Текст книги "Скажи мне"
![](/books_files/covers/thumbs_240/skazhi-mne-148089.jpg)
Автор книги: Анна Колесникова
Жанр: Жанр неизвестен
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
– Марат, мне домой пора, правда, а ты задерживаешь. – Никакой реакции. – Пожалуйста.
– С условием, что я могу тебя проводить.
– Хорошо.
Сначала согласилась и только потом поняла, что сказала. Спину выпрямила, дыхание задержала, а он сияет как начищенный медный самовар. Тут же обнял меня за талию, достаточно крепко, уверенно, заранее зная, что я не стану сопротивляться. И нет больше той лёгкости, теперь он прёт как танк, и существует два мнения: неверное и его. Рядом с Маратом было тепло, было уютно, если, конечно, не считать того факта, что я вздохнуть лишний раз боялась, так же, мне казалось, что он слышит каждый удар моего сумасшедшего сердца, которое сегодня явно намеревается сдать нормы ГТО.
– Марин, выдыхай, иначе до дома сегодня ты точно не дойдёшь. Для меня это конечно, хорошо, я смогу безнаказанно прижимать тебя к себе ближе, нести на руках и всё такое, но ведь в итоге ты останешься недовольна, не так ли?
– Не так. – Капризно выдохнула я, но на самом деле злилась, что он всё чувствует, что он всё понимает, а ещё мне хотелось, чтобы эти шуточные угрозы превратились в жизнь. Мне нравились его объятия, и его запах, и его дыхание рядом. Наверно, во время влюблённости всегда так, словно в сказку попал.
– А как?
– Ты заставляешь меня волноваться и мне это не нравится.
– А ты заставляешь меня волноваться и мне это нравится. Безумно. – Добавил с придыханием, чем добил окончательно.
В этот момент настолько приблизился своим лицом к моему, что, казалось, и воздуха мало, и Марата слишком много, и что он, словно что-то мягкое, тёплое и вязкое, обволакивает меня, заставляет довериться, совершать глупости и ошибки. А я боялась ошибок. И ещё больше боялась, что всё закончиться так же прозаично, как и в предыдущий раз, когда я позволила себе мечтать. Просто шквал, буря эмоций, только я не успела ими насладиться, как и его близостью, его обществом. Едва пересилив себя и оторвав взгляд от магнетических глаз, поняла, что уже практически дома. Тусклый свет окон второго этажа вяло приветствовал, а значит мамы уже нет – час назад ушла на смену, а Андрей один и нужно спешить. Ловко выкрутившись из кольца рук, которые непонятным образом оказались вокруг меня, отступила на шаг.
– Только не сначала. – Покачал головой он и вот теперь трагедия в глазах была настоящей. Но, прости, я не успела привыкнуть к тебе. Бессмысленная игра слов пыталась склеить ту иллюзию сказки, которая так неожиданно пропала.
– Мы пришли. – Пояснила и кивнула головой в сторону окон.
– Так ты здесь живёшь?
– Да, но мне нужно идти.
– Ты не идёшь, ты сбегаешь.
– Я не могу остаться.
– А хочешь?
– Мне пора.
– Ты не ответила ни на один вопрос.
– Не сегодня.
– Когда? – Жёсткой ухватился он за мои слова и в глазах загорелся странный лихорадочный блеск, а я и не знаю, что сказать. Не собиралась, но иначе он уже не отпустит, а, скорее всего, я и сама не захочу уходить, поэтому, набрав в лёгкие побольше воздуха, судорожно размышляла, что ему ответить, могу ли я обещать.
– Завтра?
– Х-м… Ты у меня спрашиваешь?
– Я не знаю…
– Завтра буду ждать тебя в том дворе.
Марат кивнул головой на соседнюю площадку, которая была смежной с нашей, мгновенно приблизился, дотронулся своей щекой до моей и тут же отстранился, словно боялся, что оттолкну.
– До завтра, красавица.
– Пока.
