Читать книгу "Наполеон в России и дома. «Я – Бонапарт и буду драться до конца!»"

Кутузов быстрыми маршами вел армию от Вязьмы через Ельню к Красному за Смоленском, опять грозя перерезать Наполеону путь отступления. Казаки Платова у реки Вопь догнали шедший на помощь Удино и Сен-Сиру корпус Богарне и атаковали его. Казаки успели снести мост через Вопь и французские солдаты с трудом переходили реку вброд. Богарне пришлось бросить восемьдесят пушек и все обозы. Его замерзший корпус подошел к Духовщине, где хотел отогреться и привести себя в порядок. На входе в город его солдат встретили выстрелы. Богарне выбил казаков из Духовщины, но движение на Витебск прекратил. Его корпус, постоянно преследуемый Платовым, 1 ноября смог добраться до Смоленска. За два дня до этого туда вошла наполеоновская армия, потеряв замерзшими еще тысячи человек. Под ружьем было шестьдесят тысяч человек. Еще тридцать тысяч брели бросив ружья, без обуви, теплой одежды, закутанные в мешки.

В Смоленске французская армия ждала и надеялась увидеть конец своего отступления. Наполеон хотел занять там зимние квартиры и устроить все для отдыха и подкрепления своих солдат. Из этого ничего не получилось. Интенданты и квартирмейстеры почему то забыли восстановить и снабдить разрушенный Смоленск. Продовольствия хватило только на Старую и Молодую гвардию. Смоленск не дал замерзшим солдатам ни крова, ни пищи, ни защиты от стужи. Наполеон уже знал, что в Париже был предотвращен захват власти республиканским генералом Моле. Император был почти потрясен. Он понимал, что его присутствие необходимо в Париже. Кутузов спешил к Красному, а армия Чичагова быстрыми маршами шла к Борисову. Ловушка грозила вот-вот захлопнуться и 2 ноября армия Наполеона покинула Смоленск. Армия опять шла одной колонной, растянувшись на четыре перехода. Появилась возможность разбить французов по частям, и Кутузов тут же воспользовался этим. Он решил разорвать колонну между Смоленском и Красным и между Красным и Оршей. 4 и 5 ноября кровопролитные бои шли на расстоянии многих километров. Наполеон сам повел свою гвардию в атаку, мгновенно отбился от атакующих, и вошел в Дубровно. Прикрывать армию был оставлен корпус Нея. 6 ноября утром маршал повел свой корпус в атаку, названную блистательной, но Милорадович стоял как вкопанный. После ожесточенного боя Ней отступил, но бой продолжался весь день. Ночью Ней с тремя тысячами оставшихся в живых храбрецов своего арьергарда чудом переправился через Днепр, по которому уже плыли льдины, и по правому берегу реки двинулся к Орше. Утром его в очередной раз атаковали казаки Платова, и в Оршу Ней привел только пятьсот своих воинов. Наполеон его не узнал.

За три дня боев под Красным погибли шесть тысяч французов и двадцать шесть тысяч замерзших солдат попали в плен. Кутузову достались двести тридцать орудий. В Орше у Наполеона собралось более пятидесяти тысяч солдат, которых прикрывали кавалеристы Мюрата и сорок пушек. Наполеон сформировал из всадников особый отряд, названный священным, но вскоре его не стало – лошадей съели голодные солдаты.

