Читать книгу "Проданная врагу. Вернуть истинную"

Глава 12. Горькие воспоминания

От боли в бедре я едва нахожусь в сознании. Она не стихает ни через пять минут, ни позже. Я будто одновременно обожглась и попала под тяжёлую лапу рассерженного кота, который изодрал меня когтями. Больно, стыдно и очень страшно.

В первую очередь за будущее. Метка появилась у меня не просто так, это знак, что Луный бог признал меня женой двуликого. Я слышала, что такое редкость, даже если двуликий женится на той, кого признаёт своей истинной. Сидд явно ближе к богам, чем хотелось бы. Впрочем, мне жаловаться на несправедливость некому. Я произнесла куда больше молитв Солнцеликой, чем Лунобогу, ему незачем быть милосердным ко мне. Про его жестокость мы давно знаем.

Сидд на моё состояние не обращает внимания. Держит на коленях, не позволяя слезть и отойти, дёргает волосы, то и дело зачем-то наматывая их на кулак. Требует у подавальщицы новый кубок и принимает поздравления от подходящих к его креслу.

Ему всё равно, что я дрожу от боли, а на ресницах блестят слёзы, что я напряжена и не реагирую на предложения выпить и поесть. Вал бы так не поступил. Впрочем, раньше на моём бедре не было чудовищного клейма, и я могла быть с ним. Кажется, что метка Сидда пытается прожечь ткань, чтобы все ее видели и знали, кому я принадлежу.

К нам подходят гости. Я почти не улавливаю слов поздравлений. Голоса двуликих смешиваются в монотонный гул, будто я слышу их, находясь под водой. Некоторым из них Сидд позволяет взять мою руку и поднести к губам. Я задыхаюсь от боли и тяжёлых эмоций. Если раньше мне казалось, что гнев и ярость двуликих тяжело переносить, то теперь я понимаю, радость и страсть не менее губительна. Сейчас мне очень плохо, а их чувства пытаются внушить мне обратное. Это сводит с ума.

Один из подошедших гостей рассмешил Сидда. Я не слышала, что он сказал, но двуликий, может, забывшись, может, и специально шлёпает ладонью по моему бедру. Новая вспышка боли вышибает из тела сознание, в глазах мутнеет.

Я бегу сквозь моросящий дождь к конюшням. Ветер пахнет прелой листвой и грибами, под сапогами приятно шуршит пожелтевшая трава. Подол моего платья намок и потяжелел, но я не замечаю этого, уже вижу, что под навесом стоит тот, ради кого я и выскочила из замка в такую неприятную погоду. С Валфриком я дождя не замечаю.

– Моя милая госпожа, – он ловит меня в объятия, поднимает над землёй и кружит, а я хохочу, не в силах сдержаться и не заботясь о том, кто может нас услышать. – Дождь подарил нам ещё три дня.

– Слишком мало, – улыбаюсь я, прижимаясь щекой к его груди.

Можно ли полюбить кого-то так быстро? Мы познакомились всего два дня назад, а мне кажется, что я знаю его всю жизнь, просто по какой-то нелепой случайности забыла и теперь с радостью вспоминаю.

– Скажи это ещё раз, и я заброшу тебя в седло своего коня и увезу, – обещает Вал, прижавшись губами к моей макушке.

– Нельзя, – смеюсь я, шутливо хлопнув по его груди. – Дядя не позволит и может пойти на вас войной, а твоему отцу сейчас не до военных дел.

– Ты слишком умная, знала? – усмехается Вал. – Мужчинам нужно быть осторожнее с такими, как ты. Перейдёшь тебе дорогу и пропал.

– Будешь меня сторониться? – поднимаю на невинный взгляд. – За то, что посчитала, что нашим домам не стоит ссориться?

– Напротив, буду держать тебя ближе, – он целует меня в макушку. – Умные женщины опасны лишь для глупых мужчин.

Валфрик наклоняется и целует меня. В первый раз! Неожиданно, уверенно, ни о чём не спрашивая.

