Текст книги "Контрразведка. ФСБ против ведущих разведок мира"
![](/books_files/covers/thumbs_240/kontrrazvedka-fsb-protiv-veduschih-razvedok-mira-14434.jpg)
Автор книги: Анатолий Елизаров
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 10 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
ЧАСТЬ 2. Разведки Севера и Балтии
Глава 4
Варяжские гости контрразведки
В глухую ночь в дверь настойчиво кто-то звонит. Старческий голос робко спрашивает:
– И-хто там?
– Здесь продается славянский шкаф? – мрачно спрашивают из-за двери.
– И-хто там? – совсем испугавшись, повторяет хозяин.
– Здесь продается славянский шкаф? – почти загробным голосом повторяет пришелец.
– А-а-а… – наконец догадывается старик. – Вы, наверное, к шпиену Ивану Семеновичу? Так он этажом выше живет.
Анекдот, ставший классикой.
В 80-х годах ведущие разведки Запада сосредоточили усилия на поисках сведений о новейшем тогда советском бомбардировщике Ту-22М – «Бигфайере», как его называют в Америке. Сложную задачу решил сотрудник шведской военной разведки (МУСТ), приехавший в Россию под дипломатическим прикрытием. Он начал свою деятельность с ознакомительной поездки по Ленинградской области. Маршрут проходил вдали от оборонных объектов и не вызвал подозрений у КГБ. Дипломату-разведчику удалось засечь «ТУ-шку» на взлете, сфотографировать ее и определить три важных параметра «Бигфаейра», ранее неизвестных на Западе. Все это – на расстоянии 30 км от аэродрома в течение буквально нескольких минут визуального наблюдения. Сотрудник МУСТа сумел даже точно указать место базирования секретного бомбардировщика, хотя в районе располагается несколько военных аэродромов. Получив ценную информацию, шведы, разумеется, поделились ею с соседями по скандинавскому региону.
Сотрудничество разведок стран Скандинавии продолжается и ныне, но это не мешает каждой из них иметь свои конкретные интересы в России.
Наиболее корректно ведут себя спецслужбы Финляндии, ограничиваясь сбором сведений в приграничном районе о незаконных мигрантах, контрабандистах и транснациональной преступности.
Деятельность ES-ченёсте, военной разведки Норвегии, заметно выходит за эти рамки, но все-таки носит преимущественно региональный характер: Кольский полуостров и базы Северного флота ВМФ РФ.
Швеция, внешнеполитический курс которой базируется на принципе сильного нейтралитета, прибегает к наиболее активным формам разведки. Агентуру в России шведская военная разведка МУСТ пыталась сформировать еще до распада СССР.
Аналогичная датская спецслужба ФЕТ до 1991 года специализировалась восновном на сборе разведданных только в одной стране Восточного блока – Польше. Ныне ее интерес к этому государству несколько ослаб. Зато заметно усилилось внимание к «русскому медведю», который, по ее мнению, способен в какой-то момент вылезти из своей берлоги и натворить в Европе бед.
При этом в отличие от сравнительно нейтральных Финляндии и Швеции разведки членов блока НАТО Норвегии и Дании обязаны не только стоять на страже национальной безопасности, но и выполнять союзнический долг.
Не так давно в Норвегии разразился громкий скандал, связанный с деятельностью спецслужб. Выяснилось, что в нарушение закона ES-ченёсте получала от ЦРУ неподконтрольные норвежским государственным органам средства. Эти деньги шли, в частности, на создание агентурных позиций в кругах политической элиты и среди моряков рыболовецкого флота. Норвежские рыбаки часто контактируют с российскими и по роду своей деятельности имеют возможности для сбора информации в интересах военной и политической разведок своей страны.
Скандинавские секретные ведомства пользуются в мировом разведывательном сообществе заслуженным авторитетом. И все же шведский МУСТ заметно выделяется даже на этом фоне высокого профессионализма.
ИЗ ДОСЬЕ
Разведывательная служба безопасности МУСТ с 1994 года подчинена непосредственно верховному главнокомандующему Вооруженных сил Швеции.