Русская армия в сражении у Красного потеряла убитыми и ранеными несколько тысяч человек. За это сражение фельдмаршал Кутузов получил титул князя Смоленского. Во всей русской армии читали его приказ: «Российская армия покрылась неувядаемой славой, ибо в эти дни неприятель понес сильнейшие удары в течение всей кампании». По всей России читали манифест императора Александра I «О изъявлении Российскому народу благодарности за спасение Отечества:

Объявляем всенародно. Всему Свету известно, таким образом неприятель вступил в пределы Нашей Империи. Никакие принимаемые Нами меры к точному соблюдению мирных с ним постановлений, как и прилагаемое во всякое время старание всевозможным образом избегать кровопролитной и разорительной войны, не могли остановить его упорного и непреклонного намерения. С мирными обещаниями в устах не переставал он помышлять о брани. Наконец, приготовил сильное воинство и приумножая его австрийскими, прусскими, саксонскими, баварскими, вюртемберскими, вестфальскими, итальянскими, испанскими, португальскими и польскими полками, угрозами и страхом приневоленными, со всеми этими многочисленными силами и множеством орудий двинулся он внутрь земли Нашей. Убийства, пожары и опустошения следовали по стопам его. Разграбленные имущества; сожженные города и села, пылающая Москва, подорванный Кремль, поруганные храмы и алтари Господни, словом, все неслыханные до этого неистовства и лютости открыли, в конце концов, то в делах, что в глубине его мыслей долго время таилось.

Могущественное, изобильное и благополучное Царство Российское рождало всегда в сердце врага страх и зависть. Обладание целым Светом не могло его успокоить, пока Россия будет процветать и благоденствовать. Исполненный этой боязнью и глубокой ненавистью к ней, вращал, изобретал, устраивал он в уме своем все коварные средства, которыми бы мог нанести ее силам страшный удар, богатству ее окончательное разорение, изобилию ее всеместное опустошение. Хитрыми и ложными обольщениями хотел он потрясти верность к Престолу, поруганием святынь и храмов Божьих поколебать Веру и нравы народные заразить буйством и злочестием.

На этих надеждах основал он пагубные свои замыслы и с ними, наподобие тлетворной и смертоносной бури, понесся в грудь России. Весь свет обратил глаза на страждущее Наше Отечество, и с унылым духом чаял видеть в заревах Москвы последний день свободы и независимость своей.

Но велик и силен Бог правды! Не долго продолжалось торжество врага. Вскоре, стесненный со всех сторон храбрыми Нашими войсками и ополчениями, почувствовал он, что далеко простер свои дерзкие стопы, и что ни грозными своими силами, ни хитрыми соблазнами, ни ужасами злодейств не может мужественных и верных россиян устрашить и от погибели своей избавиться. После всех тщетных покушений, видя свои многочисленные войска повсюду побитые и сокрушенные, с малыми их остатками ищет он личного спасения своего в быстроте стоп своих. Бежит, оставляя пушки, бросая обозы, подрывая снаряды свои и предавая в жертву все то, что за скорыми пятами его последовать не успевает. Тысячи бегущих ежедневно валятся и погибают. Так праведный гнев Божий карает поругает Святыни Его!

В начале приносили мы теплое и усердное благодарение источнику и подателю всех отрад, Всемогущему Богу. Потом торжественно от лица всего Отечества изъявляли признательность и благодарность. Нашу все Нашим верноподданным, как истинным сынам России. Всеобщих их рвением и усердием доведены неприятельские силы до крайнего истощения, и главной частью или истреблены или в плен взяты. Все единодушно в том содействовали. Храбрые войска Наши везде поражали и низлагали врага.

Знаменитое дворянство не пощадило ничего к умножению государственных сил. Почтенное купечество ознаменовало себя всякого рода пожертвованиями. Верный народ, мещанство и крестьяне показали такие опыты верности и любви к Отечеству, какие только одному Русскому народу свойственны. Твердая грудь их смелая рука с такой же неустрашимостью, расточала полки неприятелей, с какою, за несколько перед тем недель, раздирала плугом поля.

С сердечным удовольствием видели Мы, что во многих губерниях, а особенно в Московской и Калужской, поселяне сами собой ополчались, избирали из себя предводителей, и не только никакими прельщениями врагов не были уловлены, но с мученической твердостью претерпевали все наносимые ими удары. Они часто приставали к посылаемым отрядам Нашим и помогали им делать поиски и нападения. Многие селения скрывали в леса свои семейства и малолетних детей, а сами, вооружась, и поклявшись перед Святым Евангелием не выдавать друг друга, с невероятным мужеством оборонялись и нападали на появляющегося неприятеля, так, что многие его тысячи истреблены и взяты в плен крестьянами, и даже руками женщин.

