Текст книги "Нелюди Великой Реки. Полуэльф"
![](/books_files/covers/thumbs_240/nelyudi-velikoy-reki-poluelf-45510.jpg)
Автор книги: Андрей Лавистов
Жанр: Боевая фантастика, Фантастика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 30 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Солдатики своим положением не смутились, пулеметчик за турелью направил прямо мне в грудь ствол ПКБ – вот зачем он это?
Сержант, явно красуясь, крикнул задорным юношеским баритоном, указывая на меня пальцем:
– Что, Глоин, не дотерпел до сорока четырех?
Оба рядовых дружно захохотали. Начинается. Как увидят меня, так и начинается. Может, у военных у самих что-то не в порядке – всегда об одном и том же? А ведь «у кого чего болит, тот о том и говорит». И в драку с ними не полезешь – пристрелят, ссылаясь на чрезвычайное положение.
Я в таких случаях пользуюсь именно такими вот детскими присказками – «у кого чего болит…», «кто как обзывается…»… Действует хорошо, заводит. А иногда и молчу – особенно когда на меня ствол пулемета направлен.
Глоин, конечно, молчать не собирался. Он высказался сперва на двергском – неплохо для начала, видно, что ругаться умеет, а затем перешел на русский. Унтер и солдатики много нового узнали о себе и своих отношениях с уставным обмундированием в пределах казармы…
Вот это Глоин зря: у пулеметчика аж зубы скрипнули – так он за свою честь обиделся. А начинать не надо было! Молоденький унтер сделал морду кирпичом и подтянул к себе стоящий в специальном гнезде карабин, демонстративно щелкая предохранителем. Нет-нет да и косившийся на командира пулеметчик крепче приложил приклад пулемета к плечу…
Но не успели сеславинские вояки начать сеанс закошмаривания мирной и беззащитной нелюди, как прямо через наши головы с крыши стоящего за нашей спиной сарая в «виллис» прыгнуло невысокое, но плотное и гибкое чешуйчатое тело, очень длинное – метров до трех точно. Пулеметчик вмиг оказался без головы – вместо нее в воздух ударил невысокий фонтанчик крови, унтер открыл рот, но не успел ничего крикнуть: мощный шипастый хвост похожего на крокодила чудовища, только очень прыгучего и обладающего тремя парами конечностей, изогнувшись, ударил его в середину груди. Водитель «виллиса» попытался выпрыгнуть из машины, но он оказался пристегнут на совесть и его рывок был остановлен страховочным ремнем. Короткое движение одной из лап с жуткими на вид когтями – и водитель обессиленно повис все на том же ремне безопасности. При этом чудище повернулось к нам и напружинилось для прыжка.
У нас с Глоином были разные навыки, да и как им быть одинаковыми: я выхватил «чекан» из кобуры, а Глоин дал по газам. Взревевший мотор багги выстрелил коротким телом машины в переулок, а вот мой выстрел, конечно, прошел мимо головы чудища. Дальше я и не пытался стрелять – так меня мотало из стороны в сторону, когда Глоин бросал машину из одного поворота в другой. Это, кажется, называется «контролируемый занос», но я бы на такое не решился никогда. С другой стороны, у меня и багги никогда не было.
Глоин вел машину по пустому городу, практически не убирая руки с кнопки пронзительно визжащего сигнала, я тщетно пытался понять, настигает нас чудище или нет, и через некоторое время – это сколько секунд, сорок – пятьдесят? – сообразил, что зигзаги, выписываемые Глоином, складываются в некое подобие круга: он ведет машину к изначальной цели нашей поездки – к полицейскому участку. Вот мы вновь выскочили на Центральную улицу, но уже с другой стороны от участка, вот перед нами мелькнуло обложенное мешками с песком крыльцо с расположившимися на нем двумя пулеметчиками, вот проскочили еще два «виллиса», тоже с пулеметами на турелях, и только тогда Глоин остановил вильнувший задницей багги. Пылищи налетело – как будто весь день по степи скакали, а времени прошло всего чуть – около полутора минут по моим внутренним часам – с того момента, как патруль порвали. Глоин открыл рот, чтобы что-то сказать, но только закашлялся, показывая рукой в ту сторону, откуда мы прилетели. Твари не было. Отстала или решила не нарываться на четыре пулемета – только мелкая пыль стояла в воздухе столбом. К нам уже бежали…
Пока выяснялось, кто мы и по какому делу, Глоин узнал, что ночная стрельба была вызвана как раз той самой тварью, умудрившейся вынырнуть где-то возле пристани, прорваться в город, а по пути почти полностью порвать военный патруль, прикрепленный к Василию Васильевичу из контрразведки. Сам Василий Васильевич был ранен и теперь лежит в местном госпитале без сознания. Его вот жалко – приятный же собеседник, хотя и наглый. Так что пристава Ивана Сергеевича никто ни в какие дыры не того… Все впереди, в двойном объеме. И настроение у него, надо полагать, отличное. И будет еще лучше, когда ему сообщат о гибели второго патруля.