Структурно МУСТ делится на шесть подразделений: отдел управления, отдел анализа и обработки информации, отдел оперативной деятельности, отдел сбора информации о вооруженных силах других стран, отдел разведки и безопасности, отдел сбора информации специальными средствами. На разведку и контрразведку в Швеции работают несколько крупных аналитических центров. Военные атташе при посольствах Швеции подчинены МУСТу. Возглавляет спецслужбу генерал-майор Эрик Руссандер.
Безупречная репутация шведских разведчиков понесла серьезный урон, когда в феврале 1996 года в Санкт-Петербурге сотрудники ФСБ задержали с поличным связника МУСТа в момент получения секретных документов от российского агента. Но этому событию предшествовали другие, которые, возможно, и подвигли контрразведчиков на более активные действия по нейтрализации шведской разведки в России.
После того, как СССР прекратил свое существование, бывший КГБ претерпел такое количество преобразований, какое не выпадает на долю иной спецслужбы за всю историю ее существования. Во время этих трансформаций всего за несколько лет у ведомства сменилось 8 руководителей. Многие профессионалы высокого класса ушли по разным причинам в отставку. Естественно, это не могло не отразиться на качественном уровне отечественной разведки и контрразведки, что прекрасно понимали западные коллеги.
Грозу иностранной агентуры – КГБ – сменила неизвестная доселе структура, которую называли то МСБ, то МБ, то ФСК, то ФСБ. То есть нечто совсем непонятное с расплывчатыми функциями, призрачным финансированием и неопределенной схемой управления. Верить, что это серьезный противник, зарубежные разведки просто отказывались. А следовательно, и церемониться с ним нечего. После 1991 года МУСТ предпринял несколько настойчивых попыток определить возможности российской контрразведки пореформенного периода. Что называется попробовать противника на зубок. Или подергать льва за усы, если угодно.
Весной 1994 года по шведскому радио «Дагенс Эко» прозвучала сенсация: трех россиян, находившихся под следствием местных правоохранительных органов, пытались завербовать шведские спецслужбы. Об этом поведал в своем интервью радио Анатолий С. – один из несостоявшихся агентов. Вот как разворачивались события.
В конце 1993 года в Швеции были арестованы трое граждан РФ по подозрению втом, что они вынашивали планы похищения известного в этой стране предпринимателя Петера Валленберга, главу влиятельного в Европе промышленно-финансового клана. За бизнесмена предполагалось потребовать выкуп в размере 10 миллионов долларов США. Во главе криминального проекта стоял шведский гражданин польского происхождения, а соучастниками являлись жители Сочи. Совместно ими была детально разработана операция, в которую входило блокирование автомобиля г-на Валленберга, доставка его вместе с шофером на затерянный в шхерах островок, получение выкупа с помощью некоего «подводного мопеда». На нем кто-то из похитителей должен был приплыть к одному из центральных мостов Стокгольма, где родственники оставят под его опорой пакет с деньгами. Однако в самый ответственный момент сообщники рассорились и сочинцы вышли из дела. А после своего ареста сообщили полицейским, что о похищении знать ничего не знали. Главарь получил 4 года тюрьмы, граждане РФ после трехмесячного заключения были оправданы судом и выпущены на свободу. Вернувшись в Россию, они в официальном порядке сообщили в компетентные органы о попытке их вербовки шведской разведкой.
Эта попытка имела место на тот момент, когда суд еще не вынес окончательного решения. Анатолий С. рассказал в интервью «Дагенс Эко», что он пережил беседу с представителями спецслужбы, которая состоялась 12 февраля 1994 года, как силовое давление и откровенный шантаж. И не стал отказываться от сотрудничества только из-за боязни длительного тюремного заключения. Он сообщил, что шведская служба безопасности дала ему псевдоним «Александр» и снабдила номером телефона, по которому следовало выходить на связь с новыми хозяевами.
