Текст книги "PR для братвы"
![](/books_files/covers/thumbs_240/pr-dlya-bratvy-9580.jpg)
Автор книги: Александр Сергеевский
Жанр: Криминальные боевики, Боевики
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
5
Старший оперуполномоченный УБЭП майор Иванько появлялся на даче не чаще одного раза в неделю. Посмотреть, все ли в порядке, и навестить своего подопечного Юру Чернявенького, неудачного секретного сотрудника, стукача то есть, который и прятался на мусорской фазенде от разъяренных отморозков как бы по программе защиты свидетелей, а заодно выполнял роль сторожа, защищая иваньковское имущество от набегов бомжей.
Собственно, судьба сексота Юрика опера не волновала, используя ситуацию, майор поимел почти дарового работника за все. На дачу он заезжал для разрядки и отдыха от семейной жизни, привозил на своем «Runner» халявное питье и закусь, снятые с подконтрольных объектов, и какую-нибудь телку из торговок, готовую замазать свои коммерческие прегрешения перед государством любой ценой. Такие виды подношений «благородный» убэповский работник тоже с удовольствием принимал, естественно, закрывая глаза на казенные недоимки с широко раздвигающих белые ляжки барыжниц. Те, в свою очередь, очевидно, оставались не в накладе, так как существенно экономили наличные.
Своего благодетеля бывший мошенник втайне ненавидел, потому как был по уши, вроде Золушки, загружен опером грязной хозяйственной работой, к тому же каждый раз ему приходилось унижаться, клянча пару соток рублей на пропитание. Иванько долго копался в портмоне, наконец вытаскивал оттуда сотню-полторы, при этом грязно ругался, обзывал бездельником и лоботрясом, нагружал работой и гордо удалялся, унося свои безразмерные телеса. Юрочка возвращался в дом, в тишине и одиночестве допивал недопитое, закусывая объедками своего хозяина и очередной улизнувшей от ответственности спекулянтки.
На этот раз Иванько прибыл вместе со своим дольщиком и сослуживцем Татар-чуком. Майоры с трудом выперли свои туловища из джипаря и благородно подставили свои ладошки выползающим оттуда толстощеким, видимо, чем-то проштрафившимся торговкам, решившим любым способом зализать свою вину перед государством и его представителями в лице брюхатых правоохранителей.
– Сторож! Сторож! – заорал хозяин участка. – Где ты шляешься, мать твою! Занеси в дом пакеты, натаскай воды и затопи баню. Выполняй, мать твою! Бутылки не побей, раздолбай!
Бывший воришка-аферист, оценив степень трезвости прибывших благодетелей, безотлагательно засуетился, зная, что пьяных старших оперов лучше не сердить, так как легко можно нарваться на подзатыльники. Такими видами поощрений загулявшие майоры мало чем отличались от бандитствующего Равняя.
Пока Чернявенький в поте лица трудился, разгуляево в доме достигло своего апогея. Наконец голые служители со своими предприимчивыми подружками вывалились с крыльца и, распевая в ритме марша: «Наша служба и опасна, и трудна…», безо всякого стеснения зашагали по ведущей в баню тропинке.
Не теряя ни секунды, отчаявшийся от своего бесславного положения Юрик влетел в комнаты, вытряс из карманов своих начальником портмоне и выдернул оттуда хрустящие купюры. Затем быстро собрал в целлофановый пакет свои шмотки и галопом рванул к станции. Электричка не заставила себя долго ждать, новоявленный бродяга, с трудом переводя дыхание, опустился на лавку и прикрыл ладонями слегка пополневшую область паха…
Через пару остановок в вагон вошла Любовь Павловна, увидела Чернявенького и снова задала неудобный вопрос:
– Откуда у вас, потерпевший, такие страшные суммы?
– Из «ПиАстробанка», – снова соврал прохиндей и добавил: – Правда-правда, у майоров спросите…
– Ты че гонишь? – перебила следовательница и стала превращаться в татарина. – Ты думаешь, типа кайфово хавать это дерьмо? Колись, гребень, где бабки скрысил?..
6
Чинопочитание. В России непомерно развито чинопочитание – что-то такое изрек классик и при этом как в лужу посмотрел.
