Читать книгу "Четыре угла"

Глава 11

Видимо, в экране телефона было настолько что-то важное, что девушка не заметила, как рядом с ней припарковался Воронцов. Она стояла на обочине напротив подъезда, скрестив голые ноги в щиколотках.

Мимолетно пробежавшись во внешнему виду девушки, Алексей в который раз убедился, что материнством она не напряжена: джинсовая короткая юбка, заправленная в нее розовая шифоновая блузка, идеальное ухоженное лицо и длинные светлые волосы, гладко и ровно выпрямленные, как после салона. Высокий каблук аккуратных босоножек и макияж смутно ассоциировались с мамашкой трехлетки, собравшейся впопыхах к врачу. Очевидность подобного преображения настолько раздражала, что разговор, который давно стоял на повестке, сегодня непременно должен будет случиться. Откладывать его смысла нет, а в свете последних событий, так в особенности.

Нужно выдохнуть.

Конкретно сейчас затевать беседу с расстановками берегов Алексей не собирался, потому что сдерживаться в речах – совершенно не тот формат, который Воронцов планировал использовать в общении с матерью его сына, и абсолютно не то, что предназначалось слышать детским ушам.

Гоша…

Воронцов, не выходя из машины, подался корпусом вперед, впиваясь грудью в руль. Рядом с девушкой ребенка не было. Огляделся по сторонам.

Мысль о том, что она спекулирует сыном, чтобы притащить его сюда, Воронцов отмел сразу. Потому что она должна представлять, какими могут быть последствия. Хотя… что он мог знать? Откуда? Он практически ее не знал. И что творится в ее голове и насколько она дура, тоже спрогнозировать было сложно. Она либо при встречи соловьем перед ним заливалась, либо проклятиями осыпала.

Алексей заглушил двигатель и вышел из машины. Свежесть утра пробралась под футболку, принуждая поежиться.

– Где Гоша? – остановился рядом с девушкой, поглощенной экраном.

Блондинка дернулась, заторможенно оторвалась от телефона, вскидывая взгляд на Воронцова, а затем непонимающе уставилась вниз.

– Тут был… – растерянно ответила и закрутила головой по сторонам. – Гоша?! – позвала.

Воронцов напрягся.

В смысле – тут был?

Тугим узлом скрутилось в груди.

– Идиотка, – ядовито выплюнул он, когда через дорогу на детской площадке заметил одного-единственного в такой ранний утренний час ребенка, карабкающегося по лестнице на горку, не рассчитанную на трехлетний возраст.

Ребенок с усердием цеплялся за верхнюю ступеньку ручонкой, подтягивался и переставлял ножки.

Алексей, чувствуя, как сердце срывается к пяткам, рванул вперед под истерический визг сзади:

– Гоша! Гоша нельзя! – завопила девушка, пугая мальчика.

Ребенок дернулся и попытался обернуться, ступая ножкой мимо ступеньки. Вцепился хилыми ручонками в деревянную дощечку и повис, брыкаясь в воздухе.

Детский резкий вскрик, а за ним и испуганный плач, как удар хлыста по загривку, подстегнули Воронцова устремиться на максималках и успеть поймать сына практически у прорезиненного настила.

«Сука! Тупая дура!» – протестовало все внутри. Прорывалось сквозь грудину.

Сидя на корточках, Алексей прижимал всхлипывающего ребенка и гладил по светлым кудряшкам, успокаивая. Мальчик плакал тихо и сдержанно. Всегда. Не как обычные дети – неконтролируемо закатываясь истерикой во все горло, он плакал скупо и боязливо.

– Тихо, тш-ш, приятель, ну все! – монотонно шипел на ушко Леша.

Пока мамаша перепрыгивала через швы асфальтной плитки, боясь угодить в них каблуками, Воронцов душил ее глазами.

– Почему он плачет? Он что, ударился? – склонилась над ними девушка, поправив миниатюрную сумочку на плече.

– Ты больная? – рявкнул Алексей. – Он испугался, идиотка. Твоего визга.

– Не смей меня оскорблять, Воронцов, – укоризненно ткнула в парня пальцем.

– Какого черта ты оставила его без присмотра?

– Он был под присмотром, – заорала девушка. Она чувствовала вину. Внутри себя. Но никогда никому в этом не признается. – Я отвлеклась всего на одно сообщение, а он…

– То есть ты пытаешься переложить ответственность на трехлетнего ребенка? – перебил Воронцов. – Ты, сука, в своем уме? – не стесняясь в выражениях, цедил сквозь зубы мужчина.