Я пугаюсь новых ощущений и замираю на миг, но горячая ладонь на спине, нежная, но настойчивая ласка быстро успокаивают, и я прикрываю глаза, доверившись.

Меня волнует этот мужчина. Что-то в нём постоянно притягивает меня, как мотылька манит пламя свечи. Вот и сейчас он отнял мой первый поцелуй, а я и рада.

Вал размыкает мои зубы языком, делая поцелуй глубже, волнительнее, взрослее. По спине бегут мурашки, в груди дрожит восторг, уходящий стрелой вниз по телу. Никогда не чувствовала ничего подобного, но мне… нравится. Ноги едва меня держат, и Валфрик, почувствовав это, разворачивается и прижимает меня к стене, закрывая от всего мира.

Из груди вырывается стон. Его пальцы путаются в волосах, скользят по спине и смещаются на талию. Мне хочется быть ближе к нему, хотя и сама толком не понимаю, куда ещё-то. Мы уже стоим неприлично близко. Целуемся, будучи неженатыми, но мне плевать!

Когда я с Валом, мне на всё плевать!

С явным усилием он прерывает поцелуй и касается моего лба своим. Я тянусь к нему сама, целуя в губы, быстро, порывисто, дразнясь. Мне мало этого.

– Лучик мой. Ты делаешь меня безумным.

– Почему?

– Мне стоит больших усилий не увести тебя прямо сейчас. Украсть, забрать.

– Забыл про дядю? – улыбаюсь я, продолжая целовать его щёки, скулы. Так хорошо с ним.

– Военными делами могу заняться я. Хотя мне больше хочется заняться тобой. Вдруг пока я веду скучные переписки с твоим дядей ты встретишь кого-то поинтереснее?

– Девка, очнись!

Кто-то выплёскивает мне в лицо, как мне показалось, воду. Когда я открываю глаза и обвожу взглядом то, что меня окружает, то чувствую кислый запах вина. Смотрю на свою грудь и вздрагиваю, с перепугу решив, что красные капли на коже – кровь.

Сидд всё так же сидит на своём кресле, а я на полу у его ног. Бедро всё ещё жжёт, а губы подрагивают, будто я целовала Вала взаправду, а не целую луну назад. Сладкое, но одновременно такое жестокое воспоминание.

– Хватит валяться, девка, – хмыкает Сидд, требуя налить себе ещё. – Лежать ты сегодня обязательно будешь, но позже. Поднимайся и удели внимание гостям.

Глава 13. Право первой ночи

Единственная, кто помогает мне подняться – девушка, что подаёт Сидду напитки. Она вручает мне полотенце, отводит в сторону и подаёт кубок. Я растерянно беру его в руки, не понимая, что делать дальше.

– Выпей, – подсказывает девушка. – Сейчас они напьются и будет совсем плохо.

– Что это?

– Сбитень. Пей. Горчить будет, но это ничего.

– Нет, спасибо. Я не могу. Не хочу алкоголь.

– Ну, дело твоё, – пожимает плечами девушка и залпом опрокидывает содержимое в себя. Я бы выпила. Перед тем, что будет.

Меня передёргивает, но всё же это не повод пить. Вал бы не одобрил… Впрочем, мне теперь к Валфрику нельзя.

Боль в ноге постепенно отступает. Там всё ещё жжёт, но я хотя бы не корчусь, не в силах ничего делать. Интересно, как долго я лежала в обмороке?

Сидд подзывает нас, и мне снова приходится занять место на его колене, а помогавшей мне девушке за спинкой его кресла. Неловко, но кто меня спрашивает?

Гулянье набирает обороты. Находиться рядом с двуликими очень непросто. Их эмоции заглушают друг друга, а под действием алкоголя это воздействие оказывается ярче и губительнее. Я успеваю заметить пару драк, но не знаю, чем заканчивается дело, и из-за чего ссорятся двуликие. Сидд не проявляет к ним интереса, налегая на выпивку и угощения, в основном мясные. Ко мне он пока не проявлял интереса, и я была этому очень рада.

