Читать книгу "Охота на Тигра 8. Зимняя война"

Событие семнадцатое

Финляндия и Польша одинаково мне дороги, как и все прочие части моей Империи.

Александр II

Новостей было немного. Даже так, их не было вообще. Про начавшуюся войну в Европе СССР был официально уведомлён в 11 часов дня сегодня – 1 сентября 1939 советником германского посольства в Москве Хильгером. Именно по этому поводу Чуйков и вызвал Брехта. Ну, и показал, наконец, приказ о вхождении 9-й автобронетанковой дивизии в состав Бобруйской армейской группы Белорусского особого военного округа.

– Василий Иванович, а что с тем кусочком моей дивизии, что осталась в Спасске-Дальнем? Там у меня почти две тысячи человек. Там казармы, там дома офиц… командиров с жёнами и детьми, там ремонтные подразделения, там даже целый колхозный батальон.

– Колхозный, – фыркнул Чуйков, но задумался. – Я свяжусь сегодня с командующим войсками Белорусского Особого военного округа командармом 2-го ранга Михаилом Прокофьевичем Ковалёвым. Он в Минске, связь телефонная нормальная. Только, думаю, быстрого ответа ждать не стоит. Да и в целом ситуация не ясна. Куда тут на зиму глядя колхоз твой размещать и женщин с малыми детьми.

– Хотелось бы всё же определённости. Да, Василий Иванович, хотите совет, вы отмените все отпуска командирам и кого можно отзовите. Я уверен, что Иосиф Виссарионович и остальные руководители нашей страны проявят мудрость и вмешаются в эту войну, пора вернуть СССР земли населённые белорусами и украинцами, которые прокляты польские империалисты оторвали от нашей Родины. – А чего, пусть умным считает начальство.

– Думаешь? – Чуйков закурил сигаретку «Новость» оставил её во рту, а сам, морщась от лезущего в глаза дыма, стал что-то карябать карандашом на листе бумаги, что перед ним на столе лежала.

– А вы бы как поступили? Немцы легко справятся с Польшей. Поляки только кричать мастера, а воины никакие.

– А как же 1920 год? – продолжая писать, и загнав сигарету в угол рта, просипел комкор.

– Просто недооценили. Головокружение от успехов. Ну и Тухачевский не смог вовремя оценить обстановку.

– Ладно. Давай так, комдив, ты найди в городе, где заночевать. Уже вечер, я подниму твои вопросы перед командующим. Попробую сейчас позвонить, но если не застану, то оставлю вопросы заместителю. Утром ответит Михаил Прокофьевич. Часам к десяти подходи, заодно поприсутствуешь на совещании тыловиков. Тебя же кормить надо, горючим снабжать.

– Василий Иванович, мне спирт нужен. Много. Цистерну, лучше парочку. – Брехт самолёты-то пригнал и даже лётчиков научил летать на бензине сотке, а где его теперь в Белоруссии брать.

– Это ещё зачем? – даже сигарету, наконец, командующий вынул.

– В бензин добавлять. У меня полк целый авиационный.

– Ну, там и обговорим. В десять подходи. Всё, свободен. Иди жильё ищи, а то темнеет уже.

Как найти жилое помещение для десятка человек в совершенно незнакомом городе. Идти стучаться в каждую дверь и спрашивать, а не возьмёте ли в вашу халупу десяток человек пожить неопределённое время. Да, ещё ведь козе понятно, что в этом помещение будут разные насекомые. Клопы будут? Будут. Тараканы будут? Очень приятно проснуться утром по причине пробегания по твоей морде лица шустрого насекомого. Так ладно, эти с тобой не переберутся, предпочтут с хозяевами остаться. А вот вши и блохи. С ними сложней. Они если уж на тебя переберутся, то останутся с тобой надолго. Брехт с ними в Спасске справился. Десятки прожарок, ежедневный осмотр, бритьё налысо и какой-то китайский бело-розовый порошок. И карантин, естественно. Любой вновь прибывший в часть, на карантин с прожарками, любой вернувшийся из отпуска туда же, хоть у тебя звание полковник, как у Бабаджаняна. И сейчас подцепить вшей всяких разных очень не хотелось.

Потому Иван Яковлевич сделал ход конём. Остановил первого попавшегося на улице мальчонку лет десяти и спросил, а где братан школа в которую ты ходишь.