– Не ори на меня. И перестань материться при ребенке. Ты его пугаешь, – посмотрела на сына, который молчал и больше не плакал, уткнувшись носом в отцовское плечо.

Обняв Алексея за шею, мальчик крохотными ручками водил по спине мужчины, словно успокаивать требовалась не его самого, а отца.

Воронцов бросил в девушку предупреждающий взгляд и промолчал. Но не потому, что ему нечего было ответить, и он принял претензию. Сказать ему было что и много. Только не при ребенке, в этом она была права.

– Гоша, иди к маме, – вытянула руки девушка, приглашая ребенка в них.

Мальчик теснее прижался к отцу. Напряг слабые ручонки, корябая шею.

– Иди домой, – скомандовал Алексей блондинке и поднялся вместе с сыном на руках. Посадил мальчонку на сгиб локтя, придерживая за плечико. – Я сам с ним съезжу, – двинулся к машине. – Приеду, поговорим, – бросил через плечо.

Ее шаги торопливо семенили за ними следом.

– Что значит сам? Ты обнаглел? Воронцов, стой! Ты не знаешь, что говорить врачу, – верещала мать мальчика, еле поспевая.

Алексей открыл заднюю дверь внедорожника и одной рукой подхватил детское кресло. Ребенок внимательно следил за движениями отца, нахмурив светлые, как топленое молоко, брови. Воткнув кресло между коленями, Леша открыл переднюю дверь и опустил детское сиденье на пассажирское место.

– Что ты делаешь? – запищала где-то за спиной девушка. – Ты повезешь Гошу на переднем сиденье? – голос приобрел визгливые высокие ноты. – Ты спятил? Это же не безопасно! – привела основательный довод и всплеснула руками.

– Не опасней, чем находиться рядом с тобой, – не оборачиваясь, отчеканил Воронцов и усадил ребенка в кресло. Подмигнул мальчишке и взялся за ремни. – Че, приятель, покатаемся как взрослые мужики, м-м-м?

Мальчик молчал. На лице сведенные вместе бровки ни о чем не говорили, но болтающиеся в воздухе ножки, убедительно подсказали, что предстоящая перспектива мальчишку устраивает.

– Да что ты себе позволяешь? Я его мать! Ты считаешь, что я могу причинить вред своему ребенку? – ультразвуком запричитала девушка.

– Ты уже это сделала, – отрапортовал Алексей и закрыл пассажирскую дверь, отрезая малого от вопящей матери.

Обошел капот, намереваясь сесть в машину.

– Ты свинья, Воронцов! – блондинка дернула на себя заднюю дверь и запрыгнула в салон. – Я поеду с сыном к врачу, – воинственно сложила руки на груди, намекая, что ее позиция бесповоротна и основательна.

– Из машины вышла, – опустив руки на руль, Алексей смотрел в зеркало заднего вида, поймав в нем изумленный взгляд девушки. – Повторяю: я съезжу с ним сам.

– Да что же ты упертый баран такой! – заорала блондинка, вновь пугая ребенка: бровки съехали на нос, подбородок задрожал, а вокруг губ проявилась синюшность.

Воронцов сощурился. Подобное у Гоши он ни разу не замечал.

– Перестань орать, – сдержанно пресек девушку.

Алексей смотрел на сына. Маленькие ручки вцепились в ремни безопасности, словно в них искали ту самую безопасность.

– Ты не знаешь, что говорить врачу, у тебя нет анализов, ты… – не слыша никого вокруг себя, перечисляла блондинка.

– Где его анализы? – обернулся.

– Они в электронном виде. У меня на почте.

– Сбрось мне.

– Я не буду этого делать. Я поеду с вами, – безапелляционно отвернулась к окну.

В голове Воронцова вертелись тысячи междометий и миллионы ругательств, которые умоляли рвануть из его рта. Если бы не ребенок… если бы…

Ну не выволакивать же ее из машины?

Чтобы это видел его сын?

Как когда-то он, пацаном, смотрел, как отец заносил кулак на мать и ничего не мог сделать? Нет. Его сын видеть такое уродство не будет. Никогда. Ни при каких обстоятельствах. Какой бы стервой ни была его мать, ребенок не должен видеть насилия.

– Черт с тобой, – прошипел Воронцов и завел движок.

Глава 12

– Значит, вы говорите, что последний раз секс у вас был четыре года назад? – вглядываясь в экран ноутбука, спросила врач-гинеколог, активно клацая по клавиатуре.

Четыре года назад.

Последний, да, о котором вспоминать не хотелось, но и стереть никак не выходило. Никакого удовольствия, ничего, кроме брезгливости к себе. Кроме шаркающих липких рук под ее юбкой в кабинке какого-то ночного клуба в пьяной полудреме. Больше она платья и юбки не надевала.

