Читать книгу "Развод. Забирай мою жену!"

10

От свекрови я ожидала чего угодно, но эта ненавидящая тирада застаёт меня врасплох.

Я хотела убить Пашу?!

Мой любовник разбил ему череп? Какой еще любовник?! Да и что это значит, разбил череп. Череп не ваза, чтобы её разбивать.

По словам Нелли Сергеевны, муж приполз ко мне за помощью уже с «разбитым» черепом, однако ничего такого я не заметила. Паша выглядел пьяным и грязным. И да, я через него перешагнула и ушла, и правильно сделала.

Только…

Что если я действительно просмотрела повреждения? Я вообще старалась не смотреть на мужа, было противно. Но и он не сказал мне, что его избили, и уж про то, что у него что-то с головой, точно не говорил. Разговаривал нормально, даже произнес целую обвиняющую речь, когда я вышла на лестницу. И двигался он тоже без проблем, ничто не помешало ему схватить меня за лодыжки и опрокинуть на пол. Ногами тоже двигал… вроде как.

Он возмутился, что я оставляю его на полу и не собираюсь ему помогать, но в тот момент я была уверена, что речь идет о похмелье. Да и он сам сказал, что спит на полу, чтобы не позволить мне уйти. Про свою голову он вообще ничего не говорил…

Пока Нелли Сергеевна продолжает меня уличать меня во всех возможных преступлениях против её драгоценного сына, я заново переживаю последние несколько часов, пытаясь найти возможную ошибку. Ничего не нахожу.

А тем временем свекровь продолжает фонтанировать ядом. Что-то про министерство здравоохранения, которое заклеймит меня позором и отберет мой диплом и трудовую книжку.

Мне почему-то кажется, что Нелли Сергеевна всю жизнь готовилась, даже надеялась в чём-то меня уличить, поэтому продумала наказание в малейших деталях. И вот, наконец, получила шанс.

Всё это звучит очень эмоционально и угрожающе, только не совсем понятно, зачем министру здравоохранения моя трудовая книжка.

Держу телефон на расстоянии от уха, боюсь оглохнуть. Стою в коридоре, чтобы не отвлекать маму.

Мимо проходит папа. Кивает на телефон и с пониманием морщится.

– Нелли Сергеевна, да?

Она самая. А кого ещё можно услышать на расстоянии без динамика?

Свекровь не собирается сбавлять темп. Мне уж очень не хочется слушать, как мои злодеяния станет расследовать Всемирная Организация Здравоохранения, поэтому сбрасываю звонок.

Однако на душе неспокойно.

Кажется, я упустила что-то важное, и теперь меня мучает плохое предчувствие. Дело не в криках свекрови, и не в предательстве Паши, и не в его претензиях, а в том, что я бы никогда сознательно не оставила больного человека без помощи. Друга или врага.

У этого правила есть только одно исключение. Я не собираюсь помогать моему предателю мужу лечить похмелье после пьянки, вызванной отказом его несравненной возлюбленной и, возможно, любовницы.

Но если ему и правда было плохо по другой причине…

Что значит, разбил череп? Что с Пашей?

Если мой любовник чем-то ударил Пашу по голове, то…

Тьфу ты! Какой на фиг любовник? У меня никого нет.

Несмотря на неприятную ситуацию, начинаю смеяться. Над собой, конечно. Так глубоко задумалась, что чуть не поверила в обвинения свекрови.

Спускаюсь на кухню, делаю кофе. Отношу маме её чашку. Иду на цыпочках, чтобы не спугнуть её вдохновение, однако она меня замечает. Вопросительно изгибает бровь.

– Это Нелли Сергеевна транслировала свое недовольство на весь район?

– Она самая.

– И в чем она обвиняет тебя в этот раз? В том, что ты имела глупость полюбить её паскудника сына?

Делаю глоток кофе, потом ещё один. Отвечать не хочется. Даже думать не хочется об идиотских обвинениях Нелли Сергеевны.

– Она пребывает под впечатлением, что мой любовник ударил Пашу по голове.

– У тебя есть любовник?

Становится смешно от радостного выражения на мамином обычно спокойном лице.

– Если есть, то я о нём не знаю.

– Ничего, скоро найдёшь, – отмахивается мама.

– Мне бы от мужа сначала избавиться, а уж потом буду искать любовников. Хотя дело даже не в этом обвинении. Нелли Сергеевна считает, что я знала о Пашиной травме, но отказалась ему помогать и бросила его одного.