Быстро проговорила и вихрем умчалась в свой подъезд, потому что от его слов сердце выпрыгивало из груди, а щёки горели лихорадочным румянцем. Я наверно за всю жизнь так не краснела, как за сегодняшний день. И краснеть вообще не является моей особенностью, только с ним иначе не получается. И мне важно, что он скажет и что подумает обо мне. И на тот момент я искренне верила, что Марату нужен не только секс, о котором каждый раз напоминает наш повар Михалыч, так и говорит: «секс, секс и ещё раз секс, потому как вы – бабы, ни на что другое не годны». Говорит он это, разумеется, шуткой, но мы со Светой давно поняли, что эта шутка имеет вполне себе реальное отображение в жизни. В квартиру забежала и отдышаться не могла, сразу же посмотрела, всё ли в порядке у сынишки, этот час, когда мама уже ушла, а я ещё не вернулась, был самым тяжёлым для меня, сердце в пятки уходило, пока добегала до дома. Только сегодня, не скрою, о другом думала. Наверно я плохая мать, но вот, честно, не вспоминала. Поправила тонкое одеяльце, пригладила распушившиеся на подушке волосы, Андрюша недовольно покряхтел, но не проснулся. Только тогда я смогла спокойно принять душ, поужинать, потому что еда на ночь мне не грозила ни полнотой, ни несварением, и легла спать, опять же, улыбаясь.
Глава 2
Только уснуть долго не могла. Вспоминала, что он сказал мне, правильно ли я отреагировала на подобное, наверно только на рассвете и смогла успокоиться. А с утра, когда проспала, об этом не было времени вспоминать, всё на бегу, на лету, сонного сына впихиваю в ещё не разглаженную рубашку, натягиваю кое-как колготы, удивительно, что не задом наперёд, вливаю в моего маленького чай и мы скачем в садик. Отдала малыша из рук на руки, а потом, как удар в голову, мысль о вчерашнем обещании. Поняла, что мы не оговорили время и, тем самым, я могу отступить, не прийти, но меня словно вторая я, сильная, смелая, тянула на место встречи.
Мощную мужскую фигуру я узнала издалека. Напряжённый разворот, сигарета в руке, которая, то и дело, приближается ко рту, а после из него выходит плотная пелена дыма. Марат стоял в десяти шагах от детской площадки, со стороны было видно как он прищуривается, глядя на входные двери моего подъезда, а когда резким движением окурок полетел аккурат в урну, моя решительность поубавилась, а второе «я», трусливо спряталось и не издавало ни звука. Он неожиданно повернулся и взглянул прямо на меня, и тут же дыхание спёрло. В то утро Марат выглядел иначе. Вечером вообще всё кажется менее реальным, а утро настоящее, поэтому его никто и не любит. Вот и Марат сейчас был реальным, даже слишком. Черты лица заострены, взгляд тяжёлый, хмурый, губы плотно сомкнуты и слегка перекошены на левую сторону, словно он хочет улыбнуться, а не получается. По лбу залегла глубокая морщина, вчера её не было. Одна рука в кармане широких летних брюк, другая… другой явно не хватает выброшенной сигареты и в подтверждение моих мыслей, он тут же потянулся за пачкой, которая всё это время лежала на беседке. И ведь не забрал никто, я бы тоже не рискнула. Пока он прикуривал, зрительный контакт пропал и я смогла выдохнуть, ступор спал, наступил полный релакс, и оставшиеся несколько шагов я прошла медленно, точно подкрадываясь. Марат на меня не смотрел, намеренно, уж не знаю, о чём думал, но его жесты мне не нравились. Нервные, рваные, вот-вот и он не сдержит себя, выпустит внутреннего зверя. Жёсткий. Именно это слово пришло на ум, когда мы встретились взглядами. Он весь был жёсткий, даже волосы казались вздыбленными от напряжения. Взгляд тёмных глаз исподлобья, затянулся поглубже, дым выпустил в сторону, не начиная разговора, потом сам себе улыбнулся одним уголком губ и посмотрел на меня как и вчера, со смешинками в глазах, словно своё наваждение стряхнул.
– А ты ранняя пташка, красавица.
Немного охрипший голос приятно резанул по нервам и я растаяла, тут же раскраснелась, не знала куда глаза деть, в ход пошли отвлекающие жесты вроде поправления волос, взглядом я попыталась найти что-то интересное, со стороны это выглядело так, словно я им стреляла.
– Что есть, то есть.