Уже перед самым отъездом ему вручили гонорар в размере 10 тысяч шведских крон. В задачу вменялся сбор сведений о военных и военно-морских объектах в Балтийском регионе, в Крыму и на Кавказе, в частности, о подразделениях спецназа, отрядах боевых пловцов, о знакомых из числа военных моряков, которые испытывают денежные затруднения и способны работать на шведов. Поставка информации о войсковых подразделениях в районе Сочи и, конкретно, о военной базе в г. Поти также входила в обязанности «Александра». В дополнение ставилась задача выяснить, нет ли утечки секретной информации из Швеции в Россию?
На разоблачительные выступления шведских и российских СМИ по поводу провокации в отношении трех россиян официальные лица Швеции отреагировали традиционно для подобных ситуаций:
– Это просто нелепо, – заявил начальник МУСТа г-н Руссандер на страницах газеты «Дагенс нюхетер». – За последние дни было столько спекуляций, что я уже устал от всего этого. Я не намерен говорить чего-либо более.
Его точку зрения разделил генерал-майор Бент Вальрут, в недавнем прошлом главный секретарь комиссии по подводно-лодочным нарушениям:
– Чисто спонтанно я не верю в то, что такой тип криминальных лиц мог бы дать многое для разведки, – сказал он.
Можно только гадать о том, для чего понадобилось шведам вербовка информаторов в криминальных кругах. Задачи, поставленные перед новоиспеченными агентами, просто вызывают изумление своей глобальностью. Даже кадровому разведчику решить их будет стоить огромного труда, что же тут говорить о непрофессионалах? Наиболее реальной представляется версия, согласно которой объекты вербовки играют в этой ситуации весьма незавидную для них роль «подставы». Ведь профессионалы разведки прекрасно понимали, что этих дилетантов рано или поздно ждет провал. А вот насколько рано или поздно – этот вопрос МУСТ очень интересовал. По тому, как быстро их раскроют, можно в какой-то степени судить о нынешней квалификации российских контрразведчиков. На это 10 тысяч крон не жалко. Не будет сожаления и о заваленной агентурной сети: криминальным элементам место в тюрьме. Быть может, именно этим объясняется столь мягкий приговор шведской Фемиды?
В другом случае проверки контрразведывательного режима в России шведы действовали более открыто. В ноябре 1993 года в Псков приехал бизнесмен из Швеции Ханс Энгстремер. Он представлял фирму «Сизифтехника». Его интересы ограничивались предприятиями режимного характера. Он побывал на НПО «Феррит» и «Новая заря» в Санкт-Петербурге, заводе «Псковэлектромаш» и других местных предприятиях оборонки. Всюду предлагал взаимовыгодное деловое сотрудничество и настойчиво интересовался объемами и характером выпускаемой продукции, областью ее применения и конечными получателями в Вооруженных Силах РФ. При случае во время переговоров с администрацией доставал кипу писем на официальных бланках, адресованных крупными стокгольмскими банками в «Сизифтехнику», с просьбами найти в России перспективные объекты для шведских инвестиций.
Столь пристальное внимание к информации закрытого характера не могло оставить контрразведку в роли пассивного наблюдателя. Бизнесмена взяли в разработку. Выяснилось, что фирма Ханса Энгстремера ни в одном каталоге не числится, гарантийные письма шведских банков – поддельные.
Тем временем действия «бизнесмена», которые в любой стране могут быть квалифицированы как носящие разведывательный характер, становились все откровеннее. На одном из псковских предприятий г-н Энгстремер преспокойно стал снимать на видеокамеру секретный объект. Сотрудник вневедомственной охраны попытался воспрепятствовать этому. Реакция была совершенно неадекватной: швед пришел в ярость, выхватил из кармана ножницы и… отрезал у охранника форменный галстук. Остается только предположить, что он надеялся по прибытию в Швецию с помощью спектрального анализа данного предмета раскрыть все оборонные секреты РФ.