Только великий дух и непоколебимая твердость всего народа приносят ему незабвенную славу, достойную сохраниться в памяти потомков! Почитаем Мы за долг и обязанность этим Нашим всенародным объявлением изъявить перед целым светом благодарность Нашу и отдать должную справедливость храброму, верному и благочестивому народу Российскому».

Отступление наполеоновской армии после Смоленска было ужасным. Казачья конница Платова, крестьянские и партизанские отряды внезапными и постоянными налетами наносили врагу большой вред. Войска теряли лошадей, бросали пушки, обозы, больных и раненых, жестоко страдали от холода. Морозы усиливались с каждым днем. Солдаты слабели, останавливались, падали, не могли подняться и замерзали. Зимней одежды почему-то так и не привезли из Вильно и теперь, в ноябре, вся Смоленская дорога была выстлана французскими телами. Великая армия быстро теряла боеспособность. Русский офицер, преследовавший французов, писал: «Мы беспрестанно встречали ужаснейшие картины разрушения. На каждом шагу нам попадались несчастные, остолбеневшие от холода. Они сначала шатались как пьяные, потому что мороз добирался до мозга, и потом падали мертвые. Другие сидели около огня, в страшном оцепенении не замечая, что их ноги, которые они хотели согреть, превратились в уголь. Я видел, о ужас, как некоторые из них дотащились до мертвого тела терзали его зубами и старались утолить этой отвратительной пищей голод, который их мучил. Если что-нибудь могло отвлечь от столь горестных зрелищ, это был вид всех разнообразных одежд, набранных из возимой с собой московской добычи, которые без различия полов, которым они принадлежали, были накинуты то на голову, то на плечи и представляли картину, которая во всяком другом случае могла бы развеселить. Но та мысль, что под всеми этими пестрыми и шутовскими нарядами мучились несчастные, которые боролись с терзаниями голода и холода и были осуждены на неминуемую гибель, придавала этому отвратительному маскараду плачевный и страшный вид, располагающий более к состраданию и к размышлениям о превратности земного счастья. Мы не могли подать никакой помощи этим страдальцам, потому что сами имели нужду в необходимых потребностях жизни, идя по дороге, опустошаемой каждый день с начала кампании. Я сам целую неделю довольствовался простыми сухарями и хлебной водкой, которая нечаянно случилась у маркитанта. Ночь 26 октября была для меня самая ужасная. Мы целый день дрались под Дорогобужем и вытеснили неприятеля из занятого им укрепления. Ночь я провел на биваках, в снегу, в трескучий мороз, при сильном ветре, без соломы, без дров и без пищи. У меня не было даже теплой одежды, потому что находясь всегда в действии и в передовых войсках, я не имел даже возможности запастись вещами, нужными для внезапно появившейся зимы. Труды этой кампании имели влияние на мое здоровье и оставили в нем следы, которые не исчезли до сих пор. Но кто мог жаловаться на свои страдания при виде страданий французской армии! По причине недостатка в съестных припасах нас сменили свежие войска. Нашему корпусу более не предстояло участвовать в преследовании неприятеля. Я, желая запастись силами на предстоящую кампанию в 1813 году, отпросился в отпуск в Москву, в которую отправился по той же усеянной трупами дороге: через Смоленск, Дорогобуж, Вязьму, Гжатск и Можайск, опустошенные пожарами и грабительством. Каждый шаг по этой огромной могиле, возобновлял во мне воспоминания, еще свежие и живые. Везде встречал я тысячи подвод, нагруженных мертвыми телами к сожжению. Я не мог удержаться от слез при виде столь горестного зрелища. О, думал я, если бы гордый завоеватель, который погубил столь ужасное множество жертв из своих властолюбивых видом, мог бы сосчитать все капли слез, которые прольются, когда весть о злополучной кончине этих несчастных дойдет до друзей и родственников их. О! Какое терзание готовит его сердцу такое множество проклятий, которые на него падут, и которых он не может даже заглушить славой блистательной удачи».

