![](/books_files/covers/thumbs_240/voennaya-kontrrazvedka-ot-smersha-do-kontrterroristicheskih-operaciy-105213.jpg)
Автор книги: Александр Бондаренко
Жанр: Военное дело; спецслужбы, Публицистика
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 7 (всего у книги 28 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
В 1960 году в Комитете была проведена новая реорганизация. Генерал-полковник П. И. Ивашутин продолжал свою деятельность в качестве первого заместителя председателя КГБ и отвечал за работу органов военной контрразведки в Советской армии и на Военно-морском флоте, а также Главного управления пограничных войск…
В 1962 году сотрудники Комитета госбезопасности завершили сложную операцию по выявлению и задержанию агента английской разведки полковника Пеньковского. Он был арестован, предан суду военного трибунала и приговорен к высшей мере наказания.
Операцией по изобличению и задержанию предателя руководил генерал-полковник П. И. Ивашутин. Руководители и должностные лица ГРУ, отвечавшие за работу с кадрами, были строго наказаны – в том числе 2 февраля 1963 года был снят с должности начальник ГРУ генерал армии И. А. Серов, разжалованный до генерал-майора и лишенный звания Героя Советского Союза «за притупление политической бдительности».
Комментируя снятие Серова, генерал армии Ивашутин сказал:
– Его сняли не только из-за разоблачения агента английской разведки Пеньковского. За Серовым были и другие «прошлые дела», которые могли подорвать авторитет Хрущева, который очень доверял Серову. Провал с Пеньковским был ударом не только по Главному разведуправлению, но и по престижу самого Хрущева.
А дальше генерал Ивашутил сказал:
– Когда Серов был отстранен от должности начальника ГРУ, я сам захотел возглавить эту службу и готов был добиться улучшения качества ее работы. Хотите знать почему? Во-первых, я хорошо знал специфику работы военной разведки и имел представление о том, как работают военные разведки ведущих мировых держав. Во-вторых, в Комитете государственной безопасности мне стало тяжело работать. Честно скажу, на меня легла ответственность за работу всего аппарата КГБ, председателями которого стали назначаться люди случайные, некомпетентные – Шелепин, Семичастный. Наверное, они были политически зрелыми руководителями, но абсолютно ничего не понимали в деятельности контрразведки. Круг моих обязанностей становился все больше и шире. Мне даже приходилось летать с Хрущевым на съезды братских компартий, на различные международные совещания, чтобы обеспечивать его безопасность, хотя для этого был предназначен специальный заместитель председателя КГБ. Поэтому после снятия Серова с должности начальника ГРУ я обратился в ЦК КПСС с просьбой поручить мне руководство военной разведкой, которая в тот период подвергалась серьезной проверке комиссией ЦК КПСС. Мою просьбу удовлетворили. Так я оказался в Главном разведывательном управлении.
…Но эта тема к данной книге уже не имеет непосредственного отношения.
Владимир ЛОТА
«Чекист грамотный, общая подготовка хорошая…»
Я слушал этого человека и удивлялся – многое из того, о чем он говорил, казалось невероятным. Порой у меня было впечатление, что мой собеседник пересказывает захватывающие сюжеты приключенческого фильма. Только вот некоторые страницы из этого «сценария» лежали передо мной: документальные материалы 65-летней давности о службе в советской военной контрразведке «Смерш» моего собеседника – полковника в отставке Артемия Георгиевича Акинфеева, проживающего в Новосибирске.
Ему 89 лет, он мог бы молчать и дальше – и никто из его добродушных соседей по лестничной площадке так бы и не узнал, чем занимался он в годы Великой Отечественной войны и в послевоенное время. Но сегодняшние коллеги по профессии Акинфеева решили, что наступило время приоткрыть завесу тайны службы Артемия Георгиевича, на счету которого около 30 выявленных и арестованных агентов иностранных разведывательных и контрразведывательных органов.
…Год 1943-й – война далеко еще не окончена. Она продолжается даже и здесь, в только что освобожденном от гитлеровцев Киеве. Только это война другого характера: немцы оставили здесь, как и в других населенных пунктах, сети своей агентурной разведки. Многие из шпионов и диверсантов были вышколены в разведшколах абвера и «Цеппелина». Это были разные люди – бывшие белогвардейцы и кулаки, потомки крупных промышленников, разномастные националисты, да и обычные граждане, мечтавшие о вольготной, безбедной жизни или просто струсившие в какой-то момент.
