Читать книгу "Копье судьбы. Книга первая. Серия «Олег Неверов»"

Глава 10. Черное небо

Танк Т-90 передвигался по таежному тракту в сторону аэродрома в сопровождении БТР-80 и двух БМД. Замыкала движение пара пустых лесовозов, где сидели угрюмые вооруженные бойцы; в руках у многих из них были автоматы Калашникова 100С и РПК со снятой станиной, обмотанные пулеметной лентой. Так как боевых касок на всех не хватило, военные надели пожарные шлемы, а кто-то даже набросил бушлат. У двоих были противогазы.

Они, все в испарине, уже практически доехали до пункта назначения, когда сидевший на месте стрелка-радиста Леха Шмель потер ушибленный бок.

– Что за хрень в углу? – спросил он у здоровенного детины, сидевшего неподалеку. Верзила, похожий на черного медведя, любовно потер бок радиостанции «Урал».

– Ты зря недооцениваешь старую советскую технику! Вот вашим новым Калашниковым только орехи колоть, а я своей старушкой сорок седьмой белку с девятисот метров снять могу!

Леха Шмель ухмыльнулся, усевшись поудобней, а верзила продолжил:

– В СССР все со знаком качества делалось! А ваше навороченное дерьмо как дерьмом было, так им же и осталось.

Леха Шмель снова хмыкнул и, отвернувшись, стал рассматривать новенькие дареные дайверские часы, которые никогда не смог бы купить себе сам.

– Что за часы? – рявкнул громила, указывая на черный циферблат.

– Да так, друг подарил, – буркнул Леха, потряхивая руку с часами. – Дайверские, между прочим!

Мужик-медведь толкнул сидящего рядом худощавого мужчину с черными как смоль волосами.

– Смотри-ка, Ворон, дайверские, – расхохотался он и взглянул на Леху. – Где же ты тут дайвингом собрался заниматься? Дайвер, мать его!..

Все остальные тоже начали беззлобно посмеиваться.

Леха отвернулся, гордо подняв подбородок, а Медведь примирительно его толкнул.

– Да ладно, Лех, без обид! Это я так, не по злобе душевной… Ну сам посуди, где тут у нас все функции этой хрени освоить?

– Черный, вот что ты за тип? – буркнул Леха. – Всегда обломаешь. Сколько тебя знаю, всегда…

– Так, парни, – прервал дискуссию водитель. – Показались огни аэродрома.

Кто-то, решив разрядить обстановку, выдохнул:

– Еще пара километров, загрузимся – и по домам…

Пока танк приближался к аэродрому, Леха подсел к друзьям.

– Сейчас груз передадим… А ведь мы даже не знаем, что там… Может, глянуть? Хоть немного! А то как-то глупо получается.

Медведь ответил:

– Нельзя. Маменька не велит.

Кабину танка снова сотряс взрыв смеха, и в ту же минуту неожиданно раздался настоящий взрыв. Сзади рвануло так, что лесовозы взлетели на десять метров вверх. Колонна перестроилась, послышались гневные крики и отборная ругань. В воздухе поплыл назойливый запах раскаленного железа, смешивающийся с рвотным «ароматом» опаленной человеческой кожи и мышц.

Уцелевших добивал снайпер Берга. Вскоре вновь раздался оглушительный взрыв, и две БМД, как щепки, взмыли над дорогой. Их искореженные остовы с человечьим фаршем внутри переворачивались в воздухе и падали на землю.

– Привет от тети Моти, – прошипел Берг, незамедлительно отдавая новый приказ.

В это время Леха Шмель вылез на башню танка – единственной уцелевшей в этой мясорубке машины.

