Текст книги "Церковный вор"
![](/books_files/covers/thumbs_240/cerkovnyy-vor-83886.jpg)
Автор книги: Алексей Макеев
Жанр: Современные детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 5
В поисках выхода
Мы молчали несколько секунд, не понимая, что произошло, наконец раздался голос Марии Тропининой:
– Что это было, ребята?
– Я бы тоже хотел знать, что произошло! – озадаченно проговорил Егор Тепляков.
– Господин Коронель! – позвал я, предчувствуя недоброе. – С вами все в порядке?
Ответом мне была тишина. Остальные члены нашей компании, тоже почувствовав, что произошло нечто ужасное, молчали, и мужской голос, принадлежавший Михаилу Березину, с истеричными нотками произнес:
– Константин, отзовитесь!
Экскурсовод по-прежнему молчал, с ним наверняка что-то произошло. Медлить было нельзя, скорее всего, Коронелю требовалась помощь. Я полез в карман за мобильным телефоном, достал его и включил фонарик. Фонарик у меня на телефоне хороший, светит, правда, не так ярко, как фаер, но, тем не менее, с ним в темноте все отлично видно. По мере того как я приближался, шаги мои сами собой замедлялись, а глаза расширялись. Но лучше бы на то, что я увидел, не смотреть. Зрелище, представшее перед моими глазами, было поистине ужасным. В результате взрыва с потолка обвалилась глыба в несколько тонн и погребла под собой Константина Коронеля. Помощь ему уже явно не требовалась. Сеньора экскурсовода раздавило в лепешку, по-видимому, в тот момент, когда он стоял, ковыряясь в рюкзаке. Из-под камня торчала лишь рука, да сочилась из-под глыбы кровь. Можно представить, в какое кровавое месиво превратился всего минуту назад стоявший перед нами экскурсовод. От этой мысли мне стало до того дурно, что я был вынужден опереться о стену.
– Ну, что там, Игорь?! – нерешительно спросила Саша Смольникова.
Я подавил приступ тошноты и мрачно ответил:
– Все очень плохо, женщинам лучше не смотреть.
В той стороне, где стояла группа экскурсантов, раздался тягостный вздох, кто-то ойкнул, зажглись несколько фонариков в телефонах, и огоньки стали приближаться. Хоть я и предупреждал, что женщинам на страшное зрелище гибели экскурсовода лучше не смотреть, приблизились все. В свете нескольких фонариков пространство возле меня осветилось ярче, и представшее глазам зрелище стало еще ужаснее. Раздавленное тело Коронеля, оказывается, выглядывало еще в нескольких местах, бурая жидкость, пенясь, охватывала вокруг все большее пространство, рука экскурсовода несколько раз судорожно задвигала пальцами, потом безвольно опустилась и замерла.
– Господи! – не своим голосом заорала Мария Тропинина. – Какой ужас!
– О, нет! – ахнула Евгения Аксенова.
Михаил Березин, несколько мгновений силившийся подавить приступ рвоты, справиться с собой не смог и едва шагнул в сторону, как его стало выворачивать.
– Он умер?! – задала дурацкий вопрос Аксенова-младшая.
Саша Смольникова, заломив руки, воскликнула:
– О-о, какой кошма-ар!
– Мать твою! – выругался Николай Сильвестров и высказал вслух то, что меня сейчас волновало больше, чем смерть Коронеля. – Эта глыба завалила проход! Как же мы теперь выберемся из этой пещеры?!
Установилась гнетущая тишина, все оцепенели, пораженные страшным открытием Николая Сильвестрова, даже Михаил Березин, прекратив блевать, замер у стены. Наконец обрела дар речи Смольникова.
– Ты… ты… – прерывающимся голосом произнесла она, обращаясь к Сильвестрову, – хочешь сказать, что мы не сможем отсюда выбраться?
– И мы… останемся здесь навсегда? – вторила ей Валерия Аксенова.
– Я ничего не хочу сказать, – угрюмым тоном ответил Николай. – Просто констатирую факт.
«Насколько я знаю, паника – одно из страшных зол, которое может случиться с людьми, попавшими в экстремальную ситуацию, – подумал я, – а потому не следует впадать в отчаяние ни самому, ни давать впасть в него другим».