Олег Отрогов намотал изречение классика на несуществующий ус с самого детства. С того малоосмысленного времени он приучил свое тело к несложной, но неожиданной по своей эффективности работе слегка наклоняться в почтении при общении с вышестоящими персонами. Это помогло ему продвинуться от рядового до сержанта в армии, а затем при поступлении в вуз на юридическое отделение. И вот на этом самом отделении, в совершенстве изучив позу кланяющегося китайского болванчика, кроме получения знаний и коленопреклонения перед пре-. подавателями, занялся наш персонаж и общественно-политической работой. На третьем курсе он уже руководил комсомольской организацией факультета, а к окончанию курса был рекомендован благодарными за лизоблюдство руководителями на преподавательскую деятельность, хотя никакими научными заслугами, креме эффектного коленопреклонения, не отличался.
Стоит заметить, что нашему персонажу особенно повезло, потому как декан этого самого факультета на заре перестройки сделал умопомрачительную карьеру, вознесшись на волне демократизации сначала в депутаты Верховного Совета, а затем, демонстративно разорвав свой партийный билет, был выбран наивными современниками на пост градоначальника.
Услужливый преподаватель юриспруденции не был забыт своим вознесшимся боссом, и был назначен на пост зама в отделе юстиции городского правительства. Властители любят расставлять на нужные места своих людей.
Все бы ничего, тысячи наших сограждан, руководствуясь изречением классика, делают подобные передвижения по служебным лестницам, но у нашего героя Олега Юрьевича Строгова, была и вторая, тайная, жизнь, на которой стоило бы заострить наше бесценное внимание.
Кроме делания карьеры Олежек еще и беззаветно, до умопомрачения, любил делать деньги и разнообразные гадости. Будучи преподавателем, огромное количество зачетов и экзаменов он принимал под допингом в виде наличности, но это у нерадивых студентов мужского пола. Что же касается студенток, то переходные баллы он старался проставлять в интимной обстановке, для чего и прикупил обширную квартиру в центре города у одного разочаровавшегося в своем отечестве еврея, свалившего в Израиль в тот неблагоприятный момент перестроечного периода, когда жилье стоило копейки.
Еврея нам не жалко, жалко, что его апартаменты не достались действительно каким-нибудь на чем-нибудь заслуженным гражданам.
Первокурсницы Таня-Галя, не обремененные изучением кодекса строителя коммунизма, предпочитали сдавать зачеты-экзамены на приватной квартире тогда еще молодого преподавателя юриспруденции. Мало того, они с удовольствием откликнулись на недостойные предложения своего учителя подмахивать и другим вышестоящим в то время еще товарищам. Видимо, изречение классика и им вперлось в душу и куда-то еще.
В совершенстве изучив позу «Чего изволите», а также еще десятка два поз, кажется, из индийского учения Камасутры, предприимчивые девочки впрямую и косвенно помогали своему наставнику проталкиваться по службе, тем самым и себе стругая карьеру. Закончив учебу и поступив в адвокатуру, используя связи Строгова, тогда уже влиятельного чиновника в отделе юстиции, они стали известными и даже модными особами в юридических кругах. Они просто чудеса с различными уголовными делами творили. Вплоть до исчезновения. Как в цирке. При этом изречение классика и индийские методики не забывали, тем самым умножая свое благосостояние и общественное значение.
Бывшая еврейская квартира покрылась евроремонтом, мягкой мебелью и шторами пастельных раскрасок и отгородилась от остальной Родины бронированными дверьми.
Все бы ничего, мало ли какие чинуши имеют невинные шалости на стороне, но у нашего героя присутствовала и третья тайная страсть. Жутко подумать – в глубине души он был садистом. Вот это уже действительно неприятность для ничего не подозревающих окружающих.
Еще в детстве Олежек любил наблюдать за разбитыми в кровь носами сверстников, а в армии, будучи в положении старослужащего вместе с сослуживцем Ваней Черепковым они избивали пришедший добросовестно служить молодой контингент до полусмерти, что почему-то им всегда сходило с рук. Там же от души они отрывались на зеках, так как несли свое «славное боевое дежурство» в конвойном спецбатальоне ВВ (внутренних войск).
Будучи уже солидным дядей с портфелем, он изредка получал удовольствие от питания ногами по беспомощным телам спивающихся соотечественников, неблагоразумно заснувших на пути следования нашего персонажа.
С Иваном Черепковым судьба столкнула нашего героя в одном из ресторанов в тот момент, когда Олежке показалось, что он засиделся в кресле зама, и его неудержимо тянуло выше.
Из дружеского общения за чаркой водки выяснилось, что бывший сослуживец тоже сделал своеобразную карьеру: по восходящей от первой ходки по хулиганке до третьей за разбой с тяжкими телесными повреждениями с общим сроком в четырнадцать лет, постепенно превращаясь из невинного Черепка в известного в определенных кругах Ваню Черепа.
