![](/books_files/covers/thumbs_240/doktor-danilov-v-durdome-ili-strashnaya-istoriya-so-schastlivym-koncom-43507.jpg)
Автор книги: Андрей Шляхов
Жанр: Современная русская литература, Современная проза
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава шестая
Несовпадение интересов
Утренний подъем касался только тех, кому это было надо. Сдавать анализы, идти на процедуры, завтракать, в конце концов. Если ничего не назначено и есть не хочется – спи до обхода.
– Вова, а ты в психушке на занятиях был? – Юра вернулся с завтрака и желал общения.
– Был, – подтвердил только что проснувшийся Данилов.
– Тогда есть вопрос… – Юра сел на свою койку. – Вот наша дурка – это несколько корпусов, в каждом по нескольку этажей, так ведь?
– Так, – подтвердил Данилов, не понимая, к чему клонит сосед.
– В обычной больнице все ясно – хирургия там, терапия, урология… А здесь как делятся отделения? Ну, мужское и женское – это ясно, а дальше как? Псих же он и есть псих, кого ни взять, у всех шизофрения или психоз…
– Как ты глубоко мыслишь, – похвалил Данилов.
– Это вы о чем? – в палату вошел Миша.
– О нашей дурке, – ответил Юра. – Я Вовке вопрос задал, а он мне комплимент сделал.
Миша улегся так, чтобы видеть Данилова, и выжидающе уставился на него.
– Вообще-то ты прав, – сказал Данилов. – По большому счету кого ни возьми, так у всех либо шизофрения, либо психоз. Грубо говоря. А что касается отделений, то их просто много. Наше вот второе, а всего, как я думаю, не меньше двадцати. Называются они отделениями для лечения острых форм психических расстройств, и кладут в них всех…
– Придурков, – вставил Юра.
– Можно сказать и так, – улыбнулся Данилов. – А для тех, кто немного расшатал свои нервы, существуют психотерапевтические отделения.
– Типа санатория… – снова перебил Юра.
– Какой тут может быть санаторий, когда мужики отдельно от женщин! – возмутился Миша.
– А ты, я погляжу, ходок! – Юра оскалился и погрозил ему пальцем. – Ничего, это скоро пройдет. Завянет твой стручок от таблеток…
– Что – правда? – Миша обвел собеседников растерянным взглядом.
– Это временно, – утешил его Данилов. – Я тебе как доктор говорю: как перестанешь таблетки пить, все вернется в норму…
– Кроме головы, – рассмеялся Юра. – Голова уже никогда в норму не вернется, потому что никакой такой нормы не существует.
– Слушай, Юр, – не выдержал Данилов, – ты что – готовишься стать психиатром? Отделениями заинтересовался, про нормы какую-то пургу несешь…
– Да какой из меня психиатр, – Юра скрестил ноги и уперся руками в колени, – просто такой уж я – люблю вникать в мелочи.
– Тогда вникай дальше, – разрешил Данилов. – Есть еще отделения для пожилых людей со старческим маразмом, тоже мужские и женские…
– Женских должно быть больше, – рассудительно сказал Миша. – Мужики раньше мрут.
– Возможно, – согласился Данилов. – Есть еще отделения для принудительного лечения, детские, отдельно могут быть подростковые. Ну и все сопутствующее, что положено – приемное отделение, реанимационное, рентген, ультразвук, лаборатория…
– Одним словом – клиника, – заключил Юра и на вопросительный взгляд Данилова объяснил: – Большая контора, значит. Не поликлиника, а клиника!
– На самом деле слово «клиническая» в названии больницы указывает лишь на то, что в ней базируется какая-нибудь институтская кафедра или несколько кафедр.
– А я-то думал, что поликлиника это типа полуклиника, только букву «у» заменили, чтобы людям не обидно было, – признался Юра. – А клиника – это уже при всех делах с наворотами. Теперь буду знать.
– Знай, – разрешил Данилов. – Как прогулки разрешат, пойдем на экскурсию…
– В женское отделение, – улыбнулся Миша.
– Нет, кто о чем, а он все о бабах! – воскликнул Юра, от избытка чувств хлопая себя ладонями по коленям. – Ну ты точно ходок, Михаил Батькович! Недаром тебя школьницы соблазняли, нутром чувствовали – этот как заправит, так глаза на лоб полезут!