Отвратительный запах заставил Леху перекинуться через борт и избавиться от остатков пищи. Он и раньше выполнял различные задачи. Обычно это были мелкие поручения – отвезти-привезти-забрать. Пару раз они с Медведем и Вороном выполняли и более сложные миссии, но без крови и трупов, поэтому в данных вопросах он был практически новичок. Окружающие считали его везунчиком, поэтому брали с собой даже на сомнительные мероприятия. Он вытер потный лоб ладонью и прицелился из комплекса ПТУРС. Выпущенная ракета с гулом ушла в серое небо. Мощный взрыв заложил уши. Летящий над лесом вертолет разлетелся на куски.

В ответ воздух рассек свистящий звук выстрела, направленный в сторону танка. Выпущенный снаряд по чистой случайности не поразил цель, а отрикошетил в сторону леса. Леха Шмель успел пригнуться, спрятавшись за бронещит танка. Его оглушило, и он кулем свалился внутрь танка. Если б парень был чуть крупнее и не столь удачлив, то выстрел сработал бы для него иначе. Но он рухнул на товарищей, тут же услышав сдавленные крики и ругань. Противник приближался с разных сторон, поэтому надо было сохранить груз. Все еще чертыхаясь, техник-механик танка сдал назад: башня развернулась на девяносто градусов. Сидящие в машине приготовились к атаке. Очнувшийся Леха Шмель вылез из башни и открыл огонь из крупнокалиберного пулемета М2HB.

Берг стоял неподалеку; пулеметная очередь едва не задела место укрытия. Двое парней из его группы безжизненно рухнули на землю.

– «Небо-2», вскрой эту консервную банку, – жестко произнес наемник.

Ответ последовал незамедлительно:

– Глеб, я не смогу этого сделать, урановые сердечники остались на базе. Здесь у меня только пятидесятый калибр. Извини, – ответил снайпер. – Хотя… Зажарить этого старого дурака я все же могу. Ждите сюрприз!

– Конец связи, – отрезал Берг. – Дэм, дай мне «дракона». Проверим эту жестянку на выносливость!

Не дожидаясь очередных жертв, Берг выстрелил. Алое пятно устремилось в башню танка. Раздался лязг металла – в этот самый момент взлетели на воздух топливные баки, двигатель заглох, запылала солярка. Черный дым начал окутывать все вокруг удушающей пеленой. В танке с грохотом открылся верхний командирский люк, из которого, откашливаясь и отплевываясь, вылезли Медведь и Ворон. Леха решил вновь отличиться и оказался у нижнего люка.

Не успели первые покинуть пылающий танк, как тут же были оглушены прикладами.

– Командир, – раздалось из коммуникатора Берга. – «Небо-2». У меня все чисто.

– Возвращайся, – приказал Берг. Его челюсти были плотно сжаты, а глаза превратились в щелочки. Он быстро подошел к Дэму.

– Проверь груз.

Тот, не задавая вопросов, выполнил задачу и доложил:

– В порядке, командир.

Спустя некоторое время снайпер «Небо-2» присоединился к группе. Дэм подошел к пленникам и, тщательно осмотрев, произнес:

– Глеб, кто они? Ни жетонов, ни опознавательных номеров, одни татуировки на плече дурацкие… Смотри, ворон у того, что справа, и медведь у верзилы… Не хотел бы я встретиться с ним тогда в баре!

Берг подошел ближе и, сканируя их взглядом, произнес:

– Откуда у этих идиотов такая техника? На профессионалов не похожи, хотя воевали достойно. Такую ярость я видел лишь однажды, когда…

Его фраза оборвалась. Снайпер подошел ближе и доложил:

– Пришли в себя.

Глеб подошел к пленникам, стоявшим с зафиксированными кевларовым шнуром и заведенными назад руками.

– Кто такие? Цель задания? На кого работаете? – жестко спросил Берг.

– А нитку слабо развязать? – рыкнул Медведь, сверля взглядом Берга с Дэмом и указывая мощным подбородком на сцепленные за спиной предплечья и кисти.

В этот же момент Берг нанес ему мощный удар открытой ладонью по щеке. Громила слегка пошатнулся. Командир повторил:

– Спрашиваю последний раз: кто такие, на кого работаете, цель задания!