Был также отмечен его интерес к мобилизационным возможностям Псковского железнодорожного узла и иных дорожных объектов. Швед неоднократно совершал разведпоездки вдоль стальных магистралей Псковщины, осуществляя их многоплановую фотосъемку, детальное визуальное обследование мостовых опор. В 1994 году он был задержан милицейским патрулем при фотографировании моста через реку Великая. Во время пребывания в областном УВД пытался завязать личные контакты с руководящими работниками и получить «втемную» информацию конфиденциального характера. Такие же попытки он делал и по отношению к сотрудникам ФСБ Псковской области, возле Управления которого специально провел несколько дней. Тут он решился на неординарный ход – предложил псковским контрразведчикам негласное сотрудничество в обмен на содействие в его предпринимательской деятельности.
– Я, шведский бизнесмен, Ханс Энгстремер, предлагаю Федеральной службе безопасности свои услуги. В дальнейшем прошу называть меня «Красным матадором, – так начал он свой разговор с представителем псковского УФСБ.
Разумеется, контрразведка проигнорировала это предложение, вежливо отказавшись от тайного сотрудничества с гражданином дружественной Швеции. У контрразведчиков тоже есть чувство юмора. После неудавшегося трудоустройства в ФСБ г-н Энгстремер вел себя еще более экстравагантно, провоцировал конфликтные ситуации то при задержании его сотрудниками ГАИ, то во время прохождения паспортно-визового контроля или при других обстоятельствах. В аэропорту «Псков» при прохождении таможенного досмотра ему предложили предъявить багаж. В ответ таможенники услышали ругательства и оскорбления.
Учитывая, что деятельность Ханса Энгстремера в России носила явно разведывательный характер, в мае 1995 года в Москве было принято решение о закрытии ему дальнейшего въезда в нашу страну.
В российских СМИ выдвинуто предположение, что X. Энгстремер связан со шведской полицией безопасности СЭПО. После передачи ФСБ некоторой конфиденциальной информации и завоевания доверия, «Красный матадор» должен был выехать в Швецию. Тогда дальнейшие контакты российская сторона поддерживала бы с ним через стокгольмскую резидентуру в посольстве и контрразведчики СЭПО легко установили бы всех поименно. Прекрасная версия, если бы не столь экстравагантные действия исполнителя далеко идущих планов СЭПО. Г-н Энгстремер во время пребывании в России сделал все, чтобы как можно быстрее и ярче «засветиться» перед ФСБ в качестве сотрудника спецслужбы. Такой стиль работы никак не соответствует высокому профессионализму шведских разведчиков. Скорее это было прощупывание всех слабых и сильных сторон контрразведывательного режима в Северо-Западном регионе и – наудачу – получение секретных сведений о ВПК. Хотя данное мнение также всего лишь одна из версий действительной подоплеки событий.
Спецкомандировкой «Красного матадора» в Россию шведские спецслужбы не ограничились…
Глава 5
Связник под опекой «наружки»
Любительская футбольная команда ФСБ пригласила на товарищеский матч сборную иностранных разведчиков, работающих в Москве под дипломатической «крышей». К назначенному часу автобус с иностранными спортсменами на стадион не прибыл.
– Где же их хваленая пунктуальность? – удивляется один из футболистов.
– Только что по спецсвязи сообщили, – отвечает ему капитан, – что они все еще по Москве колесят. Никак от нашей «наружки» оторваться не могут.
Из юмора спецслужб.
Бывший главнокомандующий ВС Швеции Бенст Густафсон открыто заявлял, что шведская разведка ведет в России и прибалтийских странах активный поиск лиц, связанных в силу профессиональных обязанностей с деятельностью иностранных подводных лодок в территориальных водах Швеции. В МУСТе считают, что этот поиск завершился бы вполне успешно. Но в конце 1996 года разразились громкие скандалы по разоблачению шведских агентов. И в российских средствах массовой информации на них последовала соответствующая реакция.
Высокопоставленный представитель МУСТа даже заявил в интервью газете «Свенска Дагбладет», что такая активность российской прессы призвана воспрепятствовать сбору необходимой информации и буквально заставить замолчать источников этой информации. Представитель разведки в беседе с журналистами умолчал о том, что кроме данных о российских подлодках, его ведомство интересуется самым широким спектром сведений закрытого характера.