– Ладно, не надо унывать раньше времени, – проговорил я бодро, желая вселить в упавшую духом публику толику оптимизма. – Возможно, в пещере не один выход, но сколько его придется искать, неизвестно. Поэтому давайте-ка экономить аккумуляторы мобильных телефонов. Фонарики в них нам еще пригодятся.
Хотя люди и пребывали в шоковом состоянии, они все же вняли моим словам, фонарики один за другим погасли, и пещера вновь погрузилась во мрак.
– Так, может быть, стоит позвонить? – неожиданно воскликнула Тропинина. – И тогда люди придут и спасут нас.
– Вряд ли удастся позвонить, – невесело произнес Егор Тепляков. – Не думаю, что сотовая связь может работать на такой глубине под землей. Но чем черт не шутит, попробовать стоит.
Все сразу завозились со своими мобильниками, стали вспыхивать неярким светом дисплеи, люди разбрелись по всем концам зала, надеясь поймать сеть, но, увы, связи не было, и тогда все, расстроенные еще больше, сошлись у глыбы.
– Может быть, попробовать как-то отвалить этот камень у входа? – неуверенным тоном предложила Александра.
– Пупок развяжется! – зло ответил Николай Сильвестров, но и без его замечания было понятно, что предложение Смольниковой абсурдно – чтобы сдвинуть с места многотонную глыбу, необходим подъемный кран, да и то не всякий с таким весом справится.
– И что же, нам так и стоять здесь? – раздраженно произнесла Евгения Аксенова, словно все мы были виноваты в сложившейся ситуации. – Надо же предпринимать что-нибудь.
– Давайте возьмемся за поиски выхода из пещеры, – произнес Егор Тепляков.
– Действительно, чего стоять-то, – поддакнул Михаил Березин, уже окончательно оклемавшийся от приступа рвоты и испытывающий, очевидно, неловкость за проявленную слабость.
– Предлагаю всем держаться вместе, – сказал я, обращаясь к двинувшейся было в противоположный конец пещеры компании. – С тем, чтобы не потеряться, возможно, в пещере целый лабиринт всевозможных ходов и залов, да и в целях экономии электроэнергии – при нас всегда будет гореть один источник света.
Смерть Коронеля была, конечно же, ужасной трагедией, но так уж устроен человек, что собственная жизнь ему намного важнее чужой смерти, вот и сейчас все больше были озабочены поисками выхода, чем кончиной Константина.
Впереди, высоко подняв фонарик и освещая им путь, уверенно шел Сильвестров. К нему жалась Александра Смольникова, за ними шли Мария Тропинина, Евгения Аксенова, Михаил Березин, я с Егором Тепляковым замыкал шествие, впереди нас, спотыкаясь, плелась Валерия Аксенова, совсем потерявшая присутствие духа.
– Черт возьми, непонятно, что могло произойти, – негромко, как бы рассуждая вслух, но, тем не менее, обращаясь ко мне, проговорил Егор. – У этого Коронеля в рюкзачке были фаеры, наверняка и фейерверки какие-нибудь. Но они не могли так взорваться, чтобы рухнула скала…
– Откуда ты знаешь, что у него там в мешке было? – перебил его Михаил Березин. – Может быть, и взрывчатка какая-нибудь. Пиротехник же…
– Это во-первых, – подхватил я, – а во-вторых, Егор, не забывай, что пещера закрыта для туристов из-за ее аварийного состояния, возможно, именно в этом месте уже давно грозила рухнуть глыба, и небольшого взрыва хватило для того, чтобы она упала.
– Мы выберемся отсюда? – шмыгнув носом, совсем по-детски спросила Валерия.
– Конечно, – тоном неунывающего человека сказал я, хотя, честно говоря, не очень-то был уверен, что нам удастся отсюда когда-нибудь выбраться.
– Да ты не волнуйся! – поддержал девушку Егор. – Если есть в пещеру вход, значит, есть из нее и выход. Выберемся отсюда. – Он, видимо, собирался добавить «когда-нибудь», но вовремя спохватился: «когда-нибудь» – это не самая ближайшая перспектива.
Не знаю, успокоили ли слова Егора девушку или нет, во всяком случае, спотыкаться и шмыгать носом она не перестала.