А еще Нелли Сергеевна сказала, что у них есть свидетель.

Насчет этого у меня сомнений нет. Соседка с радостью сделает всё, о чем Паша ее попросит. Она и правда была свидетельницей, только не того, о чём говорит свекровь. Соседка видела, как я уходила от Паши, а он кричал мне вслед обвинения.

Какое-то время мама смотрит на меня, потом вздыхает.

– Знаешь, что я тебе посоветую? Найди любовника.

Закатываю глаза. Чего еще можно ожидать от мамули, кроме как такого совета?

– Вот прям сейчас пойду и буду искать!

– Идти не надо. Лучше позвони тем, кто был на вечеринке, и попробуй узнать, кто избил Пашу.

– А, ты имеешь в виду того любовника.

Морщусь. Мне совершенно не хочется звонить никому из бывших друзей. И узнавать у них тоже ничего не хочется. Однако, если свекровь действительно начнет распускать слухи, было бы неплохо заручиться свидетелями ночных событий.

11

Оставляю маму творить и выхожу на веранду.

Перебираю в мыслях всех мужчин, которые были на вчерашней вечеринке. Там была пара ребят, которые приглашали меня на свидание в школе. Но это были только эпизоды, ничего особенного. И уж они точно не станут нападать на Пашу из-за того, что он меня оскорбил.

Кто ещё? Яхонтов? Нет, точно не он. Директор школы ни за что не полезет в драку. Он верит в силу слова и всё такое. Максимум посмотрит на Пашу презрительно, что он и сделал, когда мы уходили. И отчитал Пашу, как нерадивого старшеклассника.

Кто ещё? Донцов?

Вот это возможно. Лёша вообще парень зажигательный. В младших классах так вообще постоянно лез в драки. Теперь он, конечно, солидный мужик с деньгами и репутацией, да и пузико наел такое, что подходит только если для борьбы сумо.

Как будто ощутив, что я о нём думаю, звонит Донцов.

Отвечать на звонок не хочется. Вообще не собиралась с ним общаться, по крайней мере какое-то время. Однако теперь он звонит очень кстати. Необходимо кое-что выяснить.

– Лера, привет… Как ты?

Хотя бы имеет совесть ощущать себя виноватым, и то радость.

– Все хорошо, прекрасный маркиз.

– Ладно, не иронизируй. Короче, мы всё ещё здесь, до сих пор не разошлись. Не знаем, как перед тобой извиниться. Так ничего и не придумали, поэтому выбрали меня за главного, чтобы я позвонил и попросил тебя с нами поговорить. Получилось очень по-свински, как будто мы все знали о том, что Паша тебя обманывал, но при этом ничего тебе не говорили.

– А разве было по-другому?

– Нет, но… Всё не так однозначно. Ты ведь и сама видела, как Паша бегал за Танькой в школьные годы. Чего только не вытворял, чтобы привлечь её внимание. Такие сильные первые чувства никогда не забываются. Ну… Мы думали, ты об этом знаешь. И когда ты вышла за него замуж, мы решили, что тебе всё равно и ты готова принять его на любых условиях. Это твоё дело, поэтому мы не стали вмешиваться. Мы надеялись, что со временем у Паши всё погаснет к Тане, и проблема разрешится сама собой. Вы с ним жили счастливо, поэтому мы перестали волноваться. Но потом он снова начал… Короче, мы лоханулись. Тогда уже не знали, как тебе сказать и стоит ли. Ведь если вмешиваться, то надо было это делать в самом начале. А мы упустили возможность, и с опозданием влезать не хотелось. Таня была замужем, и мы надеялись, что у них с Пашей не получится ничего серьезного…

– Хватит! Я все поняла. Все вы знали с самого начала, что муж меня обманывает, однако никто меня не предупредил. Вы решили, что я взрослая и сама должна знать. А потом всё стало намного хуже, но вы струсили. Не захотели лезть в чужую жизнь. Правильно суммировала?

– Нет, Лер, погоди…

– Это ты погоди. За всё то время, когда я приезжала к вам с женой, помогала вам, лечила ваших соседей и их детей, у тебя не нашлось лишней минутки и капли смелости, чтобы сказать мне правду? Я спрашиваю лично тебя, а не всех остальных. Ты смеялся со мной, разговаривал, смотрел мне в глаза, но при этом знал, что мой муж влюблен в другую женщину и ходит к ней. Однако ничего мне не сказал.

