Читать книгу "140 ударов в минуту. Сложные отношения"

ГЛАВА 10

Яромир Ярг

Пока едем в ночной клуб, Кирилл Толмачев, он же Кит, рассказывает мне о благотворительном проекте, к которому имеет отношение его семья.

Раньше это был отдельный фонд при компании его отца, а когда Кир занял место в совете директоров, и его жена заинтересовалась этим проектом, они стали его развивать. Гордей познакомил Толмачевых с одним человеком, построившим целый интернат для трудных подростков, и сила мотоклуба, бизнеса и некой идейности сделать что-то стоящее масштабировала эту затею до совсем других размеров. Туда же подключился один сильный боксерский клуб. Мне теперь тоже стало интересно. Как я понял, все парни из «Либерти» так или иначе принимают в этом участие.

Кит скидывает мне ссылку на сайт проекта. Я листаю страницы и, честно говоря, короткий ежик волос на затылке встает дыбом.

– Не делай такое лицо, – со смешком просит Кирилл.

– Какое? – не отрываюсь от изучения информации на сайте.

– Слишком удивленное. Это, знаешь ли, даже немного обидно. – Что по его лица абсолютно не скажешь.

Я уже обратил внимание на то, что в его взгляде всегда некий цинизм, легкая издевка над окружающими и приличная доза высокомерия. А сейчас все это бьется вдребезги о то, что я узнаю и вижу своими глазами.

– Но, если честно, чтобы удержать этот центр на плаву, нам с Добронравовым иногда приходится быть мудаками, – признается Толмачев. – Иначе система уничтожит все, что мы создали. Моя жена расстроится, она любит этот проект. А я становлюсь очень злой, когда Ладу обижают. Анаит иногда играет для младших жителей интерната, – он неожиданно переводит тему разговора.

Удивленно веду бровью, а Кит лишь усмехается, проводит пальцем по экрану моего мобильного, открывая страницу с расписанием ближайших мероприятий, и тычет в строчку, где написаны дата, время и название мероприятия: «#ЗвучитДобро», а ниже фотография Аны со скрипкой.

Совсем другая тут – проносится мысль в моей голове.

Еще более хрупкая, нежная и удивительно открытая. Пытаюсь подобрать правильное определение.

Обнаженная.

Да, это самое точное слово.

Если в обычной жизни, особенно в гонке, она показывает силу своего характера, упрямства, умения добиваться своего, но при этом защищается, удерживает дистанцию, снося пацанам крышу одной лишь улыбкой и искрами в карих глазах. То на этой фотографии Анаит обнажена, и мне инстинктивно хочется закрыть ее собой, укутать в одеяло, чтобы никто не смотрел на ее чистую, пугливую как маленький котенок, душу.

Меня поражает многослойность этой девочки. Она вроде бы еще совсем юная, но такая… Черт! Будто у нее жизненный опыт, как у человека, прожившего раза в три больше. И даже к этому возрасту не каждый понимает эту жизнь и чего от нее хочет, а Ани, она понимает.

Мне интересно узнавать ее, и тупые мысли о том, что я не планировал отношения, незаметно уходят все дальше на задний план. За такую девушку я бы поборолся, только мне предстоит борьба с ней же самой.

Мы с Кириллом заходим в ночной клуб. Морщусь от громкой музыки и иду за ним в сторону столиков, огибая танцующих людей. Губы трогает едва заметная улыбка, когда перед моими глазами появляется ее пританцовывающий силуэт в струящемся платье. Черные кудри так тонко прикрывают все открытые участки кожи, что моя фантазия невольно начинает работать интенсивнее.

Начинаю понимать ее брата. Мне и самому сейчас хочется рыкнуть и защитить ее даже от взглядов некоторых из тех, кого она в упор считает только лишь друзьями детства. Я понимаю, ей просто неинтересен другой формат и ей не нужно, не хочется видеть в них мужчин, но сами мужчины имеют иное мнение. Да, они не тронут. Вот эти старшие: Саркис, Кит, Гордей; за нее голыми руками порвут. И я, видимо, тоже.

– Прекрасно выглядишь, Спиди, – делаю комплимент, встав у нее за спиной и уловив тонкий аромат парфюма.

Она едва заметно вздрагивает от неожиданности. В неоновом свете вижу, как ее руки покрываются мурашками. Анаит разворачивается ко мне.

– Привет … – медленно поднимает на меня взгляд. В тени темных волос на ее шее едва заметно пульсирует кожа, это бьется пульс, и я машинально начинаю его считать.

Кажется, больше сотни ударов в минуту. С ума сойти.

– Пойдем танцевать, Ани, – неловкую паузу разрушает один из парней, ее ровесников.

– А? – отзывается она. – Да, пойдем, – с растерянной улыбкой позволяет утянуть себя на танцпол и уже оттуда машет взъерошенному Чижику, подзывая его к себе.