Вход в следующий зал был прямым, без коридора, и представлял собой неровный провал метра два на два. Мы ввалились в него и, осматриваясь, остановились. Этот зал был, пожалуй, самым красивым из тех, что мы прошли, – куполообразный, высокий, сказочный. Его стены покрывало тончайшее кружево хрупких кристаллов. То тут, то там торчали столбики сталагмитов, причем некоторые большие – метра по полтора высотой. Сверху свисали сталактиты, сбоку, в дальнем конце зала, в самом низком месте образовалось озерцо с прозрачной водой, дно которого было покрыто кремовым илом. Можно было бы полюбоваться и повосхищаться этим чудом природы внутри горы, если бы не недавний трагический случай, произошедший с Константином Коронелем.
Мы разбрелись по залу в поисках выхода, ползали по нишам, забирались в самые отдаленные уголки, но если в пещере и был какой-то выход, то только не в этом зале. Несолоно хлебавши, мы были вынуждены вернуться в тот зал, где под глыбой остался лежать наш экскурсовод. Из него вели еще два коридора, один из которых оказался таким узким, что протиснуться в него практически было невозможно.
– Давайте я один пойду на разведку, – предложил Егор. – Если коридор не имеет выхода, нет смысла всем протискиваться в него, а потом выбираться наружу. Так что вы подождите пока здесь, а я попробую пройтись, исследовать его.
Предложение было разумным, мы остались в зале, а он, подсвечивая себе фонариком, стал удаляться. Воцарилось тягостное молчание, каждый думал о том, сумеем ли мы выбраться из пещеры или нет.
Я попытался разрядить обстановку, вспомнив небезызвестного героя Марка Твена.
– Ситуация мне напоминает ту, в которой оказались Том Сойер и Бекки Тэтчер. Помните, как герои детской книжки заблудились в пещере?
– Да, хороший роман, – поддержала меня Смольникова, которая так и не отходила от Сильвестрова, очевидно, чувствуя в нем силу и поддержку.
А он вдруг зло произнес:
– Хватит чушь пороть, и без тебя тоскливо.
Честно говоря, я не привык, чтобы со мной так разговаривали мужики, да еще в присутствии дам.
– Но-но, дядя, осторожно на поворотах, – ответил я грубо, давая понять, что я не «ботаник», на которого можно прикрикнуть, а человек, способный постоять за себя. По моему тону Николай это понял и ничего мне не ответил.
Мы снова сидели в полной тишине, дожидаясь Егора, пока наконец не раздались его осторожные шаги – парень в целях экономии аккумулятора возвращался в темноте уже изведанным им маршрутом.
– Ну, что там? – нетерпеливым голосом поинтересовалась Мария Тропинина, когда наши глаза, привыкшие к темноте, различили смутный силуэт Теплякова.
– Даже не знаю, что сказать, – озадаченно произнес Егор и остановился.
– Говори как есть, – грубовато, в своей обычной хамоватой манере потребовал Сильвестров. – Мы все люди взрослые, поймем, что к чему.
– Там, в общем, комната какая-то, – продолжал мяться Егор, – ну, а в ней… – он кашлянул.
– Говори, – потребовал Николай.
Тепляков целую минуту молчал, раздумывая, как приступить к отчету о своем обследовании коридора, потом выдавил:
– В общем, скелет там.
– Что?! – В один голос воскликнули сестры Аксеновы и Александра Смольникова.
– Да скелет древний какой-то, – неуверенно проговорил Егор, явно стараясь смягчить каким-то образом невеселую свою находку.
– Мы всего-то здесь немногим больше часа, – горько произнесла Мария, – а уже один труп и один скелет.
– Скоро здесь будет много скелетов, – траурным тоном подхватил Сильвестров.
Что-то мне подсказывало, что Николай прав, но нагонять тоску не следовало, и я, поднявшись, сказал:
– Не все так мрачно, дядя, как кажется. Пойдем, Егор, посмотрим на твою находку. Может быть, там выход из пещеры обнаружим.
– Чего это вы вдвоем пойдете? – возмутился Сильвестров. – Я тоже, пожалуй, пойду.