* * *
Иван Сергеевич осунулся, но по-прежнему стрелки на его форменных брюках были безупречно отглажены, а височки взбиты в аккуратную прическу а-ля Денис Давыдов.
– Ну подумайте, Петр Андреевич, зачем вам это? Какой из вас охотник? Тут ведь знания нужны, навыки, да и оружие… У вас же ничего этого нет. Стрелять, предположим, вы умеете, но ведь меткость – это скорее присущая всем эльфам способность, чем ваша заслуга. Деретесь вы неплохо, особенно когда противник не готов к вашей атаке. Но тварюшку эту вам «на слабо» не пробить, она с вами в трактире балакать не будет. А пули в нее и без вас есть кому всаживать…
– Что-то результата не вижу, Иван Сергеевич. И где эти герои, которые пули всаживают? Не вижу пока…
– Петр Андреевич! – Пристав повысил голос, глаза засверкали. – Вы кого угодно из равновесия выведите! Как бы я к вам хорошо ни относился!
– Это ваше хорошее отношение в том выразилось, что меня подвергли унизительной процедуре обыска?!
Иван Сергеевич возвел очи горе и тихонько вздохнул. Как я понимаю, у этого господина три способа выражения гнева – он кричит, потом вздыхает, потом вызывает расстрельную команду. Последнего не нужно, лишним будет.
– Подождите, Иван Сергеевич, тварюшка ведь эта, как вы изволите называть, не тварюшка вовсе, а колдун-оборотень, размножившийся, или колдуны-оборотни. Или двойники колдуна-оборотня. А вот их «на слабо» я возьму так, как вы никогда не сможете!
Ага, задумался! Точно додавлю сейчас…
– Чтобы колдуна «на слабо» взять, надо, чтобы он из крокодила опять в человека превратился… Это вы как планируете?
– Ну, не знаю еще, но обязательно придумаю! – Что-то мне такой поворот беседы не нравится…
– А вот как придумаете, так и приходите… До свидания, Петр Андреевич!
– Да посмотрите, для вас ведь лучше будет, – зачастил я, кураж, кураж! – Вы лицензию дадите, деятельность ваша документально зафиксирована будет – глядишь, мне удача улыбнется! И обоим нам выгода! А не дадите лицензии – все равно на охоту выйду, не удержите.
Пристав смотрел на меня уже спокойно, по-деловому:
– А незаконную деятельность я могу и пресечь… И шансы ваши невелики очень, Петр Андреевич… Да нахальство – второе счастье. И удача вам в чем-то улыбнулась, это точно. Тут на вас из Департамента безопасности прелюбопытный документик пришел по телеграфу, по моему запросу, точнее, еще Василь Васильич распорядился. О том, как вы с должности преподавателя Тверской академии вылетели без выходного пособия. С должности, кстати, дающей право на классный чин. После драки в местном борделе с неким профессором, доктором магических искусств… Так что тут я вам верю – колдунов из себя выводить вы умеете…
Пристав позволил себе ехидную улыбку. И еще одну. Представил, наверное, как я от толчка, с оконной рамой на плечах, со второго этажа вылетел. Но выгнали все равно меня, а вовсе не того колдуна, который ко мне магию применил.