Молчание пленников заглушил резкий крик ворона. Медведь криво ухмыльнулся, а Ворон отвел глаза в сторону птицы и улыбнулся ей. Было понятно: отвечать они не собираются.

Берг мгновенно вытащил пистолет «Гюрза» и в упор выстрелил Медведю в сердце. Громила закряхтел и, подняв глаза в сторону Берга, рухнул на землю, оросив ее кровью. Ворон же гордо продолжал смотреть в глаза Бергу, словно стараясь запомнить каждую его черту перед смертью. Берг сомневался, что тот будет говорить, но все же продолжил допрос:

– Вопрос тот же!

Неожиданно пленник закатил глаза, обнажив белки, после чего захрипел и рухнул на землю рядом с другом: конвульсии скручивали его худое тело. Когда же они завершились, подбородок Ворона безжизненно припал к груди, а изо рта потекла струйка крови.

– Черт, – поморщился снайпер, скривившись. – Первый раз такое вижу!

– Надеюсь, первый и последний, – отрезал Дэм, прохаживаясь около трупа. – Он сдох. Эта тварь откусила себе язык.

Дэм потрогал пульс на шее и покачал головой.

– Да кто они такие? Командир, можно я им по пуле в башку пущу, а то вдруг восстанут, как зомби?

– Перестань, – отрезал Берг. – Хотя… Быть может, ты и прав.

Внезапно воздух у леса завибрировал.

– Глеб, переход открылся. Нам пора, – вздохнул снайпер. – Ты же знаешь: эти штуки, как нас заверяли, неустойчивые.

– Берем груз и уходим, – сказал Берг, видя, как его товарищи внесли ящик в портал. – Сейчас, я только кое-что закончу…

Он обернулся и всадил несколько дополнительных пуль в головы бывшим пленникам.

– Вот, теперь порядок, предосторожность никогда не бывает лишней, – произнес наемник, подходя к лесной ряби портала. – А то и правда, мало ли что…

Неожиданный крик потряс округу.

– Нет! – заорал Леха Шмель, набрасываясь с танковой лопаткой на врага. – Убью!

У Берга сузились зрачки, он еле успел развернуться перед тем, как рядом с виском прошла холодная сталь оружия. До того как портал закрылся, наемник заметил огненные звериные глаза и необычные дайверские часы на запястье нападающего. Сквозь первые слои портала раздался громкий выстрел, направленный в сторону леса.

«Странные часы», – подумал Берг, погружаясь все глубже в зону трансгрессии.

– Кажется, я в него попал, – успел ответить снайпер. В портале голоса искажались, но все равно были различимы.

– Уходим, – приказал Берг. – Главное, груз у нас. Теперь все будет по нашим правилам.

Портал окончательно захлопнулся. Леха Шмель упал на бок и захрипел. Жжение растекалось по всему телу. Он вжался в землю и подполз к мертвым друзьям.

Мозг и тело отказывались слушаться. Леха зажал руками пулевое отверстие, из которого медленно вытекала густая алая кровь. Он закричал, когда судорога сковала его начинающие агонизировать мышцы. Боль потери оставила в душе зияющую рану. Именно в этот момент он наконец повзрослел. Через миг, повернувшись к телам друзей, Леха аккуратно заскользил по их одежде.

– Где же… – повторял он, захлебываясь в собственной крови. – А, вот… Наконец-то…

Леха с силой потянул шнурок на шее Медведя и сорвал медвежий коготь. То же он проделал и с Вороном, сдернув небольшое воронье перо иссиня-черного цвета. Болезненность в области раны постепенно угасала, он даже смог приподняться и посмотреть на ставшее чужим родное место.

Вырванные с корнями деревья, разбросанные повсюду обожженные тела, разорванные на куски, комья земли и голодные пасти глубоких ям, клоки изувеченной, все еще дымящейся стали и резины… Он один среди мертвецов… Спустя час Леха Шмель подошел к кромке густого таежного леса – только в нем он наконец-то дома, только здесь в полной безопасности. И пусть черное небо становится еще черней, пусть еще ярче горят погребальные костры с искалеченными битвой товарищами…

– Да будет так! Я вас запомнил и найду, – крикнул в пустоту Леха, – найду во что бы то ни стало!