– Да и я хочу посмотреть, – откликнулся Михаил Березин.
Больше всех была напугана происходящим самая младшая из нашей компании – Лерочка.
– Давайте не пойдем туда! – попросила она дрожащим голосом. – Отправимся по третьему проходу. Может быть, именно там есть выход.
Ее старшая сестра Евгения, успокаивая Валерию, рассудительным тоном проговорила:
– Раз уж мы здесь находимся, Лерочка, нам нужно обследовать все залы и коридоры. Если третий проход тянется на большое расстояние, и мы не найдем выхода, глупо же будет возвращаться назад и осматривать эту комнату.
– Кто не хочет, может оставаться здесь! – отрезал пузатый Сильвестров.
– Ну, уж нет, – возразила Мария Тропинина. – Я пойду вместе со всеми. Мне тоже интересно взглянуть, что там нашел Егор.
– Конечно, все вместе пойдем! – поддержал женщину-хлорофитум Березин.
– Ну, тогда я тоже пойду, – обиженно пробормотала Лерочка. – Жутко здесь оставаться одной, рядом с трупом Константина.
– Тогда пошли! – махнул я рукой. – Давай, Егор, показывай свою находку.
Глава 6
Находка
Егор первым вошел в коридор. Когда туда же втянулась большая часть нашей группы, включив фонарик, двинулся и я. Сзади сопел очкарик Михаил Березин, впереди шла Мария Тропинина, и я, приподняв фонарик над головой, светил им так, чтобы было видно дорогу и мне, и ей, и идущим сзади.
Коридор постепенно сужался, и в конце его пришлось передвигаться уже боком, а последнюю пару метров и вовсе протискиваться. Затем неожиданно открылось большое пространство, в которое шагнула Тропинина, а следом за ней и я. При свете двух фонариков – моего и Егора – наша группа, столпившаяся у входа в зал, стала оглядываться.
Это был грот правильной прямоугольной формы, вытянутой вправо и влево, с относительно ровными стенами и потолком. На какой-либо выход отсюда, кроме того, через который мы сюда проникли, рассчитывать не приходилось, так что путь к спасению отсюда нам заказан, оставалось лишь удовлетворить свое любопытство и осмотреть его.
В левом углу стояло нечто подобное полуразвалившейся кровати, прямо напротив на стене висел старинный масляный светильник, под ним стоял грубо сколоченный стол, на нем – деревянная чернильница, какой-то продолговатый предмет, похожий на тубус, деревянная миска, ложка, рядом со столом лавка, а сбоку от нее на полу лежал скелет. Пол пещеры был покрыт толстым слоем пыли, с потолка кое-где свисали сталактиты.
– Неандерталец, что ли? Пещерный человек? – предположила Лера.
– Для неандертальца он жил в слишком комфортных условиях, – хмыкнул Михаил Березин, приблизился к столу и с живейшим интересом принялся разглядывать находившиеся на нем предметы, затем взял цилиндр, действительно оказавшийся тубусом, и разъединил его. На стол выпал скрученный в трубочку лист бумаги.
Мы все тоже приблизились к столу и сгрудились вокруг него, с любопытством разглядывая его.
– Интересно, что это такое? – пробормотал Березин, разворачивая свиток.
Бумага была плотной, грубой, но от времени уже истонченной и полуистлевшей по краям. На ней выцветшими чернилами был написан убористым почерком приличных размеров текст на латинице.
– На испанском, похоже, написано, – предположила Саша Смольникова.
– На кастильском, – поправила ее Мария Тропинина и сунула свою голову с пегими волосами между плотно стоявшими Николаем Сильвестровым и Егором Тепляковым, желая лучше рассмотреть находку.
– А в чем разница? – поинтересовался я.
Ответила мне Женя Аксенова, которая жила в Испании и наверняка превосходно разбиралась в тонкостях местного языка.
– В Испании много национальных языков, каталонский, например, Страны Басков, они все называются испанскими языками, но истинный испанский язык является официальным языком нашей страны и в Конституции именуется кастильским.
– Нам как-то по фигу, – пробормотал Сильвестров, которого не очень-то заинтересовал свиток, зато он взволновал душу Марии Тропининой.