– И еще в справке сказано было, что, кроме вздорного характера и привычки выступать там, где не просят, вы ни в чем дурном вроде не замечены. Вообще эта справка вам здорово жизнь упростила: без сведений о вашем прошлом я нанять вас все равно бы не смог. А тут, как на грех… поднимите поэтому правую руку и повторяйте…
Я послушно повторил, особо не вникая, все эти словеса о том, как обязуюсь и не допущу, после чего Иван Сергеевич вручил мне гербовую бумагу, к магическим печатям которой мы оба приложили большой палец правой руки и в которой было изложено, что ввиду чрезвычайных обстоятельств со мной, Петром Андреевичем Корнеевым, полуэльфом, заключается договор на предмет того, что я вхожу на платной основе в специальную группу по найму городского ополчения города Сеславина сроком до уничтожения или пленения неизвестной доселе твари или же сроком на две недели, буде такая тварь не может быть поймана и уничтожена.
– Что??? В ополчение? Я думал, охотником! – взвыл я дурниной. Осмыслить содержание бумаженции почему-то получилось только после того, как палец был приложен, а магическая печать несильно полыхнула фиолетовым светом, закрепляя сделку.
– В ополчение, в ополчение, дорогой Петр Андреевич. Да в группу по найму, то есть с наемниками – не с горожанами. Но, Петр Андреевич, обратите внимание – на платной основе, это раз, командир специальной группы – ваш покорный слуга! – это два. Вот где у меня будете!.. – Пристав, торжествуя, показал мне сжатый кулак.
– Помилуйте, Иван Сергеевич, да от меня в группе одни проблемы будут… Там ведь я представляю, кого вы набрали – норлингов с пристани! Мне что, с каждым драться, доказывая, что я не верблюд? Когда прикажете тварюшку ловить?
Пристав улыбался как Чеширский кот, нажравшийся сметаны.
– Вот оттого все беды, что невнимательны вы, Петр Андреевич, очень невнимательны… И самомнение ваше за горизонт зашкаливает… Как, впрочем, у любого среднестатистического эльфа.
Тут он меня уел. Конкретно так уел. Но и расхлебывать ситуацию «эльф в команде норлингов» тоже ему. Так что он и себя уел.
– Я вас, Петр Андреевич, в команде не буду использовать – от вас там толку как от козла молока. Источник конфликтов, больше ничего. Я вас как подсадную утку использовать буду. Поэтому оружие вам получать не надо – вашего помповичка хватит. Патроны компенсируем… С завтрашнего утра начнем. Но деньги можете получить сегодня! На неделю вперед… Вексель в канцелярии получите – скажете, я распорядился. Считайте это жестом доброй воли! Идите уже, Петр Андреевич, завтра в восемь – здесь…
В отделении Ярославского банка – через дорогу от участка – вексель приняли мгновенно. А я стал богаче на двадцать золотых. Целых двадцать золотых. Огромные деньги в стране дураков… Вот пролетел так пролетел! Но, с другой стороны, если тварь сегодня пристрелят – то это Иван Сергеевич пролетел. А деньги обратного хода иметь не будут. А если завтра тварь пристрелят – опять пристав пролетел. А послезавтра? А вот дальше – не знаю. Дальше, похоже, я пролетел. Куда, кстати, нормальные наемники делись, что меня пристав нанимает? Биржи тут нет, что ли?
С таким вопросом я отправился обратно к Глоину, который возился со своей машинкой прямо на стоянке возле участка.
Биржи в городе не было. В городе вообще было мало войск – половина гарнизона, да еще два сторожевика, контролирующих стратегически важный пункт слияния двух рек – Шакши и Великой, – отправились поближе к Тверскому княжеству: там разгоралась война с эльфами Закатной пущи и какими-то бунтовщиками, вроде даже неплохо вооруженными. И все это вблизи от границы с Ярославским княжеством. Понятно, что все должностные лица рыли носом землю, надеясь на награды и чины. Решение присоединить к городскому ополчению группу наемников было нестандартным, судя по всему. И, похоже, Иван Сергеевич не очень жаждет, чтобы из Ярославля набежала толпа начальников.
Быстро, кстати, они мою историю пробили. Плевать на самом деле. Теперь посмотрим, что мы из этой гербовой бумажки выудить сможем. «Без бумажки ты»… сам знаешь кто, а с бумажкой – ого-го!