Он кивнул и разговаривать дальше намерен не был, не знаю, толи не решил, что сказать, толи не хотел в принципе, а я на пятках покачнулась, вниз посмотрела и прикрыла глаза, пытаясь унять волнение. Сбитые колени попыталась прикрыть сумкой, но ручки в ней были слишком короткие и получилось не очень. Когда у тебя маленький ребёнок, сын, наверно стёртые колени становятся отличительной чертой. Ты с ним ползаешь, играешь, балуешься, катаешься по полу от смеха, а результат виден на коленках, так и мои, ничего хорошего из себя не представляли.
– Давно ждёшь?
Марат посмотрел пристально, словно подвох искал, а потом снова опомнился и расслабился, затянулся и отправил второй окурок следом за первым. Снял с беседки сигареты, положил пачку в карман и протянул руку мне, помогая подойти ближе. Дотронулся и пальцы огнём обожгло от чужого тепла, я только сейчас поняла, что замёрзла. Среди лета, на ярком солнце, и замёрзла.
– Надеюсь, это не я на тебя так действую. – Вздохнул Марат и подтянул меня ближе, обнял за талию и захват не ослабил, когда я попыталась высвободиться.
– Что?
– Я говорю, выражение такое есть, «кровь в жилах стынет». Надеюсь, у тебя пальцы не из-за меня онемели.
– А, – посмотрела на свою руку и пошевелила пальцами, они и правда, плохо слушались, – нет, не из-за тебя. Я всегда была мерзлячкой.
– Бывает… Если не секрет, куда с утра пораньше умотала?
Вроде и без интереса спросил, а рука на моей талии напряглась.
– Секрет. – Я попыталась улыбнуться, но шутку Марат не оценил, губы поджал и в сторону отвернулся.
Медленным шагом он направился из двора, меня как на буксире за собой потянул, на очень мощном буксире.
– И с чего вообще ты пытаешься меня контролировать? – Я возмутилась, когда напряжённое молчание затянулось, вполне натурально, надо отметить, а Марат посмотрел со смешинками во взгляде и мягко так, но настойчиво, словно ребёнку, объяснил.
– Я не контролирую, я беспокоюсь.
– Я не давала тебе поводов.
– Ты сама один сплошной повод, красавица.
– Я не о том.
Выдохнула со злостью, но не на него злилась, а на себя, за то, что после каждого раза как он упоминает мою внешность, краснею, сдержаться не могу. Мне важно его мнение, безумно важно. И этот его тон, когда он так говорит… внутри всё в тугой узел сжимается и хочется чего-то большего, серьёзного.
– Поясни.
– Мы с тобой один день знакомы, а ты требуешь отчёт о том, где я хожу и что делаю.
– А я уже сказал, что беспокоюсь.
– Я не давала поводов. – Упорно повторила я и он вздохнул ещё громче и ещё показательнее. Остановился, развернул меня к себе лицом, взял за подбородок.
– Ты. Мне. Нравишься. Я за тебя беспокоюсь. И мне всё равно, что ты думаешь по этому поводу. – Выждал секунду, меня отпустил и повёл дальше как ни в чём не бывало. – Так где ты была?
Я рассмеялась. Вот, правда, и если бы могла сказать, куда ходила, обязательно бы рассказала, просто знаю, как парни относятся к детям. К чужим детям. Бояться их, опасаются, ревнуют к ним. И, естественно, слукавила. Отвернулась в сторону, чтобы он мои глаза не видел.
– В институте была, я два дня как сессию сдала. Нужно было забежать в ведомостях отметиться, да и для шефа документ взяла, подтверждающий, что не прогуливала.
Он хмыкнул, а меня сей факт возмутил: с чего бы он мне не верил, да кто он такой?!
– Тебе зачётку показать?
– Покажи.
Сказал серьёзно, а сам еле смех сдерживает, смешно ему! За молнию на сумке дёрнула, покопалась, извлекла небольшую книжицу и открыла её на нужной странице, хорошо ещё что привычку такую имею, перестраховываться и сразу её не выложила. Сунула ему под нос.
– Читай!
И он читал. Внимательно так, губы трубочкой вытянул, изредка поверх зачётки бросал на меня взгляды, которые не распознать.
– Так вы, значит, отличница, Марина Максимовна Соловьёва.
– Представь себе!