– Блин, Лера, всё не так просто.

– Всё именно так просто. Обычно очень сложные истории можно свести к простым фактам. Но я рада, что ты позвонил, потому что у меня есть к тебе пара вопросов. Что случилось после моего отъезда?

– Ничего особенного. Паша ещё немного буянил, потом успокоился. Я пытался заставить его остаться у нас на ночь, но он категорически отказался. Сказал, что ему срочно нужно с тобой поговорить, и вызвал такси.

– Мужчина, который меня предал и оскорбил меня перед друзьями, решил поехать домой, чтобы и дальше меня донимать. Ты не подумал, что его стоит остановить?

– Я пытался!

– Вас сколько там было, мужиков? Все пытались остановить Пашу, но не справились? Хотя ладно, забей. И так все понятно. Следующий вопрос…

– Знаешь что? Если ты будешь обвинять меня в чем попало, то я не стану отвечать на твои вопросы.

– Когда я уезжала, мой муж клялся в вечной любви к Тане и пытался от меня избавиться. Приехав домой, он сменил мелодию и стал пытаться меня удержать. Что вызвало эту внезапную перемену?

– Об этом мы и хотели с тобой поговорить. Паше только кажется, что он влюблен в Таню, а на самом деле он в тебе души не чает…

– Ой, как мило! Я прослезилась. А теперь ответь на мой вопрос. Что вызвало эту разительную перемену?

– Паша немного протрезвел и пришёл в чувство…

– Хватит врать! Кто из вас его избил?

Какое-то время в телефоне молчание. Я уже собираюсь возмутиться, когда Донцов наконец отвечает.

– Яхонтов.

Что?!

Спокойный, уравновешенный директор школы Валерий Яхонтов?!

– Не может быть! Он поехал со мной, проводил меня до дома.

– Вот и я думал, что не может быть. Валера уравновешенный, спокойный мужик, и никто от него такого не ожидал. Он вернулся после того, как тебя проводил. С порога набросился на Пашу, как зверь. Выволок его на улицу, и там они подрались. Послушай, Лера, я не знаю, что там между вами случилось, но Яхонтов никогда так себя не вёл. И с Пашей у него проблем не было, он сидел с ним полчаса, успокаивал. А когда вернулся, словно бешеный был. Только если что, учти, что Паша первый его ударил. Яхонтов орал на него, а Паша дал ему в челюсть. И вот тогда Валеру торкнуло.

12

В телефоне десяток пропущенных звонков от мужа и три со смутно знакомого номера. Свекровь догадалась, что я её заблокировала, и зашла к соседке. Новость о нашем семейном скандале уже распространяется. Соседка свекрови иногда звонит мне посоветоваться насчёт диеты, хвалит меня и профузно благодарит. Однако не удивлюсь, если сейчас она встанет на сторону Паши. Ничему уже не удивлюсь.

Мне зябко, даже немного страшно.

Моя жизнь была интересной, надёжной и наполненной. У меня было много друзей и хороших знакомых. Я помогала им, делилась позитивом. Ко мне обращались за помощью, и мне это очень нравилось. Я люблю людей, люблю быть нужной и приносить радость.

И я люблю… любила мужа.

А теперь у моей жизни выпало дно. Под ногами пустота, и я вишу в воздухе, из последних сил держась за остатки того, во что верила. Дело не столько в предательстве окружающих, сколько в том, что я теперь сомневаюсь в самой себе, в своих суждениях и поступках. Получается, я совсем не знала мужа. Вышла за него замуж, не снимая розовые очки. Приняла снисходительные, приятельские отношения за любовь. Была для него всего лишь приемлемым запасным вариантом.

Окружающие об этом знали и позволяли мне жить в счастливом неведении. А я доверяла окружающим и ни о чём не подозревала.

Мама выходит на веранду, накидывает мне на плечи шаль.

– Нашла своего кулакастого любовника?

– Вроде как нашла. Паша подрался с другом Донцова, который работает директором нашей бывшей школы.

– Директором?! А как насчёт того, что «проблемы надо решать словами, а не кулаками», или что там учителя проповедуют?

– Вот и мне странно, что он так поступил, тем более что мы почти не знакомы. Неужели он ввязался в драку из-за посторонней женщины сугубо из чувства справедливости? Что-то не верится. Только если… Возможно, у него были другие причины для ссоры с Пашей.

Вернее, одна особая причина – Таня.