Бляхи урядника или охотника мне, конечно, не выдали, а жаль: в нее заклинание постоянного действия против морока и ментального доминирования вшито. Но их только тем, кто на постоянной основе, выдают. Ополченцам тоже, кажется, не выдают ничего.
* * *
– Ко мне, Петя, сегодня родня приезжает… – Глоин, забежавший на почту, кряхтел, мял бланк телеграммы и прятал глаза. – Ну, ты понимаешь, я их должен как-то в доме разместить, а мастерская под заклятиями и опечатана…
Высморкавшись, Глоин продолжил, еще более засмущавшись:
– В гостиницу их не поселишь – обида смертельная! Они меня вроде как поддержать приезжают: напели им что-то про мое душевное здоровье… А гостевая у меня одна…
– Не волнуйся, Глоин, я сегодня ведь съезжаю. И так загостился!
Глоин поднял на меня глаза, подозрительно быстро наливающиеся бешенством, – покладистостью характера гном не отличался, даром что ювелир.
– Я тебя не гоню, Петя, не дергайся! Решу я это как-нибудь!
– Глоин, я правда сегодня съезжать от тебя собрался. – Тут я решительным жестом не дал Глоину прервать себя: – В любом случае сегодня я ночевать у тебя не буду. Видишь ли, есть такое дело…
– Дело? – Глоин посмотрел на меня с интересом. – Да какое дело у тебя может быть? Ты же подрядился тварь пристрелить! Ночью, что ли, на охоту пойдешь? Последнего ума решился?
– Что ты, Глоин, – я замахал руками в притворном испуге, – тварь подождет до утра. Ночью у меня другое дело будет.
– Да какое дело ночью? – Глоин был в полном недоумении.
Сейчас я его огорошу:
– Понимаешь, Глоин, в аборигенских городах в Старых княжествах расслабиться сложно – как в бордель пойду, так в драку влезу… А в городах у пришлых – лепота!
– Чего?
– Красота в смысле! Законность, порядок, высокое качество обслуживания, сортир теплый и душ с горячей водой.
– В бордель собрался, Петя? – Гном посмотрел на меня ошалелыми глазами, потом открыл пасть, и я в очередной раз услышал его громовой хохот. – Вам же, эльфам, раз в год нужно!
– И этот раз наступил…
Глоин ржал не переставая. Несколько раз ему не хватало дыхания, он широко разевал рот, прижимая ладони к солнечному сплетению, тяжело переводил дух, но потом вновь разражался таким гомерическим хохотом, что вздрагивали урядники за баррикадой у полицейской части.
Отсмеявшись, Глоин заметил совершенно серьезно:
– Давно так не веселился… Но, ты знаешь, в борделе деньги нужны. Там бесплатно не обслуживают!
Деньги у меня были, о чем я Глоину и сказал. И даже показал. И сказал, что раз деньги получил, то, во-первых, все равно в гостинице бы поселился, а во-вторых, приглашаю его в кабак – отмечать мой первый рабочий день в качестве городского ополченца с правом умереть первым. Глоин только крутил пальцем у виска и говорил, что мне точно в бордель надо, чтобы перед смертью, когда вся жизнь перед глазами проносится, не было «стыдно за бесцельно прожитые годы».
* * *
– Не по адресу пришел, ушастый, здесь мальчики не работают!
Огромный пузатый, в одной кожаной безрукавке на голое тело, весь расписанный татуировками по зеленоватой коже орк поигрывал деревянной дубинкой, постукивая ею по грязной ладони. А еще своей тушей он занимал все крыльцо веселого дома.
– Прекрасно, маленькая моя, я как раз люблю девочек!
– Чего-о-о?
– Ты же здесь работаешь?
– А-а-а?.. – Орк потерялся – он явно не знал, что говорить. Он чувствовал, что его как-то опустили, но пока не понял как. Надо ему помочь.
– Раз мальчики здесь не работают, значит, ты – девочка! – С этими словами я издал чмокательно-поцелуйный звук – облобызал воздух, так сказать.