– Zal s geyn, militerish mentsh, es s nit veyַt. Ikh vet geyn ir oys. (Пойдёмте, дяденька военный, тут недалеко. Я вас провожу. – Идиш). – А Брехт всё силился вспомнить, что он знает про город Слуцк. Вот, теперь вспомнил. Город в сорок первом захватят, понятно фашисты и всё двадцатитысячное население уничтожат, по той простой причине, что они евреи. Слуцк – сейчас город, в котором девяносто процентов населения составляют евреи. – Хадзем дзядзечка ваенны. – Поправился пацан.

– Хадзем. Садись на броню, прокатим на броневике. А ты руками махай – куда рулить.

В школе, скорее барак напоминающей, оказалось полно учителей. Отмечали начали нового учебного года. Брехт за помощь продуктами для учеников легко договорился, что им выделят для ночёвки старый каретный сарай, в котором сейчас доживала свои дни древня, времён круля Сигизмунда, поломанная мебель.

– Иванушкин, – осмотрев это богатство, подозвал Брехт лейтенанта, что теперь выполнял роль его охраны, – пока я завтра буду по начальству ходить. Разбиритесь здесь. Посмотрите, что починить можно. Нужны инструменты, сгоняй на рынок купи, гвозди тоже, клей казеиновый. Помочь нужно детишкам. Они там по четверо за одной партой сидят. Сам видел.

– Сделам, Иван Яковлевич, не сумлевайтесь, – здоровущий, опять рыжий, сибиряк даже продемонстрировал, как он рукава закатывает. – Чего рябятам не помочь.

Событие восемнадцатое

«С Польшей следует обращаться, как с колонией. Поляки станут рабами Великой Германской империи.»

Ганс Франк – Генерал-губернатор оккупированной Польши в 1940–1945 году

Утром ничего нового ему в штабе Бобруйской армейской группы не сказали. Дивизия переходит в распоряжение Белорусского особого военного округа, а что делать с тылами и той части 9-й тогда ещё бригады пока не решили. С этим Брехт и поехал восвояси. Ну, хоть спирта цистерну добыл. Сорок тонн. Не жирно, но для операций «Золото партии» и «Империя наносит ответный удар» хватит. После обеда договорившись, о том, как и, где получать довольствие, и как, и откуда забрать спирт, Иван Яковлевич распрощался с командованием будущей четвёртой армии и отбыл к себе в Вишнёвку.

Погода неожиданно наладилась, тучи почти разогнало, и в образовавшиеся прорехи брызнули солнечные лучи, подсушивая землю и испаряя мрачные мысли. Танкисты успели пройти и заровнять всю дорогу, и бронетранспортёр, урча дизелем, плавно шёл по почти ровной поверхности.

В части о начале войны уже все были в курсе и на совещании по итогам поездки сразу командиры атаковали Брехта, почему наше руководство в Кремле молчит. Нужно ударить по Польше и вернуть себе Западную Белоруссию и Западную Украину.

Что можно сказать? Брехт отлично Сталина понимал. Во-первых, сейчас Польша со всех восточных воеводств, как раз из этих самых «западных» Украины и Белоруссии, перебрасывает войска на свой запад и пытается ими защитить Варшаву. Чем больше войск покинет будущую советскую территорию, тем лучше. Вообще, не понятно, как в плен к русским попало почти двести пятьдесят тысяч польских солдат и офицеров, чего они метнулись, храбрецы эдакие, сдаваться в плен своему извечному врагу России, а не оказались на пути немецких войск. А точно! Если наши подписали пакт Молотова – Риббентропа только шесть дней назад, то похожий пакт «Пакт Пилсудского – Гитлера», подписан ещё в 1934 году. И это подписание на корню подрубило все попытки советских дипломатов создать европейскую систему коллективной безопасности, направленную на предотвращение угрозы, исходившей от пришедших к власти германских нацистов. Хитрые прехитрые «воинственные поляки» в будущей мировой бойне отводили себе особое «место» – рядом с «великим фюрером», который, воюя с СССР, поможет полякам оккупировать всю Украину. Как сказал министр иностранных дел Польши Юзеф Бек в беседе с министром иностранных дел Германии Иоахимом фон Риббентропом: «Польша претендует на Советскую Украину и на выход к Чёрному морю».

