Текст книги "Без причины"
![](/books_files/covers/thumbs_240/bez-prichiny-178775.jpg)
Автор книги: Алексей Дунаев
Жанр: Триллеры, Боевики
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
10. Рассказывал Осипович Андрей
Я был в таком шоке, что ничего не соображал. Степан орал во всю глотку и на моих глазах истекал кровью, а я, вместо того чтоб перетянуть его ноги выше колен ремнями, бегал вокруг него с мобильником у уха и кричал в него:
– Я не знаю, где мы находимся! Какая улица?! Какой дом?! Что вы от меня хотите, приезжайте быстрее! Я же вам сказал, человек истекает кровью!
Немного успокоившись, я сообразил, что мой собеседник, хочет узнать адрес, по которому надо приехать.
– Не могли бы вы ответить, куда я позвонил? В скорую или в милицию?
– Успокойтесь, пожалуйста, – нажимал на меня мужчина. – Наберите глубоко в грудь воздух и выдохните. А затем отвечайте на мои вопросы. Чем быстрее ответите, тем быстрее дождётесь помощи.
– Дом двадцать один. Вы слышите меня, дом двадцать один.
– А улица?
– Улица?! Разве я вам не сказал?! Улица Пушкина. Тут дома на стыке.
– Как вас зовут? Назовите свою фамилию и имя.
– Да пошли вы в жопу со своей помощью! Приезжайте быстрей! – прокричал я в мобильник и дрожащей рукой опустил его в карман куртки. После чего бросился к Степану:
– Стёпа, что мне делать?
– Я не знаю, – завыл он в ответ. – Что я этой падле сделал, что он так со мной?
– Надо кровь остановить, – родил я умную мысль и стал соображать, как это сделать. И вот тогда мне пришла мысль пережать ноги ремнями выше колен.
Стянув с джинсов Степана ремень, я перетянул его правую ногу. А левую ногу я перетянул своим ремнём. К тому времени Степан отключился.
Предположив, что он просто потерял сознание, я ударил несколько раз ладонью по его щекам, но это не дало никакого результата. Зазвонил мой мобильник, и я приложил его к уху.
– Папа! Папочка! – раздался в телефоне голос Жанки. – Какой-то мужик нарисовал на моём окне сердечко с мишенью.
– Где он? – заорал я в трубку.
– Не знаю, его не видно, – ответила перепуганная дочь.
– Милицию вызывайте!
– Мама уже вызвала.
Вскочив на ноги, я стал метаться из стороны в сторону, соображая, что же делать. В том состоянии, в котором я находился, ничего толкового в голову не приходило.
– Хорошо! Хорошо! – захрипел в трубку я. – Главное не паникуйте и не выходите никуда! Я скоро буду!
– Папа, что-то не так, да?
Я ещё несколько секунд потоптался на одном месте. И, ничего не сказав, рванул со всех ног назад к дороге – к своей машине, надеясь, что она не повреждена до такого состояния, что не сможет тронуться с места.
Пробежав метров тридцать, я понял, что поступаю очень хреново. Что нельзя бросать Степана здесь одного, пока не прибудет помощь. И я вернулся назад. Я бил по щекам Степана, затем щупал его пульс и по его отсутствию понял, что сердце моего друга остановилось. Дальше попытался сделать ему непрямой массаж сердца и искусственное дыхание. Если б я был в адекватном состоянии и делал всё вовремя и правильно, возможно, мне бы удалось спасти жизнь Степана. Но, увы, я этого не сделал.
11. Андрей Осипович этого не рассказывал
Максим Зацепин Раецкой не понравился сразу. За свои двадцать лет службы в правоохранительных органах она встречала разных по характеру людей. И даже разделяла их на категории. Ей не нравились мужчины, которые с женщинами разговаривали грубовато, считая, что так они выглядят круче.
Для себя она быстро составила психологический портрет Зацепина и отнесла его к категории «лежачий камень». Такие, как он, чаще всего излишне злоупотребляли пивом и от этого потихоньку деградировали. Они не следили за своим внешним видом. Физическая нагрузка для таких мужиков была чем-то из области фантастики. Их устраивало всё как есть, и они не стремились изменить жизнь к лучшему.
