Текст книги "Чудеса Дивнозёрья"
![](/books_files/covers/thumbs_240/chudesa-divnozerya-242878.jpg)
Автор книги: Алан Чароит
Жанр: Русское фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Семена раздора
Утро началось с того, что Никифор с Пушком опять поцапались из-за сущей ерунды. Домовой только что прибрался, а бестолковый коловерша ввалился в дом и наследил всюду грязными лапами, а когда Никифор кинул в него полотенцем, смертельно обиделся. Мол, его тут в грош не ставят, шпыняют вечно, а он, между прочим, дом охранял всю ночь, замаялся. Домовой же ответил, что видел, как тот охранял: дрых опять на яблоне, аж листья от храпа тряслись. В общем, слово за слово – и наговорили друг другу лишнего. Тайка пыталась было вмешаться, да куда там! Эти двое и слушать её не стали. Хоть не подрались, и на том спасибо…
Теперь каждый сидел и дулся в своём углу, а Тайка заново мыла полы и вздыхала.
Конечно, именно в этот момент приспичило появиться гостям: за окном вдруг стукнула калитка, послышались торопливые шаги, а затем и осторожный стук в дверь.
Тайка разогнулась, вытерла вспотевший лоб и бросила в ведро мокрую тряпку.
– Ну кто там? Заходите!
Она ожидала увидеть Марьяну или деда Фёдора (ну а кто ещё к ней ходит чаще всех?), но, к её удивлению, на пороге возник Лёха – гитарист, заводила и предводитель окрестных хулиганов, головная боль всех деятельных бабулек и участкового дяди Семёна.
– Привет, – он мялся на пороге, не решаясь ступить на только что вымытый пол.
– Ой, это ты? – Тайка вытерла мокрые руки о фартук. – Какими судьбами?
Не то чтобы они с Лёхой часто общались. Пару раз он звал её прийти на лавочки, где каждый вечер собиралась местная молодёжь, но Тайка не очень-то любила шумные сборища, поэтому чаще всего отказывалась под каким-нибудь благовидным предлогом. Вскоре Лёха и сам отстал. Да и приглашал-то, небось, больше из вежливости.
– Ты только не обижайся… – протянул он, взъерошив пятернёй русый ёжик на макушке. – Люди в деревне болтают, что ты – ведьма. Ты только не подумай, что я верю во всякую потустороннюю чепуху, но… в общем, совет мне нужен.
– Да ты проходи, садись, только кроссовки сними, ладно? Может, чайку?
От чая Лёха отказался. Даже странно было видеть грозу Дивнозёрья в таком смущении. Он опустился на краешек табурета, по привычке закинув ногу на ногу, и понизил голос до шёпота, как будто бы кто-то чужой мог их подслушать:
– Слышь, а бывает так, что дома заводится какая-нибудь дрянь? Ну, типа барабашки.
– Всякое бывает, – невозмутимо ответила Тайка, усаживаясь напротив с кружкой кофе. – А что?
– Да батя с мамой и прежде собачились, – Лёха шумно вздохнул, – а тут прям оба как с цепи сорвались. Ругаются с пеной у рта, на Таньку малую орут. Вчера по заднице ей надавали ни за что. Я вступился – так и мне досталось на орехи.
Он потрогал покрасневшее левое ухо, которое, действительно, выглядело немного больше правого.
– А почему ты решил, что тут дело нечисто? – Тайка пожала плечами. – Сам же говоришь, что дружно они не жили. Да и я слыхала, как твой папка на домашних орёт. Голос-то у него зычный, на пол-улицы разносится.
– Да не, он просто громогласный. Поорёт и перестанет. Я-то думал, что за столько лет уже привык, а вчера вдруг таким гневом меня накрыло… думал, убью его прямо там. Еле сдержался.
А вот это и впрямь было уже подозрительно. Лёха, может, и бедовый парень был, но вообще-то не злой. Помнится, когда Тайка ещё в школу не ходила, показывал ей слепых котят, которых сам из пипетки молоком выкармливал. И за местную малышню всегда вступался, если кто обижал.
– Я думал из дома свалить от греха подальше, переждать. Но, боюсь, у них и без меня скоро до смертоубийства дойдёт, – он глянул на Тайку с такой надеждой, что та не смогла отказать.
– Ладно, посмотрю я, что там у вас завелось. Может, и правда барабашка. Но придётся тебе меня в гости позвать. И лучше бы тайком, чтобы родители не видели.