Этого орк уже потерпеть не мог. Он взревел, дубинка взлетела в богатырском замахе, но когда она опускалась, со свистом разрезая воздух, я быстро шагнул в сторону и вперед, проскакивая под нею, втыкая ублюдку в глаза напряженные пальцы. Орк издал хлюпающий звук, выронил дубинку и рухнул на колени, зажимая лицо руками. Еще бы – сам, всей своей тушей, напоролся. Сколько там килограммов? Да еще скорости сложились – движения навстречу шли. Нельзя быть таким предсказуемым в реакциях. Я знал, что он будет делать, еще до того как он замахнулся. Да и любой бы догадался. Орки все же слишком эмоциональны для серьезной схватки и ловятся на простых подначках, как дети. Хотя ребята жестокие и выносливые. И в затяжной бой с ними лучше не вступать. О-па, а это кто? Едва успел заметить, что в мою сторону устремились еще два орка – видимо, вышибалы из соседнего кабака или дома терпимости. Семейный подряд, что ли? Два разъяренных орка – это серьезно. Смываться надо. Эти ребята разговоров разговаривать не будут. Я добавил с ноги подвывающему орку куда-то по затылку и встал так, чтобы поверженный противник лежал между мной и орками. Перед корешами повыделываться захотел – мол, смотрите, как я проклятого эльфа уделаю, – теперь будешь мне складкой рельефа. Как подбегут, оттолкнусь от лежащего орка, как от ступеньки, и в прыжке засвечу ногой первому в физию. Дальше по обстоятельствам.
Орки стремительно приближались. Я стоял на месте и ждал. Ровно бегут, кто же первым будет? Один из орков, не добегая примерно пяти шагов до меня, вдруг резко затормозил, так что искры из-под набоек на каблуках брызнули, и схватил своего приятеля за плечо. Тот зарычал, обнажая клыки, но остановился.
Полицейский патруль из четырех человек, вывернувший из-за угла, неторопливо направился к нам. А то я их не чуял.
– Что происходит, господа? – Безразличный тон старшего урядника мог обмануть кого угодно, но мне не верилось, что патруль оказался за углом случайно. Как же! Совершенно случайно усиленный патруль выворачивает из-за угла, когда я выхожу из гостиницы, случайно тащится за мной три квартала, случайно останавливается, чтобы не мешать моим разборкам с одним орком, а также совершенно случайно появляется в поле зрения, когда исход сражения легко предсказуем. С их точки зрения. Ивану Сергеевичу неохота терять свою подсадную утку?
Орки бросили на меня ненавидящие взгляды и подошли поднимать своего приятеля.
– Упал неудачно, наверное… споткнулся? – озвучил я свою версию, с недоумением глядя на полицейских и разочарованно на орков. Их, конечно, отпустят. А жаль, мне было бы приятнее, если бы им по почкам в участке насовали.
– Первый раз такого нахала вижу… – Недоумение урядника было на порядок искреннее, чем мое. – Арестовать бы тебя, ну хоть за хождение в одиночку, да в холодную… – Урядник сплюнул под ноги и осуждающе уставился на меня: – Иди уж, куда шел, Ивану Сергеевичу спасибо сказать не забудь…
Это уже оркам намек, чтобы не лезли: проклятый эльф под защитой важной шишки. Имя-отчество в городе известно всем.
«Куда идем мы с Пятачком…» – конечно же в бордель. Особенно если он в удачном месте расположен… И зашел в сени.
Интересно, как здесь расценки – вероятно, пятачка хватит, если золотом.
Встретили меня со всем уважением. Клиенту, уделавшему вышибалу, должны оказывать всемерное уважение, раз он такой сильный, пока не осознают, как в том анекдоте, что он – легкий.
Мадам этого заведения под вывеской «Принцесса Греза» была не слишком старой и совсем не противной, не старше тридцати пяти, в крайнем случае – тридцати семи лет. Полноватое, но не лишенное приятности лицо, прекрасные густые и толстенные на вид волосы цвета спелой ржи – люблю такие. Невысокая, но фигуристая, изрядного обхвата что в груди, что пониже, – Глоину бы понравилась. Ухоженная. Аборигенка. Смотрит чуть настороженно, но с любопытством. Еще бы: не часто в Сеславин эльфы забредают. Но вот если забрели, то насколько часто они в местные дома разврата заходят?
– Прекрасно выглядите! – Дежурный комплимент даже старой шлюхе – вот они, издержки воспитания. – Волосы у вас превосходные, – а это уже от чистого сердца. Протягиваю руку, чтобы погладить. Надо же, отстранилась. От меня, Лучшего Дон-Жуана всех времен и народов! Пойду поплачу в уголке.