Ожиревшее лицо с двумя подбородками указывало на то, что Зацепин любит хорошо покушать и в силу своей слабохарактерности не пробует себе в чём-то отказывать.
Он сидел за столом на кухне у соседки Клавдии Ивановны – пожилой женщины. В воздухе висел резкий запах валерьянки. Было понятно, что Клавдия Ивановна напоила Максима ударной дозой успокоительного средства. Ничего покрепче она ему не предложила, считая это излишним.
Задав несколько вопросов и получив на них ответы, Лариса Константиновна попросила женщину оставить их с Максимом вдвоём. Села напротив Зацепина и достала из рабочего портфеля записную книжку.
– Так вы говорите, что вас было пятеро и вы просто собрались немножко попить пива. Как часто вы так собираетесь с друзьями?
– Раз в два месяца точно. Бывает и чаще.
– Одной и той же компанией?
– Как когда получается. В этот раз собрались все – впятером.
– Был повод какой-то?
– Да, нет же, я говорю! Так получилось.
– Большая у вас компания. Сколько лет вы так дружите?
– Какая тебе разница?!
Лариса Константиновна зло сверкнула зелёными глазами.
– Я задала вопрос, – повысила она голос. – И попрошу вас мне не тыкать.
– Да чуть ли не с детства, – взглянул на неё Максим и заметил на левой скуле тонкую нитку шрама в виде слегка наклоненной буквы «Z». – Мы все в одной деревне выросли. А затем Степан женился на городской и в город Андрюху перетащил. Позвал работать, помог с общагой. Андрюха меня вытянул, а я остальных по цепочке.
– Значит, крепкая у вас дружба.
– Есть чему позавидовать. Мы всегда друг за друга горой.
– Похвально! Не так часто такую крепкую дружбу встретишь. Там один два человека, это понятно. А вот когда дружат сразу пять мужиков – это много стоит. Это круто!
– Спасибо на добром слове, но мне от этого не легче.
– Я вас понимаю. Могли бы вы мне описать парня, который сел к вам за столик с пистолетом в руках и стал вам угрожать?
– Попробую, конечно, но моё описание вам ничего не даст. Он хорошенько поработал над своей внешностью. Нацепил усы, как у клоуна, и волосы длиннющие тоже явно были не его, ненастоящие. Я уверен почти на сто процентов, что урод этот грёбаный парик на себя напялил.
12. Андрей Осипович этого не рассказывал
Ольга – жена Андрея Осиповича – поднялась на второй этаж с целью посмотреть в окна. Через окна второго этажа хорошо просматривался не только двор, но и окружающая их участок территория. Однако глянула только в одно окно, что находилось в их с мужем спальне. Ничего подозрительного она не увидела, зато услышала, как кто-то ходит по крыше.
Мурашки тут же побежали по её коже. С крыши можно забраться внутрь дома. С чердака был сделан выход на крышу – для того чтоб зимой её можно было чистить от снега.
Ольга не помнила, закрыты ли дверцы на чердаке на защёлку или просто прикрыты. Осиповичи их редко закрывали, дверцы и без защёлки плотно между собой держались. Стиснув зубы, Ольга решила опередить незваного гостя, гуляющего по их крыше в девять часов утра. Она быстро поднялась по лестнице на чердак и ещё издалека увидела, что дверцы на защёлку не закрыты и что ручка дверцы наклонилась вниз.
Ольга ринулась к дверце и в тот момент, когда та началась открываться, налегла на неё плечом и закрыла на защёлку.
– Смешно, правда, – раздался снаружи мужской голос. – Мне двери эти ничего не стоит выбить ногой.
– А мне ничего не стоит тебе по голове топором дать, – тут же выпалила Ольга и стала искать взглядом что-нибудь, чем можно хорошенько треснуть по башке, но ничего подходящего для себя не увидела. – Хочешь попытать удачу? Давай! Может, тебе и повезёт.
– Спасибо за предложение, но я не буду испытывать судьбу. Вижу, вон милиция подъезжает. Передай мужу, что я объявляю временный перерыв. Но я обязательно вернусь, вот увидишь.