Зачётку я из рук его вырвала и быстро назад спрятала, пока он ещё что-нибудь там не прочитал.
– А ты?
– Что?
– Ты ведь не местный, что здесь делаешь?
– С чего взяла?
– Просто знаю и всё. Ответишь мне или как?
– Отвечу, конечно. Я приехал на каникулы, к бабушке.
Я тут же прыснула от смеха, а он вроде как обиделся, нахмурился так, серьёзно на меня посмотрел.
– Перестань, Марат, какая бабушка? Сколько тебе лет, школьник?
– Ну, допустим, не школьник.
К этому времени мы уже подходили к набережной, красивое место в самом центре города, я всегда сюда сына привожу, чтобы и ему было хорошо. Марат меня к парапету спиной поставил и руками с обеих сторон отгородил. Склонился так, что едва моего носа своим не касался. Я растерялась, попыталась взгляд отвести и он немного отстранился, не стал дожимать, хотя я готова была без боя сдаться.
– Не школьник. Кто тогда?
– А давай вместе посчитаем.
Предложил и хитро посмотрел на меня, голову чуть на бок склонил, прищурился, улыбку сдерживал. Руку мою взял, пальцы разжал и сам стал загибать.
– Школа, техникум, два года в армии, – естественно пальцев одной руки не хватило, но Марата это волновало мало, он сжимал мой кулак, который легко спрятался в его ладонях и продолжал перечислять, – институт.
– И сколько должно получится? – Уже с интересом отвлеклась я, расслабилась, забыла о том, кто он, кто я, наслаждалась общением, не заморачиваясь по мелочам.
– Двадцать шесть. – Мои глаза расширились, я ожидала меньше, а он это уловил. –Должно получится. – Добавил, делая основательный нажим на свои слова.
– Получилось.
– Вот видишь, а ты смеялась.
– Я не смеялась, я удивилась. А что ты делал в кабинете у Геннадьевича?
– Начальник твой?
– Да.
Марат отлепил меня от перил, подтянул ближе, теперь обнимая двумя руками и прижимая к своей груди, к животу.
– По работе нужно было заехать.
– Ты же сказал что учишься? – Удивилась я и нахмурилась, а он рассмеялся.
– Думаешь, только ты умеешь совмещать несовместимое?
Я потупилась, понимая, что он прав, а Марат отвлёк, легко коснувшись моего носа указательным пальцем. Я увернулась, а он снова проделал подобный маневр, и продолжал наступать ровно до тех пор, пока я не рассмеялась вместе с ним.
– Ну, всё, перестань.
– А мне нравится. Кстати, тебе сколько лет?
– Девятнадцать.
– Да? – Мне показалось, он удивился. – А выглядишь моложе.
– И тебя это не смущает? Куда уже моложе?
– Не делай из меня древнего старика. Просто ты действительно выглядишь моложе, а возраст… мне, если честно, всё равно.
– А почему? – Наивно и на полном серьёзе спросила я. Марат промолчал, только вздохнул.
– Ты не голодная? Я есть хочу. Давай куда-нибудь сходим.
– Куда?
– А что у вас есть приличное? Я ещё не до конца освоился, давно здесь не был.
Я оглянулась по сторонам, но ничего подходящего, чтобы утолить мужской аппетит не наблюдала.
– Если честно, – всё ещё оглядываясь по сторонам, начала я, – то мы с тобой зашли в детскую зону. За углом есть кафе-мороженое, там можно заказать вкусные блины. Для завтрака самое то.
– Пошли в кафе. – Согласился он и потащил меня, хотя кафе видно не было, а значит, не так уж он и дезориентирован.
Сели за столик, с заказом не торопились, Марата возмутило отсутствие блинов с мясом или, хотя бы, с печенью, но на такое дело ему предложили свежее клубничное варенье. Он тогда так на официантку посмотрел, что меня передёрнуло, я бы ей посоветовала достать непременно свежее варенье и никак не прошлогоднее, казалось, он на раз поймёт, если его захотят провести. За завтраком разговор пошёл веселее. Он много расспрашивал меня, о себе практически ничего не рассказывал, так, общий план, да и то, настолько расплывчато, что я ничего особенного не поняла. Периодически поглядывала на часы, как бы домой вернуться до прихода мамы, а он этот жест по-своему расценил, напрягся. Быстро расплатился и за руку меня вытащил. Казалось, в кафе многие вздохнули с облегчением, а на себе я поймала сочувствующие взгляды.