– Девушки в зале, господин… Я всего лишь встречаю гостей. – Что ее улыбка означает, кто бы сказал? Издевается?
– Если они хоть чуть-чуть похожи на вас, то я пришел не напрасно.
Не ожидала? Интересно, комплименты ей часто говорят? А двусмысленные комплименты?
Прохожу в зал – ничего так интерьерчик, только с красным бархатом переборщили. Комнаты – на галерее, антресолями называются. Вдоль стенок на стульях сидят унылые жрицы любви – одна зевает, другая в носу ковыряется, третья рожки накладные перед зеркалом поправляет. Все равно до тифлинга-женщины недотягивает. Одна в черную кожу затянута – и фуражка с высокой тульей, и ботфорты, и даже бич поролоновый – классика. А вот еще одна в коротком коричневом платьице, белом фартучке с кружавчиками и в очечках – вроде школьница-малолетка. Так, кажется, те актуальные, что в ящериц-крокодилиц одеты и морды разукрасили, – старые какие-то. Краской морщины замазывают, да не совсем здорово получается… Как они тут руку на пульсе держат – поразительно даже. Появилась крокодилица на улице – зайди в бордель и оттянись с ней по полной!
Вот и попал я в гнездо порока. Видимо, только очень пьяный или обдолбанный человек может посчитать этот порок привлекательным. Девицы, в общем, как девицы, есть и молодые, и даже довольно симпатичные, но у всех какой-то нездорово-усталый вид. Серенькие они какие-то, невзирая на румяна и прочие женские штучки. И от этого одинаковые: как печать на всех. Не выспались, что ли? И ведь в каждом борделе так.
Ломается что-то в женщине, которая в веселом доме оказалась. И интерес такие женщины могут вызвать только у тех мужчин, которые нормальных женщин не видели. Как у ребенка, который не видел игрушек, интерес вызывает пучок соломы, завернутый в мешковину, с нарисованными углем глазками.
Так, надо выбирать. Я же эльф – и не надо выходить из образа. Полногрудые и пышнозадые, так называемые «шикарные» – то есть полная противоположность эльфийкам – вот что будет правильным выбором. Единство противоположностей, как говорил классик немецкой философии. Повернувшись к сопровождающей меня мадам, я царственно-скучающим голосом сообщил ей, энергично размахивая руками, что хотел бы познакомиться со скромной девицей – ну и руками показал, какие объемы груди, какой зад, какой рост. И чтобы глаза голубые-голубые… Рук в локтях, кстати, я не сгибал.
Мадам смотрела на меня как ребенок на карусель, открыв рот и едва не пуская пузыри. Взрослая тетка, а ума ни на грош. Да и нужен ли ей ум в таком месте? Ум и хватка деловая – разные вещи в общем-то.
Подумав чуть-чуть, я доверительно сообщил мадам, что рост – не самое главное в женщине, и как мог выразительно посмотрел ей в голубые-голубые глаза. Покраснела? Показалось, наверное.
Девицы оживились, защебетали. Мадам подозвала коротким движением руки какую-то крашеную рыжеволосую девку гренадерского роста, с огромной грудью, почти полностью выпяченной в огромном же декольте, шнобелем, как у астраханского морского линкора, и синими глазами размером с блюдце.
Я королевским жестом протянул мадам оговоренную плату – и стал подниматься по лестнице за монументальным символом здорового питания при отсутствии воспитания, который топал передо мной, очевидно сдерживаясь, чтобы не шагать через две ступеньки, потому что девице-с неприлично-с! А торговать собой, как селедкой на базаре, стало быть, прилично.
Дошли. Комнатка маленькая, кровать большая. Уборная, впрочем, ничего, чистенькая. На деревянной спинке кровати – тряпичная кукла с голубыми-голубыми… Тьфу! Платьице на кукле довольно захватанное – до сих пор, что ли, играет? Приходилось встречать девиц легкого поведения, которые и в куколки играли, и над стихами о том, как крокодил наше солнце проглотил, рыдали. А стихов о таинственном жирафе не понимали… Я по молодости много глупостей делал. Стихи в борделях читал…
Я читаю стихи проституткам
И с бандитами жарю спирт…
Тьфу ты, пропасть! И ради этого я с орком дрался?