Затягиваю шаль потуже, делаю глубокий вдох, собираясь с силами. От такого поворота мыслей мне только хуже.

Мы с Яхонтовым не знакомы.

Он уговаривал Пашу вернуться ко мне и забыть о Тане.

Проводил меня домой, а потом вернулся и подрался с Пашей. Явно не из-за меня, а значит, остаётся только Таня. В школе она многим нравилась и всегда активно поощряла поклонников, даже когда уже встречалась с Клюевым. Возможно, она запомнилась молодому учителю математики Валерию Яхонтову, и теперь, по прошествии лет он тоже ждёт, когда она станет свободной, и надеется стать следующим в очереди.

Как же всё это гадко!

Мне всё равно, что с ними случится. Хочется выйти из всей этой истории на свежий воздух и оставить их позади.

– Ладно, Лера, хватит корчить трагичную моську! Лучше займись делом. Твой отец опять всё утро шуршал углеводами, поэтому заставь его пройтись в парке. И сама подышишь свежим воздухом, глядишь и успокоишься.

– Я спокойна, мам. И моську я корчу не трагичную, а гадливую. Мне противно.

– Ещё бы! Девять лет козлу под хвост. Ты верила Паше, строила планы, а он…

– Обидно, конечно, но я это переживу. Все люди живут теми или иными заблуждениями. В мире столько грязи, что приходится на некоторые вещи закрывать глаза. Вот вы с папой тоже живёте заблуждениями, но при этом счастливы.

– Чего-чего?! Да чтоб ты понимала, у нас идеальный брак!

– Отец не знает, что ты пишешь эротику. Он искренне верит, что ты автор подростковых сказок про волков.

– Ему нельзя эротику, у него высокое давление. – Мама фыркает.

– Тебе повезло, что он вообще не читает книги, только газеты и журналы, иначе бы давно тебя раскусил. Счастье в незнании. Вот и я совершенно спокойно жила своими заблуждениями и была счастлива. Целые девять лет у меня был любимый муж и хорошая жизнь. Грех жаловаться. Однако теперь пора двигаться дальше.

Мама уходит, а я дремлю на террасе, укутавшись в шаль. Мне нужен отдых, перезагрузка, а с понедельника я выйду на работу и начну новую жизнь. Подам на развод, постараюсь договориться с Пашей насчёт имущества. Если не получится, то найму адвоката.

Не хочу вспоминать о прошлом, искать в нём мои ошибки. Всё это позади. Хорошо, что у нас нет детей, так намного проще расстаться навсегда.

Умиротворённо дремлю, ни о чём не думаю.

До того момента, когда звонит телефон. Не собираюсь отвечать, но потом узнаю номер. Сверяю его с визиткой в кармане. Мне звонит не кто иной, как драчливый математик и директор школы Валерий Яхонтов. Разговаривать с ним не хочется, однако я встревожена новостью о драке и угрозами свекрови, поэтому не откажусь от возможности задать ему пару вопросов.

– Было непросто найти ваш номер. Ваши друзья охраняют его всеми силами. Лера? Вы меня узнали?

– Да.

Насчёт друзей сказать нечего, у меня их нет.

– Тогда я сразу перейду к делу. Я избил вашего мужа.

– Я слышала.

– Я об этом не сожалею. Если он попадёт мне под руку, я сделаю это ещё раз.

13

Зачем Яхонтов сообщает мне о том, что их с Пашей драка не закончена?

– Если вам нужно моё разрешение на то, чтобы снова врезать моему мужу, то считайте, что оно у вас есть. Мне всё равно, что с ним случится.

– Совсем всё равно?

– Да, совсем. Только хотелось бы знать, что именно между вами произошло… и почему.

Последнюю часть вопроса добавляю в последний момент, хотя и обещала себе этим не интересоваться.

– Убедившись, что вы доехали до дома, я вернулся, чтобы поговорить с Павлом, однако его настрой не располагал к разговорам.

– Он первый на вас напал.

– Значит, вы уже об этом слышали.

– Я слышала об этом из двух источников.

– Я подозревал, что вам кто-нибудь расскажет, поэтому и хотел, чтобы вы узнали обо всём от меня. Павел был несдержан в своём поведении и выборе слов, чего не стоило делать при дамах, поэтому я выволок его на улицу и… объяснил, что я с ним не согласен. Доходчиво. К тому времени он уже достаточно протрезвел, чтобы отвечать за свои поступки, но я всё равно не хотел применять силу, однако, к сожалению, Павел был настроен весьма агрессивно…

– Вы ударили его по голове?

