![](/books_files/covers/thumbs_240/ne-otorvatsya-pochemu-nash-mozg-lyubit-vse-novoe-i-tak-li-eto-horosho-v-epohu-interneta-174090.jpg)
Автор книги: Адам Алтер
Жанр: Зарубежная психология, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Взаимодействие в сети не просто отличается от взаимодействия в реальном мире – оно намного хуже. Люди учатся сочувствию и пониманию, видя, как их поступки влияют на других людей. Сочувствие невозможно без мгновенной обратной связи. Этот навык вырабатывается очень медленно. Анализ семидесяти двух исследований показал, что за период с 1979 по 2009 год уровень сочувствия у студентов колледжей значительно снизился. Они реже ставят себя на место других людей и меньше тревожатся за окружающих. Эта проблема актуальна для юношей, но еще серьезнее она для девушек. Как показало одно исследование, каждая третья девушка-подросток полагает, что их ровесники наиболее жестоки друг к другу в социальных сетях. Так считает каждый одиннадцатый мальчик-подросток в возрасте 12–13 лет и каждый шестой в возрасте 14–17 лет.
Многие подростки отказываются от телефонного и личного общения, переводя все контакты в текстовый вид. «Лично общаться бывает неловко, – сказала одна девочка психологу Стейнер-Адаир. – Я с кем-то поссорилась, а потом пишу и спрашиваю: «Можно тебе позвонить или пообщаться по видеосвязи?» Мне отвечают: «Нет». Другая девочка сказала: «В таком общении можно все обдумать и спланировать, выбрать, что именно сказать. И не нужно смотреть на человека и видеть его реакцию». Научиться эффективному общению подобным образом невозможно, потому что тут исключен прямой контакт. Как пишет Стейнер-Адаир: «Текстовые сообщения – это самый худший метод обучения человека, которому необходимы зрелые, теплые и чуткие отношения». Но подростки выбирают именно его. Они либо зависают в интернете, либо просто не хотят «тратить время» на общение со своими друзьями.
Журналистка Нэнси Джо Сейлз, как и Стейнер-Адаир, беседовала с девушками 13–19 лет, чтобы понять, как они взаимодействуют с социальными сетями [37]37
Nancy Jo Sales, American Girls: Social Media and the Secret Lives of Teenagers (New York: Knopf, 2016).
[Закрыть]. Два с половиной года она путешествовала по Соединенным Штатам, посетила десять штатов и поговорила с сотнями девушек. Она тоже пришла к выводу, что они с головой погружены в мир интернета, где учатся жестокости, чрезмерной сексуальности и социально неприемлемому поведению. Иногда социальные сети служат просто еще одним способом общения, но для многих девушек они становятся источником душевных страданий. Это настоящий идеальный шторм: почти все девушки-подростки пользуются одной или несколькими социальными сетями, и им приходится выбирать между социальной изоляцией и компульсивным чрезмерным погружением в них. Неудивительно, что, придя из школы, многие каждый день проводят долгие часы за написанием постов и загрузкой фотографий. Такое поведение кажется им совершенно естественным и рациональным.
Джессика Контрера вслед за Сейлз написала статью «13, прямо сейчас» [38]38
Jessica Contrera. «13, Right Now», Washington Post, 25 мая 2016, www.washingtonpost.com/sf/style/wp/2016/05/25/2016/05/25/13-right-now-this-is-what-its-like-to-grow-up-in-the-age-of-likes-lols-and-longing/.
[Закрыть]. Статья была опубликована в газете Washington Post. Контрера описала несколько дней из жизни тринадцатилетней девушки Кэтрин Поммеренинг, обычной восьмиклассницы, которая буквально сгибается под грузом множества «лайков и лолов». Самые печальные слова девушки Контрера поместила в конец статьи. Кэтрин сказала: «Я больше не чувствую себя ребенком. Я не веду себя по-детски. В шестом классе, когда все мои подружки получили смартфоны и загрузили Snapchat, Instagram и Twitter, я перестала заниматься тем, чем занималась раньше. Мы больше не играем в игры на переменах, забыли об игрушках… Все осталось в прошлом».