Миша отреагировал так быстро и неожиданно, что Данилов не понял, когда он успел перебраться со своей койки на Юрину, опрокинуть Юру на спину, прижать для верности коленом и начать душить обеими руками, сопровождая свои действия протяжным:
– Убью-у-у-у, сво-о-олочь!
Юра, не ожидавший нападения, пучил глаза, резко выделявшиеся своей белизной на фоне побагровевшего лица, хрипел и обеими руками пытался оттолкнуть душителя.
Данилов вскочил на ноги, метнулся к Мише и попытался оттащить его от Юры. Черта с два – с таким же успехом можно было бы попытаться сдвинуть с места памятник Пушкину. Или Гоголю, или еще чей-то…
Спас Юру прибежавший на шум санитар. В отличие от Данилова, неплохо умевшего драться, но совершенно не умевшего разнимать дерущихся, санитар сноровисто взял в замок правой рукой Мишино горло, а левой вцепился в Мишину левую руку и потянул назад. Теперь пришел черед хрипеть Мише. Он выпустил Юрино горло и попытался вырваться из объятий санитара, но двумя секундами позже уже лежал на полу и вопил, давая понять сидевшему у него на спине противнику, что не следует так сильно выкручивать руку.
Прибежал второй санитар. Вдвоем они вывели стонущего Мишу из палаты.
– Как зафиксируете – шесть кубов диазепама в мышцу! – послышался голос палатного врача.
Отдав распоряжение, Безменцева вошла в палату. Данилов заметил, что она немного возбуждена или, скорее, раздражена. Покрасневшие уши, раздувающиеся крылья носа, неприязненный взгляд.
– Нельзя на консилиуме посидеть спокойно – обязательно что-то случится! – заявила она, назвав «консилиумом» очередную вздрючку в кабинете заведующего. – Что произошло?
– Да ничего, кгм… – Юра натужно прокашлялся, «прочищая» горло. – Сосед чего-то на шутку плохо отреагировал…
– Шутить надо с умом. – Безменцева подошла к стоявшему у своей койки Юре. – Откройте рот… Выше голову… Глотать не больно? Нет? Разденьтесь по пояс…
– Да все нормально, доктор. – Юра попытался улыбнуться, но Безменцева наградила его взглядом, от которого улыбка моментально исчезла. – Все хорошо.
– Я скажу, чтобы вам тоже сделали укол. А пока полежите и больше не шутите, если уж не умеете.
– Хорошо. – Юра оделся и послушно улегся в кровать.
В ожидании обещанного укола он не стал забираться под одеяло.
– А у вас как дела? – Безменцева обернулась к Данилову.
– Нормально, – ответил он. – Только скучно и состояние какое-то сонное.
– Это хорошо, – одобрила Безменцева. – Покой и сон – лучшее лекарство. Лежите, спите, выздоравливайте. Ненужные мысли не беспокоят?
– Нет.
– Вот и славненько. Невропатолог вчера к вам не приходила?
– Нет.
– Значит, сегодня точно придет. Я там еще назначила вам консультацию терапевта. Пусть посмотрит. Да вы сядьте или лягте, мы не на параде, стоять не обязательно.
Данилов сел на кровать.
– А где ваш третий, то есть четвертый? – Безменцева указала рукой на кровать Славы.
– Не знаю, – пожал плечами Данилов. – Скажите, Тамара Александровна, а в чем, собственно, будет заключаться мое лечение? И какие препараты, кстати говоря, я получаю?
– Получаете вы, Владимир Александрович, зипрексу и пиразидол, – ответила Безменцева и не удержалась от колкости, – если, конечно, вам что-то говорят эти названия, ведь вы, насколько мне известно, от психиатрии далеки?
– Далек, – подтвердил Данилов. – Но это не лишает меня права получать информацию о проводимом мне лечении.
– Конечно-конечно! – Безменцева засунула руки в карманы халата, «жест лжеца», отметил в уме Данилов. – Вы вправе интересоваться.
– Вот я и интересуюсь перспективами. – Данилов почувствовал жжение в висках и затылке. – Что вы планируете со мной делать и насколько мне нужно лечиться именно здесь, в стационаре?
