Читать книгу "Хозяйка магазинчика «Сияй и властвуй»"

Глава 16

Я, конечно, пережила за последние дни многое, но чтобы меня приняли за девицу не самых крепких моральных устоев… Ну это уже слишком!

– Я? Ни в коем случае! – отказываюсь я и натягиваю самую наилюбезнейшую улыбку.

С ними точно не хочется ссориться, потому что сдерживаться они не будут, а выйти победительницей из этой схватки я не смогу. Я не настолько хорошего мнения о себе. К тому же у меня под мышкой мои драгоценные инструменты, которые могут драки не пережить.

– Врешь! Нам хозяйка сказала, что ты отдельно от этого красавчика пришла. А потом свои руки загребущие на него протянула! – выступает обиженная девица.

– Ну, допустим, это не я на него, а он на меня, – говорю, а сама судорожно пытаюсь придумать, что же мне делать. – Да и не заплатил он мне ни монеты. Еще и мыло с меня потребовал.

Кажется, эта информация сбивает всех с мысли, потому что они как-то удивленно переглядываются:

– Вот прям… И не заплатил? Вот козел, – доносится со всех сторон.

Так… эффект нужный, я основной запал с них сбила, осталось только “добить”. Кстати…

– Ох, – хмурюсь я, и хватаю одну из девушек за руку. – Что у тебя с руками?

Она делает круглые глаза, пытается вырвать руку, но хватка у меня хорошая, просто так не выбраться.

– А что у меня с руками? – как-то хрипловато спрашивает она.

– Они сухие и шершавые! – огорошиваю я информацией, как будто это самое страшное, что могло произойти с девушкой. – Как же ты с мужчинами-то работаешь? Руки же должны быть нежными!

Бедная девушка краснеет и, пользуясь тем, что я ослабила пальцы, высвобождает руку и прячет ее за спину.

– Ребенок у меня дома маленький, стирать много приходится, – бубнит она под нос.

– А у тебя трещина на губе! – всматриваюсь я в лицо другой. – Это же небезопасно!

Вторая девушка облизывает и закусывает губу. Теперь понятно, почему появилась рана.

– Эй! Ты нам зубы-то не заговаривай! – наконец, приходит в себя главная задира. – Ты зарабатывала на нашей территории. Гони деньги, а то без зубов останешься!

– Хм… – я уже понимаю, что общий настрой-то совсем не тот, что был в начале, так что продолжаю гнуть свою линию. – Для полости рта я могу, конечно, что-то сделать, но это надо подумать. И, кстати, зарабатываю я совсем не тем, о чем вы подумали. Я делаю женщин красивыми.

Все. Должный уровень шока и обалдения достигнут. Все внимание сосредоточено на мне, и вовсе не потому, что меня хочется побить: им интересно, что я скажу и как я это делаю.

– Только для вас, уважаемые дамы, я сделаю по одному подарку: средства как у аристократов, но бесплатно! Для рук, – показываю пальцем на одну девушку, – для губ, – на другую, и так и быть, специально для вас для полости рта.

Заканчиваю я, глядя на обвинительницу, и жду ответа. Женское любопытство и желание быть красивее – особенно без материальных вложений – действует эффективнее прочих уговоров.

– В чем подвох? – спрашивает у меня самая старшая, которая по большей части держалась за спинами остальных.

– Не подвох, – отвечаю я. – Осложняющие обстоятельства: мне все средства надо приготовить. Пока что у меня только инструменты и исходные материалы.

Показываю свертки и пакеты. Несколько секунд они с недоверием молчат. Та, первая, даже решается снова открыть рот, чтобы попытаться полить меня чем-то весьма дурно пахнущим, но женщина постарше делает ей знак заткнуться.

– Хорошо, – говорит она. – У тебя время до утра. Если ты врешь, мы достанем тебя хоть из-под земли. И тогда твоему личику ни одно средство не поможет.

От этого заявления холодок ужаса пробегает по спине, но я прилагаю все усилия, чтобы не дать себя запугать.

– По рукам! – восклицаю я и протягиваю ладонь. Не сразу, но старшая пожимает мне руку, и они все как-то очень плавно и почти незаметно растекаются по сторонам, оставляя меня одну.

Тяжело дыша, прислоняюсь к стенке. Ощущение, что не переговоры провела спасительные, а марафон пробежала от столицы до Сиртании. Прикрываю глаза, прислушиваясь к своему сердцу, и спешу в комнату.