Мальчики меньше времени проводят за пагубным интернет-общением, но многие из них подсаживаются на игры. Проблема эта настолько очевидна, что некоторые разработчики даже убрали свои игры с рынка. Они начали раскаиваться – не потому, что в их играх присутствует секс или насилие, но потому, что они вызывают сильнейшую зависимость. При правильном сочетании предвосхищения и обратной связи мы готовы играть часами, днями, неделями, месяцами и даже годами. В мае 2013 года вьетнамский разработчик Донг Нгуен выпустил игру Flappy Bird для смартфона [39]39
О Донг Нгуене и Flappy Bird: значительная часть информации взята с загрузочной страницы Flappy Bird, которая более недоступна в сети. Другие источники: John Boudreau and Aaron Clark, «Flappy Bird Creator Dong Nguyen Offers Swing Copters Game», Bloomberg Technology, 22 августа, 2014, www.bloomberg.com/news/articles/2014-08-22/flappy-bird-creator-dong-nguyen-offers-swing-coptersgame; Laura Stampler, «Flappy Bird Creator Says ‘It’s Gone Forever’», Time, 11 февраля 2014, http://time.com/6217/flappy-bird-app-dong-nguyen-addictive/; James Hookway, «Flappy Bird Creator Pulled Game Because It Was ‘Too Addictive’», Wall Street Journal, 11 февраля, 2014, www.wsj.com/articles/SB10001424052702303874504579376323271110900; Lananh Nguyen, «Flappy Bird Creator Dong Nguyen Says App ‘Gone Forever’ Because It Was “An Addictive Product’», Forbes, 11 февраля 2014, www.forbes.com/sites/lananhnguyen/2014/02/11/exclusive-flappy-bird-creator-dong-nguyen-says-app-gone-forever-because-it-was-an-addictive-product/.
[Закрыть]. В ней игроки должны были направлять птицу в обход различных препятствий, постоянно постукивая по экрану. Какое-то время потребители игнорировали ее и даже критиковали за то, что она слишком сложна и похожа на Super Mario Bros от Nintendo. Восемь месяцев эта игра занимала последние места в рейтинге приложений.
Но все изменилось в январе 2014 года. Неожиданно игру стали загружать тысячи пользователей, и к концу месяца она стала самым популярным бесплатным приложением в онлайн-магазине Apple. На пике студия Нгуена зарабатывала 50 тысяч долларов в день на одной лишь рекламе.
Для скромного разработчика игр это стало настоящим Граалем. Нгуен должен был прийти в восторг, но он страдал. Десятки обозревателей и поклонников Flappy Bird жаловались, что впали в полную зависимость от игры. На сайте магазина Apple пользователь Jasoom79 писал: «Игра разрушила мою жизнь… Ее побочные эффекты хуже кокаина и метамфетамина». Walter19230 озаглавил свой пост «Апокалипсис» и начал его словами: «Моя жизнь кончена». Mxbdlsnsk предостерегал потенциальных пользователей от загрузки этой игры: «Flappy Bird станет моей смертью. Для начала скажу: НЕ загружайте эту игру ни в коем случае… Меня предупреждали, но я отмахнулся… Я не сплю, не ем, я теряю друзей».
Даже если подобные отзывы преувеличены, игра явно принесла больше вреда, чем пользы. Сотни людей сравнивали Нгуена с наркодилером, а его продукт – с метамфетамином и кокаином. То, что начиналось как идеалистический подвиг любви, стало губить жизни, и создатель игры терзался угрызениями совести из-за своего успеха. 8 февраля 2014 года он написал в Twitter:
«Хочу извиниться перед пользователями Flappy Bird. Через 22 часа я удалю игру. Я больше не могу этого выносить».
Некоторые пользователи Twitter сочли, что Нгуен нарушил права защиты интеллектуальной собственности, но он быстро отмел эти предположения:
«Это не связано с юридическими проблемами. Я просто не могу больше этого выносить».
Игра исчезла, и Нгуен скрылся из поля зрения. В интернете появились сотни подражаний, но Нгуен уже сосредоточился на другом проекте – более сложной игре, которая не должна была вызывать зависимости.
Flappy Bird вызывала зависимость отчасти потому, что все в ней двигалось быстро: быстрое постукивание пальцами, быстрая смена уровня, быстрое появление новых препятствий. Мир за пределами игры тоже стал двигаться быстрее, чем раньше. Вялость – враг зависимости, потому что люди более резко реагируют на быстрые связи между действием и результатом. В современном мире очень немногое происходит медленно. Быстро развивается технология, все более скоростным становится транспорт, все меньше времени требуется на покупки. И наш мозг уже жаждет скорости.
* * *
Сегодня мы лучше понимаем природу зависимости, чем в XIX веке, но она постоянно меняется со временем. Химики придумывают новые вещества, а разработчики – новые опыты, которые стимулируют аддиктивное поведение. В последние два-три десятилетия этот процесс еще больше ускорился и не собирается замедляться. Совсем недавно врач выявил первого зависимого от очков Google Glass – отставной морской офицер проявлял все симптомы ломки, когда пытался отказаться от гаджета. Он пользовался им по 18 часов в день. Он даже сны свои стал воспринимать так, словно видел их через это устройство. Врачам этот человек рассказал, что ему удалось преодолеть алкогольную зависимость, но нынешнее его состояние гораздо хуже. Даже во сне по ночам указательный палец его правой руки постоянно совершал непроизвольные движения в поисках кнопки включения устройства, которой больше не было рядом [40]40
Kathryn Yung and others, «Internet Addiction Disorder and Problematic Use of Google Glass in Patient Treated at a Residential Substance Abuse Treatment Program», Addictive Behaviors 41 (2015): 58–60; James Eng, «Google Glass Addiction? Doctors Report First Case of Disorder», NBC News, 14 октября 2014, www.nbcnews.com/tech/Internet/google-glass-addiction-doctors-report-first-case-disorder-n225801.