– Ну-ка, дайте-ка я взгляну! – расталкивая нас, проговорила она и протиснулась к столу. – Мне весьма любопытно это открытие! Я учительница испанского, специально приехала в эту страну, чтобы попрактиковаться в языке, как в устном, так и письменном, да вот, похоже, надолго застряла в этой чертовой пещере. Тем не менее мне полезно будет почитать написанный от руки текст.
Она перехватила развернутый Березиным свиток, чтобы он не скручивался сверху и снизу, и надолго застыла над текстом.
– Нет, – с разочарованием пробормотала она некоторое время спустя. – Старинный язык какой-то. Я только отдельные слова понимаю. Может быть, вы, девчонки, попробуете перевести, что здесь написано? – Мария подняла голову и поочередно взглянула на сестер Аксеновых.
Но Женя и так уже давно водила глазами по строчкам, изучая написанное, ее же сестра Лерочка, занявшая место Марии, присоединилась к ней.
– Я не профессиональный переводчик, – наконец проговорила Женя, все еще не отрывая взгляда от свитка, – но общий смысл написанного сводится к следующему. Некий Хуан Карлос де Луис, который и пишет это письмо…
– Он, между прочим, архидиакон собора, – вставила свое слово Лерочка Аксенова, которая не хуже, а, скорее, даже лучше сестры разбиралась в нюансах испанского языка, потому что с более раннего, детского возраста жила в этой стране, а в детском возрасте, как известно, легко усваивается все новое и неизведанное, в том числе и языки.
– Точно, архидиакон собора Санта-Лючия, – подтвердила Женя. – Так вот, этот Хуан Карлос де Луис пишет, что Христофор Колумб в пятницу пятнадцатого марта тысяча четыреста девяносто третьего года прибыл на двести двадцать пятый день своего плавания в Палос. Королевская чета Изабелла и Фердинанд велели ему как можно скорее явиться ко двору. Христофор Колумб отправился в Каталонию. Путь его туда лежал через Севилью и Кордову…
– Черт возьми! – ахнул вдруг Михаил Березин. – Ведь речь идет об открытии Колумбом Америки и его возвращении в Испанию из своего первого путешествия. А всего у него было три экспедиции.
– Откуда ты все знаешь?! – неожиданно раздраженно спросил Николай Сильвестров. Он всегда и всем был недоволен, а может быть, просто корчил из себя крутого нахрапистого парня, чтобы придать себе вес в глазах Саши Смольниковой.
– Я историк, – нисколько не стушевавшись, но и без вызова ответил Березин.
– Ну, тогда помолчи пока, историк, не перебивай людей. Скажешь свое историческое слово, когда тебя спросят, – проворчал Сильвестров. – Все вы здесь интеллигенты – историки, учителя, один я – рыночный торговец, бизнесмен.
– Оно и заметно, – хмыкнула Мария Тропинина.
– Но-но, без оскорблений! – огрызнулся пузатый дядька.
Женя, чьи глаза, пока происходила перепалка, бегали по строчкам, продолжила:
– В Вербное воскресенье тридцать первого марта тысяча четыреста девяносто третьего года адмирал со своей свитой прибыл в Севилью и здесь провел всю пасхальную неделю. Здесь же он получил радостное для себя письмо от королевской четы. Изабелла и Фердинанд благодарили его за столь полезные и выгодные открытия… Здесь об Индии говорится, – добавила она от себя, – они считали, что плывут туда, но Колумб открыл Америку.
– Это мы из истории помним, – заявил Николай. – Дальше читай.