Император Александр I, горячо поддержанный английским комиссаром Вильсоном решил захватить Наполеона в плен. Если бы он поручил это сделать Кутузову, дело хотя бы было возможным теоретически. Положение императора Франции было отчаянным. От Двины к Березине мчался Витгенштейн, оттеснивший корпуса Удино и Сен-Сира. Объединенные Дунайская и Третья армии блокировали корпус Шварценберга, 2 ноября под Волковыском отшвырнули корпус Ренье и 6 ноября заняли Минск. В этом белорусском городе русские захватили огромные стратегические запасы продовольствия для армии Наполеона. 9 ноября армия Чичагова влетела в Борисов.

Когда императору доложили об этом, он понял, что окружен и ему грозит плен. В этот же день великая армия вышла из Орши и двинулась к Березине. Император приказал Удино во что бы то ни стало отбить у русских Борисов, а Виктору любой ценой держать Кутузова. Наполеон понимал, что грядет битва не на жизнь, а на смерть. Он приказал принести все знамена великой армии с золотыми римскими орлами и сжег их. Император видел, что окружен, но лев не собирался сдаваться.

План Кутузова по разгрому великой армии не случился. Чичагов, поощряемый Александром I, не подчинялся Кутузову, не выполнял его приказов. Несмотря на это, фельдмаршал загонял и загонял Наполеона в «мешок» перед Березиной. Император уже был готов к сражению и знал, где прорвется. 12 ноября маршал Удино бешено вынес Чичагова из Борисова, располагая вдвое меньшими силами. Сухопутный адмирал со страху бросил в городе раненых, больных и обоз. Русские саперы едва успели разобрать мост через Березину.

У Наполеона вместе с корпусами Удино и Виктора было пятьдесят тысяч воинов и столько же безоружных и деморализованных солдат. Впереди, за Березиной, стояла тридцатитысячная армия Чичагова, с севера была слышна канонада подходившего сорокатысячного корпуса Витгенштейна, сзади Виктор зубами держал десять тысяч казаков Платова, за которыми надвигалась стотысячная армия Кутузова. Со всех сторон императору грозила гибель, но он только улыбался и подбадривал солдат. Лев готовился прыгнуть через Березину.

Французы могли переправиться через Березину выше Борисова, у Студенки, чтобы идти прямо на Вильно. Этот брод Чичагов послал прикрывать пятитысячную дивизию Чаплица, что очень порадовало Наполеона. Броды были и ниже Борисова, на дороге к Минску. Переправившись здесь, Наполеон мог быстро соединиться с корпусами Шварценберга и Ренье. Именно здесь Чичагов поставил свою армию. Не этому сухопутному адмиралу было тягаться с Наполеоном, который понял, что окружения больше нет.

Корпус Удино растянулся по берегу Березины выше и ниже Борисова. Среди жителей был распущен слух, что Наполеон будет переправляться ниже Борисова и идти на Игумен для соединения с Ренье и Шварценбергом. Туда был послан большой французский отряд рубить лес и готовить мосты. 13 ноября напротив строившегося моста встала вся армия Чичагова, который почему-то даже не попытался отбить Борисов у Удино, имевшего в строю десять тысяч штыков. Дивизия Чаплица зачем-то встала у Борисова. Студянку остались прикрывать два пехотных батальона и три полка казаков. Именно у Студянки уже два дня скрытно лучшие французские инженеры и саперы под руководством маршала Мортье готовили переправу через Березину.