Сама к еде и напиткам не притрагиваюсь. Возможно, стоило бы, но как только думаю о том, что будет после всего этого, чувствую тошноту. К тому же компания совсем не располагает. Я привыкла обедать за столом, пользуясь приборами. Я не привередлива, каких-то особенных условий или дорогой посуды не жду. Сидд, да и другие двуликие едят руками, меня это немного пугает.

Чтобы как-то отвлечься, я рассматриваю стены, потолок, гадая, как и почему подобные гуляния проходят в часовне богов. Ведь здесь нужно молиться и просить совета, собираться с мыслями и принимать сложные решения. Дом Кровавой луны будто нарочно искажает всё, что мне привычно и что я считаю правильным. Так нельзя. Даже если они поклоняются Лунобогу, не должна часовня превращаться в кабак.

Сидд устаёт держать меня на коленях. Мне приносят высокий табурет и позволяют сесть рядом с его креслом. Сижу, напряжённо выпрямив спину, боюсь шевелиться лишний раз. Голова кружится, пожалуй, если бы я что-то ела сегодня, меня бы уже стошнило от кислого запаха вина, ягодного сбитня, тяжёлых эмоций двуликих и страха за своё будущее.

Наконец музыка стихает. Этот факт особенно меня пугает, будто всё, что было до этого – лишь затянувшийся розыгрыш. Злая шутка, не по-настоящему. Взгляды обращаются на меня и становится максимально неуютно. Я будто только сейчас в полной мере осмыслила, что меня ждёт.

Сидд с трудом поднимается на ноги. Я вижу, что он едва держит равновесие, взгляд поплывший. Сегодня Сидд явно перебрал вина, будто напивался за нас двоих.

– Что ж, девка, – он наваливается на мои плечи так, что я едва не падаю. – Пошли. Пора сделать из тебя женщину и посмотреть, на что ты годишься!

Я мотаю головой, но он не обращает внимания и тянет за собой. Гости провожают нас подбадривающими криками и свистом. Эмоции беспричинного восторга глушат во мне истерику. Это пугает ещё сильнее.

Снова коридоры, в этот раз с приглушённым светом. Чувствую закипающую панику, но мои попытки сопротивления тщетны. В конце концов мы оказываемся в комнате, центр которой занимает большая круглая кровать, похожая на алтарь. Разожжён камин, вдоль стен множество свечей в тяжёлых подсвечниках.

Сидд толкает меня к кровати и с грохотом захлопывает дверь. Слышу обречённый хруст поворота ключа, затем он вынимает его и бросает куда-то в темноту. Теперь мы один на один.

– Раздевайся, девка. Ритуал показал, ты чиста, но это же не значит, что твой кузен не имел тебя в другие места, чтобы выгоднее продать, – он поворачивается и неприятно улыбается мне.

– Не надо. Вы же… я вам не нужна. У вас целый дом женщин… Зачем ещё я? Я вас не люблю, вы меня тем более…

– Я буду делать с тобой всё, что захочу. А теперь снимай это с себя.

Меня трясёт. Нечего ему ответить. Айкен меня не трогал, но я не настроена признаваться вообще ни в чём.

– Глухая, что ли? – он делает нетвёрдый шаг ко мне, оступается и летит прямо на кровать.

Я взвизгиваю, когда он прижимает меня к матрасу, пытаюсь вырваться, но куда там. Сидд наваливается всем весом, ловит моё бедро, к счастью, здоровое, без клейма, и сжимает так, что, видимо, оставит на коже синяки. Я вскрикиваю, когда Сидд хватает мои волосы, не позволяя вертеться, и впивается в губы поцелуем.

Меня тошнит. Кислый вкус и запах алкоголя чуть было не отправляют меня во второй обморок, но я заставляю себя остаться в сознании. Поддамся сейчас, и мне конец.

Сидд выпрямляется и резко хватает за край моего платья. С оглушительным треском рвётся ткань, оголяя меня.

– Вот так, девка. Худовата ты, но на одну ночь вполне сгодишься.

– Нет! Не надо!