– В понедельник девятого апреля Колумб покинул Севилью и отправился в Барселону. Путь его лежал через Кордову, Мурсию, Валенсию и Таррагону. С собой адмирал в качестве живых экспонатов вез шестерых индейцев, прихваченных из открытых им земель. На них были роскошные пояса, золотые маски. У каждого индейца были золотые клетки с попугаями. Так адмирал со своими приближенными и индейцами двадцатого апреля прибыл в Барселону. Королевская чета встретила его во дворце, в зале Тинель, обласкала, приняла дары и, в свою очередь, одарила всевозможными званиями. Однако Колумб отдал Изабелле и Фердинанду не все дары, привезенные из дальних стран. Ларец с наиболее ценными и дорогими украшениями, отобранными у индейцев, он отправил вместе со своим приближенным Родригесом к его брату Хуану Карлосу де Луису, тому самому, что пишет это письмо, – пояснила Аксенова-старшая. – Хуан Карлос вместе с Родригесом спрятали в соборе Санта-Лючия ларец с драгоценностями, и Родригес отправился к Колумбу с известием, что задание его выполнено. Но тут, пишет Хуан Карлос де Луис, я, – девушка начала говорить уже от первого лица того, кто вел рассказ в рукописи, – на следующий день узнал, что Родригес убит. Я понял, что его убили как свидетеля, знающего о припрятанных сокровищах Колумба, и теперь очередь пришла за мной. Я перепрятал ларец в правом коридоре собора, с правой стороны в усыпальнице Святого Иоанна под надгробием в склепе. Едва я успел покинуть стены собора, как в него ворвались неизвестные мне люди. Я вынужден был бежать и спрятаться у моего друга священника, фамилию которого называть не хочу, опасаясь причинить ему вред. Я жил у него тайно и вскоре узнал, что инквизиция начала на меня охоту. В то время адмирал был на вершине своей славы, его почитали все: и церковь, и король с королевой и простой люд, и оболгать меня Колумбу ничего не стоило. Если бы меня нашли у друга, его казнили бы вместе со мной, и я, переодевшись в одежду простолюдина, бежал из города. Странствуя, я добрался до этой никому не известной пещеры и поселился здесь. Питаясь ягодами и кореньями, прожил так два года. Силы мои на исходе, я крайне истощен, жить мне осталось недолго, но уж лучше смерть от голода в этой пещере, чем от рук инквизиции. Передаю сокровища Христофора Колумба в руки того, кто найдет мое послание. Чтобы открыть вход в склеп Святого Иоанна, необходимо надавить на камень на стене в левом углу, во втором ряду, десятый по счету сверху. И пусть вас Бог благословит и бережет!.. Все… – поднимая взгляд от послания архидиакона, проговорила Евгения Аксенова. – Здесь подпись – Хуан Карлос де Луис, архидиакон собора Санта-Лючия, и число – двадцать пятое апреля тысяча четыреста девяносто пятого года.
И вновь, в который уже раз, в пещере наступила тишина, прерываемая лишь сопением Николая, очевидно, у него был заложен нос. Каждый думал об одном и том же, но в соответствии со своим мировоззрением.
– И что? – нарушил молчание Сильвестров. – Сокровища Колумба хранятся в склепе в этом самом соборе Санта-Лючия?
– Да какая разница, хранятся они там или нет, – отмахнулся Березин. – Главное, мы на пороге великого открытия! – воскликнул он с воодушевлением. – Это же неизвестный факт из жизни Христофора Колумба!
– Не верится мне что-то про Колумба, – неуверенно произнесла младшая из сестер, и взоры всех устремились к ней – что, интересно, выдаст эта испанская жительница. – В школе всегда превозносят адмирала, – несколько смущаясь всеобщего внимания, проговорила девушка. – Он национальный герой. Ну, как это по-русски… пример для подражания. И вдруг такая подлость с его стороны: прячет в соборе драгоценности, убивает одного брата, пытается убить другого, а когда тот сбегает, натравливает на него инквизицию. Не мог так Колумб поступить…
– Не мог?! – воскликнул Михаил Березин. – Он, бывший рабовладелец! Он, кто в тысяча четыреста девяносто пятом году отправился в Эспаньолу в карательный поход с двумястами лучшими пехотинцами и двадцатью всадниками. Псари-загонщики вели тогда на поводке двадцать канарских псов. Адмирал десять месяцев вел жестокую войну со всеми местными королями и народами, которые не желали ему подчиниться. За это время произошли чудовищные избиения индейцев. Целые области обезлюдели. И он не мог припрятать какой-то ларец с драгоценностями и уничтожить двух братьев?!
– Кхм, – совсем смутилась девица и отступила за спину своей сестры.