И ведь помогли немцы сначала. Позвали Варшаву расчленить Чехословакию, «откусив» от неё Тешинскую область.

Ну, скажи мне кто твой друг…

А теперь получили от немцев по сусальнику, не получили помощи от союзников и бросились, как побитые собаки, сдаваться в плен к русским, которые вроде и войны не объявляли. И врагами, наверное, их белых и пушистых великополяков не считают.

Так про Сталина. Сейчас он просто ждёт. Что будут делать Англия и Франция? Эти две союзницы Польши объявят войну Германии только третьего сентября, то есть, завтра, и ещё пару дней будут ожидать у моря погоды, а потом в Реальной Истории начнут «Странную» войну, когда Франция на несколько километров войдёт с незаряженным, по приказу своих СТРАТЕГОВ оружием, на территорию Германии, не получая никакого сопротивления, потопчется там, и назад уйдёт.

Сталина понять можно. Начни он вторжение на территорию Польши вместе с Германией, и он становится союзником Гитлера и захватчиком, но Иосиф Виссарионович подождёт, и, не объявляя войны Польше, так как Правительство её уже сбежит из страны и объявлять войну будет некому, войдёт в Западную Белоруссию и Западную Украину для защиты братских народов. И сделает это заявление публично, несмотря на ругань со стороны Гитлера и Риббентропа. Молодец.

Ничего такого Брехт своим командирам говорить не стал.

– Не спешите, товарищи, давайте не будем подсказывать товарищу Сталину, как страной управлять. У него свои дела, а у нас свои. Проверьте технику, проведите ревизию оружия. А то даст товарищ Сталин «приказ ему на Запад», а у вас пулемёты не смазаны. Да, как только доведёте дорогу до приличного состояния на юге до посёлка Микашевичи, не останавливайтесь. Двигайтесь по дороге к границе. Я уверен, что товарищ Сталин получает сейчас со всей страны просьбы вернуть захваченные Польшей в 1921 году земли назад в СССР и вскоре даст приказ ввести войска в Польшу, так надо готовиться, по хорошим дорогам это делать удобнее и быстрее. Всё. Все свободны. А вас майор Светлов я попрошу остаться.

Глава 7

Событие девятнадцатое

Ты слышал про золотое правило? У кого золото, тот правила и устанавливает.

Цитата из мультфильма «Аладдин»

– Иван Ефимович, нам нужно подготовиться к одному мероприятию. В ночь с девятого на десятое сентября из Бреста отойдёт поезд, состоящий из трёх – четырёх вагонов. Нужно этот поезд захватить, охрану перебить полностью. И каким-то образом переправить груз сюда. Груз большой. Не менее шестидесяти, а то и семидесяти тонн. Это золото. Плюсом там будет почти целый вагон польских злотых – бумажных денег, их можно и запалить. Всё богатство дымом в трубу вылетит. И, вот, самое главное, там на несколько десятков миллионов долларов будут ценные бумаги. Обязательства казначейств Америки и банков Англии и Швейцарии, акции различных прибыльных предприятий. Вот эти бумаги нужно обязательно доставить сюда, даже если с золотом не получится. Это всего несколько мешков и чемоданов бумаги. Не сильно и тяжело. Конечно, золото бы получить тоже хотелось, но я понимаю, что два вагона золота – это не иголка, и не пряник тульский, в сумке не унесёшь. Эвакуировать нашими летающими лодками не вариант. Ну, может взять на борт «Клиппер» пусть даже три с половиной тонны и по две, предположим, возьмут МП-1, с минимальным запасом топлива и на очень низкой высоте. Итого: за раз можно вывезти семь, ну, даже, семь с половиной тонн. Это в десять раз меньше, чем повезут на поезде. – Иван Яковлевич закончил и, опустив плечи, сдувшись, посмотрел на главного диверсанта.

– МР-5 тоже полтонны возьмёт. Уже восемь. – Светлов, постучал пальцами по столу. – Да, пусть, пару рейсов с погрузками и разгрузками за ночь можно сделать. Шестнадцать. Если для человека, то запредельно много. Завод в Штатах приличный купить можно, а если для государства, то так себе. Семьдесят тонн выглядят солидней. И ведь, что паршиво, на поезде на нашу сторону не переедешь. У нас колея шире. Задачка. Не для первоклассника.