– Что-то случилось? – Бежала я следом за Маратом вприпрыжку, никак не могла догнать.
– Домой тебя веду. Ты ведь домой спешишь?
– Если честно, то да.
– Надеюсь, не к мужу?
– Я не замужем. – Буркнула обижено, да за кого он меня принимает! Руку дёрнула и резко остановилась.
– Что тогда?
– Тогда у меня мама строгая! – Практически выкрикнула ему это в лицо, почему-то захотелось расплакаться. Я тут волнуюсь, стараюсь понравится, а он…
– Так надо было так и сказать. Когда она приходит?
– Наверно уже дома. – Пожала я плечами… давно дома.
– Давай на машине подкину.
– Как?
– Поймаем частника или такси вызовем. Здесь недалеко стоянка, проблем не будет.
И, действительно, Марат легко договорился с водителем и уже через десять минут мы были на месте. Он вышел сам и помог выбраться мне, специально в соседнем дворе остановился, чтобы меня не подводить. Заботился. Таксист уехал, а нам пришло время прощаться. По мне бы, сказать пока и уйти, но он не отпускал. И руками держал и взглядом, словно загипнотизировать пытался. Приблизился к лицу и почти коснулся меня губами, но я отвернулась и вместо тёплых губ ощутила резкий порыв презрительного смешка.
– Понял. Пока.
– Марат…
– Когда следующий раз на смене? – Вместо объяснений уточнил он.
– Завтра выхожу.
– Отлично. Я заеду.
Марат выдавил из себя улыбку, и отпустил меня, но уйти решилась не сразу, не совсем понимая его реакцию.
– Могу по попке шлёпнуть, придать ускорения. – Улыбнулся он, догадываясь, что меня тормозит и, о чудо, святую невинность как ветром сдуло.
Я буквально бежала, мне было и стыдно, и неприятно. Ну, не говорить же ему, что я никогда не целовалась, в девятнадцать-то лет? Сама не понимаю, чего опасалась, казалось бы, чего уже, а я не могла через себя переступить. Где-то читала, что жертва насилия, как бы она не уговаривала себя и других, что всё пережила, без помощи специалиста не может вернуться к нормальной жизни. Я начинаю склоняться к этой версии, как к правде. Со мной что-то не так.
А дома уже ждала мать. Я, быстро прошмыгнув в свою комнату, переоделась, чтобы от меня мужчиной не пахло, волосы в хвост собрала, майку закрытую натянула, только бы лишний раз её не раздражать и тогда вышла.
– Где была? – Вместо приветствия грубый вопрос. Ничего удивительного, я уже привыкла.
– Андрюшу в сад отводила. Потом со Светой прогулялась.
Я тоже за стол присела, взяла небольшую вафельку, откусила кусочек, не знала, чем ещё себя занять, только бы в глаза маме не смотреть. Она ложь чувствовала за километр, оттого и усмехнулась тут же.
– Твоя Света раньше двенадцати не встаёт никогда, так что не утруждайся. Посуду помоешь. Я сегодня опять в ночь.
Когда мама вышла, я смогла вздохнуть с облегчением, не люблю, когда она в таком настроении, а в таком настроении она практически постоянно. Не знаю, что с ней происходит, но маму словно подменили, особенно когда я в кафе устроилась (по Светиной наводке, к слову вспомнить), так и пытается меня уличить в чём-нибудь, у соседей выспрашивает, с кем я возвращаюсь с работы.
На следующий день Марат не появился, но букет прислал, только я его как всегда не смогла домой взять, очень хотелось такой красотой с мамой поделиться, только она не оценит. Зато Света просекла что к чему, всю смену смотрела на меня со стороны, но так ничего и не сказала. А потом он появился, опять ночью, на этот раз не стал подкрадываться, а сразу предупредил, что на машине: не успела из кафе выйти, как фарами моргнул. Не скажу, что побежала к нему, да я и не сразу поняла, что это он, собиралась мимо пройти и только когда сквозь стекло разглядела сигаретный огонёк, засомневалась и остановилась. В ту же секунду дверь с пассажирской стороны приоткрылась, как приглашение, которое я приняла.
– Привет. – Я улыбалась, действительно была рада его видеть, наверно и за поцелуем бы потянулась, только вот смелости не хватило, а он, видимо, помня предыдущий опыт, не стал наступать.
– Привет. Как дела?
– Отлично. Клиенты сегодня все как на подбор, никаких проблем не было. Такое не каждый день встречается.
– Молодец. Ты домой?
– Д-да… если можно…
– Мама? – Спросил участливо, выворачивая с парковки.
– Да.
Хорошо, что не пришлось лишний раз оправдываться, я вообще не хочу оправдываться, если ни в чём не виновата. Да и делиться своими проблемами и переживаниями тоже, что-то подсказывает, что он не для утирания соплей ищет встречи со мной. Я за два дня с этой мыслью свыклась, даже морально подготовилась, да и что там скрывать, поняла, что значит выражение «хотеть мужчину». Его я действительно хотела, и уже не скрывала этого, только Марат не торопился. Подвёз меня к дому, снова к соседнему.
– Час ноль три, у нас есть минут тридцать, как я понимаю? – Он взглянул с вызовом, а меня от этого взгляда передёрнуло, как тогда, когда он официантку устрашал.
– Да, наверно так.
На самом деле у меня не было ни секунды. Дело ведь не в маме, а в том, что Андрей проснётся в любую минуту и расплачется, если увидит, что никого нет, но и уходить от Марата не хотелось. Ёрзала на сидении, пытаясь устроиться удобнее.
– Опять опаздываешь? – Усмехнулся он и отстегнул мой ремень безопасности, повернулся полу боком, положив один локоть на руль, другой рукой дотронулся до моего лица, проведя линию от виска до подбородка.
Думаю, не стоит говорить, что дрожь последовала тем же маршрутом?
– Я не могу остаться.
Едва ли не извиняясь, бормотала я, опустив взгляд.
– Скажешь, что клиентов было много. Вы ведь до последнего работаете? Плюс я тебя подвёз.
– Всё равно.
– Ладно, иди. Завтра с утра свободна?
– Нет, у нас девочка одна заболела, я вместо неё выйду.
Он так смотрел, словно ни одному слову не верит, но ничего подобного не сказал. Недовольно повернулся в кресле, пальцами по рулю побарабанил, дверь со своей стороны открыл и резко вышел, поднявшись одним рывком. Сегодня был как-то особенно напряжён, даже не пытался этого завуалировать, скрыть, не прятался за шутками как прежде, а меня всё больше к нему тянуло. К такому ощетинившемуся, опасному, дерзкому. Не даром говорят, что девочки любят плохих парней, я явно соответствую стереотипам.
Марат дверь с моей стороны открыл, помог выбраться, как и всегда, но не отпустил, а наоборот, к себе прижал сильнее, и тогда я почувствовала его напряжение достаточно явно, и давление на низ живота было приличным. Что, что, а член – это вам не поцелуи, с этим органом я успела познакомиться. Он понял, что я почувствовала, этого и добивался, в глаза посмотрел опасно прищурившись, скажи, мол, что ничего не понимаешь и я над этим с удовольствием посмеюсь. Но я промолчала и Марат воспринял это как призыв к действию. Лёгко качнулся, толкаясь в меня бёдрами, глаза прикрыл с тихим стоном, вжал меня в своё тело ещё сильнее. Склонил голову, так, чтобы губы были на одном уровне с моими. Удивительно, но я только сейчас поняла, насколько он выше меня. Раньше смотрела и было как-то всё равно, а сейчас даже это возбуждало. Я и сама девочка не маленькая, метр семьдесят восемь без каблука, а он на полголовы выше, вот и считай. Я глаза закрыла, но ничего не произошло, только его горячим дыханием обдало. Кажется, до сих пор чувствую тот запах, тот первый опыт. Смесь горького табака и сладковатой мяты. И ничего больше не нужно, чтобы возбудиться. Сразу внизу покалывает, разливает жар по животу, в груди щемящее удовольствие, а потом полный облом, потому что всё не так.