– Давайте договоримся так. – Безменцева присела на кровать рядом с Даниловым и посмотрела ему в глаза. – Я не склонна ежедневно обсуждать эту тему. Это раз. Вы будете находиться у нас столько, сколько потребуется. Это два. Здесь вы под присмотром, пусть и под постоянным наблюдением, но все же… Это прежде всего в ваших собственных интересах, поэтому давайте не будем больше насчет того, насколько обосновано ваше пребывание в стационаре. Вы же помните, при каких обстоятельствах вы здесь оказались…
– Честно говоря – помню смутно.
– Но тем не менее… Поэтому давайте будем благоразумны.
Безменцева встала, одернула на себе немного тесноватый халат и спросила:
– Так мы будем благоразумны?
– В рамках допустимого, – ответил Данилов.
– Хотя бы так… Я разговаривала с вашей женой, она тоже считает, что вам лучше некоторое время побыть у нас.
В записке, приложенной к передаче (два пакета пряников и полкило карамелек), Елена написала: «Все страшное позади. У тебя все будет хорошо!» Не «у нас все будет хорошо» и не просто «все будет хорошо», а «у тебя все будет хорошо!». Фраза наводила на размышления, но Данилов предпочел не грузиться раньше времени – сначала надо выйти из больницы, оценить обстановку и только тогда делать выводы.
А если честно, то не хотелось ни выводов, ни оценки обстановки… Хотелось куда-нибудь в лес, чтобы избушка на опушке, при ней банька и никого народу на десять километров вокруг. Ну, может быть, Полянский. Он хоть и зануда, но свой человек, не напрягающий. Зануда, но не морализатор и тем более не ханжа. Короче говоря – человек, приятный во всех отношениях. Кто знает – не улети он отдыхать в Египет, может, и не пришлось бы сейчас валяться на койке в дурдоме.
Доктор Данилов в дурдоме! Охренеть можно! Скажи кому – так ведь не поверят. Нет, некоторые, такие как доктор Лондарь, бывший коллега со «скорой помощи» (поменьше бы таких коллег), поверят сразу, да еще и примутся злорадствовать. Сволочи!
В дверях Безменцева столкнулась со Славиком.
– Где это вы пропадаете? – нахмурилась она.
– В туалете. – Славик потупил взор и слегка покраснел.
– Понос?
– Нет, наоборот… запор.
– Я выпишу вам слабительное. – Безменцева обернулась к Юре. – А вам сейчас сделают укол. Ну, до завтра.
«Странно тут как-то», – подумал Данилов, в представлении которого обход палатного врача был несколько иным. Более доскональным, что ли. С непременным измерением давления, оценкой пульса, выслушивания легких, пальпацией живота… Хотя не исключено, что в психиатрии свои правила – вон Тамара Александровна даже фонендоскоп с собой не таскает, не говоря уже о тонометре. Но как бы то ни было, краткую беседу со Славиком на пороге никак нельзя считать обходом.
Спустя пять минут в палате появилась медсестра со шприцем наизготовку.
– Спиридонов? – спросила она с порога.
– Я! – откликнулся Юра, одновременно переворачиваясь со спины на живот.
– Готовь место.
– Уже готово…
Ваткой, зажатой в левой руке, медсестра протерла место укола и с небольшого размаху всадила шприц и надавила большим пальцем на поршень.
Юра ойкнул.
– Спокойной ночи! – усмехнулась медсестра, извлекая шприц.
– А почему у вас на окнах нет занавесок? – спросил Данилов.
– Чтобы на них больные не вешались, – ответила медсестра и ушла.
– Ты еще спроси – почему в каждой палате чайника нет, – поддел Юра.
– Действительно, – подыграл Данилов. – Как же нам без чайника? Неплохо бы еще микроволновку, холодильник, плазму полтора метра в диагонали и кондиционер…
– Слушай, ты как думаешь, – заворачиваясь в одеяло, спросил Юра, – а Мишу к нам вернут или его с концами увели?
– По идее должны перевести в другую палату, – успокоил Данилов.
– Хорошо бы, а то я рядом с ним заснуть не смогу. А ну как ночью проснется и набросится…
– А куда Миша делся? – поинтересовался Славик, пропустивший все интересное.