– Я тоже не знаю способа доставить золото на нашу сторону целиком. – Брехт карандашом провёл по карте вниз от Бреста до Львова. – Повезут, конечно, по этой железной дороге. Сразу, как город кончится, нужно напасть. И одновременно захватить ближайшую стрелку. Смотри, вот тут есть дорога на Ковель и дальше на наш Новгород Волынский. По дороге этой железной нужно будет пересекать несколько притоков реки Припять. Там должны быть нормальные мосты, раз дорога железная, а не деревяшки всякие. А что если на одном таком мосту остановиться, перегрузить в наши лодки летающие эти восемь тонн золота, лучше в слитках. Монеты больно приметны польские. И потом остальное золото затопить. А поезд пустить дальше и после следующего моста взорвать рельсы и пустить состав под откос. Искать, конечно, будут, но семнадцатого – восемнадцатого числа будет уже поздно. У поляков есть всего неделя, и это при том, что немцы на них с запада прут. Пока они будут искать у места крушения, пока пытаться поднять этот поезд из болота или из реки. Время и уйдёт. А если всё же додумаются предыдущий мост посмотреть, то там можно и диверсионную группу оставить, чтобы она особо ретивых отправила в места вечной охоты, ну, а потом подойдёт Красная Армия. И мы им расскажем, где затонуло золото партии. Пусть с водолазами поднимают.

Светлов склонился над картой. Повозил по ней пальцем, потом линейкой.

– Проводник туда тоже нужен. Точно знаешь про семнадцатое? – пристально так поглядел на Брехта гляделками.

– На девяносто процентов. Тут, ещё ведь и про ту первую операцию нужно не забыть, она ровно через день после золотой будет. Выходит, нужно или создавать две группы, или шустренько с золотом всё обделать и без сна и отдыха отправляться на самолётах к Бресту. – Напомнил про засаду на дороге Светлову Иван Яковлевич.

– Не переживай, Ваня. Будет тебе две группы. Что я зря их пять лет гонял?! Если нужно можем и третью создать. Нет больше интересных целей? Картинную галерею, скажем, в Варшаве захватить. Нет? – а сам над картой склонился и с линейкой.

– Проблема?

– Ну, так. Самому охота в обеих операциях поучаствовать. На тебя с твоим здоровьем надежды никакой, остаётся капитан Семёнов. Отличный командир, но не нашего уровня. Боевого опыта нет. Чёрт его знает, как поведёт себя, если всё пойдёт не по плану.

– Ну, можно плюнуть на те полтонны золота, что малая летающая лодка перевезёт. А ты конкретно на МР-5 туда-сюда летай. – Предложил Брехт.

– Жалко. Не, так и поступим. Семёнов пусть, командует, а я с Инакиевым отдельно на МР-5 прилечу, что там до дороги от озера, километров тридцать. Успею.

– Подожди, Иван Ефимович, мне тут мысль интересная сейчас в мою бестолковку пришла. Как проверить профпригодность капитана.

– И?

– Ну, смотри, нам бы для захвата поезда польская форма не помешала. Давай, завтра его с парой взводов снайперским и диверсионным отправим к ближайшей польской пограничной заставе. Пусть там всех вырежут и форму, всю какая есть, и оружие сюда доставят, тогда и он в бою побывает, что ему не повредит. И мы уже спокойней будем планировать операцию по захвату золота партии. – Брехт вновь склонился на карте, разыскивая видимый ранее значок погранзаставы. – Вот смотри. Близко совсем к реке. Подбросят их летающими лодками.

– А поляки шум не поднимут? – посмотрел на палец Брехта Светлов.

– Им сейчас не до такой мелочи, как пограничная застава, там немцы с огромной скоростью к Варшаве рвутся с Запада и с Севера к Белостоку. Да, может, это немецкие парашютисты сотворили. Нет тела – нет дела. А своих тел мы там оставлять, точно, не будем. Стоп. И их тел тоже. Перенесём на нашу территорию и в братской могиле захороним.

– Согласен. На завтра планируем?

– На завтра.

Событие двадцатое

Учитель в школе спрашивает Вовочку:

– Вовочка, скажи, кто такой Василий Иванович Чапаев?