13 ноября Наполеон с армией вошел в Борисов и вечером с гвардией рванулся к Студянке. Утром 14 ноября он был у переправы, куда под яростным и великолепным прикрытием корпуса Виктора собиралась великая армия. Восемьдесят тысяч французов на другом берегу Берзины встречали две тысячи русских пехотинцев и полторы тысячи казаков. Дальше до Вильно не было ни одного русского солдата. Само собой, были целы все дороги, мосты и гати.

Рано утром 14 ноября Наполеон вышел на берег Березины. Поставленная ночью сорокапушечная батарея в минуты снесла двенадцать русских орудий на другом берегу. Саперы бросились наводить заранее подготовленные мосты. По реке шел лед. По грудь в ледяной воде к вечеру саперы собрали два почти пятидесятиметровых моста. Семь тысяч воинов, все, кто остался в корпусе Груши, под огнем переправились через Березину и вынесли русский заслон. Недалеко от Борисова заслон соединился с дивизией Чаплица и вновь атаковал Удино, который не сдвинулся с места до глубокой ночи.

К полудню 15 ноября через Березину прошли Старая и Молодая гвардия, смешанные корпуса Нея, Даву, Богарне и Жюно. Тридцать тысяч запредельных бойцов Наполеона, почти двадцать лет не выпускавших оружия из рук, выстроились на правом берегу Березины, прикрывая переправу остальных пятидесяти тысяч солдат великой армии. Они ждали атаки, но их никто не трогал.

Чичагов получил донесение Чаплица о подходе к Студянке Наполеона уже днем 14 ноября. Чичагов послал проверить, что делается ниже Борисова. Поздно вечером адмиралу доложили, что французских войск там, конечно, нет. Тем не менее, армия Чичагова всю ночь простояла на месте, и только утром 15 ноября двинулась к Борисову, где и остановилась. Наполеону не мешали. Возможно, Чичагов уже слышал, как великолепная гвардия Наполеона несколько дней назад шла к Борисову.

На пути Наполеона к Березине со всех сторон дороги собрались почти все русские партизанские отряды. Бойцы понимали, что война заканчивается, и многие хотели взять в плен императора Франции. С обеих сторон дороги на Наполеона, шедшего со Старой гвардией, из леса бросились многие сотни всадников.

Колонна Старой гвардии даже не стала прибавлять шаг. Герои Наполеона только повернули головы на атакующих и взяли ружья на руку. Подпустив кавалерию на пистолетный выстрел, гвардейцы ахнули из ружей, и нападающих не стало. Из леса вынеслась вторая волна партизан, но после гвардейского залпа не стало и ее. Русские не испугались, но просто так умирать было бессмысленно. Смельчаки все еще рвались к императору, но их били на выбор. Очевидцы боя всю жизнь рассказывали, что у них было ощущение, как будто огромный гвардейский линейный корабль мерно плыл по морю, даже не замечая того, что вдребезги разносил множество атакующих лодок и парусников.

Мерным шагом великолепная гвардия Наполеона вышла из зоны атаки. Партизаны бросились к сотням лежавших товарищей. Раненых не было, а в каждом убитом была только одна пуля.

Двести лет после переправы через Березину великой армии Россия спорит, как и почему Чичагов упустил Наполеона. Чичагов его не упустил. Чичагов его пропустил. Жизнь дороже славы.