– Не выйдет, – Лёха вмиг погрустнел. – У бати сейчас отпуск, дома сидит. А мать – так вообще на больничном, у неё артрит, ноги… Могу тебя разве что пригласить к нам на ужин. Ну, как свою девчонку. Типа познакомиться.
– С ума сошёл? – щёки у Тайки вспыхнули.
– А чё такова? Это же понарошку будет. Потом скажем, мол, прошла любовь, завяли помидоры.
Идеи получше всё равно не было, так что пришлось Тайке скрепя сердце согласиться.
– Я приду, – буркнула она. – Но если вздумаешь руки распускать, прокляну, понял?
Кажется, Лёха и впрямь испугался, потому что попрощался тихо и как-то скомканно, поспешив побыстрее улизнуть. А может, и впрямь торопился домой, кто его знает?
К вечеру Тайка неохотно вылезла из любимых джинсов и надела платье, которое ей прислала мама из города. Если уж она собиралась предстать перед родителями «жениха», то нужно было соблюсти хотя бы видимость приличий. Впрочем, она и не думала обольщаться на свой счёт: такая невеста вряд ли кому понравится. Не зря же ведьмой кличут! Раньше бабку Таисью боялись, а теперь вот Тайку сторонятся…
Пушок, конечно же, увязался следом. Вот же настырный шельмец: и захочешь – не избавишься. С Никифором они, к слову, так и не помирились. Не помогли даже пирожки, которые Тайка состряпала к обеду. Что ж, теперь эти же пирожки пригодились в качестве гостинца: негоже на смотрины – пускай даже и не настоящие – с пустыми руками идти.
Улыбающийся Лёха встретил её у калитки в чистой футболке и с зализанными назад волосами – типа тоже принарядился.
– Слушай, они там ваще обалдели! Мать салатов накрошила, запеканку картофельную стряпает. А батю я еле отговорил шашлыки затевать.
– Так они помирились, что ли? – Тайка поджала губы. Ей очень не хотелось думать, что она пришла зря.
– Не-а, – мотнул головой Лёха. – Только пуще разругались, но при тебе обещали вести себя мирно. Мол, неча сор из избы выносить. А то «что Таюшка о нас подумает»…
– Хм… а я-то думала, меня в деревне не любят, – от того, что к её приходу готовились, Тайке стало совсем неудобно. Пусть всё это и было ради благой цели, но, как ни крути, они собирались соврать Лёхиным родителям.
– Тебя, может, и не любят. А вот домик твой и участок всем очень даже по нраву. Мамаша-то твоя из города в деревню ни за что не вернётся. А значит, бабка тебе наследство отписала. Так что по местным меркам ты теперь, как ни крути, а завидная невеста получаешься – с приданым, – хохотнул Лёха.
От этих слов Тайке стало совсем противно. Ну почему люди такие корыстные?
– Ладно, всё равно это не по-настоящему…
Она решительно отворила калитку и вошла в сад. Радушный хозяин шагнул следом за гостьей. Он не увидел, как невидимый Пушок развернулся на Тайкином плече и – бэ-э-э! – показав Лёхе язык, прокурлыкал:
– Не слушай, Тая. Ерунду он мелет. Главное, что мы тебя любим…
* * *
Стоило Тайке переступить порог, как она сразу поняла: Лёха опасался не зря – в доме определённо было нечисто. Во-первых, она не почувствовала присутствия домового, без которого не обходилась ни одна деревенская изба. А тут даже молоко в блюдечке, стоящем на подоконнике, успело свернуться и высохнуть. Во-вторых, с потолка то тут, то там свисали лозы какого-то странного растения, листья которого были опутаны серой паутиной.
– Что это? – шёпотом спросила Тайка у Пушка.
Коловерша защекотал ей усами ухо:
– Не пялься ты так, за чокнутую примут. Эти кусты только нечисти да ведьмам видны, а для обычных людей их вроде как не существует.
– Да я уж поняла. Кто бы стал держать у себя дома такой рассадник паутины и пылищи, фу!
– Это разлад-трава. Растёт в тех местах, где люди вечно ссорятся. Или, наоборот, – все ссорятся там, где она растёт. Тут, знаешь ли, как в загадке про курицу и яйцо: не поймёшь, что раньше появилось.