[Закрыть].
При правильном сочетании предвосхищения и обратной связи мы готовы играть часами, днями, неделями, месяцами и даже годами.
2
Зависимость живет в каждом из нас
В военных фильмах никогда не показывают скуки, которая возникает между боевыми действиями [41]41
1. Jason Massad, «Vietnam Veteran Recalls Firefights, Boredom and Beer», Reporter Newspapers, 4 ноября 2010, www.reporternewspapers.net/2010/11/04/vietnam-veteran-recalls-firefights-boredom-beer/.
[Закрыть]. Тысячи американских солдат во Вьетнаме неделями, месяцами и даже годами находились в ожидании. Одни ждали приказов от старших офицеров, другие – начала действий.
Ветеран Вьетнамской войны Хью Пенн вспоминал, что солдаты коротали время за футболом и пивом (1,85 доллара за ящик). Но скука – естественный враг позитивного поведения, и не все американские солдаты вели себя достойно.
Вьетнам находится в Юго-Восточной Азии, совсем близко к печально известному Золотому треугольнику [42]42
О торговле героином в Золотом треугольнике во время Вьетнамской войны и реакции Никсона см.: Alfred W. McCoy, Cathleen B. Read, and Leonard P. Adams II, The Politics of Heroin in Southeast Asia (New York: Harper and Row, 1972); Tim O’Brien, The Things They Carried (New York: Houghton Mifflin Harcourt, 1990); Liz Ronk, «The War Within: Portraits of Vietnam War Veterans Fighting Heroin Addiction», Time, 20 января 2014, time.com/3878718/vietnam-veterans-heroin-addiction– treatmentphotos/; Aimee Groth, «This Vietnam Study about Heroin Reveals the Most Important Thing about Kicking Addictions», Business Insider, 3января, 2012, www.businessinsider.com/vietnam-study-addictions-2012-1; Dirk Hanson, «Heroin in Vietnam: The Robins Study», Addiction Inbox, 24 июля, 2010, addiction-dirkh.blogspot.com/2010/07/heroin-in-viet-nam-robins-study.html; Jeremy Kuzmarov, The Myth of the Addicted Army: Vietnam and the Modern War on Drugs (Amherst, MA: University of Massachusetts Press, 2009); Alix Spiegel, «What Vietnam Taught Us about Breaking Bad Habits», NPR, 2 января 2012, www.npr.org/sections/health-shots/2012/01/02/144431794/what-vietnam-taught-usabout-breaking-bad-habits; Alexander Cockburn and Jeffrey St. Clair, Whiteout: The CIA, Drugs, and the Press, (New York: Verso, 1997).
[Закрыть]. Этот регион включает в себя Мьянму, Лаос и Таиланд. Во время Вьетнамской войны именно отсюда поступала большая часть героина. Героин бывает разным. В большинстве лабораторий Золотого треугольника в то время производили низкокачественный героин № 3. В 1971 году все изменилось. В лаборатории пришли опытные химики из Гонконга, и они довели до совершенства опасный процесс осаждения эфиром. Так появился героин № 4, чистый на 99 %. Цена героина выросла с 1240 до 1780 долларов за килограмм, и он стал проникать в Южный Вьетнам, где скучающие американские солдаты с радостью подсели на новый источник развлечений.
Героин № 4 неожиданно оказался повсюду. Девочки-подростки продавали флаконы с ним в придорожных киосках на дороге от Сайгона к американской военной базе Лонг-Бинь. В Сайгоне уличные торговцы совали в карманы проходящих солдат «пробники», надеясь, что те вскоре вернутся за второй дозой. Уборщицы в казармах продавали героин прямо во время работы. 85 % вернувшихся американских военнослужащих сообщали, что им предлагали героин. Одному из них это предложение сделали, как только он сошел с самолета, доставившего его во Вьетнам. По возвращении в США солдатам приходилось сдавать анализ мочи, чтобы убедить американские власти, что они чисты.
Лишь немногие из этих военнослужащих были знакомы с героином до вступления в армию. Они прибыли во Вьетнам здоровыми людьми, готовыми сражаться, но впали в зависимость от одного из самых сильных наркотиков. К концу войны 35 % солдат заявляли, что пробовали героин, а 19 % считали себя наркоманами. Героин был настолько чистым, что 54 % пользователей стали наркоманами – для сравнения скажем, что зависимость от амфетамина и барбитуратов во Вьетнаме развилась лишь у 5–10 % пользователей.