– Нет.

– Он вернулся домой очень грязным.

– Он вернулся домой?!

– Да. К утру он вернулся домой на такси и умолял меня не оставлять его. Мне интересно, что вызвало такую перемену в его настроении.

– Может, мне удалось, наконец, вправить ему мозги. А насчёт грязи, это потому что мы выясняли отношения в огороде, в темноте не сразу поняли, где мы.

– Всё понятно, только… Не надо снова вправлять ему мозги. Я не хочу, чтобы он опять приходил.

– Вы его выгнали?

– Нет, переехала к родителям. На всякий случай скажу вам, что по версии моей свекрови, вы разбили Паше череп.

– Что значит, разбил череп?!

– Не знаю. Нелли Сергеевна позвонила мне в невменяемом состоянии и с целым списком угроз. Вполне возможно, что она и до вас доберётся со своими жалобами, и тогда у вас будут проблемы. Вы же директор школы, вам не положено драться. – Поневоле улыбаюсь на последних словах, представляя, как обычно сдержанный Валерий Яхонтов катается с Пашей по огороду в бешеной схватке.

– Да, я директор школы, но прежде всего я мужчина.

– Кстати, насчёт мужчины. По версии Нелли Сергеевны, вы мой любовник.

– М-м-м… интересно. Я бы наверняка запомнил, если бы это было так.

– Непременно! – отвечаю в тон ему. Мне нравится его сухой юмор. – Так что имейте в виду, какие слухи о нас распускают, и больше не бросайтесь на помощь нуждающимся дамам.

– Вы не обычная нуждающаяся дама, мне вас подарили.

Отнимаю телефон от уха и с недоумением смотрю на экран. Мы что, флиртуем?

Глупость какая…

– Спасибо, что защитили мою честь. Я действительно очень благодарна. Мы с вами почти не знакомы, но вы сделали для меня больше, чем мои друзья… так называемые.

– Они чувствуют себя виноватыми. Вы сможете их простить?

– Нет. Не знаю. Не думаю. Девять лет мы дружили, общались, доверяли и помогали друг другу, а они не посчитали нужным сказать мне, что мой муж не просто до сих пор помнит свою первую любовь, а надеется и планирует с ней воссоединиться, пишет ей письма о любви, звонит ей… наверняка и видится с ней тоже. Зачем мне такие друзья? Чем они лучше врагов?.. Простите. Вы наступили на больную мозоль, поэтому я так разболталась. Спасибо, что позвонили. Удачи вам!

Быстро сворачиваю разговор. Не дожидаясь ответа, сбрасываю звонок, а то уже начала разгоняться. Захотелось выговориться и повесить на Яхонтова мои проблемы, сцедить яд. А этого допустить нельзя. Во-первых, потому что он посторонний человек. А во-вторых, потому что я не собираюсь жить обидами. В них слишком легко погрязнуть.

Убираю телефон, стягиваю с себя шаль и собираюсь вернуться в дом, когда слышу невдалеке знакомый голос.

– Ты права, я виделся с Таней. Несколько раз.

Паша.

Приехал ко мне, услышал мой голос на веранде и подошёл нарочито бесшумно, чтобы меня подслушать.

14

Все моё существо словно настороженно поднимается на цыпочки при звуке голоса мужа. Так реагируют на человека, от которого ожидают боли. Удара в спину.

Раньше, когда Паша меня звал, меня охватывало горячее, сладкое чувство. Тяга к нему и глубокая нежность. Однако это безвозвратно испарилось за несколько часов, и теперь я боюсь спуститься с веранды, боюсь приблизиться к мужу, потому что и так превысила дозу боли, а он может добавить. В его власти разрушить меня до конца, обрызгать бензином всё хорошее, что было в моей жизни, и поджечь.

Точнее, он уже это сделал. Только что.

Они виделись с Таней. Несколько раз.

Стою съёжившись, обнимаю себя ладонями. Любовь не выключишь, как свет, поэтому мне снова становится невыразимо больно.

Зачем он признался, что виделся с Таней?!

Паша сидит на земле, прислонившись к стене дома. Вернее, на маминой цветочной грядке, посыпанной опилками. Он бледный, усталый, но хоть отмылся. Теперь заметен фингал под левым глазом. Средненький такой, не особо впечатляющий.

– Твоя мать сказала, что тебе разбили череп.

Паша смотрит на меня исподлобья, зло, затравленно.