Конкретный пример – дело Ханса Петера Нордстрема, задержанного контрразведкой в Санкт-Петербурге.
Морозным февральским днем 1996 года красный «форд» с номерными знаками KXL 975 подкатил к российской таможне на границе с Финляндией. В машине сидел симпатичный молодой человек лет тридцати, одетый в скромную зеленую куртку. Оставив машину для досмотра, он вошел в здание. На вопрос офицера-пограничника о цели поездки иностранец, швед по паспорту, ответил коротко: «Бизнес». Он быстро прошел таможенный досмотр и направился к автомобилю. Вряд ли он догадывался, что с этого момента его передвижения контролируют сотрудники службы наружного наблюдения УФСБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области. От границы до Санкт-Петербурга, конечной цели путешествия, представителю шведского государственного концерна «Цельсиус тех» Хансу Петеру Нордстрему предстояло проехать еще 40 километров. В дороге он несколько раз проверялся на предмет обнаружения предполагаемой слежки, но неприметные «Волги» петербургской «наружки» остались вне его поля зрения.
Утром 22 февраля красный «форд» припарковался на десятой линии Васильевского острова у здания Генерального консульства Швеции. На следующий день автомобиль г-на Нордстрема вновь подкатил к консульству, и его хозяин скрылся за массивными дверями. Вышел он уже в другой одежде, сменив зеленую куртку на пальто темного цвета – в тон промозглому февральскому дню.
Сотрудникам скандинавского отдела Управления контрразведывательных операций ФСБ уже было известно, что Нордстрем направляется в Военно-Морской музей для встречи с агентом МУСТа из числа российских граждан. Еще в 1994 году была зафиксирована утечка секретной информации в Швецию. Характер информации позволял предположить, что утечка происходит из режимной организации Санкт-Петербурга.
В результате оперативно-розыскных мероприятий агент был установлен. Он к тому времени уже провел серию встреч со шведскими связниками. Незаконный информационный канал решено было перекрыть. Так рассказывают журналистам об этом эпизоде представители ФСБ.
Ровно в полдень 23 февраля у макета крейсера «Свердлов» в Военно-Морском музее встретились двое. Они произнесли условные фразы и только после этого поздоровались. Затем последовал обмен пакетами и несколькими ничего не значащими фразами. Встреча продлилась не более двух минут, но завершилась совсем не так, как предполагалось г-ну Нордстрему. Как только он повернулся, чтобы уйти, участников рандеву тут же крепко взяли под руки сотрудники группы захвата и быстро провели к выходу из музея.
В переданном шведу пластиковом пакете находился сувенир – русская матрешка, а в ней – катушка любительской фотопленки. В бумажном конверте, который получил россиянин, лежали 2000 долларов США в сотенных купюрах. После проявки фотопленки в протоколе было зафиксировано, что на ней запечатлены 23 документа с грифами «секретно» и «совершенно секретно».
Швед полностью отрицал свою вину, ссылаясь на то, что всего лишь выполнял просьбу своего знакомого передать что-то в Петербурге его русскому другу и получить от того посылку для шведского приятеля. На все вопросы следователя отвечал исчерпывающе коротко:
– Я ничего не знаю.
На Литейный был приглашен консул Швеции в Санкт-Петербурге г-н Шернлеф. Просмотрев видеопленку, запечатлевшую действия его соотечественника и ознакомившись с уликами, шведский консул смог только принести контрразведчикам официальные извинения и попросить о снисхождении к человеку, попавшему в такой переплет.
– К сожалению, мы, шведы, наивный народ, друг к другу относимся по-отечески и всегда стремимся выполнять просьбу друзей, не подозревая о возможных последствиях, – сказал г-н Шернлеф.
Учитывая давние и добрососедские отношения Швеции и России, дело решили не придавать огласке. Санкции в отношении Ханса Нордстрема были ограничены его высылкой из России.