«Причины предательства Родины могут быть разными, но в основном люди решаются на это из корыстных побуждений», – ответил Артемий Георгиевич на мой вопрос, что, по его мнению, толкает человека на измену.
Впрочем, большинство из тех, кто занимался подрывной деятельностью и совершал диверсионные действия против советских войск – против своего народа, желали видеть нашу страну не под властью большевиков. Полковник в отставке Акинфеев – один из тех офицеров «Смерша», кто целенаправленно и эффективно противостоял вышколенным нацистами питомцам абвера, оставшимся на освобожденных от фашистской оккупации территориях страны. Нелегко было выявить замаскировавшихся врагов: они говорили на родном языке, внешне ничем не отличались от тысяч обычных горожан, переживших фашистскую оккупацию. Во время войны в Германии и в оккупированных вермахтом областях Советского Союза и некоторых западноевропейских странах под руководством абвера функционировало около 60 разведывательно-диверсионных школ и организаций.
История с камушкамиОднажды холодным ноябрьским утром лейтенанту Акинфееву захотелось прогуляться по Евбазу – местному еврейскому базару. Конечно, не для утреннего моциона – Артемий слышал, что на этом базаре можно купить едва ли не все, в том числе оружие и драгметаллы, предметы антиквариата. Подобные места привлекают различные криминальные элементы.
– Безобидная картина: сидит на ящике парень лет двадцати и торгует камушками для зажигалок, – рассказывает Артемий Георгиевич. – Я интересуюсь: «Почем?» Он назвал цену. Спрашиваю: «Где взял?» Отвечает: «Купил». Потом юноша одумался, что это может квалифицироваться как спекуляция, и сказал, что эти камушки ему дали за работу, так сказать, расплатились таким образом. «Кто расплатился?» Такой товар ведь не производится частными лицами. Парень покраснел, стал путаться в объяснениях, испугался. Я привел его в комендатуру Центрального района Киева, и в кабинете юноша вновь подтвердил, что эти камушки вместо денег дал ему человек, на которого он работал, – администратор одной из киевских гостиниц. «За какую работу он так расплатился?» – спросил я. Парень ответил, что администратор попросил его выявлять коммунистов, евреев, партизан и всех тех, кто плохо отзывается о немецкой армии, и сообщать ему об этих людях.
Чекистам не составило труда найти этого администратора. Его арестовали. В ходе следствия выявилось, что он был завербован неким Демченко, которого контрразведчики нашли аж на Западной Украине и доставили в Киев. Но кто бы мог подумать – Демченко оказался бывшим майором Разведуправления Наркомата обороны! Когда оперативники начали собирать материалы на этого офицера, то узнали, что еще в 1939 году он выезжал в Берлин в составе советской делегации, принимавшей участие в установлении демаркационной линии между Германией и Советским Союзом. Видимо, тогда немецкая разведка и его завербовала.
Когда же началась война и наши войска отступали, этот майор был оставлен на оккупированной территории с заданием возглавить в занятом немецкими войсками Киеве диверсионно-разведывательный отряд из партизан и подпольщиков. Он и возглавил, однако на самом деле верно служил фашистам.
– А ведь на Демченко возлагали большие надежды: он опытный разведчик, свободно владел немецким языком, – продолжает свой рассказ полковник Акинфеев. – Его инструктировали первый секретарь ЦК Компартии Украины Никита Хрущев и начальник 4-го управления НКВД Украины Строкач. Демченко выдали мандат такого содержания, что он имеет специальное задание, и все советские и партийные органы должны оказывать ему всяческое содействие… Следствие установило, что Демченко возглавлял одно из отделений немецкого контрразведывательного отдела «Абвернебенштел-ле – Киев». Пользуясь своим мандатом, этот человек нанес большой ущерб нашему государству, внедрившись в киевское подполье – в горком и в один из партизанских отрядов. Это был большой успех немецкой контрразведки! И все равно – в конце концов, предатель был разоблачен.