– Будем с нетерпением ждать.
За дверцами раздался смешок.
– Ждите.
13. Андрей Осипович этого не рассказывал
Вадим Бочаров открыл глаза и не смог понять, что с ним. Ни руками, ни ногами пошевелить он не мог. И голову повернуть тоже не получалось. Он попытался спросить, что происходит. Но ни язык, ни губы его не слушались. Он что-то еле промычал.
– Да, я случайно его увидела, – услышал Вадим женский голос. – Вышла из подъезда, направилась на остановку, смотрю, мужик лежит какой-то. Поняла, что что-то не так.
– Инфаркт, наверное, или инсульт, – раздался голос старушенции. – Молодой ещё совсем мужик-то, а уже к богу просится.
– Руки какие здоровые, не руки, а лапищи. И шея накачанная. Качок видать.
По разговорам Вадим понял, что недалеко от него стоят и рассуждают женщины. Одна совсем старушка, другая – помоложе. Ни одну, ни другую он не видел, как и ничего не ощущал: ни холода, ни боли. Практически полный паралич. Что ж ему такое этот мудак вколол и зачем? Чего он хотел этим добиться?
– Вон уже и скорая едет. Может, ещё всё обойдётся. Дышит же.
– Они, эти качки, сами виноваты. Колют себе всякую фигню, а потом за сердце хватаются.
Скрипнула тормозами машина скорой помощи. Хлопнула дверца. И Вадим увидел, как над ним склоняется мужчина средних лет в белом халате.
– Привет, бродяга, давно загораешь?
Вадим в ответ усиленно заморгал.
– Ну, что, милые женщины, кто отдыхающего обнаружил? – раздался голос второго фельдшера.
– Я, – подала голос женщина помоложе, – вышла из подъезда, смотрю мужчина лежит, ну я скорую и вызвала.
– У него инсульт, наверно. Или инфаркт. Точно инфаркт. Я их скоко на своём веку перевидала, – подключилась к разговору старушка.
– А вас, как обычно, хрен дождёшься, – раздался ещё один старческий женский голос. – Конечно, праздники на носу, вам же не до людей. Понакупляют дипломов-то и туда же людей лечить, я вот тритева дня скорую вызвала, так два часа ждала, – всё больше и больше заводилась бабка, непонятно откуда нарисовавшаяся. Видимо, вышла из подъезда, увидела скорую помощь и со всех ног рванула к месту происшествия. – Сказали, загруженность бригад большая. А я-то знаю, спали, поди!
– Бабушка, успокойтесь, – тут же отреагировал второй фельдшер. – Лучше идите домой к телевизору, а то, не ровен час, и вас инфаркт хапнет. Хотя у мумий нет сердца, оно, забальзамированное, в чулане на полочке стоит.
Непонятно откуда нарисовавшаяся бабушка зло сверкнула глазами.
– Я на вас жаловаться буду! К прокурору пойду! – выкрикнула она и, гордо развернувшись, потопала к своему подъезду.
Вся эта перепалка заняла несколько секунд, но Вадим думал, что прошла вечность. Мужчина, что склонился над ним, тормошил его за плечи, тёр мочки ушей, спрашивал, как его зовут:
– Мужчина, вы меня слышите?! Имя назвать можете? Где находитесь, понимаете?
«Какой же он олух, – подумал Вадим. – Да, если б я смог, то разве бы ему не ответил?»
– Как он? – второй фельдшер из бригады обратился к первому.
– Да, походу обдолбанный. Глазами маячит, а так овощ.
– Зрачки как?
– Да, зрачки вроде норм. На свет реакция живая, но овощ.
– Химия, наверно, – произнёс второй фельдшер, улыбнувшись Вадиму. – Эй, Герасим, ты спайсиков дунул?
– А почему Герасим? – поинтересовался первый.
– А потому что немой, – захохотал второй.
Вадим не разделял веселости медиков, внутри его всего колотило от злости на себя, на того парня и на весь мир в целом. Он вдруг почувствовал, как дёрнулась рука.
– О, смотри, кадавр зашевелился, – заметил второй фельдшер. – С давлением что?