Однако сведения о провале связника МУСТа все-таки просочились в шведскую и российскую печать. Официальные лица Швеции поначалу хранили молчание, но потом были вынуждены как-то прокомментировать опубликованные факты. Председатель комитета парламента по контролю за деятельностью разведки Рольф Дальберг признал, что спецслужбы действительно направляли своего связника в Санкт-Петербург. Тем самым он косвенно подтвердил причастность Нордстрема к военной разведке.
По сообщениям стокгольмской прессы, Ханс Петер Нордстрем имеет непосредственное отношение к разработке современного шведского истребителя «Грипен», владеет русским языком на бытовом уровне. Журналисты, узнав о провале шведского разведчика в России, пытались взять у него интервью. Но найти его оказалось делом не из легких. Шведские журналисты сумели отыскать соотечественника только за границей – под Лондоном, в Фарнборо, на проходящем там международном авиасалоне. На этот раз Нордстрема очень интересовал российский Су-37. По-видимому, такая активность шведа не понравилась на Лубянке и в московской прессе появилось несколько статей о его неудавшемся вояже в Санкт-Петербург. Вероятно, тем самым ФСБ хотело тактично предупредить г-на Нордстрема и его руководителей о нежелательности столь пристального внимания к оборонным секретам.
В публикации журнала «Профиль» выдвигается несколько версий провала российского агента МУСТа и шведского связника. Наименее вероятная из них, по мнению экспертов, заключается в том, что российская электронная разведка ФАПСИ (Федеральное агентство правительственной связи и информации при президенте РФ) расшифровала секретные телеграммы шведской резидентуры в России, направленные в стокгольмскую штаб-квартиру. В телеграммах настоящее имя агента ни разу, не упоминается, используется только псевдоним. Однако несколько сообщений дают контрразведке возможность для анализа и вычисления агента. Правда, если исключить вероятность хищения шведских шифровальных блокнотов из посольства, других возможностей понять содержание шведской шифропереписки у контрразведки нет. Как считают сотрудники дешифровальной службы ГРУ – Главного разведывательного управления при Генштабе Вооруженных Сил РФ, криптостойкость шведских дипломатических кодов и шифров очень велика.
Наиболее реальную версию авторы публикации в «Профиле» видят в деятельности нашей разведки за рубежом. В сентябре 1994 года генеральный директор полиции безопасности СЭПО Андерс Эрикссон в специальном докладе отмечал, что Россия располагает на территории Швеции значительными разведресурсами. Угрозу национальной безопасности Швеции представляет работа резидентур военной разведки ГРУ и политической разведки СВР России.
Вполне вероятно, что российские разведчики могли найти подходы к сотрудникам МУСТа и договориться о сотрудничестве. Разумеется, за деньги. При вербовке речь идет о довольно крупных суммах, как правило десятикратно превышающих официальные доходы агента (сотрудники МУСТа зарабатывают в среднем 5—8 тысяч крон ежемесячно). Законспирированный и хорошо информированный агент мог сдать Нордстрема вместе с питерским источником МУСТа российской контрразведке.
Рискну выдвинуть свою версию случившегося. Провал Нордстрема явился как бы завершающим этапом многоходовой комбинации ФСБ. Почему бы контрразведчикам не провести комбинацию по перевербовке российского гражданина, работающего на МУСТ, и потом держать «утечку» информации под своим контролем? Либо этот гражданин мог сразу же после спровоцированной шведами вербовки прийти в ФСБ и все рассказать. В обоих случаях связники МУСТа оказывались «под колпаком» контрразведки, а вместо секретных сведений в Швецию поступала бы дезинформация. В нужный для Лубянки момент разведчика и агента задерживают с поличным.
Между прочим, разоблачение г-на Нордстрема позволило ФСБ потребовать по каналам МИДа досрочного отзыва из России высокопоставленного шведского дипломата, который, как достоверно известно, координировал деятельность спецслужб Швеции в странах СНГ и России.
Дипломат был вынужден уехать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?