Днем 15 ноября к Борисову подошел корпус Витгенштейна. В городе оставались несколько тысяч безоружных солдат дивизии Портуно. Их взяли в плен. В ночь на 16 ноября у Борисова русские восстановили мост через Березину, по которому перешли казаки Платова. Чичагов и Витгенштейн договорились, что Дунайская армия, наконец, атакует французов на правом берегу у переправы, где давно уже развернулись тридцать тысяч французских воинов, а корпус Витгенштейна пойдет на Виктора, стоявший прямо у Студянки. В девять часов утра 16 ноября армия Чичагова подошла к дивизии Чаплица и по обыкновению остановилась. Вперед были двинуты только несколько полков, безрезультатно перестреливавшихся с французскими егерями. Вся регулярная армия Наполеона без выстрела переправилась через Березину. По двум мостам уже шли обозы и безоружные солдаты. Витгенштейн атаковал Виктора, но даже значительный перевес в людях результата не дал. Корпус Виктора весь день дрался с необыкновенным упорством. Вечером русские начали артиллерийский обстрел переправы, почему-то не сделав это с утра. На мостах и берегу начался хаос. Ночью корпус Виктора спустился к переправе, прокладывая дорогу через толпу прикладами, и перешел через Березину. 17 ноября утром последние воины арьергарда ушли на правый берег Березины и сожгли за собой мосты. После этого Витгенштейн взял в плен четырнадцать тысяч безоружных солдат и оставшийся обоз. За три дня через Березину перешли шестьдесят тысяч солдат, весь цвет армии Наполеона. Английский комиссар Вильсон был в ярости. Французский лев легко перепрыгнул Березину, и для Англии еще ничего не кончилось. Кутузов докладывал Александру I: «Из положения наших армий в отношении неприятельской должно бы полагать неминуемую гибель неприятельскую. Незанятый мост при Зембине и пустой марш армии Чичагова к Забашевичам подали неприятелю удобность перейти при Студянке». Нелепый план российского императора захватить Наполеона закончился как всегда.

24 ноября из Сморгони Наполеон уехал в Париж, оставив вместо себя Мюрата. Он понимал, что будет твориться в Европе после разгрома его великой армии. Ему необходимо было прибыть в Париж первым, до известий о проигранной войне с Россией. Он должен был собрать все свои силы в Европе и восстановить армию. Император понимал, что его могут просто не пропустить в Париж. Под именем графа Коленкура Наполеон с тремя спутниками без охраны летел по Европе. В Ошмянах его чуть не захватили партизаны, не знавшие, что это император Франции. Наполеон пронесся по Польше, Пруссии, Саксонии. Откуда-то уже шли слухи о поражении Франции в войне с Россией и императора начали ловить по всем европейским дорогам. Наполеон несся, не останавливаясь на ночлег, и ушел от погони. Его захватчики опоздали везде, где на сутки, где на день, где на час. 8 декабря, через две недели после выезда из Сморгони, император Франции Наполеон I Бонапарт влетел в Париж. Все. Теперь он может продолжить борьбу.

28 ноября русские войска заняли Вильно. 2 декабря французская армия переправлялась через Неман. 3 декабря казаки Платова заняли Ковно. Сильные морозы без боя растрепали французов, по пятам преследуемых русскими. Французы даже не успевали получать припасы и патроны с огромных складов, доставшихся Кутузову. С трех сторон атаковали русские войска. Через Неман перешли двадцать тысяч солдат, которые соединились с корпусами Макдональда, Ренье и Шварценберга. Остальные погибли, замерзли или группами пробирались в Париж. Впрочем, и Кутузов, вышедший из Тарутино во главе стотысячной армии, привел в Вильно только двадцать семь тысяч воинов и привез только каждое третье орудие.

Отечественная война закончилась и Кутузов объявил войскам: «Война окончилась за полным истреблением непрятеля». Через шесть месяцев после перехода через Неман в России больше не было вооруженных солдат неприятеля.