– Неужто тебе вдруг стало меня жалко? А непохоже было, когда ты через меня перепрыгнула и смоталась из квартиры.

– Что тебе надо?

– Ты. Ты мне нужна. Всегда была нужна, и это не изменится. Я без тебя никак, Лер. Ты мой позвоночник. Видишь, я без тебя даже стоять не могу. Сесть пришлось.

– Ты сидишь на маминой грядке.

– Ну вот, а Донцову мы с Яхонтовым весь огород испоганили. Его жена велела больше меня не приглашать.

– Только из-за огорода?

Стоп… Я что, только что усмехнулась? Не понимаю, что со мной происходит, но как будто отдалилась от мужа и наблюдаю за нашим разговором со стороны. Поэтому и способна язвить и усмехаться.

– Нет, не только из-за огорода. – Паша тоже усмехается. – Придётся к Донцовым ехать извиняться, цветы какие-нибудь подарить.

– Ты мне тоже принёс цветы?

Смотрит на меня так печально, с такой болью, что очень трудно не дрогнуть. Потому что годы любви не испаряются, как вода с нагретого солнцем асфальта. Любовь пускает корни в самую душу.

– Нет, Лер, это мне не поможет. Нет таких цветов, чтобы помогли перед тобой извиниться, да и не в извинениях дело. Мне страшно, Лер, понимаешь? Да, вот так, сижу здесь перед тобой и признаюсь, что мне страшно. Знаю, что это не по-мужски, но говорю как есть. Как на духу. Положа руку на сердце, клянусь тебе: я не знаю, что со мной случилось прошлой ночью. Ты же знаешь меня, как облупленного, прожила со мной столько лет, и медсестра к тому же. Разве это я был у Донцова? Разве я когда-нибудь раньше так себя вёл?

– Это был твой злой близнец? Тогда всё понятно. Извини, что я в тебе усомнилась. – В моём голосе потрескивает сарказм.

– Смейся, Лера, давай, веселись за мой счёт, а вот мне не до смеха. Я ведь к Донцову пришёл всего за час до тебя и не так уж и много выпил. А потом… не знаю, что случилось и почему. Я уставший был, да и самочувствие не очень, дикий стресс на работе, – может, поэтому психанул?

Паша поднимает на меня покрасневший, больной взгляд, сжимает руки в замок. Сидит весь скукожившийся, голову втянул в плечи. Ему и правда страшно, никогда не видела его таким.

– Я мало что помню из того, что наплёл, но было чувство, словно я в каком-то тоннеле, и мне оттуда не вырваться. Страшно было дико. Помню, что орал жутко, до боли в горле, рвался куда-то пойти, мне что-то надо было, причём срочно, но меня никто не понимал. Жуть, короче. Потом помню драку, но не знаю, почему я напал на Яхонтова. А потом вдруг понял, что мне надо домой. К тебе. Донцов говорит, что меня пытались остановить, но я вызвал такси и уехал. Когда пришёл домой, мне легче стало, и только безумно хотелось спать. Вот я и лёг на пороге, чтобы ты не ушла, пока я сплю. Но ты всё равно сбежала. Когда я пришёл в себя, позвонил Донцову, и он заполнил пробелы. Рассказал мне, как я отличился и чем. Ну и я сразу к тебе рванул, а теперь вот сижу и не знаю, как за такое просить прощения. Ноги тебе целовать? Умолять? Клясться в чём-то? Я даже объяснить не могу, что вчера случилось, и откуда вылезли те слова. Бред какой-то. Гротеск из кусочков прошлого. И Таня почему-то в центре всего, хотя у нас с ней вообще никакой связи. Только вот недавно услышал, что она развелась, может, поэтому бред пошёл в ту сторону. Но других объективных причин нет. Я был в неё влюблён в школе и обещал, что всегда буду её любить, но потом вырос и перегорел. За эти годы мы несколько раз созванивались. В основном, она мне звонит. Но клянусь, никаких интимностей в разговорах, просто делимся новостями. И раза три кофе выпили в центре. Не смотри на меня так! Я знал, что тебе это не понравится, поэтому и не упоминал об этом. Для меня те встречи не имели никакого значения. Вообще. Перегорел я, клянусь! И мы с Таней уже давно не виделись, я даже не знал о разводе. Позвонил проверить, как она, и всё. Больше рассказывать нечего. Остальное – бред какой-то. Мне страшно, Лер. Вдруг я свихнулся?