– Всё, работаем, – откликнулся первый и начал освобождать правую руку Вадима от пальто. – Давление сто двадцать на восемьдесят, – сообщил он после того, как измерил. Сахар глянь.
Вадим вдруг почувствовал, как что-то укололо его палец. «Почувствовал, – пронеслось у него в мозгу. – Почувствовал!!! Значит, не всё ещё потеряно».
– Сахар два и шесть, – сообщил второй фельдшер.
– Маловато, но не смертельно. Ладно, закалываемся и везём.
Вадим снова почувствовал укол, теперь уже в предплечье.
– Сатурация где? – произнёс второй фельдшер. Судя по звукам, он рылся в какой-то сумке.
– Вот, в кармане, – первый что-то нацепил Вадиму на указательный палец, чувствительность возвращалась.
«Что же он мне вколол?» – подумал Вадим.
– Сатурация девяносто восемь процентов.
– Нормуль, грузим, – сказал второй фельдшер и закричал в сторону работающей машины: – Санёк, тащи «носки»!
Послышался звук раскрывающейся дверцы и металлический лязг.
– Смотри, кровь на снегу, да и локоть у товарища в кровищи, – обратил внимание первый фельдшер и поднял руку Вадима за рукав пальто. – Интересно, кровь его? Морда вроде чистая, пальтишко спереди тоже. Голову я смотрел, ран нет.
– Может, не закрытый, а открытый перелом, – заржал второй.
– Да нет, я смотрел, все кости вроде целы.
– Так и запишем, при падении зачепился локтевым суставом за носовой воздухозаборник прохожего, – всё юморил второй фельдшер.
А Вадим почувствовал покалывание в икре, как будто её отлежал. Чувствительность возвращалась. Подошёл третий с носилками. Вадима подхватили за плечи, за таз и за ноги. Он чувствовал эти прикосновения. Носилки, скрипнув полозьями, въехали в раскрывшееся нутро скорой помощи. Остро запахло хлоркой и ещё чем-то неуловимо знакомым.
– Заберите, доктор, – раздался голос женщины помоложе. – Смартфон тут его на снегу лежал.
– В карман ему положите.
«Какой ещё, к чёрту, смартфон?! – зароились мысли в голове Вадима. – У меня старенькая противоударная «Нокиа». Не надо мне ничего чужого».
– Смотрите, у него в кармане ещё один телефон. Ого, лопата какая.
– Что вы делаете? Положите на место и выходите из машины.
– Давайте я его жене позвоню.
– Не надо. Мы сами позвоним.
– Сейчас… сейчас… Я уже набрала… Не отвечает что-то никто. Не слышит, наверное.
– Санёк, люстру включай, и поскакали, – крикнул внутрь салона первый фельдшер.
– Куда катим? – спросил Санёк.
– В центральную.
Через прозрачный люк на крыше машины Вадим увидел бледно-синие всполохи, и в этот же момент в уши ударил надсадный рёв сирены.
Машина скорой помощи тронулась и, подняв за собой снежную муть, стала удаляться.
14. Рассказывал Осипович Андрей
Первым на место происшествия прилетел милицейский «уазик». Из него с автоматами выскочили сотрудники патрульно-постовой службы. Три крепких парня.
– Что, мёртв? – спросил один из них.
– Наверное, – ответил я.
– Отойди от него, не трогай ничего.
– Товарищ милиционер, мне домой срочно надо. Моей семье угрожает опасность.
– Успеешь.
– Я не могу ждать, – произнёс я. – Если хотите, давайте я вам оставлю свои координаты.
Он окинул меня презрительным взглядом и достал рацию. Дождавшись, когда прекратится шипение в динамике, рявкнул в микрофон:
– Семёныч, оперативников срочно. Пушкина двадцать один. Тут труп мужчины. Огнестрел.
– Выехали уже, ждите, – раздался ответ в рации.
– Товарищ милиционер, вы меня отпустите? Мне надо.
– Нет. Не могу. Рассказывай, что случилось.
15. Андрей Осипович этого не рассказывал
Ольга услышала, как напугавший её урод удаляется от входа на чердак по крыше. Он довольно громко ступал по жести. И она тоже попятилась назад, думая, что надо срочно посмотреть на него через окно: запомнить, как он выглядит и в какую сторону даёт дёру.