И тут молодого воина окружили дикие звери. Глаза их пылали яростным огнем мести.

Глава 11. Спотыкач

Открывая тяжелую гостиничную дверь, Неверов поднес к уху разряжающийся телефон, вошел в холл и быстро заговорил:

– Привет, Лика!

– Привет, – холодно ответили на другом конце.

Неверов зажал телефон ладонью и шепотом спросил администратора:

– У вас есть свободный номер и зарядка вот для такого мобильного?

За деревянной стойкой восседала дама бальзаковских лет с ярко-розовыми губами и голубыми тенями-металлик; венчал облик пышный боб-начес а-ля восьмидесятые. На шее красовался толстый обруч «под золото», а глубокий вырез блузки обнажал пышный бюст, заточенный в кружева комбинации. Дама недоверчиво посмотрела на Неверова, рассматривая в первую очередь его порванную мокрую одежду. Затем ее взгляд скользнул по грязному, но обаятельному лицу юриста: кровь запеклась над рассеченной бровью, а ссадина под глазом была уже едва заметна. Что ж, опытного администратора таким не удивить! Глубоко вздохнув, дама перегнулась через стойку и несколько раз взглянула на Неверова, а затем на его телефон.

– Сейчас посмотрю, – медленно и неохотно произнесла она, протягивая ключ с пластиковым прямоугольником. – Комната «7-А»: после стойки направо, около туалета.

– А зарядка? – аккуратно спросил юрист, понимая, что с «бывшей советской» лучше не ссориться.

Администратор поджала губы, закатила глаза и томно выдохнула:

– Молодой человек, заселяйтесь. Паспорт не спрашиваю. Как и то, откуда вы пришли. Если найду зарядку, занесу.

С этими словами она плюхнулась на стул, прибавила звук мини-телевизора, стоявшего на стойке и, взяв клубок и спицы, начала вязать. «Итак, зарядного устройства не предвидится», – подумал Неверов.

– Ты с кем разговариваешь? – спросила Лика. – Кстати, напоминаю твое обещание приехать еще несколько дней назад. Мне непонятно…

Неверов грубо прервал разговор:

– Лика, выслушай. Только внимательно, очень прошу.

– Если ты думаешь, что вся организация будет на мне и на подругах, то глубоко ошибаешься, – обиженно сказала Лика. Голос выдавал внушительную дозу алкоголя, сидевшую в ней. – Нет, я, конечно, все сделаю сама…

Она замолчала, но через секунду вновь продолжила:

– Так вот… Если ты завтра не вернешься, то я выйду замуж за первого попавшегося! Или за Карину, за подругу, вот! Или нет: я женюсь на самой себе!

Неверов попытался успокоить бушующую невесту.

– Все будет в порядке! Я сегодня же вылетаю, – он замолчал, пытаясь открыть тонким ключом комнату, но замок заело. Олег посмотрел по сторонам и, увидев, что никого нет, грубо толкнул дверь ногой. Дверь скрипнула и распахнулась.

– Неверов, я не знаю, возможно, мы поторопились, и все это бред… – произнесла пьяная Лика, растягивая слова. – Да, я немного выпила. Знаешь, мне кажется, ты не готов… Или я не готова, не знаю… Все сложно. Нужна пауза.

Телефон издал короткий противный сигнал, и Олег закричал в трубку:

– Какая пауза?! Лика, телефон разряжен! Я где-то под Красноярском, черт знает, где это вообще! Передай отцу, что я попал в непредвиденную ситуацию, но все решу. Слышишь? Лика, передай ему, пожалуйста, это очень важно! Слышишь?..