Хоть до утра времени вроде бы достаточно, но тем не менее, мне бы еще поспать – на завтра слишком важное мероприятие намечено. Выспаться надо, привести себя порядок, а потом еще придумать, что мне нужно сделать, чтобы меня не узнали.

Выруливаю из переулка, оглядываюсь по сторонам, и только собираюсь бежать дальше, как словно отголоском моих мыслей о том, чтобы сохранить анонимность, на противоположной стороне дороги появляется наш управляющий. Как раз тот самый, через которого я вела дела фабрики.

Я замираю, как кролик под взглядом удава. Рассматриваю свою ходячую опасность, и понимаю, что еще секунда – и он меня увидит.

Мысли несутся в голове со скоростью угорелых зайцев. Неужели Франц уже понял, что письмо до него просто не дошло? Поэтому отправил управляющего в город?

Хотя нет. У нас вроде бы была назначена встреча для закупки ингредиентов от новых поставщиков. Наверное, Франц, как обычно, плевать хотел на дела и отправил управляющего. Что ж. Удачи.

Только вот меня он точно не должен увидеть! Не для того Бьерн отправил Карла гулять дальними путями.

И тут как молния в голове: маска! Праздник. В честь него по традиции повсюду на лотках продают маски, люди в них щеголяют. Это мой шанс!

Я резко отшатываюсь назад, в тень проулка, и чуть не сбиваю с ног молодую девушку в простом, но нарядном платье и изящной черной полумаске, которая как раз заворачивает за угол.

– Простите! – выдыхаю я, хватая ее за руку. – Умоляю, одолжите мне вашу маску на минутку! Меня преследует… назойливый поклонник! – вру первое, что приходит в голову.

Девушка удивленно вскидывает брови, но в ее глазах мелькает понимание и даже некая солидарность.

– О, конечно! Берите! – она проворно тянет за ленточки и сует мне в руки маску. – Удачи потерять его!

– Благодарю! Я верну, обещаю! – кричу я ей вслед, но она уже скрывается в толпе смеясь.

Что ж… Вот и проверим. Наспех завязываю ленты на затылке и выхожу на улицу. Управляющий, как назло, так и не прошел мимо, застрял у одного из лотков с какими-то безделушками.

Он очень неожиданно и совсем не вовремя поднимает голову, проходится по мне взглядом и… отворачивается.

Не узнал.

Это осознание ликованием растекается в груди и… кажется, решает мою проблему относительно завтрашнего визита. Только на завтра мне нужно что-то посерьезнее и побогаче.

Поэтому я возвращаюсь на пару кварталов обратно и покупаю себе полумаску из плотного черного бархата, украшенную только несколькими жемчужинами и серебристой вышивкой. Она закрывает брови и переносицу – самые узнаваемые части лица – и весьма неплохо будет гармонировать с платьем, которое я прикупила для деловой встречи.

Но все же надо подумать о чем-то более серьезном позже. Нельзя, чтобы меня хоть кто-то узнал и доложил Францу. Тогда весь мой план пойдет Грому под хвост. Надо бы еще придумать, как обзавестись новыми документами.

Войдя в нашу – до сих пор странно так думать – комнату, я с облегчением обнаруживаю, что Бьерна нет. Сразу же принимаюсь обустраивать свою импровизированную лабораторию. Подоконник, вымытый до блеска, становится моим рабочим столом. Рядом я ставлю стул для инструментов.

Сначала для моих дорогих “подружек”. Рецепт простой, но действенный. Уверена, им понравится. Как минимум, потому что универсально.

Я растапливаю на водяной бане пчелиный воск с гусиным жиром, снимаю с огня и вливаю миндальное масло. Дав маслу чуть остыть, медленной тонкой струйкой вливаю туда же теплую смесь меда и липового настоя.

Энергично взбиваю венчиком до тех пор, пока две стихии не смирятся друг с другом, не загустеют и не превратятся в бархатистый крем цвета слоновой кости. Еще теплую субстанцию я аккуратно перекладываю в фарфоровую баночку, где она и застывает.

Отлично. И для губ, и для рук. Ну и для остальных открытых частей тела.

Для полости рта делаю самую элементарную смесь из настойки ромашки, мятного масла, добавляю чуть-чуть соли и гвоздики.

Все… Теперь остается самое важное…

– Поесть? – доносится голос Бьерна из-за спины.

Я что, сказала это вслух?

Оборачиваюсь и удивленно смотрю на него. Наемник стоит, прислонившись спиной к дверному косяку и переплетя руки на груди, и внимательно рассматривает меня. Его взгляд скользит по моим «припасам», по разложенным склянкам и по мне самой, перепачканной в меде и маслах.

Сколько он уже так стоит? А я ведь даже не заметила, как он зашел. Увлеклась.

– Нет, – мотаю головой. – Мне надо закончить.

– Тебе надо поесть, – говорит он, отмирая и поднимая крышку с подноса, который поставил на стол.

Там стоит два глиняных горшка с едой, от которых вкусно пахнет тушеным мясом и свежим хлебом. Живот скручивает голодный спазм, хорошо, хоть не урчит, а то пришлось бы краснеть.

Я проглатываю выделившуюся слюну и сдаюсь, особенно когда, подняв глаза, вижу во взгляде Бьерна не издевку, а заботу. Но нет! Я все еще не простила его за то, что он ушел и не попрощался!

– Ладно, ладно, – говорю я, откладывая пестик. – Только быстро.

Мы ужинаем молча. Он сидит на стуле, я – на краешке кровати. Он наблюдает за мной, как будто пытается залезть в мою голову, прощупать меня, понять, о чем я думаю.

В какой-то момент мы вместе тянемся за хлебом, и наши пальцы соприкасаются. Вроде бы ничего такого, но почему-то щеки краснеют, а в комнате становится душно. Точно! Я же горелку забыла погасить! Ведь мне давно уже не восемнадцать, чтобы я так реагировала на мужчину, и неважно, что он одним своим присутствием заполняет почти всю комнату.

Бьерн только хмыкает, когда я срываюсь с места и бегу к подоконнику, чтобы затушить пламя. Но это же действительно важно, ведь масло стоит экономить.

– Дай руку, – тихо, но очень весомо говорит Бьерн.

– А? – я очень глупо открываю рот и оборачиваюсь.

– Ты давно меняла повязку? – он кивает на мою перебинтованную руку.

Точно. Я так увлеклась своей работой, что совсем забыла о купленной мази.

– Да… Вчера вечером, – отвечаю я. – Ничего, я купила…

– Сядь.

Наемник смотрит на меня и ждет, когда я выполню его приказ, но я пытаюсь отмахнуться. Тогда он сам берет меня за здоровую руку и заставляет вернуться за стол, после чего на удивление отработанным движением разматывает рану.

Так себе зрелище, конечно. Надо было раньше об этом подумать.

– Мне казалось, что тебе для работы нужны руки, – хмыкает Бьерн и достает из своего кармана баночку. – Прости, Элиз, но будет больно.

Бьерн зачерпывает пальцами мазь и обильно наносит ее на рану.

Я снова думала отмахнуться, мол, не больнее, чем когда я порезалась, но… Из горла вырывается крик который я глушу тем, что закусываю здоровую ладонь – не хватало еще гостиницу на уши поставить.

Наемник крепко держит меня за запястье, чтобы я не высвободилась раньше времени, а во взгляде плещется сочувствие. А толку мне от его сочувствия, когда в глазах темнеет, а дышать почти невозможно?

– Сейчас станет легче, – шепчет он, поглаживая большим пальцем тыльную сторону моей кисти. – Прости.

Когда становится чуть легче, Бьерн отпускает меня, а я не могу поверить тому, что вижу: от раны и остался только тоненький розовый след. Потрясающе…

– Я… Это… – я сжимаю и разжимаю кисть. – Спасибо, Бьерн.

Не удержавшись, беру его руку в свою, но наемник резко мрачнеет и отстраняется.

– Больше не запускай раны, Элиз, – говорит он. – Люди такие хрупкие.

“Люди”. Как будто сам не человек. Но спорить с ним не собираюсь, тем более, что мне обидно от его реакции на мою простую человеческую благодарность.

После ужина, когда хозяйка гостиницы забирает поднос, Бьерн без лишних слов расстилает на полу купленное одеяло. Я снова погружаюсь в работу, замешивая самую важную смесь, которая должна покорить самых привередливых заказчиков, и ложусь спать уже глубоко за полночь.

Меня накрывает такая усталость, что, даже когда мне кажется, что за мной наблюдают внимательные золотые глаза, это беспокоит намного меньше, чем желание отдохнуть.

Просыпаюсь я от первого луча солнца, пробившегося сквозь грязное стекло. На полу уже никого нет. Одеяло Бьерна аккуратно сложено в углу. Он снова ушел, не попрощавшись и не предупредив, вернется ли.

На столе стоит кувшин со свежим молоком и зерновая лепешка. На лице появляется глупая улыбка: заботливый. И тут же меркнет. И вредный.

Да и что я могу предложить наемнику? Вот решу вопрос с местом жительства – и разбежимся.

Завтракаю, привожу себя в порядок, превращаясь из простушки в таинственную ниру, которая должна вызывать интерес. И не столько своим внешним видом, сколько тем, что она может предложить. Ниру, которая должна заставить сотрудничать с ней даже несмотря на то, что она не мужчина.

Волосы убираю в элегантную прическу, дополняю образ маской, даже немного жалея, что не могу на себя посмотреть со стороны: зеркало в этой комнате не предполагается.

Собираю результаты своих вчерашних экспериментов в маленькую дамскую сумочку, прикрываю глаза и делаю шаг за порог.

Глава 17

От стены отделяется тень и делает шаг ко мне.

– Решила сбежать? – низкий голос той, что вчера показалась мне старшей среди приставших ко мне девиц, кажется громким в утренней тишине коридора.

– А есть смысл? – удивляюсь я.

– Нет, – она мотает головой и смотрит сверху вниз. – Везде найдем.

– Вот. А я не дурочка, – отвечаю я. – Ждала вас раньше, но что-то вы не торопились.

– У нас утро поздно начинается, – нехотя отвечает женщина, внимательно присматриваясь к тому, как я достаю из сумочки две небольших баночки и бутылочку на один глоток.

– Это, – я протягиваю баночки, – для губ и рук. Отдашь девочкам, не дело это так себя запускать. А это – той, что за зубы переживает. Тут на один раз: не глотать.

– Обычно говорят как раз глотать, – язвительная улыбка появляется на ее губах.

Я немного смущаюсь ее “профессионального” грубоватого юмора, но отвечаю:

– Прополоскать и выплюнуть. Кремом пользоваться регулярно, иначе результата не будет.

Она бесцеремонно открывает одну баночку, залезает в нее пальцем и размазывает крем по коже.

– Очень… недурно, – произносит она, но по ее лицу можно прочитать “я в восторге”. И это греет душу.

– Вот это моя работа. Так что за свою территорию можете быть спокойны, – говорю я и собираюсь уйти.

– Знаешь, что… Красотке Мэг не отказывают, – кидает женщина мне вслед. – Никто и никогда. Этому мужику нужна ты. Не проворонь.

Значит, уязвленное самолюбие взыграло у Мэг? Но… Вся эта ситуация может сыграть мне на руку – если этим дамам понравится, то получится идеальное сарафанное радио. Простые кремы – это пусть и небольшие, но быстрые деньги.

Про вторую часть, которая касалась явно Бьерна, я решаю не думать. Нет! Я сказала, не думать.

Красмор – очень красивый и ухоженный город. По нему сразу видно, что это столица герцогства, а сам герцог умеет держать все в своей крепкой руке. Хотя сейчас ловлю себя на мысли, что никогда не видела его самого. Даже когда была дочерью баронов.

Я знала, что он дракон. Знала, что один из сильнейших среди всех драконов Эльвариама. Но он ни разу не появился ни на одном балу или званом вечере, из чего я сделала вывод, что он, наверняка, страшный и злой.

“Не то, что мой Франц”. Ну дурочка же!

Наша гостиница расположена в кварталах среднего достатка, где останавливаются хоть не знатные, но не бедные люди. А вот то место, куда я направляюсь, находится в самом центре Красмора, недалеко от Храма и мэрии.

Здесь здания из камня и дерева украшены искусной резьбой, на площади бьет фонтан, а мостовые чисто выметены даже в праздничные дни. Я иду по широкой улице к высокому монументальному зданию с белоснежными коронными и шпилем на крыше.

“Королевская Звезда” – так называется самая перспективная и влиятельная в сфере красоты контора, занимающаяся поставками косметических средств к королевскому двору. Именно с ними должен был заключить договор Франц. Пока не решил, что меня можно выкинуть как ненужную вещь.

Именно они являются тем мостиком, который может вывести меня в светлое будущее.

– Чем могу помочь, нира? – встречает меня чопорный секретарь в холле.

По его виду и взгляду я сразу понимаю, что он не пустит меня. Грудью на защиту встанет, не прогнется ни под какими аргументами и… является главным моим препятствием на пути к моей цели.

А я ведь собираюсь к ней идти напролом, ведь так?

– Там… – я делаю испуганные глаза и показываю на выход. – Там такое! Скорее! Там нужна помощь!

Кидаюсь к нему, тяну его за рукав к дверям и даже испуганно всхлипываю. Удивительно, но этого маленького представления хватает, чтобы как минимум вызвать у секретаря интерес.

Он выходит за дверь, а я… подпираю ее стулом так, чтобы войти было сложнее. Так у меня как минимум будет время.

Я только приблизительно представляю, куда мне надо. Здание большое, ошибиться легко, времени мало. Но удача сопутствует храбрым. В моем случае – немного безумцам, так что я верю, что мне повезет.

Приходится ненадолго перейти на бег, чтобы подняться по огромной мраморной лестнице прямо к тяжелой двери из темного дерева с позолоченной (если не целиком золотой) ручкой.

Тяну за нее и открываю, одновременно делая решительный шаг внутрь.

Наступает момент напряженно-удивленной тишины.

– Нира? – первым подает голос сидящий за центральным столом немолодой мужчина. – Разве вам назначено?

Не скажу, что произносит он это недовольно, но я понимаю, что стоит мне только чуть ошибиться, и меня тут же выставят за дверь.

– Нет. Но у меня есть, чем вас заинтересовать, – отвечаю я, молясь, чтобы он слышал только мой уверенный голос, а не бешеный стук сердца.

– Это смелое заявление, – мужчина откладывает самописное перо и откидывается на спинку. – У вас ровно полминуты, чтобы подтвердить свои слова.

Он щелкает кнопкой секундомера, а я достаю из сумочки баночку с тем самым средством, что готовила полночи. Именно для этого момента.

Я уверенным шагом – а на самом деле на с трудом гнущихся ногах – подхожу к его столу и очень нагло беру его кисть. Это вопиющее нарушение всех норм этикета, это слишком провокационно. Но опять же, без этого риска я вряд ли чего-то добьюсь.

– Пять секунд, – произносит мужчина, весьма заинтригованный и ошарашенный, когда я наношу на тыльную сторону его ладони крем.

– Этого достаточно, – говорю я и ставлю баночку перед ним.

Текстура крема такова, что он ровно и мягко, словно бархат, распределяется по коже, почти сразу впитывается, давая ощущение свежести за счет пары капель мятного масла, и придает легкое сияние из-за добавления перламутровой пудры.

– Невероятно, – выдыхает зачарованно мужчина. – Из чего это?

Я молча улыбаюсь. Конечно, тут же ему все расскажу, покажу и подарю. Хватит, надарилась уже.

– Что ж, – поднимает на меня взгляд владелец кабинета. – Это действительно стоит обсуждения. Что вы хотите?

– Контракт. На подобные кремы и, возможно, что-то еще интереснее, – отвечаю я.

Мужчина хмурится и активирует артефакт. Спустя слишком долгую минуту с обеих сторон открываются двери, и в помещение входят еще двое. Высокий блондин и коренастый седой. Ни один из них даже мельком не смотрят на меня.

Вот… теперь все трое основателей “Королевской Звезды” в сборе. Тот, что уже был в кабинете, демонстрирует коллегам мой крем. Они кивают, заинтересованно рассматривают. Но когда дело доходит до моего условия, тот, что старше поднимает голову, рассматривает меня, а потом произносит:

– Мы с женщинами не работаем.

Хорошо, что я в маске. Она хотя бы частично скрывает мой шок. Я была готова к тому, что мне не поверят и потребуют доказательств. Но то, что они окажутся прожженными шовинистами… Я, честно говоря, думала, что это уже пережиток прошлого. Но…

– То есть вы хотите сказать, что понимаете то, что нужно женщинам лучше, чем сами женщины? – я подхожу к столу и демонстративно забираю баночку, закрывая крышкой.

– Я хочу сказать, нира, – высокомерно отвечает мужчина, – что женщины ничего не смыслят ни в составах, ни в ведении дел.

В этот раз я кладу крем в сумочку. Прямо так, чтобы они видели, чтобы проследили внимательно взглядом за тем, как у них из-под носа утекают денежки. И ведь они понимают, что немалые, потому что за такой крем можно выгадать круглые суммы.

– Тогда… У нас с вами есть два варианта работы, господа, – усмехаюсь я. – Первый: вы идете на риск, даете мне шанс и предоплату, и я через три дня удивляю ваших жен так, что они больше не будут ничем пользоваться, кроме моих средств. Второй: вы ошибаетесь, и я ухожу со своими идеями к другим. И они, я вам обещаю, будут теми, кто будет поставлять средства красоты королевскому двору.

Нагло. Напористо. Но именно так надо с ними, потому что они понимают только силу и напор.

Мужчины замирают. Переглядываются. Явно не ожидали, но… В их глазах я замечаю сомнение, и это уже хорошо.

– Но если если я выйду за двери этого кабинета, я больше сюда не вернусь.

Медленно разворачиваюсь, чтобы сделать шаг к выходу, но тут влетает секретарь:

– Прошу прощения! – восклицает он. – Моя вина, что она прошла без разрешения! Я сейчас исправлю это досадное недоразумение.

Я не вижу, что происходит за моей спиной, но я чувствую взгляды, которые сверлят мой затылок.

– Выйди, – слышится короткий приказ.

– Да-да, я сейчас ее выведу, – суетится секретарь.

– Ты выйди, сейчас же! – гаркает тот, что хотел мне отказать.

Секретарь ловит мой торжествующий взгляд, зло поджимает губы и, поклонившись, выходит из кабинета.

– Три дня. Предоплата в три золотых. Но это должно быть что-то, что действительно удивит, – говорит седой мужчина.

– Пять золотых, – торгуюсь я. – И я работать буду только с вами.

– Феликс, составляй договор.

Спустя полчаса я выхожу из “Королевской Звезды” с договором в руках, монетами в кармане и легкой эйфорией в голове. Им настолько было важно, чтобы мой крем оказался в их загребущих ручках, что они даже не потребовали снять маску или предъявить документы.

Честно говоря, мой план заканчивался примерно на этом моменте, потому что я боялась загадывать, как это будет. Но теперь пришла пора задуматься об осуществлении своих планов. А для этого… Для этого мне недостаточно каморки в гостинице.

Мне нужно нормальное пространство для моих экспериментов и жилья. И… желательно, еще место, где я смогу продавать что-то попроще, чтобы иметь возможность оплачивать аренду, потому что предоплата от “Королевской Звезды” – это замечательно. Но этого хватит, скорее всего, аккурат на нужные ингредиенты.

Тяжело вздыхаю, поднимаюсь к себе, чтобы переодеться и немного подумать в тишине. Но тишины мне, похоже, не светит. Только я натягиваю на себя простое платье и переплетаю волосы в обычную косу, снизу раздаются громкие голоса. Среди них, к сожалению, я четко распознаю голос Бьерна, поэтому просто не могу не спуститься.

Останавливаюсь еще на лестнице, потому что дальше не подступиться.

В центре помещения стоит Бьерн, над которым – я слабо могла бы это раньше представить, но теперь вижу это своими глазами – возвышается просто огромных размеров бугай. И они явно не ведут простую светскую беседу.

– И кто мне тут указывать будет? Ты что ли? – грохочет со всего своего роста бугай.

– Я, – спокойно отвечает Бьерн, будто это само собой разумеющееся. – Раз уж ты не научился нормальному отношению к девушкам.

– А ты, значит, такой умный? – рычит здоровяк. – Давай-ка я из тебя твой умишко-то повыбью!

– Попробуй, – Бьерн не улыбается, но по голосу слышно, что он смеется над своим оппонентом.

Они продолжают сверлить друг друга взглядами, а я обращаюсь к ближайшей подавальщице, которая внимательно следит за происходящим.

– Что здесь происходит?

– Большой Бен решил, что Ленни не должна ему отказывать, – отвечает девушка, не отводя взгляда от противостояния. – А этот красавчик решился показать ему, что так делать не стоит.

И правда, сейчас я замечаю, как за спиной наемника суетливо переминается с ноги на ногу светловолосая девушка. Как сказал бы Мартин, кровь с молоком, не то что я, худоба несчастная. Не мудрено, что Бьерн обратил на нее внимание.

– И что такого? – спрашиваю я, разумно предпогалая, что я чего-то не знаю.

– Бен никому и ничего не спускает просто так. Он его раздавит.

– В смысле?

Вместо ответа она кивает мне на Бьерна и Бена.

– Сегодня. В Петушиных боях, – гремит верзила. – Ты сдохнешь, умник.

Бьерн только кивает и, переводит взгляд на меня.

– Большой Бен еще никому не проиграл за десять лет, – шепчет подавальщица. – Зато оставил после себя несколько инвалидов и три трупа.

Оу… Упс.