– Ушел лечиться, – ответил Данилов, не желая вдаваться в подробности.
Славик полностью удовлетворился ответом.
Вечером, дождавшись, когда телевизор, стоящий в холле около сдвоенного сестринского поста, выключат и немногочисленные телезрители разойдутся по палатам, Данилов попросил у постовых сестер разрешения позвонить домой.
– А вам лечащий врач разрешила? – строго спросила более молодая из медсестер.
– Таня, это медик, – сказала медсестра, приходившая делать укол Юре. – Звоните, только недолго…
– И не на мобильный, – сказал Данилов.
Было противно выпрашивать доступ к телефону. Даже не противно, а брезгливо, словно наступил ногой в дерьмо. Но таковы были правила игры, и если не можешь их изменить, то должен подчиниться. Пока еще благоразумие брало верх над раздражением, и не исключено, что происходило это благодаря принимаемым таблеткам. Правда, от них же появилась сонливость, но не депрессивная, угнетающая своим бездействием, и не умиротворяющая, а какая-то равнодушная, потусторонняя.
Он снял трубку, потыкал пальцем в кнопочки (молодая медсестра проследила за тем, какой номер набирается – городской или мобильный) и обнаружил, что забыл две последние цифры. Вернее, не сами цифры, а их последовательность. То ли восемьдесят два, то ли двадцать восемь.
«Вот так и становятся дураками, Вольдемар, – подумал Данилов. – Сначала депрессия, потом провалы в памяти, затем привыкание к нейролептикам и «транкам»[4]4
«Транки» – разговорное название транквилизаторов, лекарственных средств, оказывающих успокаивающее действие.
[Закрыть], и так далее… Ну а когда лечащий врач покажется тебе милой, доброй, участливой и даже соблазнительной, то тут уже все. Финиш».
Помедлив с полминуты, Данилов наугад набрал двадцать восемь и угадал.
– Привет, это я.
– Здравствуй, Вова. Как ты там?
– Нормально. Скучно только.
– Я послезавтра приеду, привезу тебе чистое белье и заберу грязное. Из еды что-то надо?
– Если пряников только. Да, не забудь про зубную щетку и пасту.
– Не забуду. Я позвонила на кафедру и в клуб, сказала, что ты госпитализирован с гипертоническим кризом. Пришлось залезть в твою телефонную книжку.
– Спасибо. Ты не поговорила бы с врачами по поводу моего пребывания?..
– Я уже поговорила, – перебила Елена. – Мы сошлись на том, что ни домой, ни на работу тебе торопиться не стоит. Всему свое время.
– Да, всему свое время, – подтвердил Данилов, укоряя себя за то, что вообще стал сегодня звонить Елене. – Пока.
– Пока.
Данилов поблагодарил сестер, никак не отреагировавших на его «спасибо», и вернулся в палату. Соседи уже спали, Мишина койка пустовала. Данилов подумал о том, какую сложную гамму чувств, больше похожую на шок, испытает Юра, если завтра утром увидит на соседней койке Мишу. Хотя нет, не увидит – постельное белье унесли, а значит, койка готова к приему нового «жильца». Интересно, кем он окажется?
Луна, висевшая в небе, освещала палату не хуже лампочки. Говорят, фазы Луны влияют на психическое состояние человека… Это верно – на «скорой» каждое полнолуние нагрузка ощутимо увеличивалась… Или просто так казалось? Человеческое мышление устроено очень интересно – желаемое выдается за действительное на каждом шагу.
Данилов подумал о том, что делает сейчас его лечащий врач. Наверное, спит дома, в уюте и комфорте, во всяком случае с занавесями на окнах… Странно – в корпусе, часть которого видна из окна, на всех окнах есть жалюзи. Почему тогда здесь их нет? Странно. И ответ у медсестры был дурацкий – на хлипком обычном карнизе повеситься невозможно. Да и потом – если уж так приспичило покончить с собой, то можно разбить оконное стекло и зарезаться осколком. Решетка тут не помеха – проемы у нее достаточные для этой цели.