11 декабря 1812 года в Вильно прибыл император Александр I и тотчас приказал готовиться к заграничному походу. Вместе с ним, конечно, приехал английский агент Вильсон. 14 декабря русские войска начали переправляться через Неман. 21 декабря вся русская армия читала приказ фельдмаршала Кутузова из штаб-квартиры в Вильно:

«Храбрые и победоносные войска! Наконец вы на границах Империи. Каждый из вас спаситель отечества. Россия приветствует вас этим именем. Стремительное преследование неприятеля и необыкновенные труды, принятые вами в этом быстром походе, изумляют все народы и приносят вам бессмертную славу. Не было еще примера столько блистательных побед. Два месяца подряд руки ваши каждодневно карали злодеев. Петь их усеян трупами. Только в бегстве своем сам вождь их не искал иного, кроме личного спасения. Смерть носилась в рядах неприятельских. Тысячи падали разом и погибали. Не останавливаясь, среди геройских подвигов, мы идем теперь далее. Пройдем границы и постараемся доверить поражение неприятеля на собственных полях его.

Но не последуем примеру врагов наших в их буйстве и неистовствах, унижающих солдата. Они жгли дома ваши, ругали святыни, и вы видели, как десница Вышнего праведно отомстила их нечестие. Будем великодушны, положим различие между врагом и мирным жителем. Справедливость и кротость в обхождении с обывателями покажут им ясно, что не порабощения их и не суетной славы мы желаем, но ищем освободить от бедствия и угнетений даже самые те народы, которые вооружились против России».

25 декабря 1812 года было объявлено «днем избавления от французов с двадцатью языки». Император Александр I подписал манифест «О принесении Господу Богу благодарения за освобождение России от нашествия неприятельского:

Объявляем всенародно. Бог и вест свет тому свидетель, с какими желаниями и силами неприятель вступил в любезное Наше Отечество. Ничто не могло отвратить злых и упорных его намерений. Твердо надеющийся на свои собственные и собранные им против Нас почти со всех европейских держав страшные силы, и подвизаемый алчностью завоевания и жаждой крови, спешил он ворваться в самую грудь Великой Нашей Империи, дабы излить на нее ужасы и бедствия не случайно порожденной, но издавна уготованной им всеопустошительной войны.

Предполагая по известному из опытов беспредельному властолюбию и наглости его предприятий, приготавливаемую от него Нам горькую чашу зла, и видя уже его с неукротимой яростью вступившего в Наши пределы, принуждены Мы были с болезненным и сокрушенным сердцем, призвав на помощь Бога, обнажить меч свой и обещать царству Нашему, что Мы не упустим его в ножны, пока хоть один из неприятелей будет оставаться вооруженным на земле нашей. Мы это обещание положили твердо в сердце Своем, надеясь на крепкую доблесть Богом вверенного Нам народа, в чем и не обманулись.

Какой пример храбрости, мужества, благочестия, терпения и твердости показала Россия! Вломившийся в ее глубь враг всеми неслыханными средствами лютостей и неистовств не мог достигнуть до того, чтобы она хотя единожды вздохнула о нанесенных ей от него глубоких ранах. Казалось, с пролитием крови ее умножался в ней дух мужества, с пожарами ее городов воспалялась любовь к отечеству, с разрушением и поруганием храмов Божьих утверждалась в ней вера, и возникало непримиримое мщение. Войско, вельможи, дворянство, духовенство, купечество, народ, словом, все государственные чины и состояния, не щадя ни имуществ своих, ни жизни, составили единую душу, мужественную и благочестивую, столько же пылающую любовью к Отечеству, сколько любовью к Богу.

От этого всеобщего согласия и усердия вскоре произошли следствия, едва ли возможные, едва и слыханные. Представьте себе собранные с двадцати стран и народов под одно знамя соединенные ужасные силы, с которыми властолюбивый, надменный победами, свирепый неприятель вошел в нашу землю. Полмиллиона пеших и конных воинов и около полуторы тысяч пушек следовали за ним. С такими огромными войсками проникает он в самую середину России, распространяется и начинает повсюду разливать огонь и опустошение.