С тех пор.

И ничего не помнила, помимо чувства омерзения. А по-другому в тот момент она бы не справилась. Потому что, если бы он приехал за ней, она бы простила, через себя переступила, но простила. Глупая была. Наивная и до беспамятства влюбленная. А так больше не было той чистой Полины, которой он дорожил. Точнее, всегда говорил, как очарован был ее чистотой.

Но он и не приехал за ней, даже не искал.

– Да, – лаконично ответила Полина. Чувства смущенности и неловкости перед врачом не было. Она давно научилась говорить как есть. Да и к чему лукавить, если она самостоятельно пришла за врачебной помощью.

У женщины в голубом спецкостюме на лице не дернулся ни один мускул: ни удивления, ни пренебрежения, ни снисхождения. Вот что значит, когда прием платный: не обязательно, что профессионально помогут, но оближут по высшему разряду и обеспечат должный комфорт!

– Менструальный цикл регулярный? – все так же невозмутимо опрашивала врач.

– Нет.

– Болезненные ощущения во время менструации?

– Бывают.

– Бессонница?

– Да.

Бессонницей Полина страдала. Постоянно и мучительно. Вот только не понятно, связано ли это было с отсутствием сексуальной жизни или все же с отголосками прошлого, которое по ночам обострялось.

– Кожные высыпания?

Полина отчего-то опустила голову и посмотрела на открытый участок тела чуть выше выреза футболки, хотя прекрасно знала, что ничем подобным она не страдала.

– Нет.

– Появление нежелательных волос на лице и теле?

У Полины округлились глаза. На мгновение она представила себя со щетиной на лице и с грубыми жесткими волосами на груди. Девушку передернуло. Отрицательно замотала головой, словно избавляясь от тех самых нежелательных волос.

– Нет, – поспешно добавила, потому как вряд ли врач могла заметить ее действия, поскольку женщина не отрывалась от экрана.

– Агрессивность, неврозы?

Да что ж этакое?!

Полина вгляделась в бейдж врача.

Она точно пришла по адресу?

Складывалось впечатление, будто она сидит как минимум на приеме у психолога, как максимум у сексолога. Но бейдж красноречиво уточнил: акушер-гинеколог.

Агрессивность… неврозы…

Полина задумалась.

Агрессивность как предрасположенность с целью причинения кому-то вреда?

Нет.

Скорее агрессия как устойчивая ответная реакция на раздражитель. Например, на мать. Это стоит считать агрессивностью?

А неврозы – да. Но с ними Полина научилась бороться с помощью сигарет.

– Я курю, – вместо конкретного ответа выдала девушка.

Пальцы врача зависли над клавишами. Женщина повернулась к девушке, кажется, впервые за весь прием и осмотрела с головы до выглядывающей из-за стола части тела.

– Вы курите, чтобы справиться с приступами нервного напряжения?

Полина вновь бросила взгляд на бейдж. Все тот же акушер-гинеколог. Без изменений.

– Скорее всего да.

– И давно вы начали курить? – женщина заинтересованно развернулась к девушке всем корпусом, вытянув по столу руки и скрестив их в замок.

– Четыре года назад.

Долбанных четыре года назад с ней впервые произошло все, что никому не пожелаешь.

– Этому что-то способствовало?

Этому способствовало многое: цепочка событий, влекущих за собой последствия.

Мы сейчас будем говорить об этом?

Полина начала раздражаться.

Черт возьми, она же не на сеансе у психотерапевта!

Она пришла к женскому врачу за профессиональной помощью, а не для того, чтобы копались в ее нижнем белье, которое следовало бы уже давно снять, и осмотреть ее на кресле.

– Развод с мужем, – рявкнула так, что испугалась сама. – Бывшим мужем, – просипела уже не так смело.

Женщина повела бровью. Крутанулась на кресле, вновь забегала по клавиатуре:

– Агрессивность присутствует, – прошептала под нос, но Полина расслышала. – Раздевайтесь за ширмой.

Вот черт. Но с другой стороны Макеевой было плевать, что врачиха о ней подумала. Мнение окружающих перестало волновать девушку все те же четыре года назад.

***

– Полина Дмитриевна, вам нужно сдать анализы на гормоны. Но дело в том, что они в пакет вашей страховки не входят. Я могу, конечно, отправить запрос на согласование в вашу страховую, но не могу сказать точно, насколько процесс может затянуться, – пояснила врач и посмотрела на девушку вопросительно.

– А если платно? – уточнила Полина.