– Сволочь ты, Неверов! У нас все рушится, а ты о каком-то телефоне и ситуации говоришь… – только успел услышать Олег. – Не звони мне больше!

– Лика, Лика, ты слышишь меня? Я все устрою! Передай ему!

Никто не ответил.

– Твою мать! Клиническая идиотка… Да уж, попал так попал! – выругался Олег, подошел к зеркалу, чистому лишь в центре, и горько усмехнулся своему отражению: после бессонных ночей и недоедания щеки немного впали, и без того заостренные скулы стали более рельефными, а подбородок еще сильнее выдавался вперед.

– Красавчик, – сказал он сам себе, почесывая бороду. – Соберись! Лика, скорее всего, отцу ничего не передаст, поэтому выкручиваться придется самому. Значит, мне нужна чистая одежда. Не помешает душ, связь, сон, еда. И я снова в игре!

Улыбнувшись и довольно посвистывая, он полез в карман за купюрами. Деньги приятно зашуршали. Приняв быстро душ, Неверов спустился к администратору. Дама по-прежнему вязала, изредка поднимая глаза к телевизору. Неверов наклонился к ней и оптимистично шепнул, включая так называемое мужское обаяние, никогда его не подводившее, на полную катушку:

– Простите, пожалуйста, но мне нужна новая одежда, связь и еда. Где можно получить… эти услуги? Вы мне поможете?

Дама лениво подняла глаза и, надкусывая рассыпчатое печенье, уточнила:

– В городе.

– Это понятно. Мне как раз и нужно в город. А как до него добраться?

– Шура! – крикнула администратор. – Как добраться до города? Шура, аллё!

Вскоре в холл вошел высокий худощавый мужчина в выцветшей рубашке поверх растянутой майки. Он доковылял до стойки, забавно выбрасывая вперед ноги в шлепках.

– Чего-с? – ответил Шура с секси-прищуром, а потом наклонился к даме и зашептал что-то ей на ухо. Она тут же покрылась румянцем и театрально-стеснительно хихикнула, не забыв указать на Олега.

– Да не мне… Ему!

– А-а, так бы сразу и сказала!

– Я и сказала, – отрезала она, бросив на него полный скрытой страсти взгляд. Мужчина посмотрел на нее с нежностью и тут же перевел сонные глаза на Неверова, который сразу понял: в условном «Урюпинске» его изысканная обаятельность никому не интересна. Тут особенная изощренная брутальность нужна. И до нее, как и до высот Шуриного мастерства соблазнения, ему никогда не добраться: не дано!

– Мне в город, – буркнул юрист. – Я заплачу́.

Шура оглядел его сверху вниз и лениво произнес:

– Послезавтра отвезу. Завтра не могу, у меня дела… важные.

– Тогда, возможно, вы знаете кого-то, кто именно сегодня сможет довезти меня до города?

Шура засмеялся, опершись локтем о стойку.

– Люба, довезешь?

Администратор громко засмеялась и опустила глаза. Вязание и сериальный жених ее больше не заботили, флирт с Шурой был куда интереснее.

– Ладно, тебе что конкретно нужно-то? – внезапно снизошел сибирский Казанова до Олега.

– Одежда… нормальная. Зарядка… Точнее, связь. И еда, – ответил Неверов, протягивая мятую купюру. – Вот деньги. Тысячи хватит?

– Мятая. И откуда ты ее вытащил? Хотя подожди. Ничего не говори, я совершенно не хочу этого знать, – он перевел взгляд на Олега. – Ладно, две тысячи, – произнес Шура и, получив полную оплату, махнул рукой. – Пойдем.

Зайдя в подсобку у лестницы, он вытащил несколько грязных мятых рубашек и старые брюки.

– Держи. Носи на радость, – улыбнувшись, сказал он. – От души отдаю. От сердца отрываю.

Шура сел на стул и налил два грязных стеклянных стакана спотыкача.

– Вот еда. Будешь? Давай, налетай. И не благодари за щедрость. Не люблю этого.