Он меня, естественно, не слушает. Хватает за руки и фиксирует их у меня над головой. Пытается задрать юбку и одновременно с этим приспустить свои штаны.

Помогать ему я, естественно не собираюсь и извиваюсь всем телом. Опасаюсь, что он меня ударит, но лучше уж так, чем позволить над собой насилие. Меня пугают его эмоции. Днём он злился по поводу и без, а сейчас будто ничего не чувствует. Обстановка вокруг него давящая, и неприятная

Мне не справиться с огромным взрослым мужчиной, к тому же двуликим. Само собой, у меня и шанса не было! Он хрипло дышит мне на ухо, давит на волосы, от него невыносимо плохо пахнет, а я будто выброшенная на берег рыба.

Мы боремся целую вечность. Я из чувства противоречия, а Сидд с непослушными пальцами, пока он, наконец, не теряет равновесие из-за меня и не падает сверху, а после… затихает.

Некоторое время я ещё борюсь с его весом, а после слышу храп. Сидд из Дома Кровавой Луны просто… заснул?

Осознав это, я немедленно прекращаю извиваться и замираю. Закрываю глаза и стараюсь даже дышать тише. Секунды тянутся вечностью, но я чувствую, как медленно слабеет тело двуликого.

Вскоре у меня получается освободить руки. С трудом подавляю в себе желание тут же сбросить Сидда. Жду ещё некоторое время, а после медленно выскальзываю из-под мужчины.

Платье рвётся сильнее. Мне хочется рыдать в голос, но я не позволяю себе издать ни звука, потому что, если двуликий проснётся, мне конец. Всё продолжится, и тогда я точно лишусь чести. Окончательно освободившись, отхожу от кровати и сажусь у стены, в ужасе рассматривая неприятную картину и зажимая рот ладонью. Страх и холод вгрызаются в кожу. Чувствую себя грязной и мерзкой. Пытаюсь как-то поправить платье, закрепить его, но ничего не выходит. Злюсь, снова плачу и, дёрнув немного сильнее, слышу стук.

По каменному полу катится флакончик, который дала мне Илва. Тот, что с кровью. Чтобы обмануть всех… Успеваю поймать его и с опаской смотрю на двуликого.

Кажется, вино делает своё дело. Хочется расцеловать ту девушку, что активно наполняла его кубок. Может не всё так плохо? Вдруг я не первая такая, и они уже пробовали подобное?

Аккуратно встаю и, прижав к груди платье, подхожу к двуликому. От страха сводит зубы, колени трясутся и кажется, будто из моего тела вынули все кости. Нужно… Нужно испачкать простынь. Но как это сделать? Сидда с одеяла мне не стащить. С другой стороны, он собирался взять меня прямо так. Наверно, если я накапаю на одеяло, так будет правдоподобнее.

Решиться на это оказывается сложнее, чем надавить на горлышко и сломать его. Выливаю содержимое рядом с бедром Сидда и отхожу, думая, куда спрятать пустой флакон. В конце концов запихиваю его в одну из ваз и возвращаюсь на своё место у стены.

Сидд спит. На одеяле рядом с ним красное пятно, а я, растрёпанная и в рваном платье, сижу тут и гадаю, догадается он, что я его обманула, или поверит, что действительно переспал со мной. А если поверит, что ждёт меня дальше?

Глава 14. Спасена?

Это оказывается тяжёлая и очень беспокойная ночь. Я не решаюсь попробовать отвоевать у Сидд одеяло, поэтому перебираюсь в кресло и, содрав со второго покрывало, пытаюсь поспать. Страшно за завтрашний день. Что если Сидд проснётся и вспомнит, что ничего со мной не сделал? И решит реабилитироваться? А если сделает это зверем? Богиня, я с ума сойду…

Просыпаюсь я рано утром от сиплого хрипящего вдоха Сидда. Я даже не сразу понимаю, что происходит, а мой… муж поднимается на руках и медленно обводит взглядом комнату.