Тайка украдкой подёргала зелёную плеть: ух, и прочная, зараза! И захочешь – не выдернешь, даже листочек не отщипнёшь. Она хотела спросить, не знает ли Пушок, как выполоть эту разлад-траву, но тут её как раз встретили с распростёртыми объятиями Лёхины родители. Пришлось знакомиться, расшаркиваться и садиться за стол.
Жили соседи небогато, но и не бедно. Обычно, в общем-то, жили. Если бы не эти покрытые паутиной заросли, их дом ничем не отличался бы от десятков других домов в Дивнозёрье: кружевные салфетки, белый тюль на окнах, хрустальные бокалы в серванте и рассохшиеся скрипучие половицы. Лёхина мама – Марина Андреевна – суетилась так, будто судьба её сына зависела от того, понравится ли Тайке запеканка. Отец, которого в деревне все называли просто Сансанычем, сменил привычную тельняшку на хорошо выглаженную рубашку – спасибо хоть галстук не надел, но и так выходило слишком уж официально.
– А мы и не знали, что у Алёшеньки девушка есть, – улыбнулась Марина Андреевна. – Проходи, Таюша, садись. Сейчас будем кушать.
– Ты, может, не знала, а я догадывался, – Саныч хмыкнул в усы.
– Это ты сейчас так говоришь, а сам удивился не меньше меня.
– Эй, мать, хочешь сказать, что я вру?!
– Ну вот, началось… – пробормотал Лёха, закатив глаза.
– Кстати, а сестрёнка твоя где? – Тайка огляделась.
– Да я её к подружкам отправил. Подумал, чего ей здесь крутиться. Не ровен час, под горячую руку попадёт…
Они обменялись всего парой фраз, а Лёхины родители, похоже, уже успели забыть, что к ним пришли гости. Скандал набирал обороты:
– Двадцать пять лет на тебя, ирода, потратила. Если тогда бы убила, уже бы на свободу вышла, – плаксивым голосом причитала Марина Андреевна.
– Эх, надо было мне на Варьке жениться, – Саныч принялся набивать трубку табаком. – Она хоть и дура была, но не пилила меня почём зря.
– Саша, я же просила не курить в доме!
– Мой дом, хочу – и курю!
Тайка подняла взгляд к пололку и ахнула: разлад-трава на глазах становилась всё сочней и мясистее, на стеблях отрастали новые листья, которые тут же покрывались серым – будто пепельным – налётом.
– Ты мне всю жизнь испортил, гад! – Марина Андреевна приготовилась было заплакать, но муж осадил её:
– Не мели ерунды, глупая баба! И не реви! А то щас как в ухо дам!
– Ты не подумай чего такого, – шёпотом ввернул Лёха. – Они хоть и ругались прежде, но отец маму никогда не бил.
В этот момент лицо Саныча перекосило злобой, и он замахнулся на жену. Тайка от неожиданности взвизгнула, Лёха ринулся разнимать родителей, а Пушок вдруг заорал:
– Эврика!!!
– Что это значит? – Тайка повернулась к нему.
– Не знаю. Один мужик так в кино кричал, когда ему в голову приходила хорошая идея, – коловерша немного смутился, но его круглые жёлтые глазищи все равно горели задором.
– Что за идея? Выкладывай! А то, не ровен час, они и правда друг дружку прибьют.
– Срочно хвали их! – Пушок затанцевал у неё на плече, перебирая когтями. – Говори всё, что угодно, только чтобы приятное.
– Э-э-э… – Тайка озадаченно потёрла переносицу. – Дядь Саш, какая у вас рубашка красивая! Тёть Марин, у вас так чудесно волосы лежат… А чем вы их укладываете? Лёха, а сыграешь нам на гитаре? Ты ж такой крутой музыкант!
Как ни странно, комплименты сработали. Трое задир замерли и принялись озираться по сторонам, словно пытаясь вспомнить, чем они только что занимались. А несколько листков разлад-травы пожелтели, съежились и отпали от стебля.
– Не останавливайся! – прошипел Пушок. – Сейчас она вылезет!
– Кто? – Тайка, признаться, ничего не понимала, но хвалить растерянных хозяев дома продолжила. За вкуснющую запеканку, за узорные доски для разделывания (Лёха с детства любил выжигать по дереву), за стулья и стол, которые Сансаныч сделал своими руками… ведь, как говорится, был бы человек, а за что похвалить его – найдётся.
– А вот и она, смотри! Кикимора-раздорка! – Пушок спрыгнул с её плеча на пол.