Совсем затосковав, я сел на кровать. Ладно, сейчас я на разведке, но дальше-то что? Эльфийка за меня замуж не пойдет, скорее всего, человеческая женщина – тоже вряд ли. Переспать ради интереса, чтобы перед подругами похвастаться, – это пожалуйста, был такой у меня печальный опыт. И не один раз. А дальше – ни-ни. Ни дома, ни денег, ни занятия серьезного. И с детьми непонятно что – смогу я детей иметь или нет? Надо, наверно, полуэльфийку искать, такую же, как я, да закрыв глаза жениться.
Ночная бабочка-гренадер стояла посреди комнаты, замерев, как на часах, и внимательно смотрела на меня. Чисто автоматически похлопав по кровати рукой, я мгновенно оказался в неустойчивом равновесии – под девицей кровать прогнулась довольно сильно. Центнер живого веса, не меньше. И, кстати, никакого удивления визитом симпатичной нелюди… А о чем это говорит?
– Зовут тебя как?
– Зефира! – ответила девица звонким, почти металлическим голосом.
– Да не здесь, а по-настоящему.
– Ардальей мамка звала, да вам на что, господин хороший…
– Ну ты же знаешь, как мое имя звучит, вот и я захотел твое узнать. Справедливость люблю. Кто, кстати, меня назвал? – Взять на пушку несчастную девицу даже как-то совестно.
Ардалья захихикала, шмыгнула носом, отчего на окнах вздрогнули занавески, и не без удовольствия рассказала, что обо мне все уже в городе знают, потому что городок маленький, а я, пользуясь такой известностью, мог бы скидку выторговать у мадам – я ей рекламу ведь своим визитом делаю. И орк, Шырк, специально драться полез, а на самом деле он быстрый и дубинкой владеет мастерски. Вот как, значит. Надо было нож ублюдку под ребра загнать, пока время было.
Но на Ардалью я впечатление явно произвел – ей понравилось, что я от двух других орков не побежал. Смелый такой. Оказывается, всю эту сцену они из окна наблюдали. Всем женским коллективом. То-то я подумал, что слишком много девиц в гостиной прохлаждается. Выбор у меня был какой-то нереальный – городскому голове такой, наверное, предоставляют. По праздникам. Должны ведь по идее в комнатах сидеть, вызова ожидать, как мадам распорядится. А они, оказывается, на шоу бесплатное собрались.
– Глоин заходит? Который Глаз? Будь я на его месте, такую красавицу бы не пропустил.
– Заходит по вторникам и субботам. – Ардалья пренебрежительно махнула рукой. – Он тут постоянный гость, только не ко мне – чаще к Лейле.
– Лейла – эта такая, под крокодилицу зеленую?
– Нет, не под крокодилицу: под дракошу – это Таха, а Лейла – под тифлинга, с рожками.
Ишь, какой у нас Глоин выдумщик! Родня к нему приезжает, утешать будут… Знаем мы эту родню – привезут инструменты и материалы, чтобы работать прямо в спальне, пока мастерская опечатана!
А еще родичи заберут три смарагдика, меньший из которых на девять с половиной карат…
Вот сволочь я – Глоин ко мне со всей душой, а я такие мысли про него… Где камни, где камешки? А ведь был в истории прошлых времен короля-солнце такой ювелир галльский, Рене Кардильяк, который за бриллиантовые украшения своей работы своих же клиентов мочил – недостойны-де владеть, вкуса художественного не нагуляли…
– Ладно, Ардалья, ты вот что, слушай внимательно.
Я попытался на пальцах объяснить Ардалье, как она мне нравится, и даже изобразил неожиданный приступ страсти – с неизбежным облапыванием и обхлопыванием по всем упругим местам ее немаленького тела. Даже утомился слегка, производя этот незамысловатый в общем-то массаж. К каждой женщине свой подход нужен, но проститутка – это уже не совсем женщина: ее личностные качества как-то смазываются, уступая место условным рефлексам. И первый условный рефлекс, насколько я понимаю, – клиент должен ее хотеть. Если клиент не хочет, то ночная бабочка ситуации не поймет – и испугается. И что будет дальше – неизвестно. Мне сложности были не нужны, и так жизнь сложная: вон Иван Сергеевич обещался из меня подсадную утку сделать, поэтому я попытался уверить Ардалью, что хочу, вожделею и практически влюблен. А потом попросил о пустяковой услуге. Прекрасно оплаченной к тому же… И подкрепленной бумагой с подписью Ивана Сергеевича, где я почти что должностное лицо – куда круче, чем охотник.