Звуки его шагов как-то резко затихли. И она слишком поздно поняла, что что-то не так. Молодой мужчина с короткой стрижкой и с раскрасневшимися от мороза щеками одним ударом ноги выбил дверцу и проскочил на чердак. Ольга встретилась с ним взглядом, и он в ответ неприятно ей улыбнулся.
– Как ты думаешь, почему я не скрываю своего лица? – спросил коротко стриженый подонок.
– Что тебе надо! – закричала Ольга, отступая к лестнице. – Вали отсюда! Ты же видел, там милиция приехала.
– Наивная! – произнёс мужчина и достал из-за пояса пистолет. – Милиция так быстро не приезжает.
Ольга изменилась в лице. От страха душа у неё рухнула в низ живота, а затем и вовсе ушла в пятки. Она сделала несколько быстрых шагов назад, уставившись в дуло пистолета.
– Ты хотя бы спроси за что? – произнёс коротко стриженый, готовясь нажать на спусковой крючок.
– За что?
– А ни за что. Просто так. Без какой-либо на то причины.
16. Рассказывал Осипович Андрей
– Пройдёмте в машину, – потянул меня за рукав куртки сотрудник патрульно-постовой службы. Я двинулся вместе с ним к «уазику», и тут же в моём кармане зазвонил мобильный телефон. Я поднёс его к уху.
– Папа! Папка! – раздался рёв Жанки в мобильнике.
– Что случилось? – закричал я, чувствуя беду.
– Папа! На чердаке выстрел раздался.
– А где мама?
– Я не знаю. Может, там, на чердаке. Я поднялась на второй этаж. Её хотела найти, и прогремел выстрел.
– Доча, беги! – завопил я в мобильник и рванул в сторону. – Ни о чём не думай! Беги!
– Куда?! Стоять! – заорал милиционер мне вдогонку.
Но я даже не обернулся и со всех ног бросился прочь от милицейского «уазика». У меня была только одна мысль – как можно быстрее добраться до своего дома.
Я довольно удачно оторвался от милиционера, который бросился вслед за мной. Обогнув угол дома, я нырнул в арку. Когда я выбежал к дороге, за моей спиной появился милицейский «уазик».
– Эй, шальной! – закричал, открыв дверцу, один из сотрудников патрульно-постовой службы. Их в машине было двое. Он и водитель. Третий, видимо, остался на месте преступления. – Давай подвезём!
– Куда?
– Как куда? Туда, куда ты торопишься.
17. Андрей Осипович этого не рассказывал
Раецкая записала имена и фамилии друзей Максима Зацепина. И на какое-то время о чём-то задумалась. Максим с раздражённым выражением лица наблюдал за ней. Сделав кое-какие пометки в своей записной книжке, она задала очередной вопрос Зацепину:
– Подумайте хорошенько, Максим, кому вы все впятером могли перейти дорогу?
– Почему именно впятером?
– Потому что он угрожал вам всем? А не кому-то одному.
– Как-то вы очень глубоко копнули, – тут же отреагировал Максим. – Я даже про это не подумал.
– Не поняла вас. Вы это сейчас о чём?
– Есть в вашем предположении зерно истины.
– Ну, так давайте рассказывайте. Чего тяните?
– Знаете, если подумать хорошенько, то наша крепкая дружба именно с этого и началась. До этого мы были просто парни из одной деревни. Общались там периодически, на дискотеки в соседнюю деревню вместе ходили.
– Давайте ближе к делу.
– Всё это произошло в девяностые. Мне уже тогда было двадцать лет. Как раз столько, блин, сколько этому сопляку, который присел к нам за столик с пистолетом в руках.
В сумочке Раецкой заиграла мелодия. Она вытянула из неё смартфон.
– Минуточку, – попросила Максима замолчать Лариса Константиновна и встала из-за стола. – Слушаю, Антон, – ответила она на вызов. – Что?! Когда?! А ты откуда это узнал? Понятно… Нет, я поеду на своей машине.
– Что-то случилось? – спросил Зацепин после того, как Раецкая опустила смартфон в сумочку.