Тайка и ахнуть не успела, а коловерша уже сгрёб когтями нечто живое и верещащее, похожее на поросшую мхом корягу с чёрными глазами-бусинками. Похоже, разлад-трава росла прямо из тщедушного тельца кикиморы – мясистый стебель начинался где-то между лопаток.
– Хвали, ну! Ещё чуть-чуть осталось! – Пушок прижал раздорку лапой к полу и хищно оскалился. Та в ужасе запищала, и ещё несколько покрытых паутиной побегов засохли и отвалились.
А дальше Тайке хватило буквально пары фраз: Марину Андреевну она похвалила за чудесные георгины и флоксы, росшие в палисаднике, Сансаныча – за настойку из черноплодной рябины (по осени он собирал её со всех кустов по соседям, а потом делился с каждым заветной баночкой), а Лёху – за то, что тот всегда вступался за слабых.
Кикимора-раздорка, взвизгнув, рассыпалась в труху. Никаких зловредных лоз не осталось и в помине. Дом был чист.
– Бр-р-р, что за ерунда? – шепнул Лёха, мотая головой. – Мне показалось, будто я увидел какие-то… джунгли.
– У вас кикимора завелась. Но всё уже в порядке, – Тайка улыбнулась. – А если они вдруг опять начнут ссориться, просто подойди к ним, обними и скажи маме, что она у тебя самая красивая. А папе – что он сильный и мудрый. Вот увидишь, они будут рады и тоже начнут говорить добрые слова. Тогда в вашей семье больше никакая раздорка не поселится.
– Так просто? – кажется, Лёха ей не поверил.
– Вообще-то, это не так легко, как кажется. Но стоит однажды начать, и потом с каждым днём будет всё проще.
– Лады, я попробую, – он тряхнул головой, а Марина Андреевна, словно очнувшись ото сна, захлопала глазами:
– Ой, а чего же это мы ждём? Давайте скорее запеканку есть, пока не остыла!
* * *
– Значит, говоришь, Пушок её нашёл? – Никифор задумчиво поскрёб в косматой бороде. – Выходит, и от нашего оглоеда польза есть. Где он, кстати?
– Спит без задних ног, – улыбнулась Тайка. – Обожрался запеканкой.
Она совершенно не злилась на коловершу. Во-первых, тот действительно заслужил угощение. А во-вторых, Марина Андреевна столько всего наготовила, что они и за три дня не съели бы.
– М-да… давненько у нас в Дивнозёрье раздорок не видели. Видать, из города за кем-то приволоклась… А может, и сама завелась, кто знает…
– Они что ж, как тараканы? От грязи заводятся?
Никифор усмехнулся:
– А ведь правда твоя – от грязи. Да только не обычной, а вслух сказанной. От слов обидных, от громкого крика и несправедливых оскорблений. Как начнут люди друг к дружке по пустякам цепляться да ссориться, так и зарождается под половичком у них маленькая раздорка – словно семечко бросили, а оно взяло да и проклюнулось. Слушает их, растёт, побеги выпускает. Потом глядишь – уже всю избу разлад-травой затянуло. В листьях обида копится, цветы гневом цветут да паутиной ненависти покрываются. Зато хорошие слова и хвала этой раздорке – что дуст для вредителей.
Тайка вдруг нахмурилась:
– Слушай, Никифор, а чего это вы с Пушком сегодня с утра устроили? Никак решили у нас тут тоже раздорку завести?
– А чего он дурит?! – буркнул домовой, отворачиваясь.
Нет, ну точно раздорку выращивает! Щеки надул, глаза пучит, руками себя обхватил так, что, глядишь, пальцы на спине сомкнутся.
– А ты сам-то чего? Ты же намного старше и опытнее. Как будто Пушка не знаешь! Он же сперва всегда огрызается, а потом, одумавшись, винится.
Словно в подтверждение её слов, окно распахнулось, и на террасу влетел взъерошенный со сна коловерша:
– Приветики! – радостно завопил он. – А пирожки ещё остались?
– Только попробуй мне ещё раз по свежевымытому полу натоптать, я тебе все перья из хвоста выщипаю, – сварливо пробухтел Никифор.
