.


С малой свитой и дежурными Екатерина Алексеевна справляла свой день рождения в селе Тайнинское, в двадцати верстах от Москвы. Пять дней пролетели весело и беззаботно. Застолья, карты, шутки… Мария Андреевна Румянцева, Прасковья Александровна Брюс, ее дочь, да и сам Яков Александрович Брюс, ее муж, неотлучно присутствовали при императрице, стараясь угодить ее прихотям и желаниям. Так уж договорились, что в эти дни о делах не вспоминать да и этикет не соблюдать, вести себя просто, без дворцовых выходов и приемов.

И только перед возвращением в Москву императрица спросила:

– Мария Андреевна, слышала, что ты получила письмо от сына? Скоро ли он к нам будет? Желаю его видеть, ведь он писал мне, что скоро будет.

– Болезнь его удерживает, ваше величество…

– Знаем мы эту болезнь! В письмах к своим друзьям он совсем другое пишет, будто свое намерение возвратиться в Отечество отменил. Пусть подумает, а то ведь у меня есть и другие способы вернуть его сюда.

Всю дорогу несчастная мать горько размышляла о судьбе своего единственного сына: «И в кого он такой непутевый? Вроде в нашем роду были все послушные воле государевой. Сколько радостей и огорчений приносит он мне! С кем тягаться-то вздумал! С самой императрицей! За все ее величества милости он так поступает. А что я могу поделать? Пусть ни на кого не пеняет, сам виноват. И почему не возвращается, если такою монаршей милостью обнадежен? Какой удар мне перед всеми людьми! Теперь пуще чрез свои дурные поступки делается подозрителен. По беспутному упрямству все свое благополучие теряет. Бог один видит, сколько мне горько, да знаю, мое увещание недействительно. Ну что ж… Я долг свой отдала, пусть ни на кого не жалуется, если дурное вместо хорошего выбрал. Только горько мне и стен стыдно, не только людей…»

Глава 3
Мирные заботы

Вот и произошло то, чего так страстно добивалась Екатерина Михайловна. Да если б только она одна! Почему-то все близкие – друзья и родные – упорно и настойчиво хотели его возвращения к семье, внимательно следили за развитием семейных отношений, гадали, останется ли он с женой и детьми или бросит их ради «метрески», как они между собой называли его фаворитку…

И вот Румянцев вернулся, все они живут в Глухове одной семьей, жена и три сына, вслед за ним приехавшие с многочисленной челядью, со всем скарбом, какой обычно используется дома и в дороге. И бывший гетманский дворец, красивый и удобный, поглотил всю его большую семью, как огромный сказочный чудо-кит, в брюхе которого спокойно могли размещаться корабли вместе со всей командой.

Жизнь вроде бы наладилась. Милые, здоровые, умные дети, проявлявшие большие способности к учению, к иностранным языкам в особенности, радовали его. Порой, хоть и редко, он устраивал им экзамены, задавал вопросы по истории государства Российского, заставлял выучить, если нетвердо отвечали. Но вскоре дела отвлекали его, и он, поглощенный ими, редко выкраивал на сыновей время. Жизнь вроде бы наладилась. А счастья нет…

Петр Александрович, назначенный президентом Малороссийской коллегии, прибыл в Глухов 8 апреля 1765 года. Генеральные старшины встречали его в Толстодубове. Встреча была торжественной и радушной: многие еще помнили справедливое правление его отца, знали о подвигах самого Петра Александровича в Семилетнюю войну и искренне надеялись на него как на справедливого и доброго правителя. А 19 апреля приехала графиня Румянцева, а через два дня генерал-губернатор пригласил на банкет лучших людей Украины. А потом были иллюминация и бал. Грандиозно и величественно, прямо как в Петербурге или Москве, во время царских приемов. Румянцев пошел на эти расходы, чтобы сразу показать, что он приехал сюда с большими полномочиями и будет во всем следовать повелениям Екатерины II, просвещенной императрицы Великой России.

Все эти дни, а прошло больше месяца со дня приезда в Глухов, Румянцев пытался войти в дела, разобраться в положении края, который ему был дорог и близок хотя бы потому, что здесь он в детстве прожил вместе с отцом и матерью несколько лет. Хорошего тогда было больше, и оно глубоко проникло в его душу, оставив неизгладимый след любви и благодарности к этой прекрасной земле и людям, живущим на ней.