– Олежек, – шипел беззубым ртом Череп, – если чего надо – свистни. Кому угодно ноги укорочу. Трубой в башку и концы в воду… Усек?
Ваня внимательно изучал клиента. Старое знакомство с фраером из горотдела юстиции сулило явные перспективы.
* * *
В тот раз участие фиксатого отморозка не потребовалось. Когда всенародно избранный шеф Олега Юрьевича на очередных выборах потерпел сокрушительное фиаско, а также залетел под следствие, то ученик с таким же остервенением, как ранее подлизывал, стал рвать на части низвергнутое тело, тем самым не только остался на плаву, но и продвинулся из замов в руководящее кресло, не забывая при этом все так же стелиться перед новым градоначальником.
Многократно возросшие подати позволили забуревшему на новом посту Строгову содержать не только элитный юридический бордель, но и группу конченых гопников, руководимых засиженным рецидивистом Ваней Черепом.
Вновь созданный криминально-процессуально-коррумпированный трест неукротимо начал разворачивать свою кроваво-денежную деятельность, быстро разобрался с врагами и завистниками своего спонсора и даже стал принимать заказы со стороны.
Жертвами объединения стали не только строптивые коммерсанты и неосторожные в своих статьях журналисты, но даже неудачно зашедшие в юротдел на предмет выявления нарушений сотрудники городской Счетной палаты. Банда ширилась, обзаводилась автотехникой, средствами связи и оружием, при этом надежно прикрывалась от правоохранительных и судебных инстанций своим властным шефом и его вороватыми адвокатшами. По городу потекли слухи о так называемой строговской группировке, голодной и беспощадной.
7
Ну вот, эта голодная бандитствующая группа неожиданно объявилась, на несчастье народонаселения, как бы насаждаемая сверху, что не совсем характерно на данном историческом этапе. Гораздо чаще все происходило иначе, то есть шло как раз таки наоборот, снизу, подчиняясь придуманным на горе гражданам каким-то философом материалистическим законам.
Впрочем, обывателю, очевидно, по большому счету плевать, откуда на его шею село это страшное явление. Он, обыватель, диалектический материализм не изучал, а просто просит, чтоб лишних денег у него не отнимали, потому как очень поднакопить хочется.
Но на всякий случай мы все же рассмотрим, отчего это самое изначально на нашу шею взгромоздилось, на примере одной известной ОПГ.
Как ни странно, произошло это от любви, ну и, конечно, от страстей, с ней связанных. Ну и от воли случая, а также в связи с начинающимися политическими и экономическими катаклизмами, вихрем закружившими огромную страну и весь социалистический лагерь. Но все по порядку.
* * *
Мариночка была весьма грациозным созданием. Природа в лице ее папы и мамы весьма постаралась в создании такой неописуемой женской красоты. Ее каштановые вьющиеся волосы, тонкий носик, осиная талия под упругим бюстом, а особенно изумрудные глазки так и напрашивались на глянцевые страницы какого-нибудь «Плейбоя».
Ну естественно, вся коммуналка ее любила и принимала исключительное участие в ее сердечно-романтических делах. Даже новый генсек с отметиной не вызывал такого ажиотажа в кухонных сплетнях, как частно-индивидуальная жизнь Мариночки.
Леша Николаев, в отличие от всех, ее просто обожал. Причем с того самого момента, как выбрался из пеленок и стал соображать, хотя и был на десять лет младше. Он даже дырочку проковырял гвоздиком в перегородке между туалетом и общественной ванной и занимал заведение на все банные минуты своей тайной возлюбленной. После тщательно замазывал отверстие пластилином до следующей Маришкиной помывки и воодушевленно дергал за цепочку сливного бачка.
Не стоит говорить, что всех особ мужского рода, имевших наглость навещать изумрудноглазую красавицу в ее келье, Леша просто ненавидел и делал им всяческие пакости, чаще всего прокалывал шины у их авто. Почему-то всегда у Марины поклонники были выходцами из людей состоятельных.
Надо сказать, что бывший монашеский дом полторы сотни лет назад был непродуманно построен зодчими в одном из самых жиганских районов нашего городка. Правда, будем снисходительны: очевидно, о будущем становлении хулиганства в этих кварталах древним строителям ничего тогда известно не было. Тем не менее оставшиеся без целых колес Маринины воздыхатели на мальчика Лешу ничего такого не думали, а происшествия относили на счет местных гопников или бакланов. Громко чертыхаясь, они крутили гайки и таскали резину по очереди до ближайшего шиномонтажа, при этом становились грязными и потными, и им было уже не до любви, всяческих воздыханий и серенад.