– Эй, да ты не сердись, – Пушок спикировал на печку и бочком-бочком подкрался к домовому. – Я ж не со зла. Ну, не подумал просто. Извини, был не прав…
Тайка подмигнула коловерше, подняв вверх большой палец, а Никифор, вздохнув, махнул рукой:
– Это ты меня извини. Не стоило оно того, чтобы кричать друг на друга да словами нехорошими обзываться. Подумаешь, пол! Взял бы тряпку, да и вымыл за собой.
– Вообще-то, я так и собирался сделать, – закивал Пушок. – Но ты как начал орать, я разозлился и подумал – всё! Теперь ни за что не уступлю!
– Выходит, оба мы хороши, – хохотнул домовой.
– Значит, мир?
– Мир! – на радостях они обнялись, а Тайке показалось, что в этот миг под половичком у входа вздыбился маленький бугорок, а потом – шурх! – пропал без следа.
Она расплылась в улыбке. Так им и надо, раздоркам пустяковым! Пускай проваливают. Нечего заводиться там, где живут добрые друзья!
Кого любит солнышко?
Последние две недели в Дивнозёрье стояла «несусветная жара» – ну, так дед Фёдор сказал. Спать было невозможно даже с открытым окном и под простынёй вместо одеяла, а где-то к полудню Тайка начинала чувствовать себя рыбой, выброшенной на берег, даже несмотря на то, что постоянно обливалась водой из ковшика. А ведь это она ещё неплохо переносила летний зной! Вот Пушок – тот вообще страдал больше всех: неудивительно, с такой-то густой шерстью! Он даже есть толком перестал: лежал себе в тенёчке и жадно глотал холодную воду. Тайке было его ужасно жаль, но что она могла поделать? У неё даже маленький дождичек наколдовать не получалось – тучки упрямились и словно нарочно огибали Дивнозёрье по широкой дуге.
Огороды сохли, земля трескалась от засухи, на садовых деревьях от жары скручивались и желтели листья, деревенские колодцы за эту неделю изрядно обмелели, а на поле давеча случился пожар. То ли мальчишки-хулиганы подожгли траву, то ли кто-то неудачно бросил окурок – теперь уже и не узнаешь. Спасибо Танюшке, Лёхиной младшей сестре, – та первой увидела дым и подняла крик. Мужики подорвались, от колонки быстренько прокинули шланг, а потом качали воду по очереди, пока всё не потушили.
Ближе к вечеру того же дня Тайка узнала, что в лесу тоже был пожар, но огонь вспыхнул не с краю, а прямо во глубине чащи. К счастью, леший Гриня вовремя заметил беду и кликнул на помощь мавок – благо до Жуть-реки бежать оказалось недалече. Так что из всех убытков только траву попалило да две лесавки – сёстры-рябинки – слегка обгорели, и Гриня привёл их к Тайке на лечение. Так и сказал, мол, слыхал, есть у тебя, ведьма, верное средство чудодейственное, «пантенолом» зовётся. Поделишься?
Тайка «пантенола», конечно, не пожалела: щедро намазала девчонкам лица и руки, чтобы поскорее зажило. А заодно спросила, не видали ли те кого-нибудь подозрительного. А то, может, всё-таки не случайность, а поджог?
– Никого чужого не видали, – шмыгнула носом одна из сестёр. – Только Танюшка малая с лукошком бегала. Небось, землянику искала.
И тут Тайка призадумалась: ей показалось странным, что два пожара вдруг случились в один день, причём и там, и там Танюшка мелькала. Уж не её ли это рук дело? Надо бы к ней получше присмотреться. Братец-то у неё хулиган известный, может статься, и сестра сделана из того же теста?
А Гриня, будь он неладен, добавил ей ещё немного головной боли:
– Ведьмушка, а ты, кстати, прогноз погоды видала?
С тех пор как лешему подарили смартфон, он всё время находил и осваивал всякие новые штуки. Видать, теперь дошло дело и до погодных приложений.
– Нет, а что там? – вскинула голову Тайка. – Долго ли ещё эта ужасная жара продлится?
Гриня сунул ей под нос замусоленный экран:
– То-то и оно, что не должно быть никакой жары. Вот, глянь сама!
На синем фоне и впрямь была нарисована тучка, из которой шёл дождик, и температура воздуха была подписана другая: двадцать три градуса.
– Да какие двадцать три? – фыркнула Тайка. – Тут уже все тридцать три, не меньше! И никакого дождя. Гринь, у тебя, наверное, приложение глючит. Попробуй его обновить.