Слухи об эпидемии наркомании дошли до Вашингтона, и правительственным чиновникам пришлось действовать. В начале 1971 года президент Ричард Никсон отправил во Вьетнам двух конгрессменов для оценки серьезности положения. Республиканец Роберт Стил и демократ Морган Мерфи действовали независимо, но оба заявили о катастрофе. Они обнаружили, что в 1970 году от передозировки героина умерли 90 солдат, а к концу 1971 года это количество должно было возрасти. За время недолгого пребывания в Сайгоне обоим конгрессменам не раз предлагали героин. Они были убеждены, что наркотик поставляется и в Соединенные Штаты. «Вьетнамская война будет преследовать нас дома, – писали Стил и Морган. – Первая волна героина уже захлестывает наших детей-старшеклассников». В New York Times напечатали большую фотографию Стила с флаконом героина в руках – таким образом он показывал, насколько просто солдатам получить наркотик. Статья заканчивалась призывом немедленно вывести американские войска из Вьетнама, чтобы «спасти страну от ужасной эпидемии наркомании».
17 июня 1971 года президент Никсон на пресс-конференции объявил войну наркотикам. Мрачно глядя прямо в камеры, он заявил: «В Соединенных Штатах враг общества номер один – это наркомания».
* * *
Никсон и его помощники тревожились не только из-за того, что во Вьетнаме солдаты приобщались к наркотикам. Их беспокоило, что произойдет, когда они вернутся домой. Как справиться с неожиданным появлением ста тысяч героиновых наркоманов? Проблема еще более усугублялась тем, что героин был самым коварным наркотиком на рынке. Когда британские исследователи оценили вредоносность разных препаратов, героин признали худшим. По трем шкалам оценки вероятности причинения физического вреда, формирования зависимости и социального ущерба он получил наивысший балл – три из трех – и был назван наиболее опасным и вызывающим самую сильную зависимость наркотиком в мире [43]43
David Nutt, Leslie A. King, William Saulsbury, and Colin Blakemore, «Development of a Rational Scale to Assess the Harm of Drugs of Potential Misuse», Lancet 369, no. 9566 (март 2007): 1047–53.
[Закрыть].
Отучить героиновых наркоманов от наркотика невероятно трудно. 95 % излечившихся хотя бы раз возвращались к героину после процесса детоксикации. Немногим удалось полностью преодолеть эту привычку. У Никсона были все основания для беспокойства. Он собрал команду специалистов, которые целыми днями разрабатывали программу лечения 100 тысяч новых пациентов реабилитационных центров. Команда Никсона пришла к выводу, что солдаты-наркоманы должны оставаться во Вьетнаме до полного излечения.
![](i_003.jpg)
Правительство нанесло удар одновременно в двух направлениях: и во Вьетнаме, и в США. Во Вьетнаме борьбой с героином занялся генерал-майор Джон Кушмен [44]44
Peter Brush, «Higher and Higher: American Drug Use in Vietnam», Vietnam Magazine, декабрь 2002, nintharticle.com/vietnam-drug-usage.htm; Alfred W. McCoy, Cathleen B. Read, and Leonard P. Adams II, The Politics of Heroin in Southeast Asia (New York: Harper and Row, 1972).
[Закрыть]. Наркомания получила такое распространение, что Кушмен понял масштабы проблемы, просто пройдясь по армейскому лагерю. Врачи подтверждали: наркоманией страдают сотни, если не тысячи солдат. Потрясенный генерал стал действовать решительно. Он поднял войска по тревоге в половине шестого утра и полностью изолировал их на военной базе на двадцать четыре часа. Все солдаты были обследованы. На базе развернули клиники экстренной помощи, где проходил процесс детоксикации. Достать героин стало невероятно сложно. Отчаявшиеся наркоманы платили до сорока долларов за дозу, которая всего день назад стоила не больше трех долларов. Поначалу казалось, что Кушмен одерживает победу: за помощью обратились триста человек. Но через несколько дней, когда режим изоляции немного ослабел, потребление героина вновь вернулось к прежним показателям. Через неделю доза героина стоила четыре доллара, и больше половины обратившихся за помощью солдат вернулись к наркотику.