Алеша со своим дворовым приятелем Димой Винниковым наблюдал за всем этим безобразием из чердачной фрамуги и без удержу куражился.
Когда в квартире появился дядя Андрей, то все обитатели коммуналки, как один, забыли, что в мире объявлена перестройка. По кухне поползли сплетни, что на этот раз Мариночка привела только что как-то там откинувшегося, упоминалась 88-я статья, сколько-то лет такого-то режима и тогда малоупотребляемая в простой среде валюта, что, мол, за нее он и сел, а теперь вот в Марининой жизни неожиданно появился.
Леша к тому времени всех сиженых в квартале уже знал, все они возвращались, разрисованные крестами и куполами и даже с какими-то политическими лозунгами на различных частях туловища типа: «Не забуду мать родную!» или еще чего… Но со временем те обязательно спивались, опять с кем-нибудь судились и отправлялись в места не столь отдаленные согласно прописке.
Дядя Андрей на них не был похож, тело его не было разрисовано всякими оскалами, а наоборот, было мускулистым и закаленным, хотя не отличалось размерами. И водку он не хлестал, а бегал по набережным и до десятого пота отжимался, стоя на руках вниз головой. После этого, тоже на одних руках, взбирался по ржавой пожарной лестнице до купола церкви. Такую вот физическую гимнастику делал.
На прошлых Марининых воздыхателей он также похож не был. Те были либо штурманами, либо капитанами дальнего плавания: красавица секретаршей в порту служила. Этот же явно нигде не работал, а, как поговаривали на кухне, там же возле порта крутился.
Кроме того, те всегда были какие-то в присутствии Марины нервные и часто с ней взаимообразно скандалили, видимо, она их не очень любила. Этот же был, как танк, спокоен и вежлив. К тому же было очевидно, что она была влюблена в него как кошка. И еще, у этого изначально, в отличие от тех, не было никакой машины, так что Леша пока не придумал, чем бы его удивить или унизить. Поэтому однажды, когда дядя Андрей упражнения выскочил выделывать, забрался в Маринину келью на предмет чего-нибудь напакостить или деньги у него двинуть, и, к удивлению, в куртке обнаружил настоящий пистолет системы Макарова. С тех пор парнишка стал опасаться своего соперника и глядеть на него уже другими глазами.
Однажды этот все же заехал во двор на новой белой «тестере». Вот тут уж подросток оторвался на беззащитном транспорте. Вместе с Винни они пошуровали шилом на славу, забрались на чердак и наблюдать начали. Дяденька вышел, посмотрел на такое безобразие и обратно в дом вошел. Через полчаса во двор врулило такси. Хозяин «тестеры» дал шоферу какие-то наставления, и тот профессионально снял с машины колеса, отвез куда-то и, через час вернувшись, поставил на место. И потом долго за что-то благодарил нового жильца Марининой кельи.
Так что подлянка не помешала взрослым влюбленным обнимать друг друга и шептать на ушко всяческие серенады.
Было и такое. Как-то двое гопников во дворе сказали в сторону парочки какую-то хамскую гадость. Леша даже не заметил, как один от резкого удара под лавку залетел, а второго дядя Андрей поставил на карачки и, как на пони, на нем верхом до парадной доехал. Вот здесь Леха своего счастливого соперника сразу же зауважал, но «тестеру» вместе с приятелем они от зависти и хулиганства умудрились все-таки сжечь, предварительно облив ее бензином.
На отношениях счастливых влюбленных это происшествие никак не отразилось. Они, обнявшись, молча смотрели из кухонного окна, как догорает дорогостоящее движимое имущество, и при этом, кажется, даже целовались. Такое хладнокровие удивило мелкого пакостника, и он еще больше проникся уважением к загадочному представителю уголовного мира. Неизвестно, чем бы все кончилось, но на последнем издыхании социалистическое государство изловчилось расселить коммунальную монастырскую обитель, выдав жильцам квартиры в разных районах. Так и разъехались.
Но Леша Николаев не забыл свою тайную любовь, не забыл и невозмутимого дядю Андрея, мало того, стал ему подражать и закалять свой характер и тело, поступив в борцовскую секцию. Совершеннолетие нашего героя совпало с разгулом перестроечной кооперации, и он с Димой Винниковым и двоюродным братом, курсантом Высшего политического военного училища Сергеем Тихоновым, стал сжигать и потрошить лари новоявленных мелких буржуа, грабя их и заставляя выплачивать дань. Не чурались пацаны и выполнять заказы на выбивание долгов, но с участью наемных вышибал не смирились и быстро подминали под себя заносчивых заказчиков.