А с ним было как-то по-особенному. Может, оттого, что впервые, может, он знал какой-то секрет, но для меня этот поцелуй неповторимый. Когда я глаза открыла, то увидела его напротив и влюбилась навсегда. Страсть, безумие, перемежающиеся с нежностью и нежеланием навредить. Примерно такой коктейль в его взгляде. Приоткрытые губы, словно зазывающие попробовать их, и я рискнула. Сама его поцеловала, и почувствовала улыбку в ответ. Конечно, поцелуем это можно назвать чисто символически, я, скорее, ткнулась своими губами в его, но Марат и этому первому, нерешительному шагу был рад. Аккуратно, чтобы не спугнуть своим напором, легко коснулся языком моих губ. Влажную полосу тут же обдул лёгкий ветерок, по телу разошлась волна дрожи, весьма ощутимой, потому как Марат тоже почувствовал и продолжил уже решительнее. Легко двигая бёдрами, пытался приучить меня к такому незамысловатому движению, прикусил нижнюю губу, добиваясь низкого стона, а я не могла себя контролировать и с удовольствием поддавалась соблазнению. Не торопилась, следовала за ним, повторяя движения. А потом его язык коснулся моего и новая волна ощущений заставила прогнуться в пояснице, я уже сама льнула к нему, обнимала за шею, тёрлась и возбуждённый орган как кошка. И не было стыда, было только странное желание избавиться от напряжения, которое только нарастало.
Я не знаю сколько мы так стояли, но губы саднило и дыхания не хватало, ноги подкашивались от удовольствия и я буквально висела на нём, держалась за то единственное, что держит меня в этом мире. Я первая поняла, что пора прекращать, но не могла оторваться.
– Мне, кажется, кому-то пора найти точку опоры, дорогая. Тебя всегда так расслабляет при поцелуе? – Улыбался он в мои губы, уже не целуя, а лишь легко касаясь их, заставляя ловить, дразнил.
– Я не знаю. – Шептала, сама не понимая, что говорю.
– Красавица, если ты сейчас не уйдёшь, я не смогу остановиться.
Он придавил меня к машине, всё сильнее упираясь возбуждённым членом, а меня и у самой всё внизу живота ныло, я чувствовала влагу, но уже понимала, что так и нужно, она немного ослабляла, смягчала приятное жжение внутри. А Марат, не смотря на свои слова, и не думал отпускать, уже зацеловывал шею, спускался ниже, чем привёл в чувства. Я вспомнила, что мы стоим на улице, Андрей дома один и любой может видеть то, что происходит, тут же попыталась оттолкнуть.
– Нет. – Твёрдо и жёстко он придавил меня обратно и так замер. – Я первый у тебя, да, ты поэтому боишься? – Судорожно шептал где-то в области шеи подсевшим голосом. – Я тебя не обижу, обещаю, буду нежным. Поехали со мной, хочу тебя, не могу отпустить.
– Мне нужно идти.
Я просила его, я умоляла, а тело дрожало от страха и паники. К сожалению, он у меня был не первым, и от этих слов, этих предположений, хотелось расплакаться.
– Нет, нет, не уходи, подожди минуту, прошу. – Отдышался, уткнувшись лбом в моё плечо, а я не могу, этот невинный жест заставляет меня плавиться, сходить с ума. – Но ведь хочешь, я знаю, я чувствую. Просто скажи «да» и я всё сделаю для тебя, слышишь?
– Я слышу, но прошу, отпусти меня, пожалуйста.
Сил на то, чтобы вырываться уже нет, все выпил, я могу только надеяться на то, что отпустит, а он не отпускает, крепче прижимает меня к себе, руки, словно оковы, опоясывают, а губы обещают все круги рая. А я разрываюсь между Андреем и Маратом, между желанием уйти, чтобы не разочаровать, и желанием остаться, чтобы узнать, как может быть. Безвольно упираюсь в каменную грудь, ощущая мышцы под своими ладонями, биение его сердца, быстрое, резкое, такое же как и он сам, агрессивное.
– Мне нужно идти, я не могу больше стоять, отпусти. – Шепчу и прижимаю его голову ближе, вдыхаю его запах, стараясь подольше задержаться в сладостных секундах.
Марат принимает решение и отстраняется, словно часть меня оторвали, и не разрешает приблизиться, а моя просьба как наказание самой себе. Не могу отдышаться.
– Всё, Мариша, иди. Не могу.