Ардалья в моем обществе чувствовала себя раскованно и весело – почти все женщины так себя со мной чувствуют, угрозы для них, чисто гипотетически, я не представляю… Да и на самом деле это я сам ее чуток побаивался: вот навалится сейчас и задавит грудью – что делать тогда? Поэтому помогать мне в благородном деле спасения города Сеславина от ужасного чудовища Ардалья согласилась с радостью и даже в ответ гордо показала свой «тугамент» – желтый билет то есть, с отметкой полицейского управления и печатью врача, что очередной медосмотр пройден. Вот это да! А я по наивности считал, что желтый билет ограничивает гражданские права женщин. Вот и нет! С этой бумажкой некоторые аборигенские женщины чувствуют себя, оказывается, как чиновник, получивший классный чин и право на дворянский герб.
В качестве конкретного дела Ардалья обещалась не спать и моментально открыла собственным ключом – вот не уверен, что мадам про этот ключик известно, – решетку на окне. Решетка была чугунная, кованая, неплохой работы, да и ухоженная – нигде ни капли прозелени, везде глубокий черный цвет. А вот замок на ней был довольно несерьезным – точно не гномская работа, так, кустарщина. Сэкономили на замке…
Я вылез из окна и, стоя на карнизе, махнул рукой жрице любви, чтобы она вновь закрыла замок. Чешуйчатую, как мне кажется, такая решетка и такой замок не остановят, но я не хочу иметь на своей совести дуру Ардалью, которой помочь ничем не могу…
План мой был прост, если не сказать примитивен: залезть на крышу и осмотреться. И осмотреть райончик аборигенов, рядом с условным центром которого и стоял дом терпимости, куда я сегодня зашел. Если тварь, как я думаю, вовсе не тварь, а оборотень, то, значит, есть в городе некто, кто этому чуду-юду помогает. И этот некто, скорее всего, абориген – помогать колдуну-оборотню пришлые не будут. Или будут? Как-то ведь скрылся после неудавшегося похищения гнома четвертый из братьев-близнецов, сидевших в «Розовом какаду». А «Розовый какаду» – вон он, рядышком совсем. Я этот вертеп порока, притон разврата и женское общежитие имени Принцессы Грезы и Розы Люксембург в одном флаконе еще на подходе к ресторану заметил… А четвертый из злодеев далеко убежать не мог – где-то совсем близко затаился. Где-то сумел отсидеться, у кого-то, кто его приютил. Так как этого типа найти?
Понятно, что Иван Сергеевич зазывает меня назавтра недаром. Сегодня ночью я буду только мешаться – сегодня ночью, надо полагать, будет продолжена «Большая охота» силами полиции, вояк гарнизона и ополченцев. И городской голова уже подписал, скорее всего, вексель рубликов так на пятьсот золотом тому, кто тварь представит. Примерно двести пятьдесят за само чудище, надбавка за опасность, да еще в пределах города…
Днем тварь пытались преследовать, но бросившееся на патруль военных чудовище растворилось без следа в пылевом столбе, вырвавшемся из-под колес багги Глоина. Усиленное патрулирование не дало ничего. Надо было бы, конечно, еще сегодня сплошную зачистку проводить, но полицейские проваландались, похоже, как всегда… Состояние Василия Васильевича из Департамента безопасности неразбериху только усилило… Но и в ночной охоте есть смысл – никто под ногами не мешается, не то что днем, можно обойти все дома и выяснить, все ли в порядке. Днем вряд ли население по домам сидит – не двери же выбивать, чтобы выяснить, где злодей обретается… Теперь вот ночью будет весело. А я посмотрю отсюда – с крыши веселого дома, благо Глоин бинокль одолжил. Только посмотрю, никуда лезть не буду – у меня, как Иван Сергеевич справедливо выразился, шансов маловато.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?