Неверов покосился и отошел в сторону.

– Как-то не хочется.

– Обижаешь, – воскликнул Шура. – Садись, говорю! Не будет он, видите ли! Я сам настаивал на кедровых орехах, между прочим.

Он с невероятной силой усадил Неверова на стул и налил ему полный стакан.

– На, и никаких «не хочется»!

Юрист протянул руку и опрокинул в себя полный стакан спотыкача, ощущая, как жгучее тепло медленно растекается по телу.

Спустя некоторое время…

– Так вот, я ему и говорю, что ж ты, гад, делаешь? – бубнил мужской голос. – Меня уволить? Это в связи с чем, позвольте узнать?..

Неверов разлепил сонные опухшие глаза. Голова гудела, веки не слушались и пытались снова закрыться, все плыло и двоилось. Звуки и цвета были ярче, чем всегда – сливаясь, они «резали» органы чувств тупой бритвой. Неверов заставил себя повернуть голову и осмотреться. Небольшой уютный бар… Почти цивилизация! Пенные шапки нежно шепчутся друг с другом в узких ледяных стаканах, роскошно пахнет жареным картофелем и мясом.

Только сейчас Неверов понял, что очень давно не ел по-человечески. В баре никого, кроме бармена и какого-то полноватого типа в гавайской рубашке, не было. Полноватый тип сидел рядом с ним, что-то рассказывал и даже похлопывал по плечу, будто они давно знакомы.

– Ты кто? – спросил Неверов.

Слова дались ему очень тяжело – голова звенела, в горле пересохло.

– Как это – кто? – удивленно спросил собеседник. – Ты что, меня забыл? Я Шмыга. Иван Шмыга. Журналист. Помнишь? Я ему тут душу изливаю который час, а он мне – «ты кто»?

– А я где? – буркнул юрист, медленно сползая с барного стула.

– Эй-эй, – вовремя подхватил его Шмыга, похлопывая по щекам. – Тебе, брат, хватит. Пойдем-пойдем! Если ничего не помнишь, да еще и на ногах не стоишь – помогу. Есть правило всегда выручать друг друга вне зависимости от количества выпитого. Пойдем, до номера доведу… Та-ак, аккуратно… Помнишь, где комната, этаж какой?

Неверов посмотрел на него невидящим взглядом, а Шмыга продолжил:

– Эх, хорошо, что я помню! Что бы ты без меня делал?

Шмыга махнул рукой бармену, протирающему стаканы.

– Включи в счет, я заплачу.

Грузный мужчина взвалил Неверова на правое плечо и дотащил до номера.

– Вот и дома… Ну ты герой! Не помнит он ничего! Как фортели всякие в городе устраивать, так он помнит, а как друга своего верного… забыл.

Вскоре дверь открылась. Шмыга положил юриста на кровать, снял обувь и накрыл одеялом.

– Раздевать тебя не буду, уж извините!

Неверов закрыл глаза и тут же провалился в глубокий сон.

Глава 12. Следователь по особо важным

Москва, центральный офис Еремеева Андрея Андреевича

Старший следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Валерий Платников сидел в уютном кресле строгого – и вместе с тем роскошного – холла приемной. Секретарь-референт то и дело отвечала на звонки и что-то быстро печатала на компьютере. После того как Платников отказался от любезно предложенного ему «чай-кофе», она погрузилась в работу и как будто перестала замечать гостя. К ней то и дело подходили сотрудники, принося документы и конверты с печатями. Но Платников знал: она все время очень аккуратно наблюдает за ним.