В США следить за состоянием вернувшихся солдат поручили Ли Робинс, профессору психиатрии и социологии из Университета Вашингтона в Сент-Луисе [45]45
О Ли Робинс и ее исследованиях: Lee N. Robins, «Vietnam Veterans’ Rapid Recovery from Heroin Addiction: A Fluke or Normal Expectation?», Addiction 88, no. 8 (1993), 1041–54; Lee N. Robins, John E. Helzer, and Darlene H. Davis, «Narcotic Use in Southeast Asia and Afterward», Archives of General Psychiatry 32, no. 8 (1975): 955–961; Lee N. Robins and S. Slobodyan, «Post-Vietnam Heroin Use and Injection by Returning US Veterans: Clues to Preventing Injection Today», Addiction 98, no. 8 (2003): 1053–60; Lee N. Robins, Darlene H. Davis, and Donald W. Goodwin, «Drug Use by U.S. Army Enlisted Men in Vietnam: A Follow-up on Their Return Home», American Journal of Epidemiology 99, no. 4 (май 1974): 235–49; Lee N. Robins, The Vietnam Drug User Returns, final report, Special Action Office Monograph, Series A, Number 2, май 1974, prhome.defense.gov/Portals/52/Documents/RFM/Readiness/DDRP/docs/35%20Final%20Report.%20The%20Vietnam%20drug%20user%20returns.pdf; Lee N. Robins, John E. Helzer, Michie Hesselbrock, and Eric Wish, «Vietnam Veterans Three Years after Vietnam: How Our Study Changed Our View of Heroin», American Journal on Addictions 19, 203–11 (2010); Thomas H. Maugh II, «Lee N. Robins Dies at 87; Pioneer in Field of Psychiatric Epidemiology», Los Angeles Times, 6 октября 2009, www.latimes.com/nation/la-me-lee-robins6-2009oct06-story.html.
[Закрыть]. Она изучала основные причины психиатрических эпидемий. Робинс славилась умением задавать нужные вопросы в нужное время. Люди доверяли ей, и во время бесед ей удавалось узнавать важную информацию, которой пациенты обычно не делились с другими специалистами. Правительство решило, что она идеальный специалист, который сможет понять, как идет реабилитация тысяч солдат-наркоманов после возвращения на родину.
Для Робинс это была потрясающая возможность. «[Изучение] потребления героина на значительной части нормальной популяции, получившей доступ к наркотику, – это уникальная возможность, – писала она в 2010 году, – потому что нигде в мире подобного не случалось».
«В самих Соединенных Штатах героин использовался так редко, что в ходе национального опроса 2400 взрослых выяснилось: в течение года лишь 12 человек употребляли этот наркотик. Поскольку героиновых наркоманов в мире и в Соединенных Штатах было очень мало, большая часть информации поступала от проходящих лечение преступников».
Но когда Робинс начала обследовать вернувшихся из Вьетнама ветеранов, она была озадачена. Ее открытия, казалось, были бессмысленны.
* * *
Обычно отказаться от наркотика удавалось лишь 5 % героиновых наркоманов. Но Робинс обнаружила, что, напротив, только 5 % вернувшихся солдат поддавались соблазну. 95 % каким-то чудом умудрялись оставаться чистыми. Публика, после сенсационной пресс-конференции Никсона ожидавшая катастрофы, считала, что Робинс скрывает истину. Ей пришлось годами отстаивать свою точку зрения. Она писала статьи под заголовками вроде «Почему исследование можно считать техническим успехом» и «Ценность исследования». Критики снова и снова спрашивали ее, почему она так уверена в точности своих результатов. А если ее результаты точны, то как объяснить тот факт, что лишь немногие американские солдаты после возвращения на родину употребляли наркотик?
Понять их скептицизм нетрудно. Робинс вела свои исследования по поручению воинственного президента, объявившего войну наркотикам, и полученные ею результаты подтверждали его победу. Даже если она была вне политики, ее данные казались слишком хорошими, чтобы быть правдой. В мире общественного здравоохранения победы обычно выражаются в постепенном снижении – на 3 % в одном, на 5 % в другом. 90-процентное сокращение потребления наркотиков казалось невероятным. Но Робинс все сделала правильно. Ее эксперимент был разумным, а результаты – реальными. Проблема заключалась лишь в объяснении того, почему наркоманами остались лишь 5 % вернувшихся солдат.
Оказалось, что ответ уже был получен более десяти лет назад. Это произошло в американской неврологической лаборатории в восьми тысячах миль от места работы Робинс.
* * *
Великие ученые делают свои открытия с помощью двух разных подходов: постепенного и революционного. Постепенный подход подтачивает проблему, как вода точит камень. Революционный подход иной – великий мыслитель осознает то, чего не может осознать никто другой. Если инженер Питер Милнер был сторонником первого подхода, то психолог Джеймс Олдс оказался революционером [46]46
Информация об Олдсе и Милнере получена из двух источников – интервью с их учениками Бобом Вурцем, Гэри Астон-Джонсом, Арье Руттенбергом и Джоном Дистерхофтом, а также из статей: James Olds and Peter Milner, «Positive Reinforcement Produced by Electrical Stimulation of Septal Area and Other Regions of Rat Brain», Journal of Comparative and Physiological Psychology 47, no. 6 (декабрь 1954): 419–27; James Olds, «Pleasure Centers in the Brain», Scientific American 195 (1956): 105–16; James Olds and M. E. Olds, «Positive Reinforcement Produced by Stimulating Hypothalamus with Iproniazid and Other Compounds», Science 127, no. 3307 (16 мая 1958): 1155–56; Robert H. Wurtz, Autobiography, n.d., www.sfn.org/~/media/SfN/Documents/TheHistoryofNeuroscience/Volume%207/c16.ashx; Richard F. Thompson, James Olds: Biography (National Academies Press, 1999) www.nap.edu/read/9681/chapter/16.