«Дурдом он и есть дурдом, – вздохнул Данилов, взбивая подушку. – Территория абсурда. И хуже всего то, что с лечащим врачом у меня несовпадение интересов. Да и с Еленой тоже…»
Елена в это время готовила отчет о работе по специальности для подтверждения своей врачебной категории.
Безменцева пила кофе и смотрела свой любимый фильм «Свадьба лучшего друга». Она была без ума от Джулии Робертс и считала, хоть и без оснований, что они очень похожи внешне. Настроение у Тамары Александровны было хорошим – главный врач в ответ на ее намеки дал понять, что место заведующей приемным отделением, можно сказать, у нее в кармане. Надо только подождать до лета. Почему до лета, Светочка объяснять не стал, а у будущей заведующей хватило ума не лезть с вопросами. Захочет – сам объяснит, а не захочет – обругает, и все. Глядишь, еще и с назначением передумает.
Тамара Александровна не догадывалась о том, что все ее карьерные надежды совершенно беспочвенны. Место заведующего приемным отделением придерживалось для племянника заместителя директора департамента здравоохранения. Племянник, майор медицинской службы, все никак не мог демобилизоваться – мешали какие-то бюрократические проволочки, вот и приходилось «держать» ему место. А пока оно не занято, кто мешает главному врачу кормить любовницу обещаниями?
Только ласковее будет. А потом всегда можно будет развести руками и сказать: «Ну ты видишь, Таточка, у меня нет выбора – заведующего спустили прямо из департамента».
Конечно же Безменцева на посту заведующего приемным отделением была для главного врача гораздо предпочтительнее «троянского коня» с родственными связями в департаменте. Святослав Филиппович прекрасно знал таких прытких типов. Сегодня он заведует приемным отделением, завтра становится заместителем главного врача, а чуть позже – и главным врачом. Однако на пути к креслу главного врача может случиться многое. Можно налететь на такие грабли, что придется срочно увольняться по собственному желанию, чтобы не быть уволенным по статье. А можно угодить и в подследственные, это так недолго и так легко. Причем если придать делу нужную огласку, а в наше интернетозависимое время сделать это несложно, то высокопоставленный дядюшка ничем помочь не сможет.
Святослав Филиппович выбился в люди своим умом, не имея уже на старте связи там, «наверху», а приобретая их по мере роста. Он был опытен как в интригах, так и в «подставах», причем гордился своим умением наносить упреждающие удары. Впрочем, подчиненные его любили – тем, кто играл по правилам, главный врач был отцом родным, а других людей в коллективе психиатрической клинической больницы № 21 не было. «Чужаков» отсюда быстро выживали.
– Мы с вами – одна семья, большая и дружная! – повторял Святослав Филиппович на каждой конференции, на каждом собрании, чувствуя себя каким-нибудь библейским патриархом.
Правда, патриархи все как на подбор были величавы, осанисты и длиннобороды, а Святослав Филиппович был невысок, лыс и если и имел в своем облике что-то выдающееся, то только объемистое пузо, любовно называемое «комком нервов».
Впрочем, для солидных людей внешность не имеет никакого значения. Вот должность – другое дело.
Глава седьмая
Провокаторы и дегенераты
Женщина, вошедшая в кабинет заведующего отделением, была молода, симпатична, ухожена, дорого и со вкусом одета. Впечатление портила печаль, так, казалось, и льющаяся из глаз, вместе со слезами.
«Идиотка», – моментально классифицировал визитершу Лычкин.
– Геннадий Анатольевич? – с порога спросила женщина.
Действительно идиотка. На двери табличка – «Заведующий отделением, врач высшей категории Лычкин Геннадий Анатольевич». Кто же еще может сидеть за единственным столом? Александр Сергеевич Пушкин?
Табличку под бронзу Лычкин заказал за свой счет и очень ею гордился. Совсем другой эффект, совершенно иное впечатление. Никакого сравнения с безликим пластиковым безобразием «Заведующий отделением».
– Да, это я, – подтвердил Лычкин.
– Здравствуйте. Меня зовут Кристина.