– Предводитель негров.

– Почему?

– Так он против белых воевал.

Капитан Семёнов Семён Карпыч, как и сказано в фильме «Чапаев», в первые ряды не полез. Ну, стрельнёт какой малахольный полячишко из допотопной фузеи и останется отряд без командира. Кому, спрашивается, от этого будет веселей? Да только проклятым польским захватчикам. Капитан в маскхалате «леший» двигался во второй волне диверсантов. Погоды стояли замечательные. Дожди и всякие ветра холодные отменил кто-то. (На небе?) Не, не – бога нет. Но кто-то отменил. И весь день солнышко настоящее, тёплое, летнее траву сушило. А в ночь на совершенно безоблачное небо выкатилась такая, на три четверти чуть обгрызенная, луна и куча звёзд от самой Бетельгейзе, до невезучей Полярной, которая под хвостом «Медведицы». Ну, не попёрло бедняжке, не нашлось более достойного места на небосводе. Словом – светло. Ясно, как на ладони, всю польскую заставу видно. Вон, опущенный шлагбаум полосатый перегораживает дорогу в Царство Польское, вон, будочка, точно такая, как на картинках рисуют про городовых царских. Держимордах проклятых. А вот и несчастный польский пограничник, вместо того чтобы спать, присев у будочки, бдит себе. С ноги на ногу переминается, руками чего-то машет. Не иначе, как зубную фею отгоняя. Она же во сне приходит.

Он при нападении на погранзаставу должен первым умереть смертью храбрых, и ценой свой жизни успеть поднять заставу по тревоге. Как там любит комбриг повторять? Да, блин! Как там любит комдив повторять? «Наивный албанский юноша». Капитал поднял руку и Мишка Чувак, встав на колено за кустом, метрах в пятидесяти от будочки натянул лук.

Дук. Стук о будочку, даже с такого расстояния слышно было. Или это потому, что все шесть чувств напряжены. Стоит. Пограничник стоит. Твою же налево, через направо. Ешки – матрёшки. Ложки – поварёшки. Промахнулся тувинец! Стоит проклятый интервент белопольский.

Капитан зло глянул на старшего лейтенанта. А говорят, вообще не промахивается из своего лука. А тувинец встал и пошёл к будочке. Семёнов мотнул головой. Сейчас сорвёт всю операцию. Нет. Часовой продолжал стоять по стойке смирно. Да, что такое. Семёнов перебежками – перекатами бросился к шлагбауму. Подоспел одновременно с Мишкой и замком Фёдоровым. И тут увидел, что тувинец не промахнулся, из глаза поляка торчала чёрная Мишкина стрела. Она в этот глаз вошла, пробила черепушку часового с той стороны и пришпилила его к деревянной будочке, как бабочку или жука-носорога какого. Потому и стоит, что пришпиленный. Да, не зря сказки про этого Мишку Чувака рассказывают. Вот одной он теперь сам свидетелем оказался. Будет что внукам – правнукам рассказать.

Первая часть плана, разработанного отцами – командирами, выполнена на пять. Теперь осталось дальше так же уверенного его в цель претворить. А дальше была смешная с точки зрения Семёна вещь. Но комдив сказал, что сработает, а ему капитан привык доверять.

– Давай, Василий. – Кивнул Семёнов подползшему командиру отделения диверсантов.

Васька махнул рукой и двое диверсантов, сняв поляка со стрелы, уложили на траву и быстренько раздели. После чего Василий нацепил на себя поверх гимнастёрки шинельку пограничника и водрузил на голову его фуражку. Пригибаясь, отделение диверсантов подбежало к самому таможенному посту и рассредоточилось у окон и дверей.

Васька поднял руку, давая команду снайперам и своим приготовиться, а потом распахнул дверь, сделал шаг внутрь, потом развернулся и прокричал:

– Szybko za mną! Tam jest coś takiego! (Скорее за мной! Там такое!)