Кислый запах похмелья я чувствую даже отсюда. Лицо у Сидда поплывшее и взмокшее. Под глазами набухли мешки, выглядит он откровенно плохо. Во многом потому, что ведёт себя сейчас не как человек, а как зверь.

Распухшие и воспалённые глаза останавливаются на мне, и я, будто ледяной ветер, чувствую ярость. Вжимаюсь в кресло, стараюсь казаться меньше и незаметнее, но злость двуликого отступает так же быстро, как и появляется.

Он садится, опускает взгляд и, кажется, рассматривает свои расстёгнутые штаны и красное пятно на одеяле от пролитой крови.

– Вот ты и больше не девка, – сипло утверждает он. – И теперь моя. Цени это, Ава.

Я вздрагиваю. Почему мне так страшно слышать своё имя, произнесенное его голосом? Ещё и короткую его форму. То, что личное и для близких. Он будто заявляет права на меня не только этой абсурдной свадьбой, но и отнимая имя, получая власть и над моей душой. Слава богине, не над сердцем. Оно навсегда принадлежит Валфрику.

Сидд тяжело поднимается и идёт к двери. Отпирает замок, затем срывает с кровати одеяло с кровью и швыряет мне.

– Иди вниз. Все должны видеть, что ты теперь не девка, а моя жена.

– Моё… платье порвано, – осторожно возражаю я.

Сидд усмехается. Я чувствую от него эмоцию веселья, но смотрю на улыбку и меня начинает мутить. Двуликий подходит, рывком хватает вторую лямку и тянет, ставя меня на ноги.

Снова жалобно трещит ткань. Я зажмуриваюсь, когда он перехватывается и рвёт её ещё сильнее, пока платье, наконец не падает к моим ногам.

– Так лучше? – тянет слова Сидд, рассматривая меня.

Я чувствую растущее в нём желание. Знаю, что если он дойдёт до определённой точки, то, что не случилось ночью, обязательно случится. Я не выдерживаю и хватаю одеяло, заматываясь с головой. Сидд усмехается и отступает, вынуждая меня идти вперёд.

Щёки горят от стыда. Там же… Внизу наверняка и другие двуликие. Сидд буквально кричит на весь замок, что переспал со мной. И только я знаю, что это не так. Или он проверяет меня? Издевается? хочет раскрыть обман публично? И что тогда сделает? Убьёт? Как того жреца?

Ничего не остаётся, кроме как ступать по холодному камню. Слышу, что Сидд идёт следом, но не могу понять его эмоции. Главное, чтобы не злился на меня и не хотел. Остальное должно быть относительно безопасно.

Мы выходим в холл, где как по команде уже собрались вчерашние гости. По залу расставлены круглые высокие столы, у которых удобно стоять, на каждом из них бочки и кубки, пользующиеся популярностью.

Наше появление приветствуют овациями и хлопками, будто случилось что-то невообразимо хорошее, а не изнасилование проданной девушки.

Сидд кланяется и принимает поданный ему кубок. Один из двуликих, лицо его кажется знакомым. Вроде он приезжал с Сиддом вчера. Как же его звали?

– На, выпей. Полегче станет.

Я мотаю головой.

– Дорн, ты уже положил глаз на мою женщину?

– Которую из? – невозмутимо отзывается тот.

– Ах ты хитрый лис, – скалится Сидд. – Уже всех их поимел, не так ли?

Я вздрагиваю и отскакиваю от мужчины. Его кажущаяся поначалу вежливость начинает не на шутку пугать меня. Смотрю на Сидда, но тот уже отвлекается на разговор с одним из воинов. Неужели он просто позволит другому мужчине вот так говорить со мной? Намекать на подобное? А потом понимаю – позволит. Ещё и смотреть будет…

– Не бойся, маленькая, – ухмыляется Дорн. – Я тебя не обижу. Да и чего тебе бояться после главы нашего клана?

– Прошу прощения, – рядом появляется Илва. – Мне нужно осмотреть её.

– Привет, Рыжуля, – Дорн пытается обнять её, но девушка уворачивается. – Осматривай тут. Всё равно ж по рукам пустим.