Женщина подошла к столу и без приглашения уселась на стул для посетителей. Скромно так – на самый краешек. Открыла дорогую, вишневого цвета сумочку, не очень, кстати, гармонировавшую с синим пальто, и совсем уж не сочетавшуюся с черными перчатками и черными же сапогами на высоченной шпильке, достала оттуда белый платок, аккуратно промокнула глаза и убрала платок обратно. Сумочку не закрыла. То ли по забывчивости, то ли предусмотрительно – все равно еще не раз за платком лезть придется.
Геннадий Анатольевич кивнул в ответ на «здравствуйте» и вернулся к лежащим перед ним бумагам, не обращая на посетительницу никакого внимания. Подобное поведение давало возможность расставить все по своим местам, подчеркнуть, кто здесь проситель, а кто – благодетель, в самом начале беседы.
Гостью подобный прием не смутил. Выждав для приличия с минуту, она заговорила:
– Геннадий Анатольевич, у меня есть брат, младший…
– Я рад за вас. – Геннадий Анатольевич наконец-то отложил бумаги. – У самого есть брат, правда старший.
– Мой брат болен… – Женщина снова полезла в сумочку.
– Здоровых людей не существует, – ответил Лычкин. – А можно узнать, кто пропустил вас в корпус без бахил и в верхней одежде?
– Извините. – Гостья попыталась улыбнуться. – Я была так расстроена, что не обратила внимания на гардероб и эти, как их… бахилы.
– Однако дать полтинник охраннику вы не забыли… – продолжил Лычкин.
– Полтинник дать не забыла, – подтвердила женщина, – иначе бы он меня не пропустил.
– А можно узнать, дали вы ему пятьдесят рублей одной купюрой или же пять десяток?
Вопрос слегка ошарашил гостью.
– Одной бумажкой… – недоуменно ответила она. – То есть купюрой. Синенькой…
И тут же встрепенулась:
– Я надеюсь, у охранника не будет проблем? Ведь он просто пошел мне навстречу, видя, как я расстроена…
– Не будет у него никаких проблем. Извините. – Геннадий Анатольевич снял трубку внутреннего, «больничного» телефона, набрал трехзначный номер и, дождавшись, пока на том конце снимут трубку, сказал: – Ирина Юрьевна, вы забыли дать мне «движение» больных за вчерашний день… Жду.
Слова «вы забыли» являлись кодом, услышав который, старшая сестра должна была срочно вызвать заведующего из кабинета в отделение, якобы по срочному делу.
Ирина Юрьевна не подвела. Минутой позже без стука просунула голову в дверь и сообщила:
– Геннадий Анатольевич, подойдите во вторую палату! Срочно!
– Извините. – Заведующий вскочил и рукой указал гостье на дверь. – Подождите меня в коридоре!
Да не только указал, но и, взяв под руку, вывел из кабинета. Запер дверь, бегло огляделся по сторонам и, словно по запарке, а на самом деле – намеренно, направился не в отделение, а в другую сторону – к площадке у лифтов. Там негромко беседовали двое мужчин, тоже, кстати говоря, в верхней одежде – черных кожаных куртках. Куртки различались только покроем – у одного он был классическим, а у другого спортивным, со множеством карманов и застежек-молний.
– Блин! – высказался Геннадий Анатольевич, поняв, что идет не туда.
Он развернулся на ходу, прошел мимо женщины, посылая ей мысленно луч неукротимого поноса, и, открыв дверь извлеченным из кармана ключом, вошел в отделение.
Старшая сестра ждала его в пустом коридоре.
– Ира, позвони на пост и спроси, кто там сейчас из охранников. С утра был Рома, меня интересует – не отлучался ли он недавно.
Нисколько не удивившись странной просьбе заведующего, Ирина Юрьевна отправилась на пост. «Вот что значит выучка!» – восхитился Геннадий Анатольевич, разглядывая протертый коридорный линолеум и прикидывая, когда «ремонтная» очередь дойдет до его отделения. По всем прикидкам выходило, что не скоро – в лучшем случае летом следующего года. Ну и ладно, можно потерпеть, ремонт не главное.
– Рома сказал, что он даже в туалет с утра не отходил. Как заступил, так и сидит, – доложила вернувшаяся старшая сестра.
– Пошли, побудешь у меня в кабинете на всякий случай, – распорядился Геннадий Анатольевич.