[Закрыть]. Вместе они составили идеальную команду. В начале 50-х годов они работали в Университете Макгилл в Монреале в небольшой лаборатории, полной подопытных крыс и электрического оборудования. Олдс и Милнер провели один из самых знаменитых в истории экспериментов по зависимостям. Выдающимся этот эксперимент делает то, что он вовсе не был направлен на реформирование нашего представление о зависимости.
Если бы Олдс все сделал правильно, то эксперимент остался бы незамеченным.
Олдс и Милнер встретились в монреальском Университете Макгилла в начале 50-х годов. Во многих отношениях они были противоположностями друг другу. Главным достоинством Милнера был его технический склад ума. О мозге крыс и электрических токах он знал абсолютно все. Олдсу же не хватало опыта, зато он фонтанировал новыми идеями. Молодые исследователи приходили в лабораторию Олдса, привлеченные его харизмой и талантом выявлять новые перспективные направления. Первый его выпускник Боб Вуртц хорошо знал обоих. Он вспоминал: «Олдс не мог отличить морду крысы от ее хвоста, и первым делом Милнер просветил его в области физиологии крыс». Но хотя Олдсу не хватало технических знаний, он обладал невероятно живым воображением и научным предвидением. «Джим был очень агрессивным ученым, – вспоминает Вуртц. – Он верил в случайность изобретений: обнаружив что-то интересное, он немедленно бросал все остальное. Когда они с Милнером натыкались на что-то увлекательное, Джим брал на себя общение с внешним миром, а Милнер продолжал работать в лаборатории».
Гэри Астон-Джонс, тоже учившийся у Олдса, вспоминал о нем почти так же: «Олдс сосредоточивался на важных вопросах. Он всегда увлекался концепциями, а не техническими деталями. Когда мы пытались понять, как плодовая мушка познает мир, Олдс опустился на четвереньки и стал ползать по полу, представляя себя мухой». Милнер никогда не делал ничего подобного. Третий студент Олдса, Арье Руттенберг, вспоминал: «Милнер был противоположностью Олдса. Тихий, спокойный, погруженный в себя человек. Олдс же всегда восклицал: «Мы сделали великое открытие!»
На протяжении десятилетий специалисты полагали, что наркоманы – любители настойки опия, макового чая и опиума – предрасположены к такой зависимости от природы. Олдс и Милнер одними из первых взглянули на проблему иначе. Они предположили, что в определенных обстоятельствах наркоманом может стать любой человек.
* * *
Величайшее их открытие начиналось скромно. Олдс и Милнер пытались доказать, что при стимуляции крохотного мозга крыс электрическим током те убегают в дальний конец клетки. Исследователи вживили крысам в мозг маленький электрод, который посылал импульс, когда животное нажимало на металлическую пластину. К их удивлению, крыса № 34 при этом не убегала, а, напротив, снова и снова нажимала на пластину. Она не боялась ударов тока, как остальные крысы, а стремилась к ним. Экспериментаторы отметили, что крыса № 34 за двенадцать часов нажала на пластину более семи тысяч раз и делала это каждые пять секунд без перерыва. Как ультрамарафонец, который упорно отказывается остановиться и отдохнуть, крыса отказывалась от воды и корма. Она видела только пластину. Через двенадцать часов после начала эксперимента крыса погибла от переутомления.
Поначалу Олдс и Милнер недоумевали. Почему крыса № 34 стремилась к ударам током, в то время как все остальные в ужасе убегали? Возможно, у этой крысы что-то не так с мозгом? Милнер был готов повторить эксперимент с другим животным, но тут Олдс сделал смелое предположение. Он уже ползал по полу, представляя себя плодовой мушкой, теперь же попытался залезть в разум крысы. Тщательно проанализировав поведение крысы № 34, он понял, что она получала удовольствие от электрической стимуляции. Она испытывала не боль, а наслаждение. «Гений Джима Олдса заключался в том, что он был полностью открыт для всего нового и почти безумен. Только такой человек мог подумать, что крысе нравились электрические импульсы, – вспоминал Астон-Джонс. – В то время никто не догадывался, что электрическая стимуляция мозга может быть приятной. Но Олдс не побоялся предположить, что животное просто получало удовольствие».