Я вздрагиваю и в ужасе смотрю на Илву.

– Не сегодня. Мне нужно подлатать её. Ты же не хочешь, чтобы она померла здесь от потери крови?

– Я не чувствую крови, – скалится двуликий. В нём растёт желание, непонятно к кому.

Илва остаётся невозмутимой.

– Неудивительно. Здесь такая вонь, что странно, что у вас ещё носы не отвалились.

Приобняв меня за плечи, девушка уводит меня из зала в один из узких коридоров. Звуки стихают и я, едва расслабившись, тут же стираю со щёк слёзы.

– Как прошло? Он взял тебя?

Мотаю головой.

– Это хорошо. Зелье очищающее пила?

– Нет. Да и зачем?

Затем, что ты ждёшь ребёнка, – Илва закатывает глаза, будто объясняет несмышлёному малышу. – Ты что, не знаешь, откуда дети берутся?

– Знаю, но… всё равно.

Девушка неодобрительно качает головой, но не спорит.

– Дело твоё. Узких платьев в ближайшее время не носи. Они не слишком умные, но поймут, что твой живот округляется слишком быстро. Если повезёт, решат, что он от Сидда. Тогда тебя не убьют, но до тех пор молчи!

Не знаю как, но коридорчик приводит нас к лестнице, ведущей в подземелье, где находилась комната Илвы. В первый раз меня жуть как напугало это место. Теперь же я радовалась, ведь у рыжей красавицы я чувствовала себя в полной безопасности.

Мы входим в её комнату и сразу проходим в жилую часть. Илва указывает на ведро горячей воды, таз и мочалку.

– Иди освежись. Я пока найду во что тебя одеть и чем покормить. Потом поспишь здесь. С ним и глаз не сомкнула, да?

– Ага, – сглатываю я и хватаю её за руку. – Спасибо! О, храни тебя богиня! Ты меня спасла! Просто спасла!

– Нет, я лишь дала тебе ещё один день кошмара, – устало вздыхает она, подталкивая меня к ведру.

Неожиданно в комнату без стука врывается Эбба.

– Девка здесь? – рычит она, а я радуюсь, что двуликими могут быть только мужчины. Эбба была бы невыносима с такой раздражительностью.

– Она уже не девка, – возражает Илва.

– Мне всё равно, – мать Сидд пронзает меня взглядом. – Дай сюда одеяло. Я хочу убедиться, что кровь настоящая.

Глава 15. Валфрик. Первое решение нового главы

Погребальный костёр горел до самого рассвета. Измученную Вики я унёс в спальню, после чего вернулся на свой пост и уже не шелохнулся, пока не дождался взгляда Солнцеликой, означавшей, что врата мёртвых закрываются, уводя душу моего отца в мир Лунного бога. Туда, где он, наконец, встретиться с мамой. И где, возможно, сможет просить руки Авалины от моего имени у её родителей.

Пережить это оказалось легче, чем я ждал. Думал, буду нервничать, бороться с желанием схватиться магией за пламенную нить, оборвать, погасить огонь, что пожирал немощное тело отца. Зато теперь плечи укрывала тоска и чувство опустошения. Мне нужен лучик света. Мне нужна моя истинная.

В пекло всё! Полечу за ней сегодня же. Неспокойно мне. Возможно, сердце болит от скорби, а может дело в чём-то ещё.

Теперь я глава Дома. Отвечаю за весь край. Мои двуликие живут обособленно в отличие от многих других. Мы уважаем пространство друг друга, но теперь, когда пост главы перешёл ко мне, нам предстоит решить ряд вопросов. Само собой, они будут пытаться продавить, выбить себе больше приятностей, а то и перехватить власть. Пусть попытаются.

На душе пусто. Я не знаю, что должен чувствовать в такой момент. Мы проиграли смерти, давно готовились к тому, что отца не станет, а теперь это, наконец, случилось. Облегчения не принесло. Радости оттого, что его мучения закончились, тоже. Я и злости не чувствую, поскольку знаю, что двуликий, потерявший свою истинную, не будет жить.

Веду плечами, стряхивая улёгшийся снег, и разворачиваюсь, чтобы войти в замок. Дяди, младшие братья моего отца, успевшие прибыть на похороны, синхронно поворачиваются и идут за мной.

Сложно смириться с тем, что всё так резко изменилось и одновременно с этим осталось таким же, как и было.

– Нужно готовиться к встрече с вассалами, – слышу с правого плеча.

– Они будут недовольны, – подхватывает второй. – Имей в виду. Твой отец проявил слабость из-за болезни, и последние решения в его правлении были неудачными.

– Да, угодить всем не получится. Тебе придётся решить, кого из подчинённых ты хочешь видеть союзниками. Они будут просить новые земли, деньги, твою сестру в невесты. Она же уже созрела?

– Нужно хорошо подумать. Это крупная карта, ею нельзя размениваться по пустякам, – соглашается второй. Если заключишь правильный союз, тебе это очень поможет закрепиться в новой роли.

Я резко останавливаюсь, наконец, определившись с тем, что чувствую. Ярость.

– Погребальный костёр ещё не остыл, а вы уже хотите, чтобы я продал родную сестру? Боги свидетели, я уважаю каждого из вас, но продолжите говорить со мной о подобном, и я заставлю вас замолчать силой.

Оба молчат. Они давно со мной не говорили и, похоже, удивлены агрессии.

– Вал, мы наставляем тебя.

– Ты совсем юн и не знаешь, как взаимодействовать с этими…

– Я глава Дома по праву крови, – перебиваю я. – Они сделают так, как я сказал, или узнают, как сильно я могу испортить им жизнь. Прошу, сообщите всем, что мы устроим совет через три дня. Думаю, все успеют завершить свои дела и выкроить минутку, чтобы прибыть.

Не дожидаясь возражения, продолжаю иди, бросая на ходу:

– И да. Моя сестра не выйдет замуж до тех пор, пока я лично не проверю, что её жених не только ей нравится, но ещё и достаточно хорош для Вики.

– Мальчик, что ж ты делаешь? Такими темпами можно загубить всё, чего добивался твой отец…

– Я тебе не мальчик.

Идиоты. Они что, всерьёз думали, что я куплюсь? Буду вертеть хвостом и юлить, пытаясь понравиться тем, кто и без этого обязан подчиняться? Если что-то не нравится, я никого не держу. Пусть летят на север, осваивают ледяную пустыню и объявляют себя новым краем. Со мной и под моей защитой останутся лишь те, кому я могу доверять.

Нахожу сестру в кресле у туалетного столика. Глаза распухли от слёз, поэтому она пытается как-то скрыть свою скорбь за косметикой.

– Вики.

Она оборачивается. Кажется, что сейчас её рисование нового, более живого, лица, пойдёт прахом.

– Уже… всё?

– Да. Он ушёл, сбросив с себя оковы боли.

Вики отворачивается и опускает голову. Больно видеть свою сестру такой. Она всегда светится жизнерадостностью и может рассмешить, но… не сейчас.

– Через три дня сюда прилетят двуликие, – предупреждаю я. – Поможешь с подготовкой всего?

– Конечно. Хоть какое-то дело будет.

– Славно. Я улечу сегодня. Тебе что-нибудь нужно?

– Куда? – пугается Вики. – Как? Тебе нельзя сейчас! Я не хочу быть тут одна!

– Я должен забрать свою истинную. Хочу быть спокоен, зная, что она здесь.

– О-о-о, – Вики кивает, а после вскакивает на ноги. – Я лечу с тобой! Мне не терпится с ней познакомиться!

– Нет. Вики, это другой дом, я не хочу рисковать.

– Брось, мне с тобой не страшно. Тем более, она же из дома Солнечного Снега, так? Значит, двуликих там нет, а всех остальных ты легко одолеешь. Мне ничто не угрожает!

Мне не остаётся ничего другого, кроме согласия. Не хочется оставлять сестру в такой момент. И, возможно, она найдёт в Аве подругу, которая поможет со всем справиться.