«Кристина», которую на самом деле звали иначе, прокололась на полтиннике, якобы данном ею охраннику. Непростительная, надо сказать, ошибка для офицера, занимающегося борьбой со взяточничеством. Повнимательнее надо быть, вникать во все детали. В ответственной работе мелочей не было и не будет.
Кристина и двое ее сослуживцев прошли в корпус, предъявив охраннику свои служебные удостоверения, которые не пришлось даже раскрывать. Откуда им было знать, что при отсутствии пропуска, подписанного лечащим врачом и заведующим отделением, охранники не пускали пройти меньше чем за сто рублей. «Гони стольник – или иди на хер!» – таков был их девиз. Их можно было понять: если уж пришлось пренебречь должностными обязанностями, так хотя бы надо получить за это бутылку недорогой водки.
Те, кто совал полтинник, получали его обратно. Преимущественно в скомканном виде и с непременным заявлением: «Не все продается!» Догадался добавить еще столько же – проходи, не догадался – ковыляй обратно. Разве что какой-нибудь новичок мог демпинговать поначалу.
Проход за полтинник, два посторонних мужика возле лифтов, «старый» охранник Рома, не покидавший своего поста… Фактов хватало для того, чтобы сделать вывод о подставе. Был еще и косвенный штрих – несочетаемость сумочки с перчатками, обувью и пальто.
Увидев, что заведующий вернулся не один, посетительница сказала:
– Я подожду, пока вы освободитесь, Геннадий Анатольевич…
– Это будет очень нескоро, – ответил заведующий. – Но если вас смущает присутствие Ирины Юрьевны, то я попрошу ее несколько минут подождать в коридоре. Только не уходите никуда, вы мне очень нужны.
– Хорошо, Геннадий Анатольевич, – ответила старшая сестра и осталась сторожить дверь.
Разумеется, она не могла удержаться от того, чтобы не подслушать, о чем пойдет разговор, тем более что для этого благодаря плохой подгонке двери не приходилось сильно напрягать слух. Если стоять у самой двери, конечно.
– У меня есть брат, – сказала гостья. – Он болен, у него шубообразная шизофрения…
«Грамотный диагноз», – подумал Геннадий Анатольевич.
Шубообразная шизофрения характеризуется приступами, разделенными относительно светлыми периодами, во время которых тем не менее продолжают нарастать болезненные изменения личности. Неблагоприятная тенденция, сложности достижения длительной стабилизации. Непростой диагноз, требующий от врача немалых усилий, а соответственно от родственников – «готовности войти в положение».
– Сейчас – очередное обострение, – вздохнула «Кристина». – Мы пытались держать его дома, в привычной обстановке, но… увы… – Еще один вздох, снова платок у глаз. – И мы бы хотели его госпитализировать…
– В чем же дело? – не стал дальше слушать Лычкин. – Берите направление у районного психиатра и…
– Он иногородний, – призналась гостья. – Из Липецка.
– Тогда вызывайте «скорую»! Если у него обострение «шуба», то проблем с госпитализацией не будет…
– Не будет, – подтвердила Кристина. – Но куда его положат, Геннадий Анатольевич? В какую-нибудь помойную яму…
– Может, у вас в Липецке психиатрические больницы похожи на помойные ямы, но в Москве они похожи на больницы. – Геннадий Анатольевич демонстративно вскинул запястье и посмотрел на часы. – У вас все?
– Нет, умоляю, выслушайте меня до конца! – взмолилась «Кристина», картинно заламывая руки. – Мне сказали, что вы можете помочь…
– Кто сказал?
– Неважно…
– А все же?
– Врач, которая приезжала по вызову. Частный доктор, я оставила ее визитку дома, возле телефона…
– Как ее звали?
– Наталья… Наталья Сергеевна.
Наталья Сергеевна – классное имя-отчество. Чуть ли не самое популярное. Начни вспоминать, так навскидку наберешь чуть ли не дюжину психиатров с таким именем, двое из которых работают в этой же больнице. Есть еще ассистент кафедры Наталья Сергеевна, есть такая заведующая отделением в тридцатом психоневрологическом диспансере… Только навряд ли кто приезжал к брату посетительницы, потому что никакого брата в природе не существует. Он выдуман для легенды.
– И чем же я могу вам помочь? – Геннадий Анатольевич уперся в глаза «Кристины» немигающим взглядом.