Олдс продолжил эксперименты. Он извлек электрод из мозга крысы и обратил внимание на то, что тот оказался изогнутым. «Электрод должен был располагаться в среднем мозге, но попал в прилежащее ядро», – вспоминал Астон-Джонс. Доля дюйма разделяла наслаждение и дискомфорт. Олдс назвал этот участок «центром удовольствия». Конечно, это было явным упрощением, однако все животные (крысы, собаки, козы, обезьяны – и даже люди) ощущали эйфорию при стимуляции этого участка. Спустя несколько лет, когда невролог Роберт Хит вживил электрод в центр удовольствия женщине, страдавшей депрессией, она начала смеяться. Он спросил, почему она смеется, и женщина точно не могла ничего объяснить, но сказала, что впервые за долгое время чувствует себя счастливой. Как только Хит убрал электрод, улыбка исчезла с лица пациентки. Она вновь впала в депрессию – и состояние ее ухудшилось, потому что она вспомнила, каково это – быть счастливой. Она больше всего на свете хотела вернуть этот электрод, регулярно посылающий импульсы. Хит, как до него Олдс и Милнер, показал, насколько аддиктивной может быть эйфория.
Великие ученые делают свои открытия с помощью двух разных подходов: постепенного и революционного. Постепенный подход подтачивает проблему, как вода точит камень. Революционный подход иной – великий мыслитель осознает то, чего не может осознать никто другой.
* * *
После смерти крысы № 34 Олдс и Милнер выявили аналогичное аддиктивное поведение у других крыс при стимуляции центра удовольствия. Они тоже забывали о пище и воде, бесконечно нажимая на металлическую пластину. Арье Руттенберг проводил такие эксперименты. Она вспоминает, что крысы демонстрировали явные признаки зависимости: «Они ничем не отличались от крыс, которым прямо в мозг вводили аддиктивные вещества – амфетамины, хлорпромазин, ингибиторы моноаминооксидазы, и вели себя в точности так же». Руттенберг описывает эксперимент, который доказал силу центра удовольствия:
«Быть профессором хорошо – можно изучать все, что захочешь. Я решил посмотреть, что произойдет, если напоить животных, нажимающих на пластину. Я ввел несколькими крысам алкоголь, эквивалентный трем мартини за обедом. Они просто рухнули. Мы подняли их – так пьяных вытаскивают из бара – и направили к небольшой металлической пластине. Мы положили крыс таким образом, чтобы их головы располагались на пластине, посылавшей импульсы в мозг. Крысы мгновенно начали нажимать на пластину безостановочно. Всего минуту назад они находились в полной прострации, но тут же стали совершенно нормальными! Через десять-пятнадцать минут мы отключили ток, и крысы вновь впали в ступор».
Это была не единственная причина, по которой ученые увидели в крысах наркоманов в миниатюре. В отсутствие стимулов крысы вели себя так же беспокойно, как и обычные наркоманы. Когда исследователи не давали им возможности стимулировать себя чаще одного раза в несколько минут, животные начинали пить много воды, чтобы убить время. «Как только стимуляция прекращалась, они начинали пить как безумные, – вспоминал Руттенберг. – Я приходил к началу нового эксперимента и видел, что крысы почти раздувались от воды! Казалось, они делали что-то – что угодно! – лишь бы убить время. Награда была так велика, что им нужно было найти способ дождаться того момента, когда можно будет получить следующую».
Слухи об экспериментах распространились, и исследователи стали к ним прислушиваться. «Мы узнали, что военные дрессируют коз, – вспоминал Боб Вуртц. – Они обучали коз доставлять солдатам боеприпасы или даже превращали их в живые бомбы, направляя на врагов». Чтобы запускать животных в нужном направлении, военные посылали импульсы в центр удовольствия или прекращали стимуляцию. Эти исследования повлияли на Вуртца, Астон-Джонса и Руттенберга и их понимание зависимости. Олдс и Милнер сперва считали, что крыса № 34 была от природы предрасположена к зависимости. Они полагали, что из-за врожденного дефекта мозга эта крыса ставила электрическую стимуляцию превыше всего остального – даже пищи, воды и самой жизни. Но вскоре стало ясно: крыса была самой обычной. Природа не создала ее наркоманом. Просто этой крысе не посчастливилось: она оказалась не в том месте и не в то время.
* * *
Таким был один из главных уроков эксперимента Олдса и Милнера. Крыса № 34 вела себя как неизлечимый наркоман, но это вовсе не означало, что у нее проблемы с мозгом. Как и ветераны Вьетнамской войны, эта крыса стала жертвой обстоятельств. Она повела себя точно так же, как любая другая, если бы ей вживили электрод в центр удовольствия.
Руттенберг решил, что это может расширить наше представление о зависимости у людей. Но для этого кто-то должен был выполнить роль крысы № 34. «Мы стали считать зависимость формой обучения, – вспоминал Руттенберг. – Ее можно назвать частью памяти». Зависимые просто научились связывать определенное поведение с привлекательным результатом. Для крысы № 34 это была стимуляция центра удовольствия, для героинового наркомана – острое наслаждение от очередной дозы наркотика.