Следователь нажал на черный экран телефона; он вспыхнул, высветив яркие цифры. Задержка встречи уже на полчаса! Для Андрея Андреевича всегда была характерна пунктуальность – он ценил как свое, так и чужое время, поэтому Валерия преследовало смутное ощущение того, что эта встреча обещает быть необычной. Во-первых, Андрей Андреевич никогда не звонил ему сам – поручения всегда передавались через референта; во-вторых, специальный для таких случаев второй телефон звонил только во второй половине дня, после работы, и никогда утром. На сей раз все было ровно наоборот: Андрей Андреевич позвонил ему ранним утром, именно в то время, когда Платников еще отдыхал после бурной ночи с двумя очаровательными мулатками. Валерий ответил на второй, особый, телефон, служивший только для подобной связи. Нежно отстранив спящих девушек, он поднялся и, быстро одевшись, выехал на новом BMW в сторону северо-запада Москвы, где располагался закрытый офис корпорации, принадлежавшей Авгуру.

Платников откинулся на спинку кресла, утонув в мягкой дорогой ткани. Да, ему льстило чувство так называемой элитарности, он был банально падок на подобные вещи – впрочем, банальным себя он точно не считал. Платников вновь посмотрел на часы. Андрей Андреевич заставлял ждать его уже более часа.

Следователь вздохнул. К нему подошла высокая яркая девушка с роскошными черными волосами, слегка раскосыми темными глазами и приоткрытой зоной декольте. Деловой костюм из последней коллекции Valentino плотно обтягивал ее фигуру, подчеркивая тонкую талию и точеные бедра. Она немного наклонилась вперед. Взгляд Платникова автоматически устремился в область декольте. Девушка, ничуть не смутившись, слегка улыбнулась и, проигнорировав его взгляд, бархатистым голосом произнесла:

– Доброе утро. Андрей Андреевич уже ожидает вас. Прошу.

Валерий неловко поднялся из кресла. Девушка сдержанно улыбнулась, отвела глаза в сторону и устремилась вперед по коридору. Следователь, поправив галстук на вспотевшей шее, быстрым шагом пошел следом. Его взгляд периодически опускался ниже поясницы девушки, мысли путались, голова слегка кружилась, но он быстро взял себя в руки и подумал: «У шефа отличный вкус на женщин! Интересно то, что, скорее всего, в его офисе красивых женщин больше, чем на всех подиумах мира. Может, он их коллекционирует, как экзотических бабочек?» Платников знал – сотрудницы долго не задерживаются на этой работе, меняясь каждый месяц, но никто из них ни разу не жаловался на хозяина корпорации. Валерий вновь жадно оглядел девушку, подумав о роде ее занятий в компании, но мысль быстро улетучилась – они подошли к стеклянной офисной двери.

– Прошу, – ослепительно улыбнулась красавица.

Следователь вошел в мягко освещенный – темный, будто бархатный, – коридор: длинный, практически бесконечный. Платников никогда не был в этом помещении и заметно нервничал. Обычно встречи происходили на нейтральной территории: в кафе, на набережных, в парках, яхт-клубах, иногда в музеях, но никогда – в закрытом офисе Авгура. По обеим сторонам коридора тянулись длинные мутные зеркала, перемежавшиеся с золотистыми стеклянными шкафами, в которых хранились музейные экспонаты. Проход заканчивался толстой дверью: она автоматически открывалась, когда к ней приближались.

Вскоре следователь оказался в мраморном многоугольном зале без окон и дверей, в центр которого откуда-то сверху лился мягкий свет. Купол помещения удерживали грубые каменные колонны из красного пещерного камня. Платников приблизился к середине зала и заметил искусно выполненный барельеф. Профессиональное любопытство заставило его опустить голову ниже и украдкой взглянуть на изображение. Лишь только Валерий успел заметить короткие параллельные линии, располагающиеся по обеим сторонам от центральной фигуры, окруженной витиеватыми надписями на неизвестном ему языке, как одна стена мягко ушла вбок и из проема показалась невысокая, но крепкая фигура хозяина.

– Это один из древних арамейских языков, – сдержанно улыбнувшись, произнес Андрей Андреевич и вышел из тени. – Не думаю, что ты знаешь арамейский.

Платников растерянно отошел от барельефа и лишь буркнул:

– Нет, конечно, нет.