Я сделала шаг вперёд, а он за подбородок меня схватил, цепко, практически болезненно, в глаза посмотрел так, что ком в горле стал. Я не боялась его, глупо, безрассудно, игра с огнём, но не страх, поэтому смотрела в серую бездну, затаив дыхание.
– Иди и помни, что моё терпение не безгранично и я не буду играть в твои игры. У меня свои правила.
– Пока.
– До завтра.
Кажется, вламываться в квартиру вошло в привычку, дверь я за собой захлопнула, точно гнался кто, и дыхание перевести не могла несколько минут. Прижималась спиной к дерматиновой обивке, ощущала холод металлических кнопок в ней, каждая как иголка впивалась в тело, причиняя боль, а я не могла оторваться, не могла сдвинуться с места, так мне было хорошо.
Андрюша спал сном младенца, хотя нет, он спал сладким сном, за всю ночь так и не проснулся, а мне всё равно, я ведь глаз практически не сомкнула. Сына в садик отвела, а сама на работу с улыбкой, не потому, что что-то хорошее жду ото дня, а потому что ОН сегодня будет там.
Я порхала с подносом в руках, глядя на меня, все только удивлялись, а вот Света продолжала сверлить взглядом. Марат появился ближе к обеду, как всегда с букетом, на этот раз был в настроении, с сияющими глазами, и не важно, что вчера пол ночи в окно смотрел, скурил пачку сигарет и истоптал пару ботинок, всё равно, увидев меня расцвёл. Или это я расцвела, а он светился изнутри? Не знаю, тогда всё это было не важно.
Отвесив парочку комплиментов, окончательно разнежив меня, он ушёл, оставив чувство пустоты и утраты, зато перестали сыпаться вопросы «что?» «как?» и «почему?».
Часам к шести вечера, выдался небольшой перерыв в работе, клиенты сыты и довольны, мы со Светой при чаевых и с чашечкой кофе на кухне.
– Что скажешь? – Серьёзно начала она, а я заулыбалась, вспоминая вчерашний вечер, как он нервно топтался под машиной, бросая частые, острые как бритва, взгляды, на мои окна, знал, что я смотрю из них на него, и успокоиться от этого не мог. Видела, как несколько раз порывался пройти в подъезд, но вовремя останавливался, пинал камушки, срывая на них свою злость и мстил им же, за неудовлетворённое желание.
– Если скажу, что влюбилась, то что? – Не обращая внимания ни на её взгляды, ни на гримасы, я радовалась жизни.
– А если я скажу, что ты дура?
– То я пропущу это мимо ушей. – С удовольствием отмечая, что мне на всех плевать, я вытянула шею и округлила глаза.
– Марин, ты ведь понимаешь, что это не серьёзно. Он из другого города, сегодня здесь, а завтра там. Ты что будешь делать?
– Не знаю… подумаю об этом завтра.
Сделав небольшой глоток кофе, скривилась: забыла сахар, но даже это ненадолго стёрло улыбку. Я умилялась, глядя на подругу, а она бесилась, глядя на меня.
– Марин, когда у тебя такое выражение лица, меня начинает тошнить. Убери эту дебильную улыбочку!
Она скривилась как от лимона и отвернулась на всякий случай. Кажется, говорила чистую правду.
– И не думай после этого сказать, что я тебе завидую, потому что там нечему завидовать.
Дополнительно предупредила и ткнула в мою сторону пальцем.
– И в мыслях не было. Я знаю, что ты настоящая, самая лучшая и моя единственная подруга.
– Отлично, – она мученически вздохнула, – твоё дебильное настроение распространяется и на меня.
– На тебя, на Марата и даже на нашего повара Михалыча. Слушай, Свет, всё хорошо, не волнуйся за меня, я в порядке.
– Ага, я и вижу. Распинаюсь тут, открытым текстом объясняю (это так, на всякий случай, вдруг ты с катушек слетела и просто не соображаешь, что делаешь), что ему нужно только перекантоваться пару ночей, неплохо бы, чтобы их скоротала такая милашка как ты. А ты…
– А что я? Может, я и не против?
Моргнув несколько раз так, словно впервые меня видела, Света отставила в сторону свою чашку, устроила оба локтя на столе и приготовилась внимательно слушать.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?