– А ты на своём посмотри, и сравним, – леший упрямо мотнул лохматой головой.
Не поверил, значит? Ну ладно!
Тайка достала мобильник, открыла погоду и ахнула: те же двадцать три и дождь. На всякий случай она задрала голову к небу, но не увидела ни единого облачка. Зато раскалённое солнце шпарило вовсю.
– Я ж не дурачок какой-нибудь, – погудел Гриня. – Всё проверил и даже на сайт слазил. Всю неделю пишут, мол, никакой жары и дожди. Более того: я Катерине позвонил, так она говорит, их там заливает. Будто бы все наши ливни им достались. Не по твоей ли это части дельце, а, ведьма?
– Может, и по моей… – Тайка вздохнула.
Она понятия не имела, кто ворует чужие дожди и, главное, зачем? Как назло, в старой бабкиной тетрадке об этом тоже ничего не говорилось…
* * *
Танюшку Тайке удалось подстеречь только на следующий день, когда та вышла на улицу, весело размахивая пустым бидоном. Видимо, мать отправила её к бабе Насте за свежим молоком.
– Привет, Тань, – она догнала девочку и зашагала рядом.
Та сурово глянула на Тайку из-под белёсых бровей, деловито поправила панамку и выдала:
– Лёхе ничего передавать не буду! Я вам не почтальонша, чтобы записочки туда-сюда таскать. Разбирайтесь сами!
– Да я вообще-то с тобой поговорить хотела, – Тайка немного смутилась. А ну как увидят их вместе с малой, и впрямь подумают, что она тоже за Лёхой бегает?
Пришлось мысленно осадить себя: ну и пусть думают! Люди вечно болтают всякую ерунду и сплетничают за спиной. Если на каждого оглядываться да переживать, свою жизнь некогда жить будет!
– Со мной? – Танюшка расплылась в щербатой улыбке (двух передних зубов у неё не хватало: молочные выпали, а коренные ещё не выросли). – А о чём?
Её любопытство было понятно: прежде они с Тайкой за всю жизнь едва ли парой слов перекинулись. А так-то в деревне, конечно, все друг друга знали…
Весной Танюшке исполнилось шесть, и в сентябре родители собирались отправить её в школу. Их с Алёнкой уже даже зачислили в один класс. Но белобрысая, стриженная под мальчишку Танюшка в школу идти совсем не хотела, книжек не читала и вообще учёбой интересовалась мало. Ей больше нравилось гонять мяч с ребятами, бегать наперегонки, лазать по деревьям (а порой и в чужой сад через забор) и стрелять из рогатки, сбивая орехи со старой лещины. Дух озорства бурлил у неё в крови с самого раннего детства, и соседи всякий раз, видя девочку, брезгливо поджимали губы: фу, пацанка растёт. Дружила Танюшка тоже в основном с мальчишками, а от сверстниц воротила нос, мол, скучные они, сидят, куколок своих дурацких нянчат. Нет бы на великах погонять или на пруды сбегать искупаться!
– Кстати, это ведь ты вчера всем сказала, что поле горит? – как бы между делом поинтересовалась Тайка.
Девочка вмиг перестала улыбаться и с явной неохотой кивнула:
– Угу.
– А про лесной пожар знаешь что-нибудь? Говорят, тебя вчера и в лесу видали, а потом там загорелось, – Тайка решила не ходить вокруг да около. Зачем? Она всегда считала, что Танюшка – девочка хоть и шебутная, но честная. Если уж напортачила, то признается.
Но не тут-то было! Та вдруг ускорила шаг, буркнув:
– Ничего я не знаю. Некогда мне тут с тобой лясы точить, мамка меня за молоком послала. Задержусь – опять наругает.
Но Тайка тоже была упрямая: так просто от неё было не отделаться. Забежав вперёд, она преградила Танюшке путь:
– А ну-ка стой! Ты понимаешь, чем это может кончиться, а? Особенно в такую жару! Всё сгорит в момент, один пепел останется! Это и для животных, и для птиц опасно. Не говоря уже про людей. Хочешь, чтобы погиб кто-нибудь?
Танюшка, сжав зубы, попыталась её обойти, но Тайка схватила девочку за руку.
– Просто расскажи, как было дело! Обещаю, я не буду ругаться. И мамке твоей не наябедничаю.
– Да отстань ты от меня! Говорю же: ничего не знаю! – Танюшка вырвалась, уронив крышку от бидона, и бросилась наутёк – только босоножки засверкали да пыль столбом поднялась.