– Положить брата в приличную палату и обеспечить ему хорошие условия. – Гостья не стала отводить глаз – смотрела на заведующего отделением с надеждой и мольбой; ушлая сука, артисткой небось в детстве хотела стать, в школьный драмкружок бегала. – Ведь это возможно, если договориться, правда?
– У нас нет льгот для кого бы то ни было и не существует никаких договоренностей! – Геннадий Анатольевич повысил голос и нахмурился, изображая справедливое негодование. – До свидания, я занят.
– Я прошу не просто так… – Рука посетительницы скользнула в сумочку.
«Вот ведь настырная тварь! – удивился про себя Геннадий Анатольевич. – Ведь понимает, что обломалась, но все равно играет свою роль до конца. «Гвозди бы делать из этих людей…»[5]5
Ставшая крылатым выражением строка из известного некогда стихотворения советского поэта Николая Тихонова (1896–1979) «Баллада о гвоздях» (опубликовано в 1922 году), в котором рассказывалось о человеческой стойкости.
[Закрыть]
– Убирайтесь вон! – рявкнул он, поднимаясь на ноги и еще громче позвал. – Ирина Юрьевна!
– Я здесь! – Старшая сестра открыла дверь.
– Вот эта дама… – начал было заведующий отделением, но посетительница молча шмыгнула мимо старшей сестры в коридор и часто-часто застучала каблуками по полу.
– Ира, побудь здесь! – велел Геннадий Анатольевич, выходя из кабинета.
У лифтов никого не было. Геннадий Анатольевич вернулся в кабинет, сел за стол и кивком отпустил старшую сестру, иди, мол, работай, свободна.
Оставшись один, он достал из прикрепленного к поясу чехлу смартфон и отправил всем заведующим отделениями (включая заваптекой и директора лечебно-производственных мастерских), а также главному врачу, его заместителям по медицинской и лечебной частям и главной медсестре СМС-сообщение «Будь готов!» – код, оповещающий, что на территории больницы работают сотрудники силовых структур. Неожиданная, неизвестная главному врачу (случается и такое!) проверка из департамента или министерства кодировалась словами «Они пришли». Существовало еще несколько экстренных кодов. Отправлять эсэмэски с кодом было очень удобно, гораздо удобнее, чем обзванивать всех адресатов по телефону. А не оповестить нельзя – сегодня ты не предупредил – завтра тебя не предупредили. Один за всех, и все как один!
Не прошло и минуты, как по внутреннему телефону позвонил главный врач.
– Что там у тебя случилось, Геннадий Анатольевич? – пробасил он.
Чувствовалось, что главный пребывает не в лучшем расположении духа.
– Да вот, Святослав Филиппович, «провокаторы» приходили, – негромко, так, чтобы не было слышно за дверью, сказал Лычкин. – Два мужика в черных куртках и при них баба в синем пальто. Бабу запустили ко мне, а сами ждали в коридоре.
– Чё хотела?
– Положить брата в хорошую палату.
– Представилась потом?
– Нет, я ее выгнал, она и ушла. Тут как раз старшая сестра у меня под дверью тусовалась.
– Зачем это старшей сестре под дверью у заведующего торчать? Или у тебя новый порядок в отделении?
Таков Святослав Филиппович – хоть к чему-то, да непременно придерется. Без этого никак нельзя, наверное думает, что авторитет вот на таких придирках и держится. Хорошо хоть, что придирается обычно без последствий – выступит и забудет.
– Я ее попросил поприсутствовать, – ответил Геннадий Анатольевич и добавил: – Понял, что дело нечисто, и попросил.
– А как понял? – заинтересовался главный врач.
Сдавать охранников Лычкину не хотелось. Кто его знает, нашего Святослава Филипповича, может посмеяться, а может и большой разгон устроить. Лучше утаить нюансы.
– По немного неестественному поведению, Святослав Филиппович. Переигрывала она.
– Какой ты приметливый! – не то с одобрением, не то с иронией сказал главный врач.
– Обижаете, Святослав Филиппович, – притворно оскорбился Геннадий Анатольевич. – Я все-таки психиатр со стажем, а не какой-нибудь там травматолог.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?