Через тускло освещённые окна было видно, что четверо поляков подорвались с лавок, на которых сидели за столом, играя в дурака, наверное, и выскочили за Васькой на крыльцо. Раз, и один из диверсантов хватает поляка за руку и рывком разворачивает к себе. Два, и натренированным ударом диверсант попадает со всей силы кулаком поляку в Солнечное сплетение. Три, и второй диверсант за горло запрокидывает голову пограничника, который пытается сделать вздох. Четыре, и четырёхгранная игла мизерикордии впивается в расширенный глаз поляка. Пять, и безжизненное тело проклятого оккупанта аккуратно укладывается на землю, так, чтобы если кровь из глаза, и пойдёт, чутка, то чтобы мундир не испачкала. Не за жизнями же поляков пришли. Кому их жалкие белопольские жизни нужны?! Пришли за одежонкой, пусть поделятся. Нам нужнее. Только командиры подозревали, что делиться поляки могут не захотеть. Потому и не оставили им выбора. С мёртвыми договориться о взаимопомощи легче. Ты нам форму, а мы тебе неглубокую могилу.

– Не спать, раздеваем быстрее и дальше. Ещё казармы.

Событие двадцать первое

Гаишник – водителю.

– Дыхните.

– Пожалуйста.

– Ещё раз.

– Зачем?

– Запах нравится!

Казармы погранзаставы были в полукилометре примерно, чуть в стороне от дороги. Прятались за довольно высоким деревянным забором, даже покрашенным в бело-красные польские цвета, среди огромных дубов. Выглядело немного вызывающе, но это их поляков дело, а дело капитана Семёнова – тихо без выстрелов зачистить заставу и до утра вынести всех мертвяков на территорию СССР, будто нам своих трупов не хватает. Трупы, конечно, не главное, нужно добыть как можно больше польского обмундирования. Вот его и нужно доставить на нашу территорию, а трупы только досадный довесок.

Подкрадывались, соблюдая все меры предосторожности. Неизвестно про эти казармы было ничего. Только с воздуха сфотографировал самолёт. Видно большое вытянутое здание. Ну, тут гадать не нужно – казарма для солдатиков польских. А напротив этого здания располагалось три поменьше. В сумме как раз по длине этой казарме и равны. Светлов, командир их батальона сделал вывод, что это штаб, дом для офицеров и столовая. Чуть в стороне находился небольшой домик, который по широкой протоптанной к нему тропинке назначили сортиром, а в противоположной стороне квадрата, что забор создавал ещё два здания. Одно побольше, а второе, понятно, поменьше.

– Где-то должны пищу готовить? – Разглядывая фотографию, ткнул пальцем комдив, присутствующий на планирование операции в это «побольше» здание. – Ну, и склад должен быть. Вот тут у них может тоже форма лежать. Забрать надо всю. Чем больше, тем лучше. Да, Семён, в штабе по кабинетам пройдись, все бумаги забери. Мало ли, чего интересное потом прочитаем. И это, – командир чуть запнулся, – медали и ордена с одежды сними, чтобы не потерялись.

Понятно, чего не понятного. Все в Штабе коллекцию орденов и медалей видели, что товарищ комбр… Тифу, что товарищ комдив собирает. Сурьёзная коллекция. Китайские награды, японские, испанские, немецкие, итальянские и ведь всех бывших хозяев этих наград Иван Яковлевич лично отправил, как он выражается, в «царство вечной охоты».

Теперь их черёд коллекцию польскими наградами пополнять. Командира-то ранили серьёзно на Халхин-Голе. Ничего, выходили китайцы, повоюет ещё. А награды захватим, чего не захватить. Лишь бы были «герои» среди поляков.

Ворота в пограничную часть были закрыты. Заперлись поляки на клюшку и спят. Фёдоров подставил руки Ваське и тот легко взлетел на забор. Через пару минут спрыгнул назад и прошептал:

– На воротах такая же будочка и часовой. Не спит, ходит вдоль ворот.

– Мишка, твоя опять работа. – Нашёл глазами Семёнов тувинца.