Тайка попробовала за ней угнаться, да куда там. Вот же быстроногая коза!
Вздохнув, она подняла с дороги эмалированную крышку. Надо будет потом вымыть и занести соседям, а то нехорошо как-то получилось…
Днём она замоталась с делами и успела об этом забыть, но вечером Танюшка зашла в гости сама. Тихонько поскреблась в дверь – будто птичка клювом постучала (Тайка едва услышала), потом проскользнула в дом и, озираясь по сторонам, выпалила:
– То, о чём ты утром спрашивала… я не виновата в пожарах. Но думаю, что это сделала Сонечка.
– Какая ещё Сонечка? – Тайка захлопала глазами. В Дивнозёрье она не знала ни одной девочки с таким именем. Может, к кому-то гости приехали?
Танюшка шумно выдохнула, а Тайка вдруг заметила, что левое ухо у девочки распухло и покраснело.
– Эй, тебя мамка наказала, что ли? За потерянную крышку? Вот, возьми, я её помыла даже.
– Спасибо, – Танюшка шмыгнула носом. – Но это из-за другого. Мы тут с пацанами на крайний участок влезли. Ну, к дяде Лёве, за яблоками. Он сейчас всё равно в городе…
– И вас поймали?
– Не-а, – она мотнула стриженой головой. – Мы ничего не рвали, только паданцев набрали, а потом сели в кустах и давай кидать их в проезжающие машины. Ну знаешь, они так смешно по крыше: тюк-тюк!
– Вообще-то совсем не смешно. Ну зачем вы безобразничаете? – Тайка поджала губы. Вот же беспокойная детвора, и развлечения у них дурацкие.
Танюшка пожала худющими острыми плечами:
– Не знаю… Просто поначалу весело было. Пока один дядька не рассердился. Он машину остановил, вышел и как начал орать. Мы-то по кустам тихо сидели, а Сонечка испугалась, заплакала, и тут забор ка-ак загорится! А мы все ка-ак давай его тушить. И злой дядька тоже. А потом он даже ругаться не стал, пальцем погрозил только, сказал, что мы «фулюганы», плюнул и уехал.
– Конечно, «фулюганы», – кивнула Тайка. – От яблок вмятины знаешь какие могут остаться? Машину потом придётся чинить, а это денег стоит.
– Да? Ну, мы как-то не подумали… Значит, больше не будем, – это был извечный Танюшкин ответ, когда её ругали за проделки.
Но, в отличие от многих других детей, она слово держала, поэтому в своём озорстве никогда не повторялась, всякий раз придумывая что-нибудь новенькое.
– Значит, за ухо тебя злой дядька оттаскал?
– Не-а, это мамка. Я у неё крема немного взяла. Подумала, что если им прыщи на лице можно замазывать так, чтобы не видно было, то и забор тоже можно. Ну, чтобы дядя Лёва не увидел, что доски обгорели. Кто ж знал, что это не поможет? Да ещё и крем этот дорогущий оказался… – Танюшка потёрла пострадавшее ухо, и Тайка выдала ей из холодильника пачку масла.
– Вот, приложи холодненькое. Быстрее пройдёт. И расскажи всё-таки с самого начала: что за Сонечка и откуда она взялась?
– А ты не будешь смеяться? – девочка недоверчиво прищурилась, а потом вдруг махнула рукой: – Конечно, будешь! Все говорят, что я её выдумала, потому что Сонечку, кроме меня, никто не видит. Ни папа с мамой, ни Лёха, ни ребята. А она всегда рядом.
Тайке от этих слов стало как-то не по себе, она поёжилась и огляделась, но никакой посторонней нечисти поблизости не обнаружила. Похоже было, что Танюшка пришла одна.
– Она и сейчас с тобой?
Может статься, дело было вовсе не в нечисти? Ну, случаются же и просто сумасшедшие люди, которые видят то, чего на самом деле нет?
– Не-а. Ночами она уходит, а возвращается только поутру, с рассветом.
Тайка, недовольно фыркнув, упёрла руки в бока и напустилась на соседку:
– Слушай, мне что, каждое слово придётся из тебя клещами вытягивать? Не томи!