Но едва проходит шесть месяцев от вступления его в Наши пределы и где он? Где войска его, подобные туче нагнанных ветрами черных облаков? Рассыпались, как дождь. Великая часть их, напоив землю кровью, лежит, покрывая пространство московских, калужских, смоленских, белорусских и литовских полей. Другая великая часть в разных битвах взята со многими военачальниками и полководцами в плен. После многократных и сильных поражений целые полки их, прибегал к великодушию победителей, оружие свое перед ним преклоняли. Остальная, столь же великая гонимая в стремительном бегстве своем победоносными Нашими войскам, и встречая морозами, устлала путь от самой Москвы до пределов России трупами, пушками, обозами, снарядами, так что оставшаяся от всей их силы ничтожная часть изнуренных и безоружных воинов, едва ли полумертвая может придти в свою страну, чтобы к вечному ужасу и трепету единоземцев своих возвестить им, сколь страшная казнь постигает дерзающих с бранными намерениями вступить в недра могущественной России.

Ныне с сердечной радостью и горячей к Богу благодарностью объявляем Мы любезным Нашим верноподданным: уже нет ни единого врага на лице земли Нашей. Или лучше сказать, все они здесь остались, но как? Мертвые, раненые и пленные. Сам гордый их предводитель и повелитель едва с главнейшими чиновниками своими отсюда ускакать мог, растерять все свое воинство и все привезенные с собой пушки, которых более тысячи, не считая зарытых и потопленных им, отбиты у него, и находятся в руках Наших! Зрелище погибели войск его невероятно! Едва можно собственным своим глазам поверить. Кто мог это сделать?

Не отнимая славы ни у Главноначальствующего над войсками Нашими знаменитого полководца, принесшего бессмертные заслуги Отечеству, ни у других искусных и мужественных вождей и военачальников, ознаменовавших себя рвением и усердием, ни вообще у этого храброго Нашего воинства, можем сказать, что содеянное ими есть превыше сил человеческих. Да познаем в этом великом деле промысел Божий. Повергнемся перед Святым его Престолом, научимся из этого великого и страшного примера быть кроткими и смиренными исполнителями законов и воли Его, не похожими на этих отпадших от веры осквернителей храмов Божьих, врагов наших, тела которых в несметном количестве валяются пищей псам и воронам! Велик Господь наш Бог в милостях и в гневе своем!»

После окончания эпохи наполеоновских войн английский агент при Александре I Р. Вильсон издал «Личный дневник компаний 1812, 1813, 1814 годов». Он писал, почему Наполеон смог уйти через Березину и продлить борьбу с Англией:

«Кутузов мне говорил: «Я вовсе не убежден, будет ли великим благодеянием для вселенной совершенное уничтожение Наполеона и его войска. Наследство после него не попадет в руки России или какой-нибудь иной из континентальных держав, но достанется той державе, которая уже завладела морями, и тогда ее владычество будет неоспоримым».

Это неправда. После битвы под Малоярославцем Кутузов преследовал отступавшего Наполеона со средней скоростью тридцать километров в день. Русская армия, которой после Вязьмы стала помогать природа, просто загнала великую армию. Добивали ее генералы Кутузов, Зима и Мороз. Сам фельдмаршал писал в конце октября: «Бонапарт, этот гордый завоеватель, этот современный Ахилл, этот бич рода человеческого бежит передо мной более трехсот верст, как дитя, преследуемое школьным учителем. Неприятель теряет пропасть людей. Говорят, что солдаты, офицеры, даже генералы едят лошадиную падаль. Я бы мог гордиться тем, что я первый генерал, перед которым надменный Наполеон бежит».

Отступавшая французская армия промчалась тысячу километров от Малоярославца до Ковно за пятьдесят дней. В России погибли и замерзли сотни тысяч солдат великой армии и сто пятьдесят тысяч лошадей. Наполеон позже не смог восстановить полностью военную мощь Франции. Когда император переправлялся через Неман, он подошел к берегу, долго смотрел на Россию и потом сказал: «От великого до смешного один шаг».

В Отечественной войне 1812 года погибли сто десять тысяч русских солдат и офицеров. Кутузов докладывал царю из Вильно в декабре: