Читать книгу "Ненужная жена. Хозяйка лавки сладостей"

Глава 4

В экипаж я забираюсь, чувствуя себя так, будто я под дулом пистолета, хотя ничего такого у моего муженька не было. Во всяком случае, я не видела. Но угроза всё равно чувствуется.

На самом деле я вообще не против убраться от него подальше. Мне нужно время, чтобы понять, что случилось, как я тут оказалась и кто я теперь, а если рядом будет бегать страшно красивый муж, требующий задирать подол, ничего толкового я не пойму.

Старинный транспорт двигается с места. Признать честно, ждала, что он будет скрипеть и греметь, но всё кажется одновременно и старым и очень новым. Где-то подсознательно, я воспринимаю всё окружение не как новую реальность, а как дорогие декорации музея и вот-вот жду громкого окрика смотрительницы, угрожающий, что и моим правнукам придётся отдать душу, чтобы расплатиться за порчу такой красоты.

Стараюсь не смотреть на сопровождающего. Его присутствие и так ощущается почти физически: тяжёлое, давящее, как грозовая туча. Он вот не стесняется на меня смотреть, будто ждёт чего-то.

Надеюсь, не извинений и не предложений сделать всё по-быстрому и здесь.

Куда мы едем? Зачем? Вопросы вертятся на языке, но я прикусываю губу, решив хранить гордое молчание.

Чтобы отвлечься от гнетущей атмосферы, рассматриваю город за окном. Я, кажется, только сейчас начинаю осознавать реальность происходящего.

Волшебное место, словно сошедшее со страниц старинной книги сказок. Мы выезжаем с территории поместья. Нас тут же подхватывают мощёные булыжником улочки. Кажется, здесь конец зимы. Немногочисленные деревья стоят без листьев, но снега нигде не видно. А ещё тут на удивление чисто.

Экипаж вьётся между домами с остроконечными крышами, украшенными причудливыми флюгерами. Окна-витражи играют всеми цветами радуги в лучах солнца и напоминая о приближающейся весне. На балконах, увитых плющом и диковинными цветами, развеваются разноцветные флаги.

Я на время забываю про мужа, имени которого даже не знаю, и прилипая к окну, любуясь городом. Никогда не была за границей, но примерно как-то так я и представляла себе старый европейский город. Историческую его часть, только сейчас она не выглядит пустой и покинутой, а кипит жизнью. В этих домах не «когда-то жили», в них живут прямо сейчас.

Торговцы, стоя у своих прилавков, согреваются, потягивая горячие напитки из больших, похожих на пивные кружек. Когда подходят покупатели, они прячут их куда-то под прилавок. Закончив, делают глоток и перекрикиваются, расхваливая товары.

Запах свежей выпечки из пекарни смешивается с ароматом специй из лавки напротив. Невольно радуюсь, что понимаю местную речь. Наверное, это часть той магии, что перенесла меня сюда и превратила в Айрис.

Мысли снова возвращаются к ссоре с мужем, и я невольно бросаю на него взгляд. Сидит, небрежно откинувшись на бархатную спинку, но я вижу, как напряжены его плечи под дорогим камзолом. Его точёный профиль кажется высеченным из мрамора, такой же холодный и неприступный.

Когда мы выезжаем за городские ворота, и копыта лошадей начинают не стучать, а скорее шоркать по лесной дороге, молчание становится совсем невыносимым, и я, наконец, решаюсь нарушить тишину:

– Так куда ты меня везёшь?

Его губы изгибаются в надменной усмешке:

– Всё-таки соизволила заговорить? – небрежно поправляет манжету камзола. – Раз ты так жаждешь свободы, я решил предоставить тебе такую возможность.

В его голосе звучит что-то, заставляющее меня насторожиться. Надеюсь, он не бросит меня в лесу одну. В городе может и растаяло всё, но здесь весна ещё не вступила в права, так что снега хватает.

– И что это значит?

– У меня есть одна старая кондитерская на окраине Западного леса. Давно заброшенная, между прочим. Думаю, это идеальное место для такой своенравной жены, как ты. Поживёшь там какое-то время, подумаешь о своём поведении.

Он явно ожидает увидеть испуг или отчаяние на моём лице, но вместо этого видит плохо скрытое удивление, которое я всеми силами пытаюсь прикрыть маской спокойствия.

Нет, погодите, мне не послышалось? Он сказал «кондитерская»?

Это точно сон. Наверно я свалилась в том переходе, пробила голову и теперь лежу в коме, а мозг под лекарствами выдаёт нечто подобное.

Кондитерская, ага. Несуществующий муж вручает мне кондитерскую за то, что я ему не дала.

Боже…

Можно я не буду просыпаться? Мне нравится этот бредовый сон.

Осознав, что моя реакция не сходится с его ожиданиями, муж насмешливо щурит тёмные глаза:

– Пытаешься храбриться? Не волнуйся, я не настолько жесток, заберу тебя, как только попросишь пощады. Думаю, день-два в полном одиночестве в старом пыльном здании отлично прочистят тебе мозги.

– День-два? – я не могу сдержать язвительный смех. – Дорогой, я не просто выживу там, я превращу эту кондитерскую в лучшее заведение!

Он откидывает голову назад и хохочет, словно услышал отличную шутку:

– Ты? Избалованная аристократка? Да ты даже не знаешь, с какой стороны подходить к печи!

Мне становится обидно за настоящую Айрис. Мало того что ей по требованию приходилось задирать подол и терпеть колкости этого мерзавца, так он ещё и наказание придумал.

Никто не имеет права так обращаться с другим человеком. Этого мерзавца надо проучить.

– Хочешь поспорить? – слова вырываются прежде, чем я успеваю их обдумать. Кровь кипит от его снисходительного тона.

Красавчик подаётся вперёд, его глаза опасно сверкают:

– Споить? Со мной? Как самонадеянно, дорогая, – он усмехается, обнажая белоснежные зубы. – Но я заинтригован. Какие будут условия?

– Дай мне три месяца. Если я сделаю кондитерскую успешной, ты отдашь её мне. И извинишься.

– За что?

– За своё поведение.

– А что с ним не так?

Он меня специально бесит?

В этот момент лес обрывается, и мы выкатываем на открытое пространство. Повернув голову к окну, я вижу пологий склон, укрытый снежной коркой, из которой торчат уцелевшие после зимы стебельки сорняков. У подножия раскинулось небольшое поселение, а сразу за ним – новый лес.

– Ладно, допустим. А если проиграешь? – в его голосе слышится рычащие нотки.

– Тогда… – я глубоко вздыхаю, – я стану такой женой, какой ты хочешь меня видеть покорной и безропотной.

Экипаж резко останавливается, отчего меня, не удержавшуюся на сиденье, буквально впечатывает в крепкую грудь супруга. Я бы даже сказала каменную. Он вообще человек? Судя по поведению и прочим признакам, больше походит на холодную статую. Чертовски привлекательную, но тем не менее.

Никаких вежливостей. Мужчина хватает меня за запястье, открывает дверцу и чуть ли не выволакивает из транспортного средства. Мы оказываемся перед двухэтажным зданием, и у меня перехватывает дыхание. Старая кондитерская... Некогда, должно быть, она была настоящим украшением деревни, об этом говорят остатки изящной лепнины под крышей и большие арочные окна. Но сейчас...

Облупившаяся штукатурка обнажает почерневшие от времени камни, стёкла затянуты паутиной, а над входом печально покачивается проржавевшая вывеска, на которой едва можно различить название «Лакомка».

– Твой новый дом, дорогая, – издевательски выдаёт мужчина и достаёт из кармана связку ключей. – Вот, держи. Кухня на первом этаже, наверху есть комнаты для проживания. Правда, не уверен, что там осталась хоть одна целая кровать.

– Как мило с твоей стороны так беспокоиться о моём комфорте, – я забираю ключи.

Его глаза опасно сверкают:

– Такая самоуверенность... Посмотрим, что от неё останется через неделю, – он делает шаг ближе, и я чувствую жар его тела. – Последний шанс передумать, Айрис. Попроси прощения сейчас, и мы забудем об этой глупой затее.

– Не дождёшься.

– Что ж, как пожелаешь. Домой попадёшь, только если “Лакомка” принесёт доход. Но что-то мне подсказывает, что приедешь ты не за моими извинениями, а чтобы стать покорной и безропотной…жена!

Он разворачивается и направляется к экипажу. У дверцы останавливается:

– Ах да, совсем забыл. В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!

Я смотрю, как экипаж скрывается за поворотом, унося с собой моего самодовольного мужа. Потом поворачиваюсь к своей новой кондитерской и понимаю, что, возможно, он прав. Я очень поторопилась, поспорив с таким человеком, как мой новоявленным муж, даже не взглянув на это место.

Но теперь уже поздно.

Глава 5

На меня тёмными стёклами давно немытых окон взирает явно заброшенное здание. Судя по всему, даже когда кондитерская ещё работала, её внешним видом никто не занимался. Немудрено, что от неё были одни убытки. Так же сказал мне супруг?

В очередной раз досадую, что даже имени его не спросила, но что уж теперь?

Входная дверь тоже не добавляет оптимизма. Замок-то щёлкает бодро, но ручка ни в какую не хочет проворачиваться. Дёргаю, кручу, пинаю деревянную преграду, но всё без толку. И тут до меня доходит, что войти можно не только через дверь. Окно рядом с ней выбито, на земле тысячами осколков разбросаны разноцветные кристаллики стекла. Расположен обнаруженный мной альтернативный «вход» не очень высоко. Поэтому недолго думая, подбираю юбку платья и карабкаюсь внутрь.

Спрыгиваю с подоконника, цепляясь за остаток рамы, и слышу характерный треск ткани. Кажется, платью конец. Осматриваю юбку и вижу огромную дыру.

– Ты поедешь на бал, Золушка, но для начала…– вспоминаю строки из когда-то любимой детской сказки. – Хотела, Ирочка, в молодые годы по заброшкам погулять, пожалуйста! Мечтала стать кондитером? Вот тебе личная лавка сладостей. Только сделай из неё что-то более-менее приличное для начала. Ах да, нет у тебя на это ни денег, ни знаний, ни даже личных вещей, – бурчу, обходя первый этаж по периметру.

На улице день-деньской, поэтому видно всё хорошо. И понятно, почему не открылась дверь: её изнутри подпирает упавшая с потолка перегнившая балка.

– Зато заряд энтузиазма неисчерпаемый, как говорил мой начальник Пал Иваныч, – обречённо вздохнув, заключаю я.

Стою посреди большого торгового холла с витринами, столиками и множеством полок. Стены в помещении из добротного деревянного среза, то тут, то там опорой крыше служат огромные мраморные колонны.

На потолке висят люстры, свечные, но словно нетронутые временем. Медный сплав, из которого они сделаны, совершенно не окислен и выглядит так, будто их только что подвесили под потолок, который тоже, кстати почти не пострадал. Лишь одна балка и упала. Та самая, что подпирает теперь дверь.

А вот полы… оставляют желать лучшего. Даже если когда-то они и были выложены мозаикой, то теперь это было сплошное месиво из грязи и глины, под которым едва ли угадываются очертания прежней роскоши.

В конце помещения имеется огромное окно чуть ли не во всю стену. Там же, в углу замечаю дверь, ведущую в соседнее помещение. Добротная, деревянная, резная.

За ней вход в кухню и лестница в подвал.Вспоминаются слова мужа:

– В погребе, кажется, завелись крысы. Большие. Приятного соседства, дорогая!

Желудок предательски бурчит, напоминая, что я со вчерашнего ничего не ела. Стою у входа в огромную пустую кухню, в которую даже зайти страшно и руки опускаются. Как я должна сделать из этого места прибыльное заведение, если даже поесть себе приготовить не могу в таком-то бедламе?

Ну уберусь я тут и что дальше? Где я продукты возьму? Нет, не так. Где найду денег на их покупку? Куда за ними идти? Что это вообще за место и какие тут законы?

Хорош муж! Бросил в захолустье без вещей, без денег. Но он не учёл одного: я не его жёнушка, а наши бабы так просто не сдаются. Засучила бы рукава, но на этот раз живот сводит болезненным спазмом.

В полном отчаянии возвращаюсь в торговый зал и вижу на одном из столов с большими пыльными стеклянными подставками для тортов пару старых листовок. На них аккуратным красивым почерком выведено: «Лакомка», частное торговое заведение А.Хангера.

Протягиваю руку, чтобы взять брошюру и рассмотреть поподробнее, как вдруг где-то в глубине здания раздаётся металлический грохот.

– Кто здесь? – спрашиваю скорее машинально, чем осознано. – А ну выходи!

Озираюсь в поисках хоть чего-то, что можно было бы использовать для защиты, но, как назло, ничего не могу найти.

Грохот повторяется, уже ближе, и это пугает.

– Предупреждаю! Я больно кусаюсь! – зачем-то выдаю я, понимая, что отбиваться мне нечем.

– Я тоже, – слышу тоненький писклявый голосок. – Но предпочитаю всё же этого не делать, – продолжает невидимка, который, судя по громкости, приближается.

Я отчётливо слышу, как по полу кто-то или что-то бежит. Звук такой странный, похожий на перебирание по паркету лапками бигля или какой-то другой некрупной собаки.

– Добро пожаловать в наш мир, Ирина, – раздаётся уже совсем рядом, вынуждая присмотреться.

Мне не показалось. Я отчётливо слышу голос, но не вижу перед собой человека. Да и звуки эти… Отступаю на пару шагов, не понимая, что происходит.

– Не бойся, говорю же, не кусаюсь я без причины, – замираю, так как мне кажется, что перемещение в другой мир не самое абсурдное, что со мной произошло. Я ещё и голоса слышу всякие.

– Эй! Хватит паниковать. Всё хорошо. Вдох-выдох. Я на тумбе возле окна. Видишь? – невидимка пытается меня успокоить.

Раз не набросился, то, может, всё и не так ужасно?

– Ты кто? – решаюсь всё-таки вступить в диалог. – Дух? Призрак или…кры-ы-ы-ыса-а-а-а! – отскакиваю словно кипятком ошпаренная, замечая совсем рядом огромное усатое существо.

Руки трясутся, меня прошибает холодный пот. Бежать некуда, у единственного выхода из помещения (окна, через которое я попала внутрь) сидит это шерстяное зубастое нечто и лупит на меня свои глазёнки.

– Ну вот, опять испугалась. Не ори ты так. В этом мире ты должна меня понимать. Кивни, если это так, – не верю ни своим ушам, ни глазам, но крыса разговаривает!

На автомате киваю, хватаясь за голову. Я спятила. У меня какое-то серьёзное психическое расстройство. Другой мир, мужик-грубиян, правда красавец, заявляющий, что он мой супруг, Богом забытая кондитерская лавка, а теперь ещё и грызун! Где тут указатель «Выход»?

Решаю прислушаться к совету существа и делаю пару глубоких вдохов-выдохов, не сводя с него взгляда. Оно тоже сидит неподвижно, позволяя себя рассмотреть. И тут меня осеняет: это та же самая животина, которая бросилась на меня в переходе, провоцируя падение, после которого я оказалась в этом сюре. Говорят же, что у страха глаза велики. Так и я, запомнила её как последнее, что видела в своей бренной жизни.

Таких усатых и жирных мне встречать не доводилось. Да, видела как-то на помойках пару-тройку, но те все были костлявые, ободранные, а эта…на редкость упитанная и холёная. Будто и не крыса вовсе, а чей-то домашний питомец. И усы…как у Якубовича, прости Господи.

Вспоминаю известного телеведущего и все те вкусности, которые ему приносят в подарок на передачу, и живот снова сводит, да так, что я сгибаюсь пополам, а предательское бурчание эхом отразилось от стен пустого помещения.

– Голодная? Что же тебя муж-то не накормил? – уточняет грызун.

Про себя отмечаю, что ему многое известно обо мне и, главное – он знает о супруге Айрис. Меня по имени назвал.

– А, ладно! Идём, покормлю тебя, так и быть! А после поговорим о своём, насущном, – мохнатое нечто машет лапкой, мол, давай за мной.

Я же, находясь в полном шоке оттого, что меня собралась потчивать крыса, понимаю, что в данный момент он – мой единственный источник информации и… делаю шаг навстречу.

Глава 6

– Не так страшно, да? – отмечает крыса. – Ты же додумалась ничего не говорить Ардэну?

– Кому?

– Мужу твоему, – грызун наклоняет голову к «плечу».

Такой человечный жест, что становится даже страшно. Он сочетает в себе что-то звериное и человечное. Мозг, конечно, пытается построить какие-то логические связи, но при виде всего этого кажется, что я просто свихнулась.

– Нет, не рассказывала, – отвечаю на вопрос. – Не довелось как-то. А что?

– Ничего. Тебе и не нужно рассказывать. Проблемы будут.

– Какие проблемы? Объясни.

– Ты хочешь объяснений или закрыть базовые потребности? – крыс упирает лапки в бока. – Я так и думал. Идём.

И спрыгивает со стола. Мне не остаётся ничего другого, кроме как пойти за ним в дальнюю часть дома, где у кладовки обнаруживается закрытая на задвижку дверь, отперев которую я оказываюсь на заднем дворе. Хорошо, что сейчас не лето, травы было бы… выше дома, наверно.

– И всё же объяснения мне не помешают, – осторожно замечаю я. – Как минимум начать с того, почему мы с тобой… разговариваем.

Крыса вальяжно топает по заросшей дорожке вокруг кондитерской. Не то чтобы я часто видела крыс, но этот ведёт себя так, будто он как минимум хозяин этого посёлка.

– Меня зовут Якуб, – наконец объявляет зверёк. – Я живу здесь уже... хм... довольно давно.

Я моргаю несколько раз, пытаясь осмыслить происходящее. В конце концов, я уже поняла, что это какой-то не мой мир, так почему бы здесь не быть и говорящим крысам? Решаю вести себя как можно естественнее.

– Приятно познакомиться, Якуб. Я... эм... новая хозяйка этого места.

– Знаю-знаю, видел, как тебя привез напыщенный ящер, – Якуб останавливается и почесывает за ухом маленькой лапкой. – И судя по тому, как громко урчит твой желудок, ты не догадалась захватить с собой провизию?

Ага, прям у меня столько возможностей это делать было. Неловко улыбаюсь и развожу руками.

И... Ящер? Ладно, пока сделаю вид, что меня ничего не беспокоит. Истерика не конструктивна.

– Сейчас покажу одно место. Тут недалеко есть таверна «Петух в яблоках» хозяйка добрая, всегда подкармливает бездомных котов. Если поспешим, успеем к раздаче остатков с кухни.

Я колеблюсь. С одной стороны, выпрашивать объедки, тем более у котиков. Якуб явно мыслит сейчас как зверь. Тем более животное, для которого объедки – обычный рацион. С другой – желудок сводит от голода, а иных вариантов я пока не вижу.

Надо как-то иначе это сделать. Может, если я предложу хозяйке помыть у неё посуду или ещё что, то смогу попросить нормальный ужин?

– А почему ты решил мне помочь? – спрашиваю осторожно. – Чего вообще хочешь?

Якуб оборачивается, его темные глазки поблескивают в полумраке:

– Скажем так, мне кое-что от тебя нужно.

– Что же?

– Узнаешь позже. На самом деле наши цели лежат рядом, так что пока ты воплощаешь свою, я получу свою.

Врёт и не краснеет. Хотя под шерстью и не видно будет. Наверно.

– И какая же у меня цель?

– Сделать из этого места процветающее заведение, конечно же. К тому же – он хитро подмигивает, – возрожденная кондитерская – это же целое море возможностей для такого ценителя сладостей, как я.

– Ну конечно, – не могу сдержать улыбку. – Значит, у тебя корыстный интерес?

– Конечно! Я же крыса, а не благотворительная организация, – фыркает он.

Поселение настолько маленькое, что здесь буквально одна улица. Мы обходим дома дворами и огородами, пока не добираемся до одного из самых больших. Я различаю добротное двухэтажное здание, из окон которого льется теплый свет. Аппетитные запахи жаркого и свежего хлеба заставляют мой желудок страдальчески сжаться.

– Тсс, сюда, – Якуб юркает за пустые бочки, и я следую за ним. – Видишь этих наглых мурлык? Сторожат черный ход, как настоящие стражники.

Действительно, возле кухонной двери дремлют два упитанных кота. У меня они вызывают скорее чувство умиления, сложно видеть в них конкурентов за еду.

– И что теперь? – шепчу я, присаживаясь на корточки за бочкой.

– Сейчас хозяйка выйдет выбросить остатки. Я отвлеку котов, а ты... Постой, куда?! – Якуб возмущенно шипит, когда я поднимаюсь и отряхиваю платье.

– Пойду поговорю с ней. Может, предложу помощь на кухне в обмен на ужин.

– Эй, подожди! В таком виде ты её только напугаешь!

Я не придаю значения его словам. Я ж не двухметровый патлатый мужик, который, едва рот откроет, заставляет думать, он тебя сожрать хочет или прибить.

В этот момент дверь таверны открывается, и на пороге появляется молодая женщина с большой миской, где, по всей видимости, лежат угощения, потому что коты тут же подскакивают на лапы. При виде меня она застывает как вкопанная.

– Добрый вечер, – начинаю я как можно дружелюбнее, делая шаг вперед. – Я хотела спросить...

– А-а-а! – женщина роняет миску, пугая котов, и бросается обратно в дом. – Помогите!

Эм… Чего, блин?

– Нет, постойте! Я не… – захлопнувшаяся дверь обрывает мои оправдания.

– Я же говорил, – ворчит за спиной Якуб. – Теперь жди неприятностей. Уходим!

Как будто в подтверждение его слов, дверь распахивается снова. На пороге стоит та же женщина, но теперь в её руках внушительных размеров сковорода, а за спиной маячит дюжий детина с кочергой наперевес.

– Ни с места! – голос хозяйки дрожит, но сковороду она держит решительно. – Джек, хватай её!

Господи боже мой, как мы вообще к этому пришли?!

—Пожалуйста, выслушайте меня! – я поднимаю руки, пытаясь как-то исправить ситуацию. – Я новая хозяйка кондитерской. Просто хотела предложить свою...

– Врешь! – сковорода угрожающе приподнимается.