– Случилось. Убили одного из вашей пятёрки.
– Кого? – вскрикнул Максим и его глаза наполнились ужасом.
– Степана Моряева.
18. Андрей Осипович этого не рассказывал
Пуля зацепила щеку Ольги, оставив после себя кровавый след. Широко раскрытыми глазами женщина смотрела на того, кто собирался её убить.
– Чего тебе надо? – прошептала она голосом, в котором не осталось ни капли той смелости, с которой она изначально встретила опасность. – Я тебя прошу, пожалуйста, не надо. Не убивай.
– Вот это мне больше нравится, – заулыбался молодой мужчина, и его внезапно одолел нехороший кашель. Вытянув из кармана вязаную шапку, он прислонил её к своему рту.
– Вы больны! – вскрикнула Ольга. – Вам нужна помощь!
– Вот парадокс, ты была бы для меня хорошей тёщей.
– Возможно, – произнесла женщина и шагнула назад.
– Стой, где стоишь! Или я тебя убью. Знаешь, сколько мне годков?
– Сколько?
– Двадцать один.
– И что это должно значить?
Коротко стриженый приблизился к женщине и всю кровавую дрянь, что осталась на шапке, растёр по её лицу.
– Думай, дура. Это тебе ещё одна дополнительная информация для того, чтоб ты поломала мозг. Я специально пришёл без парика и грима, чтоб ты хорошенько запомнила того, кто тебя убьёт.
– Значит, ты даёшь мне время подумать? Я правильно поняла?
– Всё верно, – сказал молодой мужчина и зашагал к выходу на крышу.
Ольга проглотила подступивший к горлу ком.
– Раз ты показал своё лицо, может, ты мне скажешь, как тебя зовут?
Он обернулся.
– Придёт время, я обязательно тебе скажу. А пока что называй меня Мистер Смерть.
– И откуда ты взялся, Мистер Смерть?
– Из прошлого.
19. Андрей Осипович этого не рассказывал
Лицо Зацепина стало белее мела.
– Это всё, это конец, – произнёс он дрожащим голосом. – Они убьют и меня.
– Кто они? – тут же спросила Раецкая.
– Я не знаю.
– Согласна. Если будете тормозить, убьют! У вас на всё про всё пять минут. Рассказывайте мне то, что вы хотели рассказать. Коротко и доступно.
– В девяностые года мы обезвредили банду грабителей электричек. В дни зарплаты четыре подонка на станциях в деревнях, в тёмных проулках и в самих электричках караулили людей, возвращающихся из города с работы. И, угрожая ножами, грабили их. Разбой в чистом виде. Они не боялись ни чёрта, ни бога. Крутые, короче, были ребята.
– И вы сами решились их обезвредить?
– У нас практически у всех работали родители в городе. И мы за них очень боялись. Да и мы сами уже работали. Кто в деревне, кто в городе. Так вот, когда мать Еремейчика ограбили и избили так, что она чуть богу душу не отдала, мы поняли, что дальше так продолжаться не может.
– Интересная история. Вы мне можете назвать фамилии грабителей, которых вы обезвредили?
– Я помню фамилию и имя только одного из них. Синявский. Ещё тот отморозок. Я думал, он убьёт Андрюху. Между ними тогда разыгрался бой не на жизнь, а на смерть.
– Хорошо, для начала мне этой информации хватит. Часика через два мы продолжим с вами беседу.
– Часика через два меня может уже и не быть. Приставьте ко мне кого-нибудь, кто будет меня охранять.
– Это не ко мне. Я охраной частных лиц не занимаюсь. Хотите выжить, без дела на улицу не суйтесь. Квартира ваша будет опечатана. Поэтому всё, чем я могу вам помочь, это отвезти туда, куда вы скажете.
– Отвезите меня домой к Андрюхе Осиповичу. Двоим нам там будет спокойней.
– Вы так думаете?
– Вам, бабам, этого не понять! Нельзя нам сейчас быть самим по себе. И Бочаров, и Еремейчик к нему тоже подтянутся. Я в этом уверен.
– Хорошо, в любом случае мне тоже его надо увидеть. Собирайтесь, я вас подвезу.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?