Что «внутрях» у «Фордзона»?В юношеском возрасте Артемий Акинфеев даже и не мечтал о такой рисковой профессии. Родился он в селе под сладким названием Ягодное Селенгинского района Бурятии. Его отец, Георгий Кондратьевич, пахал землю, мать, Екатерина Кондратьевна, хлопотала по хозяйству, нянчила детей.
– В нашей семье было восемь детей, но трое из них умерли еще в детстве, так как в то время в наших краях медицина практически отсутствовала, – вспоминает Артемий Георгиевич. – В сравнении с другими односельчанами жили мы неплохо, так как папа трудился в поте лица. У нас был добротный деревянный дом, несколько коров и немало домашней птицы. По своему характеру отец не был суровым человеком ни к нам, его детям, ни к другим людям. Мама была религиозной, по утрам и перед отходом ко сну она читала молитвы. Бывало, в пост отец, глядя на нее, шутил, когда я с братьями отправлялся в лес заготавливать дрова, он говорил нам: «Сальца не забудьте взять».
Интересно слушать очевидца тех далеких событий, о которых сегодняшнее поколение может узнать лишь из исторической литературы и мигающих «заснеженных» кадров немой документальной кинохроники. Представьте – первый трактор на селе! По воспоминаниям Акинфеева, в году 1930-м в четырех километрах от Ягодного, где была школа, большевики организовали коммуну.
– Пришли какие-то люди в черных кожаных плащах и кепках и собрали из ближайших сел всех безлошадников и безземельников, – говорит Артемий Георгиевич. – Этим беднякам – будущим коммунарам – выделили денег, дали лучшие плодородные земли и скот, купили американский трактор «Фордзон». Как-то летом в наше село приехал на нем тракторист. Наши мужики с длинными бородами, староверы, с любопытством смотрели на это заокеанское железное чудо. Я слышал, как они говорили друг другу: глянь, что внутрях у него, что за сила, ни лошадей нет, ничего, а он бегает. Все просили тракториста показать, что спрятано внутри трактора. Бабки окна позакрывали и крестились, а мы, пацаны, с криками бежали за этим «железным конем» до соседней деревни.
Коммуна просуществовала полтора года. Ее члены все проели, растащили добро по собственным подворьям. Зато Артемий за один год успешно окончил два класса школы. Он проявлял интерес к учебе главным образом по двум причинам. Во-первых, самый старший брат покупал книги и помогал делать уроки. Во-вторых, поощрением в школе считалось, если ученик правильно ответил учительнице на пару вопросов, то она пересаживала его с задних скамеек на передние. Сидеть в самом последнем ряду считалось зазорным, так как там были так называемые ослиные скамьи. Артемий от стыда сгорел бы, окажись он на такой скамье. Поэтому и учился.
Дальнейшее образование по-хорошему честолюбивый мальчик продолжил в селе Средний Убукун, что в 15 километрах от Ягодного. Он закончил там 7 классов, а жил у родственников. Потом поступил в кооперативный техникум в городе Кяхте, который вскоре перевели в столицу Бурятии Улан-Удэ. Парень учился на одни пятерки и получал повышенную стипендию, которая определялась по количеству баллов, набранных учащимся за полгода занятий. Некоторые ребята особенно не усердствовали в учебе, поэтому имели стипендию 70–80 рублей, а Артемий – 120.
– В школьные годы я не мог определиться с выбором профессии, так как жил в селе и, кроме этого трактора «Фордзона», ничего там не видел, – говорит полковник. – Вокруг были только лошади, коровы и домашняя птица. Первый автомобиль, полуторку, я увидел в 17 лет. Это было у села Средний Убукун на шоссейной дороге Улан-Удэ – Улан-Батор. Дух захватило – мне показалось, машина не проехала, а пролетела.
В трюме «Акулы»После окончания техникума Артемий был призвал на флот. До Владивостока их команда, больше сотни призывников, добиралась в товарном поезде, а уже оттуда на грузовом пароходе «Акула», взявшем курс на город Советская Гавань. К сожалению, полюбоваться морскими пейзажами не довелось: офицеры говорили об активизировавшейся на море японской разведке, потому в целях конспирации призывников держали в трюме и не выпускали на палубу даже ночью.