– Можно платно. Но я бы попробовала со страховой. Выходит приличная сумма.

– А как долго ждать?

– Ну если я отправлю письмо сегодня, – женщина взглянула на настольный календарь. – Так… сегодня пятница. В выходные явно никто не согласует, – рассуждала женщина сама с собой, – думаю в понедельник – вторник.

– А потом?

– Потом вы идете сдавать анализы. Опять же, – врач кивнула на листок в руках Полины, – каждый анализ сдается в определенный день цикла.

Девушка посмотрела на бумаги. Действительно. Анализов было много, и каждый следовало высчитывать, исходя из «красных дней».

Черт. Это плохо. Так долго она не собиралась находиться в Калининграде. А что если ей сдать в Питере?

– Хорошо. Я поняла. Давайте дождемся ответа от страховой, а дальше я подумаю, как быть, – Полина свернула листок вдвое и сунула в сумку.

– Полина Дмитриевна, я бы вам посоветовала не пренебрегать своим женским здоровьем и довести этот вопрос до конца.

– Я поняла, – повторила девушка. – Спасибо, – встала со стула.

– Всего хорошего, – дружелюбно пожелала врач.

– Спасибо. И вам. До свидания.

Полина двинулась в сторону двери, потянулась к ручке, но замешкалась. Обернулась:

– Извините, – дождалась, пока врач обратит на нее внимания. – А сейчас? Какие-то есть рекомендации, назначения? – кроме анализов, в направлении ничего не было. Хоть бы витамины, может, какие прописала. Ничего.

Женщина откинулась на спинку кресла. Постучала пальцами по столу задумчиво.

– Займитесь сексом, – пожала плечами и улыбнулась. – С мужчиной.

От этого уточнения у Полины вспыхнули щеки.

Глава 13

Смутить Макееву, отчужденную и странную девушку, коей ее считали коллеги, с которыми закрытая Полина не сплетничала, не ходила на корпоративы и вела себя крайне обособленно, не смог даже Серега, главный упоротый бабник отдела, когда в обеденный перерыв рассказывал мужикам о тройничке, в котором принимал непосредственное активное участие. На корпоративной кухне, где имелась микроволновка, девушка в этот момент невозмутимо грела себе обед под насмешливые взгляды мужчин. А, казалось бы, вполне себе посредственная фраза «заняться сексом с мужчиной» вызвала в Полине целый фонтан негодования.

С мужчиной!

Полина не собиралась хлопать так откровенно дверью, но вышло неудачно громко. Теперь точно врачиха решит, что она психованная, неудовлетворенная, агрессивная ханжа!

Ну и пусть!

С мужчиной… Она что, решила, что Полина восполняла отсутствие мужчины чем-то другим? От понимания этого девушка брезгливо передернула плечами.

«С мужчиной!» – повторяла себе под нос Макеева, – да где его взять-то? Настоящего мужчину!» – бурчала и неслась по коридору.

И вообще, зачем она об этом думала?

«Для здоровья!» – подзуживал внутренний голос тоном врачихи.

К черту!

Как будто это так легко? Переспать с первым встречным? Первый встречный у нее уже был, и слава Богу она его не помнит, кроме потных и холодных рук, стягивающих с нее трусы. Нет, так безрассудно она больше никогда не поступит. Тогда были причины. Сейчас – необходимость. Но не такая, чтобы отдаваться первому встречному.

Да и как это вообще сделать? Какой возможен эффект от механических действий, удовольствие от которых она смогла бы вряд ли получить? Может, она вообще больше не способна на близость? Это же не в туалет сходить. Это… ощущения! А способна ли она их получить и подарить соответственно?

Полина сомневалась. Казалось, что в ней надорвалось все: сексуальность, чувственность, женственность… Она ничего подобного больше не чувствовала в себе. Такой она ощущала себя только с ним. Он смог показать, как любить и быть любимой, сгорать в руках и быть открытой настолько, чтобы не стесняться наготы, чтобы принимать свое неидеальное, как считала сама Полина, тело. А он его боготворил. Никогда не молчал. Осыпал восхищением, ласками. Он умел показать и доказать, насколько она совершенна.

И Полина верила, пока не оказалось, что совершеннее все-таки есть…

Ну спасибо, уважаемая Оксана Федоровна, помогла так помогла! Сумела все-таки выудить с верхней полки чемодан с прошлым. Полина и так его с трудом туда запихала.

«Займитесь сексом!»

И как она себе это представляет? Вот так запросто подойти к мужчине чуть симпатичнее обезьяны и попросить с ней переспать?

Нужно хотя бы что-то чувствовать к человеку. Или нет? Хоть какую-то симпатию.