При назначении Екатерина твердо высказала ему пожелание:

– Малая Россия, как Лифляндия и Финляндия, суть наши провинции, но им даны особые привилегии. Нарушить оные было б весьма непристойно, но и называть их чужестранными и обходиться с ними на таком же основании тоже было б ошибкой. Сии провинции, а также Смоленскую, долго под поляками бывшую, надлежит легчайшими способами привести к тому, чтоб они перестали бы глядеть как волки в лес. К тому приступ весьма легкий, если разумные люди избраны будут начальниками в тех провинциях… У вас будет много работы там, дела запущены, последний гетман любил покрасоваться своей щедростью и хлебосольством, а толку от него никакого не было…

Румянцев часто вспоминал не только эти слова Екатерины. За короткий срок своего царствования она быстро привыкла давать наказы своим сенаторам, министрам, губернаторам, генералам. Казалось, долгие годы, которые она провела в России великой княгиней, она лишь то и делала, что готовилась управлять великим государством. И ее наказы были умными, четкими, дающими лишь направление работы, но не связывающими по рукам и ногам исполнителя.

Императрица обращала внимание генерал-губернатора, что Малороссия – страна обширная, богатая, славится многолюдством живущего в ней народа, великим плодородием и благодатным климатом и многими другими преимуществами по сравнению с другими областями Российской империи. Но при всем при этом Россия «весьма малую, а во время последнего гетманского правления почти и никакой от того народа пользы и доходов поныне не имела». «Сверх сего, – наставляла она нового правителя Украины, – вкоренившиеся там многие непорядки, неустройства, несообразимое смешение правления воинского с гражданским, от неясности различных чужих законов и прав происходящие; в суде и расправе бесконечные волокиты и притеснения: самопроизвольное некоторых мнимых привилегий и вольностей узаконение, а настоящих частое и великое во зло употребление; весьма вредные как владельцам, так и самим посполитым людям с места на место переходы; закоснелая почти во всем народе к земледелию и другим полезным трудам леность и такая же примечаемая в нем внутренняя против великороссийского ненависть представляют вам весьма пространную рачительного наблюдения и старания вашего материю».

«Хорошо сказала государыня: что не начато, то никогда и сделано не будет… А дел здесь хоть отбавляй. За столько лет гетманства, в сущности, ничего не сделано для того, чтобы иметь хотя бы какое-то представление об обширнейшем крае. Действительно, ведь до сих пор нет подробных и верных карт всего края. Уж о картах какого-либо города или района и говорить не приходится. И как управлять без них страной, как хозяйствовать? А случится война? Все придется делать на ощупь, а ведь непристойно уже сие…»

Так размышлял Румянцев на первых порах после приезда в Глухов. Меж тем в канцелярии люди оказались расторопные, готовые выслушивать приказания и быстро их исполнять. И работа шла… Нужно было точно определить задачи и главные направления будущей деятельности Малороссийской коллегии, укомплектовать ее добросовестными людьми, готовыми сотрудничать с канцелярией генерал-губернатора.

Когда такие люди были подобраны, с их помощью Петр Александрович начал определять основные направления своей деятельности. Для начала нужно точно узнать число народа малороссийского, а для этого следует представить свои соображения относительно новой во всей Малороссии ревизии. Затем Екатерина II поставила перед ним задачу пресечь переходы земледельцев с места на место. А это тоже непростое дело: веками сложилась эта традиция вольного перехода на Украине. Да мало ли забот!

Помня слова напутствия, с первых же дней Румянцев обращал внимание на развитие промышленности, на разведение тутовых деревьев, овцеводство, на состояние дорог, лесов. Наконец, он пытался выявить злоупотребления со стороны войсковой и генеральной старшины.

И столько сложных и противоречивых чувств возникло в его душе, когда он познакомился с теми безобразиями и неурядицами, которые творились на этой благодатной земле… Особо возмущало его то, что старшины исподволь насаждали в простом народе ненависть к русским для того, чтобы ослепить его, отвлечь от собственного бесправия. Они боялись, что учреждение нового правления в Малороссии и возникновение новых учреждений крепко ударят по прежним беспорядкам, лишат их возможности управлять по-прежнему, то есть по своей прихоти и своеволию.