Акинфеева определили стрелком в береговую оборону Тихоокеанского флота, в 193-й стрелковый полк… Боевая подготовка здесь была организована на высоком уровне – огневая, строевая, физическая – гоняли до седьмого пота, готовили воевать. Когда началась Великая Отечественная война, личный состав 193-го стрелкового занял оборону по берегу: были опасения, что японцы могут напасть на наши восточные границы. Полтора года личный состав полка провел в окопах и траншеях.
31 декабря 1942 года рядовой Акинфеев в числе сотни таких же воинов вновь занял место в трюме «Акулы», взявшей курс на Владивосток. Потом по железной дороге они доехали до станции Юг Пермской области. Здесь дислоцировалась 28-я лыжная бригада, в которой Акинфеев и продолжил дальнейшую службу. Он выполнял свои обязанности добросовестно, был назначен командиром стрелкового отделения, стал кандидатом в члены ВКП(б). Именно таких воинов и отбирали для поступления в военные училища – части Красной армии постоянно нуждались в пополнении командирскими кадрами.
В марте 1943 года сержант Акинфеев стал курсантом Свердловского военно-политического училища.
– Несмотря на название вуза, мы в основном занимались боевой подготовкой, а не слушали лекции и вели беседы на политические темы, – вспоминает Артемий Георгиевич. – А о чем тут беседовать, кого и на что агитировать? И так все ясно… Большую часть времени мы провели в летних лагерях у населенного пункта Пышма, где занимались боевой подготовкой. Даже по воскресеньям не отдыхали, а работали – оказывали помощь сельским жителям в посевных работах, помогали строителям возводить какие-то промышленные объекты. Однажды за один день построили цех по сборке ручных гранат.
«Раз надо – значит, надо!»В июне 1943-го состоялся выпуск из училища шести рот – 600 человек. Думалось, что вот-вот на фронт, однако подготовленные офицеры были нужны и в органах военной контрразведки, причем их требовалось немало. Около ста выпускников Свердловского ВПУ согласились испытать себя в этой профессии. Разумеется, отобрали лучших из лучших, провели все необходимые проверки по линии госбезопасности.
– Когда мне сказали: «Есть предложение призвать вас на работу в органы военной контрразведки. Как вы на это смотрите?» – то я, не задумываясь, бодро ответил, что раз надо – значит, надо, – вспоминает полковник Акинфеев.
Три месяца он проучился в школе военной контрразведки и в конце октября 1943 года выехал со специальным заданием в Карачаево-Черкесскую республику. После успешного его выполнения Акинфеев был направлен в Москву, в распоряжение Главного управления контрразведки «Смерш». Артемия определили в состав оперативной группы, которую возглавлял подполковник Грачев. Эту опергруппу в количестве пяти человек направили в Чернигов, а затем в Киев, и с 4 декабря 1943 года она организационно вошла в Управление контрразведки «Смерш» Киевского военного округа. Сегодня можно назвать фамилии и других членов этой опергруппы: лейтенанты Абаимов, Коновалов, Федосеев. Действия любого из этих офицеров в борьбе с диверсантами и шпионами абвера и «Цеппелина» достойны отдельного рассказа.
Так, в ходе одного из заданий на обычной киевской квартире было обезврежено звено известной белогвардейской организации НТС (Национально-трудовой союз). Контрразведчики нашли там радиопередатчик, большое количество листовок антисоветского содержания и полиграфическое оборудование для их изготовления. Потом подчиненными Грачева была ликвидирована группа диверсантов, подготовленных в одной из разведшкол абвера…
«Брат приехал»В первые послевоенные годы оперуполномоченный отдела контрразведки МГБ СССР по Киевскому военному округу лейтенант Акинфеев не только продолжал охотиться на диверсантов и шпионов, подготовленных в школах абвера, но и выявлял агентов других иностранных разведок.
В первых числах ноября 1947 года органы военной контрразведки объявили розыск агента американской разведки, сестра которого проживала в Киеве. Поступившая из Центра информация была весьма скудной, но Акинфеев, которому поручили это дело, уже имел опыт работы и быстро установил место жительства сестры шпиона. Теперь ему нужен был человек, который бы подружился с ней. На это согласилась знакомая Акинфееву учительница русского языка и литературы, к слову, имеющая и хорошую медицинскую подготовку. Обаятельному и коммуникабельному филологу сделали в горздраве документ, свидетельствующий, что она направляется в различные киевские учреждения и организации для проведения занятий по оказанию первой медпомощи.