Вики лихо переодевается в тёплое и подбегает ко мне, на ходу застёгивая меховое пончо. Я выставляю ей локоть, и она охотно вкладывает в него руку. Мы идём на выход, и задерживаемся только в холле, где о чём-то тихо переговариваются дяди. Отчасти из-за них я не хочу оставлять сестру без защиты. Мало ли.

– Валфрик, куда вы собрались?

– Мы летим за его невестой! – оповещает Вики раньше, чем я посылаю их в уборную Лунобога.

– Что? – хмурится один из двуликих, и я чувствую закипающую в них злость. – Вал, ты в своём уме? Сейчас? Вот только что говорил о неостывшем пепле своего отца?

– Перестань ребячиться. Ты стал главой Дома, так веди себя соответствующе! Твой брак тоже может стать выгодной сделкой. А ты собрался притащить сюда девку без приданного.

– Я именно так себя и веду, – хмыкаю я. – Осторожнее, дядя. Ты говоришь о моей истинной.

Протаскиваю Вики мимо них и выхожу в снег. Ветер ещё пахнет дымом.

– Что-то случилось? – спрашивает она. – Я зря сказала, куда мы, да?

– Всё нормально. Просто меня злит, когда они пытаются решать всё за меня.

Отхожу от сестры и меняю облик. Снег вспыхивает от россыпи золотистых искр, пара ударов сердца, и я расправляю крылья.

Второе тело кажется куда легче человеческого. Будто для дракона нет проблем, нет боли утраты, нет споров с предприимчивой роднёй. Его стихия – ветер и свобода. Я не знаю способа лучше прочистить мозги, чем немного полетать.

Опускаю крыло, чтобы Вики смогла забраться и устроиться между выростами хребта, затем мощно отталкиваюсь от земли и ловлю ветер. Ещё взмах. Вики визжит от восторга, и только теперь я позволяю себе полуухмылку.

Жизнь продолжается. И сестра, которая всегда волновалась даже из-за пустяков, смеётся. Полёт – нечто особенное для людей, заставляющее забыть обо всех тревогах.

Летим не слишком долго. Ветер будто подгоняет меня к Аве. Планирую, расправив крылья и любуясь заснеженными лесами далеко внизу. Пролетаем над замками наших вассалов и наконец оказываемся на территории чужого края. Летим над шахтами, добывающими лучшее серебро, холмами, долинами, пока вдалеке не появляется замок Аелла. Дяди моей Авалины.

Я явился сюда без приглашения, но, надеюсь, это не станет большой проблемой. Снижаюсь на заметённую дорогу перед замком. Элементарная вежливость. Часовые на стенах суетятся, но глупостей, к счастью, не делают. Понимают, что если бы я желал им зла, то влетел бы сразу в замок и разнёс половину магией.

Дожидаюсь, пока Вики спустится и снова становлюсь человеком. Когда мы подходим к воротам, нас уже встречает Айкен.

– Чего тебе здесь надо? – кричит он с укрепления над закрытыми воротами. – Тебя не ждали, Валфрик из Дома Серебряной Луны. А вот твоя чудесная спутница войти может легко.

– Привет! – Вики снова не понимает интонаций. – Я бы хотела пройти со своим братом! Мы пришли за его невестой! Откройте, пожалуйста?

Я начинаю жалеть, что взял её с собой.

Некоторое время мужчины о чём-то переговариваются. Мне не нравится заминка, есть ощущение приближающейся опасности. Что здесь происходит? Ава в прядке?

– За какой невестой? – кричит Айкен. – Здесь нет никаких невест!

– Ну как же, – начинает Вики, – это…

– Или ты впускаешь нас, – я пускаю подбородок. – Или я войду сам.

– Надо же, – хмыкает наследник Дома Солнечного Снега. – я бы хотел на это посмотреть. Давай, покажи, на что ты готов ради невесты!

Что-то явно не так… Он меня провоцирует. Но зачем? Я же могу просто перелететь через его стены. К чему этот фарс?

Это какая-то ловушка?