За один лишь месяц пребывания здесь Румянцев многое узнал. И понял: Екатерина II была права, предупреждая его, что необходимо внимательно, «но без явного виду и огласки» следить за поведением старшин, «особливо же тех, кои хотя мало подозрительными себя окажут, дабы иногда умышляемое зло заблаговременно сведано и предупреждено быть могло». Да, время откроет глаза народу и докажет, сколь много он облегчен и благоденствовать будет, если избавится от мучивших его маленьких тиранов. Доверие народа можно заслужить лишь бескорыстливостью, снисхождением и ласкою.

И часто Румянцев, перебирая в памяти все дела, которые предстояло сделать, вспоминал давние и недавние факты истории Украины… Как дошла богатейшая страна до такой бедности и разорения, что невозможно собрать и самой малости в доход государству? А ведь мало кто думал, что Россия в то время может избежать новой войны, которая потребует еще больших расходов, чем Семилетняя. Противник обладал неисчислимыми людскими и материальными ресурсами, владея чуть ли не всей Южной Европой. В Турции виделся этот неприятель, который своими постоянными набегами приносил огромный ущерб стране. С этим Россия больше не могла мириться… Приближалась война. А где брать средства для ее ведения?

Огромные задачи стояли перед новым правителем Малороссии. Забот – выше головы. И главная – как обеспечить благоденствие этому краю, испытавшему столько невзгод за свою бурную и драматическую историю… Ведь лишь последние годы покой на Украине, а то ведь какие пылали здесь костры, сколько пролилось человеческой крови понапрасну. Из – за предательства, из-за корыстолюбия отдельных властолюбцев, из-за других нечестных побуждений власть имущих людей… В этих условиях фигура Богдана Хмельницкого, как пример доблести и геройства, становится просто грандиозной. А сколько пришлось ему вынести неправды и обид, сколько мужества и терпения нужно было, чтобы добиться победы и воссоединить с Россией отвоеванную у поляков родную Украину!

И все рухнуло, как только к власти пришли мелкие корыстолюбцы, такие, как Иван Виговский, человек честолюбивый и лукавый, именно при нем Украина снова стала разменной монетой, снова поляки захватили ее, угнетая ее население, разрушая и сжигая дома, уничтожая верных присяге, верных своему Отечеству…

Да, вот здесь, под Глуховом и Полтавой, предатель Виговский и его сообщник нежинский полковник Григорий Гуляницкий, как свидетельствуют летописцы Малороссии, с помощью сорокатысячной татарской орды, хлынувшей из Крыма, приступом взяли Полтаву, Лубны и Гадяч – города, оставшиеся верными присяге, – и стерли их с лица земли. В битве погибли полтавский полковник Пушкарь и его друзья-товарищи. А сколько полетело голов, верных, удалых, отважных! Сколько сгорело домов и других построек! Несколько сот отважных голов срубили и здесь, под Глуховом… Просто за то, что оказали сопротивление пану Виговскому.

А Юрий Хмельницкий, сын бесстрашного гетмана? Какая бесславная жизнь!.. Сколько в человеке оказалось гнили и трухи! Сколько раз этот возмутитель спокойствия собственной родины приводил алчных крымцев под стены Переяславля, Нежина! Его руки обагрены кровью соотчичей.

Петр Александрович Румянцев давно полюбил Украину, хорошо знал ее богатейшую историю и перебирал в памяти запомнившиеся имена… Мужественный Самко, храбрый Золоторевский, свирепый и мстительный Брюховецкий, Петр Дорошенко, Демьян Многогрешный, Самойлович… Тридцать лет протекло со времени кончины славного гетмана Богдана Хмельницкого, а сколько перемен, сколько крови пролилось на Украине… Сколько измен, подлости, корыстолюбия проявили его преемники на гетманском посту… Историки Украины с ужасом и содроганием описывают смутные времена междоусобных браней, нашествия поляков, татар и турок. В пепел были превращены Полтава, Лубны и Пирятин, Зеньков и Миргород, Конотоп и Гадяч, Короп и Переяславль, Кременчуг и Черкассы… И сколько усилий нужно было, чтобы возродить эти разрушенные города! Какие нечеловеческие усилия! А ведь снова возродили и построили…

И вот, наконец, Мазепа, любимец и советник всесильного Голицына, стал гетманом, преемником Самойловича. Умный, хорошо образованный, владевший бесценным природным даром убеждать, Мазепа превосходил своих предшественников во всем… Да разве лучше Феофана Прокоповича можно описать характер изменника этого…

И Румянцев стал листать книгу Феофана Прокоповича о времени Петра Великого… А вот и о Мазепе: «Мазепа сколько был предан в глубине души своей полякам, столько ненавидел россиян…» Петр Александрович читал книгу, все более и более проникаясь глубинным смыслом описания.

«Вот мои учителя», – с любовью посмотрел Румянцев на собранные в кабинете книги об Украине, России, последние книги европейских знаменитостей, с которыми редко когда расставался.

«Так и ушел Мазепа к шведскому королю, совершив еще одно предательство на украинской земле, – вернулся Румянцев к своим размышлениям. – Иудой назвал Мазепу Петр Великий. Двадцать один год был он верен российскому государю, а перед старостью и кончиной стал изменником и предателем своего народа… Но действительно правосуден Бог: таким злым никогда не допускает исполнить своего намерения… Презренную славу оставил он о себе, и не смыть ее во веки веков…»

Бунчук, знамя, булава и печать гетмана малороссийского перешли к Ивану Скоропадскому, человеку, преданному российским интересам, но и Петр Великий издал манифест, в котором обещал прощение всем, кто по ошибке ушел вместе с Мазепой. «Ни один народ в Подсолнечной, – читал Румянцев манифест, – не может, по милости Нашего Царского Величества, хвалиться такими преимуществами и неотяготительным постановлением, как малороссийский; ибо Мы во всей Малой России не повелеваем собирать ни одной полушки в Нашу казну, но милостиво взираем на сей край и собственными Нашими войсками и иждивением защищаем православные тамошние церкви, монастыри, города и жилища против магометанских и еретических нападений…»

«Великий государь Петр, ничего тут не скажешь», – перебирая книги, размышлял Румянцев.

С тех пор гетманы малороссийские имеют свое пребывание в Глухове. Тут был и отец Румянцева как главный правитель малороссийский, тут поселился и последний гетман Кирилл Разумовский. Еще при Петре власть гетманская была ограничена присутствием полномочного представителя царя… Да и сколько же можно было доверять гетманам-изменникам, которые своими безрассудными поступками привели к полному разорению некогда богатейший край…

Но вот гетман Иван Скоропадский предложил Петру Великому взять на себя снабжение провиантом и фуражом российских войск на время постоя без всякого денежного удовлетворения за сии пожертвования. Так возникла тяжелейшая обязанность жителей Малой России. И тут что-то нужно делать, ввести какие-то ограничения. А может, и совсем отменить этот натуральный налог? Взятки, разные налоги берут полковники, сотники, за этот счет и живут. А тут еще и российские войска. Было отчего взвыть малороссийскому казаку…

В то же время Петр Петрович Толстой, сын любимца Петра, Петра Андреевича, женившись на дочери Скоропадского, получил Нежинский полк «во уважение верной и усердно-раде-тельной службы своего тестя». Одновременно с этим малороссийские земли стали получать и первые россияне. Так шел Петр Великий к своей цели воссоединения русских земель… Но сколько корыстолюбцев нагрели руки на этом благородном стремлении Петра! А затем и вовсе был обнародован манифест об учреждении Малороссийской коллегии. Так, в сущности, закончилось преобразование Малороссии… Да и что можно было сделать после тяжких измен Виговского, Юрия Хмельницкого, Брюховецкого, Мазепы и постоянных бунтов запорожских казаков, которые своими стихийными действиями расшатывали гетманское правление и оказывали большое влияние на внутреннее неустройство Украины? А этим частенько пользовались крымские татары и турки…

Румянцев выглянул в окно… Увидел большую площадь, вдали Николаевскую церковь. Вот где все это совсем недавно происходило – венчали гетманов, свергали оных… После падения князя Меншикова, при Петре II, снова стало полегче на Украине, отменены были многие тягости, возвращены были древние права казачества, уменьшены налоги и воинские постои, прощены были виновные в смутах запорожцы. Добившийся возвращения немалых прежних прав украинского народа, гетман Даниил Павлович Апостол вскоре умер, оставив после себя благодарную память потомков…

А после него снова вернулось коллегиальное правление, состоявшее из великорусских и малорусских чиновных людей; в грамоте императрицы Анны Иоанновны было даже указано, что члены правления должны соблюдать между собой равенство, великороссийским сидеть на правой стороне, малороссийским – на левой. Генералы Алексей Иванович Шаховский, Иван Федорович Барятинский содействовали «благодетельному и кроткому управлению Малой Россией», по признанию летописцев, и это особенно важно, потому что в то время «край сей, по продолжавшейся турецкой войне, чрезмерным был подвержен тягостям»…

Так, незаметно для себя, Румянцев в своих воспоминаниях дошел до того времени, когда в управлении Украиной принимал участие его отец, Александр Иванович Румянцев. И на этот счет сохранились свидетельства летописцев. «…И поведением своим приобрел от всех полную к себе доверенность и доброхотство» – так говорят не только летописцы, но и те, кто до сих пор помнит отца на Украине. А потому с восторгом приветствовали его сына в надежде, что и он последует в своем благонравии по стопам отца. Потом короткое пребывание на Украине Кейта, Неплюева, Бутурлина, Бибикова. И наконец, граф Кирилл Григорьевич Разумовский, ставший гетманом в феврале 1750 года…

Петр Александрович представил себе, как в этот день, с утра, начали собираться казачьи полки и народные представители. Вот здесь, между церквами Николаевской и Троицкой, соорудили возвышение в три ступени, огородили его перилами, обитыми красным сукном, и торжественно провозгласили новым гетманом Кирилла Разумовского, брата всесильного и любимого еще тогда фаворита Алексея Разумовского. А генеральные и войсковые старшины, бунчуковые товарищи и все малороссийское шляхетство радостными криками лишь поддержали ранее принятое решение императрицы Елизаветы Петровны. Пальба из ста одной пушки и беглый огонь во всех полках, торжественная литургия в церкви Святителя Николая, многая лета императрице и всему царскому дому – вот как происходили выборы нового гетмана в его отсутствие; царская грамота и гетманские клейноды внесены были в церковь, а после торжественного богослужения унесены в дом графа Гендрикова, который всю эту церемонию проводил.

Лишь через полгода Разумовский торжественно въехал в Глухов… Правление нового гетмана вскоре благодетельно отозвалось в городах и местечках: последовали указы правительствующего сената об освобождении малороссиян от внутренних пошлин, о свободной торговле между Малой и Великой Россией.

Просматривая бумаги канцелярии гетмана, Румянцев обратил внимание на один универсал* Разумовского, в котором он призывал не злоупотреблять винокурением, наносящим вред всей Малороссии. Полезный универсал, ничего не скажешь!.. «Малороссияне, – вспоминал Румянцев слова универсала, – не только пренебрегают земледелием и скотоводством, от которых проистекает богатство народное, но еще, вдаваясь в непомерное винокурение, часто покупают хлеб по торгам дорогою ценою не для приобретения каких-либо себе выгод, а для одного пьянства, истребляя лесные свои угодья и нуждаясь оттого в дровах, необходимых к отапливанию хижин».

Все было б, может, хорошо для Разумовского и при Екатерине II, если б не вздумал он ходатайствовать о наследственном гетманстве после своей кончины… Некоторые старшины учинили беспорядок, произвели шум, долетевший до Киева, до генерал-губернатора, а потом и до Екатерины. Сначала исключили из его ведомства Киев, а потом предложили подать в отставку…

Так вот оказался он, Петр Александрович Румянцев, на этом месте, где многое ему приходит на память с детских пор. Как-никак провел он здесь два года. Крестил у Якова Марковича сына, учился у Тимофея Михайловича Сенютовича. С тех пор он питал любовь к украинскому языку, песням, любовь к народу, свободолюбивому, талантливому, хлебосольному. Не посрамит он отцовского имени, управляя столь обширным государством. А дел ох сколько…

Внимание! Это не конец книги.

Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!

Страницы книги >> Предыдущая | 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19

Правообладателям!

Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.

Читателям!

Оплатили, но не знаете что делать дальше?


  • 0 Оценок: 0
Популярные книги за неделю


Рекомендации