Акинфеев должен был встретиться с учительницей через неделю, но она попросила об этом раньше. Педагог успела не только подружиться с сестрой разыскиваемого агента, но и с ее помощью организовала небольшой кружок, члены которого учились оказывать первую медпомощь. Учительница сообщила, что у женщины есть еще одна сестра, которая проживает в пригороде Киева Пуще-Водице.
Лейтенант выехал туда и узнал, что та работает поваром в одном из санаториев. Изучив обслуживающий персонал санатория, оперуполномоченный установил, что вместе с этой второй сестрой шпиона работает поваром только что демобилизовавшийся из погранвойск сержант по имени Сергей. Акинфеев встретился с парнем, у него сложилось о нем положительное мнение. «Сережа, – обратился чекист к бывшему пограничнику, – если появится этот человек, сообщи мне, как я тебе сказал, главное, не забудь ключевую фразу, эти слова: «брат приехал».
6 ноября дежурный по отделу военной контрразведки сообщил Артемию Георгиевичу эту новость. Чекисты тут же выехали в Пуще-Водицу и арестовали «брата». В свое время он был завербован разведчиком США в одном из находящемся в американской зоне лагерей для военнопленных, и в последующем переброшен в Советский Союз под видом репатрианта.
За этот успех Акинфеева повысили в должности – он стал старшим оперуполномоченным отдела контрразведки МГБ СССР по КВО – и наградили денежной премией.
Вспоминая об этом деле, Артемий Георгиевич заметил, что главное для контрразведчика – правильно организовать работу. «Ориентировку» по американскому разведчику получил не только он, но и отделы контрразведки внутренних войск и Днепровской флотилии. Но только Артемий сумел оперативно разобраться с этими сестрами и их братом-шпионом.
– В основном мы получали «ориентировки» из Центра, а также использовали показания арестованных агентов, – сказал ветеран контрразведки. – Любое из дел требовало вдумчивого и взвешенного подхода даже тогда, когда, казалось, оно уже завершено и все точки над i расставлены. Например, мы арестовали агента, а он окончил немецкую полтавскую разведшколу – так он ведь там не один учился, знает многие фамилии, хотя в таких школах люди обращались друг к другу по кличкам.
Артемий Георгиевич заметил, что среди арестованных агентов абвера были и такие, которые вели себя искренне и раскаялись. Их показания можно было легко проверить – например, найти тех же диверсантов или пособников немцев. Зачем судить такого раскаявшегося человека? С санкции прокурора уголовное дело приостанавливалось, агент перевербовывался и использовался в работе – в основном в качестве опознавателя. Первое время его проверяли на благонадежность, и он вместе с другими чекистами посещал общественные места – пляжи и рынки, стадионы и кинотеатры, вокзалы и сборно-пересыльные пункты… Потом со временем он мог работать уже и самостоятельно.
Артемий Георгиевич рассказал, как одного перевербованного агента переодели в форму младшего лейтенанта и поручили ему выполнять обязанности дежурного по Центральной военной комендатуре города Киева. Он с усердием взялся за эту работу и вскоре отличился: однажды Акинфеев получил сигнал от этого опознавателя, что в комендатуру пришел человек, который раньше учился в немецкой разведшколе в Полтаве. Диверсанта задержали, а вместе с ним еще и двух его сообщников. У этой группы была задача подбрасывать в топки паровозов взрывчатку, замаскированную под каменный уголь.
«Лейтенант Акинфеев агентурно-оперативную работу знает хорошо, особенно по розыску агентуры иностранных разведок. Умеет глубоко и правильно анализировать дела оперативного учета и проводить по ним целеустремленные мероприятия.
В течение 1947 года завербовал три человека агентуры по агентурно-розыскным делам. С агентурой работает правильно и давал ей продуманные задания. В своем непосредственном производстве имел 20 агентурно-розыскных дел, из них в течение года реализовал 7, по которым арестовано 7 агентов иностранных разведывательных и контрразведывательных органов…
Участвовал в проведении ареста и задержания преступников, при этом проявил себя решительным и находчивым».
Из служебной характеристики от 26 мая 1948 года, подписанной начальником 3-го отделения 2-го отдела УКР МГБ КВО майором В. Юрчиковым.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?