Пацан сопротивляется, отрицательно крутит головой, но отказать ей, видимо, не может никто, и он сдается, кривляясь и смеясь, отправляется к друзьям. Я же сажусь на диван, ощущая напряжение от Саркиса. Мне не хочется конфликта с ним, потому что я действительно понимаю мотивацию. Просто держусь своей позиции, а он пытается ее принять, что пока дается очень непросто.

После бокала легкого светлого пива общение становится легче. Я наблюдаю за тем, как Анаит двигается на танцполе среди друзей, а они пресекают все попытки незнакомых парней приблизиться к девочке. Они дурачатся с Чижиком, много смеются. За столом тоже становится все больше смеха и дружеского стеба. Сразу видно, эти люди давно знают друг друга. Старшие парни наставляют младших, а те делают вид, что уже очень взрослые, но впитывают, потому что взрослели на треке, глядя как побеждают их наставники.

Наверное, я пока не вписываюсь в эту «семью», но она мне все равно нравится. Гордей много вкладывает в свой мотоклуб, и дело не только в деньгах.

Ани с парнями возвращаются к нам. Кто-то жадно глотает пиво из своего бокала, а она садится совсем недалеко от меня. Я ощущаю жар от ее раскаленного танцами тела. Она забавно прикладывает ладони к щекам, машет на лицо, надеясь, что ей это поможет, а я получаю удовольствие от того, как блестят ее глаза, и как она смущается, заметив, что я смотрю. Поправляет бретельку платья, укладывает волосы на плечи, прикрываясь от меня. Рядом с ней смешно зевает Чижик. Забавная у них все же парочка.

Посидев еще немного, отхожу к бару, чтобы купить воды, потому что все официантки заняты, людей в клубе стало очень много. Бармен отдает мне бутылку, я оглядываюсь на движение рядом с собой.

– Можно мне тоже воды, – Ани просит у бармена и тянет карту к терминалу. Резко выдохнув, отодвигаю ее руку в сторону и оплачиваю покупку, а для нее скручиваю крышку с бутылки. – Спасибо, – сделав несколько жадных глотков, благодарит она, удобнее устраиваясь на высоком стуле.

– Устала? – замечаю я

– Немного. Так шумно, – морщится Анаит.

– Давай уйдем отсюда, – предлагаю ей.

– А как же вечеринка? – Она подносит горлышко к губам, но не спешит пить.

– Думаю, мне достаточно на сегодня. Можем прогуляться, посмотреть город. Я тут не был еще.

– Правда? – оживает она. – Я могу показать тебе несколько красивых мест недалеко от клуба. Только Кис, – косится в сторону нашего столика.

– Я решу с ним. Пойдем, – протягиваю ей руку, чтобы помочь спуститься.

– Я подожду тебя тут.

– Нет, Ани, одну я тебя здесь не оставлю. Пойдем, – маню ее пальцами.

Она смотрит на мою ладонь, словно раздумывая, стоит ли ко мне прикасаться, но все же вкладывает свою ладонь в мою. Машинально отмечаю, какая она у нее маленькая и горячая. Осторожно сжимаю и веду за собой к столу. Естественно, это тут же замечает Саркис. Его взгляд тяжелеет, но продавить им меня не выходит, и он поднимается, чтобы нам было удобнее разговаривать.

– Я не причиню ей вреда, обещаю, – спокойно говорю ему. – Мы погуляем, а потом я провожу ее в ваш номер. Тебе не о чем беспокоиться, пока она со мной.

– Ну пожалуйста, Кис, – Ана все же подает голос. – Мне душно здесь, я устала.

– Тогда может я отвезу тебя в отель? – предлагает ей брат.

– И что я там буду делать? Скучать в одиночестве? – недовольно интересуется она.

– А что ты будешь делать с ним? – жестко реагирует Саркис.

– Думаю, с этим мы точно разберемся сами, – так же жестко отвечаю ему, очерчивая четкую границу, где ему как брату быть еще можно, а где уже нет, даже если это обычная дружеская прогулка.

– Если ты ее обидишь, я тебя перееду, – обещает он.

Сначала тебе придется меня догнать, – думаю я, но конфликт решаю не обострять и просто киваю, криво ухмыльнувшись.

ГЛАВА 11

Анаит

Трек: «Solo» Ultimo

Я чувствую легкую несправедливость Вселенной, когда мы с Яромиром выходим из клуба. Он снова похож на Тень, мрачную, закрытую, но абсолютно уверенную в себе, а я думаю о том, что поступила так, как захотела – я пошла на прогулку с этим парнем. Только вот дятел, поселившийся внутри, пытается пробить своим острым клювом дыру у меня в груди, потому что там поселилось давящее чувство вины перед Саркисом, будто я пошла против семьи. У меня нет проблем с тем, чтобы отстоять свои границы, если только это не старший брат. Такие ситуации вызывают очень сложные чувства, даже если я знаю, что права. Просто это Кис, и только Чижик знает, как тесно мы связаны с братом.

У мамы была болезненная любовь с нашим биологическим отцом. Мы с Саркисом лишь дети постоянной любовницы Сурена Баграмовича Согоян, успешно женатого бизнесмена, в семье которого есть законные наследники. На наследство нам обоим наплевать, мы с братом хотели семью. Это я помню хорошо, а детали брат старался не рассказывать, сохраняя для маленькой меня как можно больше светлых моментов.

У нас с ним разница в возрасте тринадцать лет, и все это время, родив его, а затем меня, наша мама любила одного мужчину. Саркис говорил, она заболела и умерла от разочарования и разбитого сердца, не справилась со своей любовью, а мой брат не смог ее спасти, хотя очень старался.

Кис был тем, кто менял мне подгузники, когда я была совсем крошкой. Он укладывал меня спать, рассказывал сказки. Потом водил в детский сад и отвел в первый класс. Это мне по секрету рассказывала наша соседка по лестничной клетке, чью квартиру выкупили для меня.

Брат стал для меня опорой: папой, где-то мамой, другом, защитником. Я всегда обожала его, и маму, конечно. Она нас любила, заботилась, просто еще она любила нашего отца, а он лишь пользовался ее чувствами.

Может быть поэтому у меня проблемы с влюбленностью? Поэтому во мне выключилось это чувство? Чтобы не повторить судьбу мамы. Кису влюбиться тоже было сложно, об этом я узнала от его жены.

Тяжело сглотнув, поглубже вдыхаю прохладный ночной воздух. Он немного остужает то, что разгорелось у меня внутри после ухода из клуба.

Не могу же я всю жизнь отдать только своему брату, правда? У меня должна быть своя, а значит чувство вины неуместно, но оно все еще жжется в груди, и чтобы успокоиться, я снимаю босоножки. Ступни касаются шершавого асфальта. Приятно. Зажмуриваюсь и едва заметно улыбаюсь, словно меня погладили по голове.

– Что-то не так? – Яр напоминает о том, что он все еще здесь.

– Нет, все хорошо, – улыбаюсь чуть шире, взглянув на него.

– Ты загрустила, – замечает он. – А босоножки лучше надеть, заболеешь.

– Не хочу, – кручу головой, сопротивляясь как упрямый ребенок. Яромир только вздыхает и усмехается себе под нос.

Мы идем прямо без какой-либо цели. Мне нравятся такие прогулки, в них ощущается свобода. Сейчас только мы решаем, куда повернуть, где остановиться, и нет никакой конечной точки, которая будет управлять этими решениями.

Тихо шурша шинами, мимо нас проезжают редкие автомобили, переключая свет фар, чтобы не светить нам в глаза. По ночам уже пахнет осенью, несмотря на календарное лето. Так много ароматов в воздухе. Днем за смогом, насыщенными разнообразными запахами кафе, людей, рынков этого не чувствуется. А сейчас хочется дышать полной грудью, наполняя легкие ароматами ночного города.

Мы попадаем на участок дороги, где нет уличного освещения. Я даже понимаю это не сразу, а когда все же осознание приходит, улыбаюсь. Тень сливается с темнотой, но мне нестрашно. Я еще никогда ни с кем кроме брата не чувствовала себя в такой безопасности.

Новый укол совести, а затем снова спокойствие. Непривычное, странное, но приятное рядом с молчаливым Яргом.

Свернув за дом постройки тех времен, когда я еще не родилась даже в виде молекул в воздухе, мы выходим к мосту. Это сложно назвать набережной, и фонари здесь тоже горят через один. Шагаем вперед, я останавливаюсь на середине и, наклонившись вперед, смотрю на темную воду под нами. От нее пахнет водорослями, а на поверхности отражается луна.

– Обожаю это время, – говорю я, опираясь на прохладный парапет. – Когда город засыпает, и кажется, что он принадлежит только тебе. И не важно, какой это город. Сегодня мы приехали сюда, завтра снова вернемся в столицу, но ночь везде одинаковая. Мне кажется это волшебным. Она преображает все вокруг. Не хватает только музыки.

– Это можно исправить. – Яромир достает из кармана маленькие беспроводные наушники. Один отдает мне. Листает плейлисты в своем телефоне и включает трек, от которого все мое тело покрывается мурашками.

«Solo» Ultimo

Я не замечаю, как от волнения пальцами сминаю нижнюю губу и касаюсь зубами ногтей. Сердце стучит быстрее, по нарастающей, вместе с эмоциями трека. А рядом я чувствую его. Тень. Яромира Ярга, что закрадывается глубоко внутрь, не спрашивая разрешения. Я сопротивляюсь, но будто бы у меня не хватает сил, чтобы справиться с ним. Он сильнее на треке, сильнее, когда просто идет рядом. Меня пугают эти чувства, я ничего не знаю о них.