– Чушь все это! – неожиданно заключила Мария Тропинина. Лица ее в темноте видно не было, но чувствовалось, женщина с пегими волосами усмехается. – Развод это какой-то. Что же в этой пещере, наверняка уже исследованной вдоль и поперек, пятьсот шестьдесят лет пролежал этот вот, – кивнула она в сторону скелета, – как его, Хуан Карлос де Луис, и его никто не обнаружил? И этот документ пролежал здесь полтысячелетия?
– Насколько я знаю, эту пещеру нашли только в тысяча восемьсот семьдесят пятом году, – вставил Березин. – И, похоже, она не вся изучена.
– Но этот зал на самом видном месте, – возразила Александра Смольникова.
– Да нет, – вступил в разговор Егор Тепляков. – Грот был замурован. Когда я дошел до конца расщелины в гроте, вход в него был закрыт на две трети. Я толкнул нижнюю часть стенки, и она развалилась. – Он направил луч фонарика на вход в зал, и действительно, на полу мы увидели множество разбросанных камней. – Очевидно, – продолжал Егор, – этот Хуан Карлос перед смертью заложил вход в свою комнату камнями, а уж потом умер.
– И зачем он это сделал? – удивилась Смольникова.
– В смысле умер? – хмыкнул Тепляков.
– Да нет, – смутилась Смольникова. – Зачем вход заложил камнями?
– Мало ли зачем. Может быть, не хотел, чтобы его тело звери какие-нибудь съели. Или не желал, чтобы инквизиторы послание обнаружили, вот и решил сокровища для потомков сохранить. Так грот и простоял несколько веков законсервированным и никем не открытым, а сегодня после взрыва часть заложенного входа развалилась.
– Не мешало бы посмотреть, на месте ли эти сокровища в соборе Санта-Лючия или их там уже нет, – высказал свои мысли вслух Николай Сильвестров.
– Ну, конечно, не хватало нам еще в историю с национальным достоянием Испании в полицию попасть, – проговорила Мария Тропинина, почему-то панически боявшаяся полиции.
– Вот что, дорогие мои, – с несвойственными ему решительными нотками неожиданно произнес всегда мягкий, интеллигентный Михаил Березин. – Я вас очень попрошу, есть ли сокровища, нет ли их там, когда мы отсюда выйдем, никому об этом документе не говорить.
– Это почему же? – удивилась вдруг Саша.
– Потому что право сенсационного открытия неизвестных страниц биографии Христофора Колумба принадлежит Российской Федерации. Когда мы приедем в Россию, я пойду в Академию наук и предъявлю этот документ.
– Извините! – вдруг вскинулась Женечка Аксенова. – Мы с сестрой подданные Испании, как же мы можем умолчать об этом факте? Ведь наверняка нас будут допрашивать в полиции в связи со смертью погибшего Константина Коронеля.
– А вы молчите! Вы же патриотки! – с пафосом заговорил Михаил. – Вас Россия взрастила, вы родились в этой стране…
– Надо сначала выбраться из этой пещеры, – резонно заметил Егор, – а уж потом думать о каком-то открытии.
– Не будем о грустном, – заявил я, не желая дальше развивать эту тему, так как в свете фонаря увидел лицо младшей сестры Аксеновой, ставшее вдруг плаксивым – девушка вспомнила, в каком положении мы оказались.
– А если мы за это открытие бабки можем получить? – подал голос Николай, и его глаза в темноте алчно блеснули.
– Тебе бы все продать! – буркнула женщина-хлорофитум. – Торгаш несчастный!
– А вам из любой ерунды сенсацию сделать! – парировал пузатый Николай.
Тем не менее, поняв, какую ценность представляет документ, он протянул руку и попытался вытащить из ладони Жени свиток, который она все еще держала, но Михаил опередил его, довольно ловко выхватил у девушки послание архидиакона, скрутив его, спрятал за спину и свободной рукой помахал перед носом Николая.
– Этот документ особой исторической важности! У меня он надежнее сохранится.
– Я тоже так считаю, – оберегая от лап рыночного торговца важную находку, поддержала Михаила Мария.
– Конечно, пусть у него остается! – встал на сторону этой парочки и Егор Тепляков.
Николаю ничего не оставалось делать, как только развести руками.
– Как хотите, – произнес он хмуро. – Я желал, как лучше.
– Ну, что же, здесь больше делать нечего, – проговорил я. – Пойдемте дальше искать выход из пещеры.