И тут Танюшку словно прорвало. Она зачастила-затараторила, слова сыпались, как горох из мешка:
– Сонечка всего неделю назад появилась, раньше её не было. Мы с мальчишками играли в прятки, и я зарылась в сено на поле. Они до-о-олго искали – не нашли. А там лежать тепло, хорошо. Ну я и задремала. Сплю, значит, и снится мне рыжая девчонка – моих лет примерно или, может, чуть помладше, не знаю. Я её спрашиваю: ты кто такая? А она не отвечает, только трясёт меня за плечи и приговаривает, мол, вставай, лежебока. Полдень скоро! Взопреешь, перегреешься, и удар тебя хватит. Я её спрашиваю: а ты почём знаешь? А она мне: какая тебе разница? Полуденница идёт! Уже близко! Тай, а кто такая полуденница?
– Дух такой полевой. Не любит тех, кто спит в неурочный час на поле. Даже уморить может. Так что Сонечка тебе, считай, жизнь спасла, – Тайка засыпала в заварник свежего чаю. – Может, чайку, а?
Танюшка снова мотнула головой. Этот жест у неё получался смешно и делал её похожей на маленькую лошадку-пони. Наверное, из-за длинной чёлки.
– Я ей сперва, конечно, не поверила, стала вопросы задавать. А Сонечка заладила: просыпайся да просыпайся. Если хочешь, мол, приду к тебе потом, поиграем. Ну я и согласилась. У меня, знаешь ли, никогда подруг не было. Девчонки к себе играть не зовут… – Танюшка вздохнула, и в этом вздохе явно крылась затаённая обида. – В общем, проснулась я – думаю: вот же приснилась чушь! Выбралась из стога – в глазах темно, голова кружится. Права была Сонечка: ещё немного, и взопрела бы я совсем. В общем, не помню, как домой дошла да на лавку брякнулась. Потом ещё до вечера холодной водой отпаивалась. А наутро просыпаюсь – а она у кровати сидит!
– Сонечка? – ахнула Тайка.
– Ага, кто ж ещё! Говорит: ну что, Танюша, звала ты меня, вот я и пришла в гости. Давай теперь играть вместе. С тех пор так за мной и ходит. Невидимая.
– А пожары тут при чём? Это Сонечка поджигает? – Тайка, с облегчением выдохнув, отмела версию о сумасшествии. С головой у Танюшки всё было в порядке, а вот что за нечисть такую необычную она во сне встретила да в мир призвала, ещё предстояло выяснить. Если это, конечно, не её фантазии… Детям порой свойственно сочинять разные истории.
– Не то чтобы специально поджигает. Оно как-то само вспыхивает…
– Скажи, а эта засуха не с приходом ли Сонечки началась? – Тайка спросила просто так, ни на что особо не надеясь, но тут ей повезло – угадала. Танюшка аж на месте подпрыгнула и с жаром закивала:
– Да-да, именно с того дня и нет дождей. Тай, значит, я не выдумщица? Сонечка и правда существует?
– Похоже на то, – Тайка забрала у неё подтаявшее масло и придирчиво осмотрела ухо: краснота и припухлость почти ушли. – Познакомишь меня завтра с этой Сонечкой, ладно?
На том они и распрощались.
А на следующий день, придя в гости, как и было уговорено, Тайка застала дома совершенно растерянную Танюшку.
– Не понимаю, куда она могла подеваться! – девочка то и дело всплёскивала руками, чуть не плача. – С самого утра ищу, но Сонечка как будто испарилась. Всю неделю здесь крутилась, и на тебе… Теперь будешь думать, что я всё наврала, да?
Тайка ничего не ответила, лишь плечами пожала. Признаться, именно это и пришло ей на ум в первую очередь. Уж очень странно было, что от Танюшкиных родителей и друзей Сонечка не пряталась, а вот от ведьмы вдруг решила скрыться. То ли нечисть попалась чересчур умная и раскусила их план, то ли у девочки всё-таки появилась воображаемая подружка. Тайка читала, что такое случается с детьми, когда те чувствуют себя одиноко и им не хватает любви в родной семье. Ей даже стало немного жаль Танюшку, поэтому она решила, что не будет упрекать девочку во вранье. Только потрепала её по непослушным вихрам и сказала:
– Ну, если Сонечка появится, передай ей, что мне хотелось бы с ней встретиться. А пока я пойду, пожалуй. У меня очень много дел.
Танюшка, шмыгнув носом, виновато кивнула. Конечно, от неё не укрылся немного рассерженный Тайкин тон, но оправдываться она не стала.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?