Чтобы оценить связь между зависимостью и памятью, Руттенберг отправился в местный зоомагазин и купил обезьянку-саймири по имени Клеопатра. В те времена комиссии по этике были не столь влиятельными, как сегодня. «У меня была собственная лаборатория, где я мог делать все, что захочу, – вспоминал Руттенберг. – Я вживил электроды в центр удовольствия мозга этой обезьяны. Никогда прежде с обезьянами никто ничего подобного не делал». Руттенберг поместил Клеопатру в клетку с двумя металлическими пластинами. Первая пластина при нажатии посылала электрический импульс в центр удовольствия, вторая выдавала очередную порцию пищи. Сначала Клеопатра нажимала пластины случайным образом, но очень быстро начала вести себя так же, как крыса № 34: она игнорировала «пищевую» пластину и снова и снова нажимала пластину стимуляции мозга. Олдс узнал об опытах Руттенберга и был очень доволен. «Он пришел в мою лабораторию с приятелем, известным ученым из Университета Джона Хопкинса, и я показал ему Клеопатру, – вспоминал Руттенберг. – Это был один из самых замечательных дней моей жизни!» Позже Руттенберг стал выпускать Клеопатру из клетки на несколько часов или даже дней. Вне клетки она приходила в себя и становилась такой же здоровой обезьянкой, какой была до попадания в лабораторию. Но как только Руттенберг возвращал ее в клетку, она начинала нажимать на ту же пластину. Даже когда пластину убрали из клетки, обезьяна продолжала стоять на том месте, где она раньше находилась. Руттенберг считал, что зависимость оставила сильный след в долгосрочной памяти Клеопатры.
* * *
Опыты Джима Олдса стали решением загадки Ли Робинс. Ветераны Вьетнамской войны избавлялись от героиновой зависимости, потому что менялись обстоятельства их жизни. Так происходило и с Клеопатрой, обезьянкой Арье Руттенберга. В клетке она была настоящей наркоманкой. Она снова и снова нажимала на металлическую пластину, добиваясь электрической стимуляции центра удовольствия. Она забывала о пище и воде. Для нее клетка была тем же самым, чем Вьетнам для скучающих солдат, впавших в зависимость от героина. До попадания в лабораторию Клеопатра была здоровой обезьяной. Когда Руттенберг выпускал ее из клетки, она снова становилась здоровой. Но в клетке ее зависимость возрождалась в еще более сильной форме.
Клеопатра возвращалась в клетку, но лишь немногие ветераны возвращались во Вьетнам. Они приезжали домой, и их жизнь полностью менялась. В ней больше не было джунглей, душной жары Сайгона, автоматных очередей, стрекота винтов вертолетов. Дома они ходили за покупками, возвращались на работу, погружались в монотонные будни пригородов и наслаждались домашней едой. И Клеопатра, и солдаты подтверждали правоту Руттенберга: зависимость коренится в памяти. Триггером для Клеопатры была клетка. Клетка возвращала ее в те времена, когда она была наркоманкой, и она не могла противостоять прежним искушениям. Ветераны Вьетнамской войны никогда не возвращались к прежней памяти: покинув Вьетнам, они оставляли позади все, что могло подтолкнуть их к пагубной привычке.
Вот почему героиновым наркоманам так тяжело воздерживаться от героина. Подобно Клеопатре, они снова и снова возвращаются к ней. Они видят друзей, которые напоминают им о прежних временах; они живут в тех же домах; они ходят по тем же улицам. Они бросают наркотики, но больше ничего не меняется. Изменилось лишь одно: раньше они поддавались своей тяге, а теперь пытаются сопротивляться ей. Вот почему соблазн так велик. А как может быть иначе, если каждый взгляд, каждый звук и запах будят в их памяти моменты эйфории после очередной дозы?
* * *
Бывший игроман Айзек Вайсберг отлично знает, как опасно находиться рядом с предметом своей зависимости [47]47
Информация о Вайсберге, его зависимости от WoW и излечении в центре reSTART получена из двух интервью с Айзеком Вайсбергом.
[Закрыть]. Ничто в его жизни не предвещало опасности. Он родился в Венесуэле в 1992 году. Мать воспитывала мальчика и оберегала его, а отец много работал, но все же уделял сыну немало внимания. Но потом родители развелись, и Айзек уехал в Майами вместе с матерью. Отец его остался в Венесуэле, но часто общался с сыном, и Айзек навещал его во время каникул. Учился мальчик превосходно. В конце первого года учебы в старших классах он набрал на экзаменах 2200 баллов из 2400 – то есть вошел в один процент лучших школьников Соединенных Штатов. Его приняли в Вустерскую академию близ Бостона – один из самых престижных колледжей страны, а затем он поступил в Американский университет в Вашингтоне. Айзек был не только ученым, но и спортсменом. Вустер предоставил ему футбольную стипендию. Он находился в прекрасной физической форме и был в команде нападающим.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?