Сложности оказаться на устойчивой опоре для выстрела в часового не было. Всё же авиаразведка с фотографией объекта – это огромный плюс. Забор на фотографии был виден и даже по косвенным признакам, а именно, по длине тени, приблизительно определили его высоту. А потому двое бойцов несли с собой раздвижную лестницу двухметровой высоты. Поставили недалеко от дерева, что ближе всех подкрадывалось к забору с нужной стороны и установили более-менее ровно, и остались поддерживать двое красноармейцев. Монгуш Сувак медленно, стараясь не потерять равновесия, согнувшись, поднялся на первую ступеньку, выглянул, вытянувшись во весь рост, пусть и не знаменитый «Дядя Стёпа». Нет, видно только самый верх будочки, где стоит часовой. Ещё одна площадка, снова быстрый осмотр. Нет. И сейчас только фуражка поляка видна. Мишка Чувак ступил на последнюю площадку. Ну, вот – другое дело. Теперь часовой виден по грудь. Монгуш принял лук, поданный Васькой, и наложил стрелу. Мысль мелькнула, нужно будет, как снайпера на цевье винтовки, счёт убитым врагам СССР вести. Конечно, на луке зарубки делать нельзя, а вот на колчан прикрепить табличку небольшую деревянную и на ней чёрточки вырезать, это вполне нормальная идея. Хотя, быстро закончится. Уже сейчас, с учётом Испании, счёт за три десятка перевалил, а вот сегодня ещё двое.

Монгуш натянул тетиву, прицелился, потом чуть сместил влево, ветерок небольшой поднялся. Вжик. Дук. И этого точно в глаз. Ну, дальше не его работа. Он только на стрёме постоит, если из казармы через окна начнут поляки выпрыгивать.

– Пошли, парни! – Увидев, спускающегося со стремянки тувинца, скомандовал Семёнов.

Тоже сто раз отрабатывали преодоление примерно двухметрового деревянного забора. Чуть сложнее, чем каменного, нет площадки наверху, чтобы руку подать товарищу, который помог тебе забраться на забор, но в этот раз таких хитростей и не требовалось. Всего десяток диверсантов заскочили на ту сторону, а потом, страхуя от не вовремя проснувшегося чудака, просто открыли калитку в воротах.

Первым делом часть диверсантов просочилась к туалету, мало ли, вдруг, у кого проблема ночью образовалась. Но нет, воняло преизрядно, а людей не было. Потом несколько человек ткнулись на кухню, но она оказалась запертой на огромный висячий замок. Вот ведь гадские поляки, сами у себя видимо подворовывают, и по крупному, раз повару пришлось такой крупный замок повесить на дверь. Всё это время на территорию части продолжали просачиваться красноармейцы. Снаружи осталось только четверо снайперов по одному у каждого угла забора.

В штабе, тоже запертом, как и в туалете, было пусто. Ну, теперь только два помещения – дом для офицеров и казарма. Судя по размерам казармы, там даже в два яруса если кровати, то больше пятидесяти человек не могло находиться. Капитан поставил под окнами людей, а сам с отделением, Васькой и Фёдоровым подошёл к двери домика. Опасался, что и здесь закрыто, но здравый смысл у поляков присутствовал. Вдруг тревога, а тут дверь заперта. Вошли, две комнаты, не двери, занавески разгораживают. В одной три кровати, в другой одна. Иван Яковлевич сказал, что если получится, командира заставы можно и живым доставить, для вдумчивого разговора, вдруг он чего интересного знает. Ну, а про офицериков команды не было. Семёнов мотнул головой и трое диверсантов зашли за навеску, секундная возня, и они уже выходят. На командира заставы набросились впятером. Двое ноги держат. Двое руки. Васька ему первым делом мокрое полотенце в рот запихал. Потом спеленали запасёнными верёвками и в мешок специальный, для переноски, сунули. У мешка четыре лямки. И его сам комдив Брехт разработал для переноски на приличное расстояние пленных или своих раненых. Две жерди вырубаются, к ним пленника или раненого приматывают, и в мешок. Удобно нести.

Оставалась казарма. Стали просачиваться по одному и распределяться между двухъярусных нар. Плохо, что два яруса, с верхним проблема. Как его бесшумно ликвидировать? Нужно же чтобы, как и в прошлом году в Японии, на полу и кроватях следов крови не было. Придут поляки, обеспокоенные молчанием заставы, а там никого и только записка на столе у командира, естественно, на чистом польском языке написанная, что не могут они отсиживаться в тылу, когда коричневая чума заползает на Ржечь Посполитую. Все до единого ушли на фронт. Не поминайте лихом.

– Начали, – Свистящим шёпотом скомандовал капитан Семёнов, убедившись, что бойцы заняли свои позиции и посверкивают в лунных лучах иглами кинжалов.