Закат ларечной перестройки сменился ночью длинных паяльников. Наиболее хитрые коммерсанты полезли от криминального беспредела во власть, благо общественная демократизация и накопления это позволяли. Новые законопроекты стали появляться, как грибы после дождя. Потерпевшие от лихих парней депутаты Верховного Совета стали предлагать изменения в закон о милиции и даже в Уголовный кодекс. В частности, в статье об оружии наряду с ответственностью за хранение и ношение холодного и огнестрельного предлагалось ввести подпункт о горячем оружии, предусматривающий ответственность за применение утюгов и паяльников не по прямому их назначению.
Поправка провалилась, так как еще не все депутаты представляли класс наглеющих барыг, а значит, подвергались соответствующим тепловым воздействиям. Резкое увеличение спекулянтов, а также отсутствие данного закона позволило бандитскому, как уже называли лихих парней, сообществу расшириться за счет остающихся не у дел спортсменов (секции пачками закрывались), афганцев-интернационалистов (появилась безработица), отбывших сроки зеков (по той же причине), бывших младших армейских офицеров (сокращение армии) и даже правоохранителей (по разным поводам).
Так что к рассвету барахолочной экономики бригада Леши Николаева, Димы Винникова и не пригодившегося в армии политрука Сережи Тихонова состояла уже из нескольких десятков готовых на все молодых боевиков. Хладнокровный, невозмутимый и решительный характер Леши вывел его в лидеры, а умение вовремя при шухере скидывать награбленное и налегке уходить от ментов принесло ему меткое прозвище Ящер.
И тут подошло время развала занимающей шестую часть суши коммуналки, либерализации экономики и дикой приватизации. Это приближенные шустрики одного популярного в народе алкоголика на это самое подбили. Все, наверное, сдуру произошло, когда сограждане по сухому закону что-то не то выпили, видимо, отраву какую. Вот у них в мозгах что-то лопнуло и заклинило. И они алкоголика в таком умопомрачении, наверное, и выбрали.
Но тут уже был полный разгул для грамотных коррумпированных и бандитствующих господ. Несостоявшийся военно-политический работник Сережа Тихий сразу ситуацию просек, даром что с высшим образованием. Под его руководством подконтрольные барыги в эту лихую пору пооткрывали липовые инвестиционные фонды, а заодно и пару финансовых пирамид. Приватизация для ящеровской колоды прошла успешно. Необходимость воровать, грабить и даже выбивать долги отпала, наступило время защищать нажитое.
Используя подкупленных правоохранителей, Тихий незамедлительно организовал охранное предприятие, получил всяческие разрешения и лицензии и под это уже легально вооружил боевиков, которые и так были, что говорится, обвешаны во-лынами до зубов. Передел по большому счету совершился, оставив большинство населения, как всегда, с носом.
Потом, конечно, были мелкие стычки с параллельно развивающимися группировками и не без жертв, но лидеры благоразумно промеж собой договорились, что во всех недоразумениях впредь будут придерживаться воровских понятий о справедливости. Так братва и поныне, за редким исключением, и действует.
Залезшие в Думу бывшие барыги Уголовный кодекс заменили, но было уже поздно. Бандиты на своих территориях без всяких законов за порядком блюли и по мелочам уже больше друг в дружку не палили.
Ящер по-первости, бывало, попадал в лапы мусоров, но денег хватало договориться на месте, так что до поры до времени судиться ему не пришлось. А Андрея он уже после всего случайно в «Континенте» увидел, узнал сразу, тот не изменился, разве поседел.
– Костров! – окликнул Ящер, восседая в центре стола, окруженный братками. – Андрей! Не узнаешь?
Бывший возлюбленный изумрудноглазой Марины развалившегося в кресле элегантно одетого широкоплечего парня с толстой цепью на шее и с браслетом в виде ящерицы, подмигивающей бриллиантом, не узнавал.
– Винни, ты помнишь Андрея? – продолжил Леша, обращаясь к приятелю. – Мы с тобой мальчишками были, а он уже тогда делами крутил. А что, старикаш, ты до сих пор с «макарычем» в кармане ходишь?
Так с легкой руки Ящера Кострову прилипло погоняло Макарыч, он быстро влился в коллектив и занимался в нем особо щепетильными темами, требующими остроты ума и таланта авантюриста…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?