Проницательные глаза Андрея Андреевича скользнули по статной фигуре Платникова, по его недорогому аккуратному костюму, после чего он внимательно посмотрел на следователя, словно запоминая его. Чуть выше среднего роста, волевой подбородок, колкие серые глаза с поволокой, ровный нос с небольшим уступом на кончике и выдающимися ноздрями, широкие плечи, хорошо развитая мускулатура, вынослив, амбициозен, хваток, но… Слишком молод.

«Впрочем, это быстро проходящий недостаток», – подумал хозяин корпорации. Он наблюдал за Платниковым с его детства – все началось с дворовой драки, которую Андрей Андреевич увидел из своего окна. Четырнадцатилетний подросток вступил в бой – один против нескольких здоровенных детин явно старше его. Юноша запомнился Авгуру благодаря своей решительности и независимости. Он навел справки – это было несложно, так как семью Платникова в округе знали все. Отец рано умер, мать беспробудно пьянствовала, собирая бутылки в мусорных баках. Иногда женщина выходила из дома и кричала странные слова на всю улицу, задирала платье, громко смеясь, и обнажала все еще поджарое, но начинающее преждевременно увядать и желтеть – алкогольный гепатит! – тело. Сын всегда уводил мать домой, прикрывая тонким одеялом, она же в это время безучастно смотрела ему в глаза и беззвучно плакала. Однажды ночью она, полностью обнажившись перед полной луной, вышла с бутылкой на улицу. Ледяной ливень смывал нечистоты с улиц, унося их в зияющие отверстия канализационных люков. Ее давно терзали боль и сумасшедшее отчаяние. Женщина сделала большой глоток водки и, пошатываясь, направилась в сторону темного грязного переулка, выходящего на центральную улицу… С тех пор мать Платникова никто не видел. Он неоднократно, пользуясь служебным положением, пытался выяснить ее судьбу, но безуспешно.

Андрей Андреевич взял шефство над Валерием и практически заменил ему отца. При этом, несмотря на покровительство, Авгур старался не вмешиваться в жизнь молодого человека, лишь изредка назначая встречи и отдавая мелкие поручения.

– На этот раз у меня для тебя более серьезное задание, – произнес Андрей Андреевич, приглашая Платникова следовать за ним.

Они вошли в небольшой кабинет. Ничего грандиозного – помещение было очень скромным, даже заурядным, открывая таким образом неожиданную сторону своего владельца. В углу стоял старый матерчатый топчан, рядом – деревянный столик. Ближе к центру располагались два нестандартных стула с металлическими спинками. Чуть в отдалении находился крепкий трехгранный табурет и, что необычно для столь аскетичной комнаты, несколько мягких изящных кресел – у длинного узкого стола, напротив которых возвышался роскошный позолоченный, увенчанный львиными мордами трон.

– Прошу, присаживайся, – предложил Андрей Андреевич. Он словно испытывал Платникова, когда тот присел на край более привычного для него самого стула с металлической спинкой. Хозяин кабинета расположился на трехгранном табурете, подвинув к себе поднос с фруктами. Видимо, он стоял в глубине на длинном столе, поэтому Валерий не сразу его заметил.

«Что еще скрыто в странной комнате?» – подумал он. По спине от одной этой мысли рефлекторно побежал холодок.

Авгур легким, едва заметным движением сорвал несколько ягод с виноградной ветки и раздавил их крепкими зубами.

– Ты должен кое-что для меня сделать. Доставь мне груз. Быстро и аккуратно… Разберись, почему отправленный мной человек пропал, не задумал ли он обмануть меня. Если нет – привези его ко мне, а если да, то он больше… Не нужен. Я таких вещей не прощаю. Мой самолет уже ожидает твоего вылета.

Платников взял со стола перевернутую фотографию. Андрей Андреевич удовлетворенно улыбнулся, похлопал его по плечу и вышел.

На следователя смотрел высокий, улыбающийся, весьма обаятельный парень, обнимающий не менее высокую стройную девушку с капризной линией губ.