Наша компания как-то встрепенулась и двинулась к выходу из грота. Михаил же, чуть задержавшись, вложил свиток в тубус и, бережно держа его перед собой как хрустальную вазу, присоединился к нам последним. На всякий случай вход в комнату Михаил и Егор, как сумели, вновь заложили камнями. Березин побеспокоился, чтобы все здесь оставалось на своих местах до работы, как он рассчитывал, российских экспертов. Он все же надеялся выбраться из пещеры и приумножить славу российских ученых-историков, отдав им право быть «первооткрывателями неведомых страниц истории Америки».
Из зала, где погиб Коронель, мы вошли в третий тоннель и продолжили исследование пещеры. Коридор разделялся еще на несколько, и мы обошли каждый из них, но уже не всей толпой, а по двое, в целях экономии сил и времени, перекликаясь друг с другом, дабы не заблудиться и не потеряться. Некоторые коридоры оканчивались залами, а некоторые тупиками, некоторые сходились, соединяясь между собой, но, увы, выхода ни в одном из них мы не обнаружили. Оставалось обследовать еще один коридор, но сил на его осмотр уже не было. Измученные и голодные, мы облюбовали один из тупиков, где, как нам показалось, было посвежее, и стали устраиваться на ночлег, решив с утра продолжить поиски выхода из проклятой пещеры. На голодный желудок да на камнях трудно уснуть, однако усталость взяла свое, и вскоре всех нас, лежащих вповалку, несмотря на голод, переживания и жесткое ложе, сморил сон.
Спалось плохо – в бока впивались камни, храпел Сильвестров, тоненько посвистывал носом Березин, сопела Тропинина, вдобавок под утро стало холодно, чего в пещере глубоко под землей с закупоренными выходами быть не должно – температура должна держаться постоянная. Ежась от холода, я проснулся и сел. Наша компания, изрядно потрепанная скитаниями по пещере Аделита, лежала в тупичке, словно нищий сброд в переходе метро. Утреннюю прохладу ощущал не только я, но и мои компаньоны по скитаниям в подземелье. В поисках тепла, все лежали, тесно прижавшись друг к другу, скрючившись в позе эмбрионов. Я глянул на часы: девять утра, в отеле «Индиана Парк» завтрак в самом разгаре, опустил было руку, но тут же вновь вскинул ее к глазам. Странно! В пещере темно, а я хоть и смутно, но различал стрелки часов. Черт возьми, или я за время долгого нахождения в пещере научился видеть в кромешной тьме, что вряд ли возможно, или…
– Рота, подъем!!! – вскочив, гаркнул я во весь голос.
Кто-то пошевелился, кто-то поднял голову, а кто-то никак не отреагировал – продолжал лежать в скрюченной позе, и лишь один Сильвестров проворчал:
– Чего орешь-то?
– Работать пора! – заявил я.
– Вот и работай! – хрюкнул Николай и повернулся на другой бок.
Однако Михаил Березин и Женя Аксенова удивленно воззрились на меня.
– Завал надо разобрать, – указал я на конец тупика, где высилась груда камней.
– Это еще зачем? – спросил Михаил.
– Увидите! – ответил я лаконично, вскарабкался на камни и, взяв самый верхний, сбросил его вниз. Точно так же поступил со следующим камнем, потом с еще одним, камни были шершавыми, обдирали ладони, но я, увлеченный своей идеей, не обращал на это внимания.
Проснулись Егор Тепляков, Саша Смольникова и Мария Тропинина. Все они с любопытством следили за тем, что я делаю, но помогать мне никто не торопился. Наконец Егор поднялся, приблизился ко мне и, взяв один из валявшихся внизу камней, оттащил его в сторону. Затем ступил на груду горной породы и принял у меня из рук следующий камень. Так мы стали разгребать верхнюю часть завала. Постепенно к нам присоединились Смольникова, Тропинина, старшая Аксенова, Березин, спали лишь самая младшая из нашей компании Лерочка Аксенова, а рыночный торговец Сильвестров, усевшись на полу, хмуро следил за нашей работой. Выстроившись в цепочку, мы передавали друг другу мелкие и средние камни, а когда попадались большие, откатывали их в сторону.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?