Читать книгу "К тебе на полной скорости"

Глава 6
Нолан

Компания арендовала для меня двухэтажный дом. Войдя, я прошёл по холлу, освещённому дневным светом через два узких окна по обе стороны входной двери. Он плавно соединялся с гостиной. Поставив чемодан, я огляделся. Внутренняя обстановка выглядела идеально подготовленной, точно фирма искала не жильё, а безупречный фон для своих новостей. Светлая краска на стенах, огромные окна, затянутые прозрачным тюлем, и минималистичная мебель. Всё блестело так, что боялся прикоснуться.

Я увидел на низком комоде, под стеклом, мой старый чёрный шлем на подставке. Усмехнулся, сразу смекнув, кто его сюда поставил. Марек сохранил шлем как память о нашем первом успешном сезоне совместной работы. В воздухе витал запах свежей уборки, дерева, новой мягкой мебели. В помещениях, в которых никто никогда не жил по-настоящему, свой особенный, стерильный запах, как в дорогой клинике.

Гостиная перетекала в столовую через арку, отделанную тёмным деревом. Овальный коричневый стол занимал большую часть пространства. В углу, перед окном, на паркете стоял горшок с цветком. Миновав комнату, я прошёл через открытую дверь на кухню. На островке меня ждал приветственный набор от команды: вода, батончики, расписание и очередное скучное корпоративное письмо. Я прошёлся глазами по графику: медосмотры, интервью, съёмки, инженеры, тренировки, медиа-день, встречи с партнёрами... Договор ещё толком не подписан, а моё время уже расписано, и ни одной личной минуты.

В кармане брюк зазвонил телефон. Я вытащил его и ответил, не глядя.

– Доехал? – спросил Марек.

– Нет, ещё на взлётной полосе.

Он пропустил это мимо ушей, привыкший к моему характеру за много лет совместной работы.

– Дом в порядке?

– Да.

– Тренажёрку посмотрел?

– Марек...

– Что?

– Я в доме три минуты.

– Успеешь всё изучить, прежде чем начнёшь ворчать.

Я подошёл к окну и отодвинул штору. За стеклом – ровный зелёный газон, высокий дуб, ещё не полностью распустивший листья, кирпичный забор, за которым слышался гул машин по оживлённой дороге.

– Что ты хочешь? – уточнил я.

– Убедиться, что ты не решишь существовать на кофе, протеиновых батончиках и злости.

– На злости я очень хорошо функционирую.

– Непродолжительное время.

Я усмехнулся, хотя смешного ничего не было. Марек знал, когда нужно надавить, а когда лучше попридержать коней. Он выбрал второе, а значит, сейчас последует нечто интересное.

– Я говорил с их логистами, – сообщил он. – Всё подтверждено. Компания наняла тебе человека на кухню.

– Мне не нужен человек на кухню.

– Нолан, без этого никак. Иначе ты будешь постоянно себе мешать: забывать про еду или перекусывать ерундой, засиживаться на тренировках допоздна, спать мало и считать это нормой.

Я закрыл глаза. Бесполезно спорить с Мареком, потому что всё перечисленное – правда. Когда я оставался один надолго, моя жизнь скатывалась к опасному минимуму: мало спал, забывал про еду, тренировался до изнеможения. Марек считал это саморазрушением под видом дисциплины.

– Я отлично справлялся до этого.

– Да, – отчеканил Марек. – И поэтому последние полтора года мы с тобой постоянно обсуждаем, как тебе не развалиться к середине сезона.

Я подошёл к островку и упёрся ладонью. Усталость после бессонной ночи в отеле сделала меня нетерпеливым и лишила изобретательности, поэтому не стал менять тему.

– Сколько человек вы собираетесь ко мне приставить? – съязвил я. – Диетолога, повара, физиотерапевта, няньку?

– Если понадобится – да.

– Прекрасно.

– Нолан, – в его голосе появилась смесь сочувствия и контроля, от которой я уставал быстрее, чем от журналистов, – дело не в комфорте, а в сезоне и в ресурсе. Нужно, чтобы ты не тратил голову и силы на быт, когда можешь направить их в работу.

– Я умею разогревать еду, Марек.

– Дело не в этом.

– Как её зовут? – поинтересовался я, чтобы поскорее закончить разговор.

– Ника Ведьмова, – сообщил Марек.

Я нахмурился. Распространённая фамилия. Однако, она засела в разуме, как незаметная заноза, которую обнаруживаешь позже. За последние месяцы слышал столько имён, фамилий, что всё смешалось.

– Какой у неё профиль?

– Организация быта, – перечислял Марек, – питание, режим, закупки. Ей двадцать семь лет. Имеет опыт работы с клиентами со строгим графиком.

– Красивое описание для человека, который должен следить, чтобы я вовремя поел.

– Если тебя это так успокоит – да.

– Меня это не успокаивает.

– Тебя вообще что-нибудь успокаивает?

– Тишина.

– Привыкай, Нолан, она у тебя недолго продлится.

Я фыркнул.

– Когда она придёт?

– Завтра утром. И постарайся, хотя бы не выгнать её в первые десять минут.

– Я никого не выгоняю в первые десять минут.

– Да, обычно ты ждёшь двенадцать.

Марек повесил трубку раньше, чем я огрызнулся. Посмотрел перед собой, держа в руке потухший телефон. Скоро в доме появится посторонний человек, и надеюсь, это не станет проблемой. Я раздражённо бросил смартфон на островок. Вернувшись в гостиную, схватил чемодан и поднялся по лестнице.

Первая дверь коридора вела в спальню. Комната выполнена в тех же цветах, что и весь дом: светлые стены с деревянными рейками, высокие окна, прикрытые тёмными шторами. На большой кровати, поверх бежевого пледа, лежала аккуратно сложенная одежда от команды. По бокам постели располагались тумбы, на одной из них мерцали электронные часы. На противоположной стене находились две двери: одна вела в ванную, а другая – в гардеробную, в которой уже висели заранее присланные мои костюмы, рубашки и куртки.

Я раскладывал вещи из чемодана по местам. Футболки и брюки, практически все чёрного цвета, положил на полочки. В ванной, отделанной мраморной плиткой, увидел белоснежную ванну, огороженный тропический душ, а на раковине расставлены мыльные бутылочки и дозаторы.

Выйдя из спальни, я двинулся дальше по коридору. Толкнув первую дверь, обнаружил кабинет. Вдоль стены тянулся пустой деревянный стеллаж. Напротив большого окна разместился стол и кожаное кресло. Немного пройдя по проходу, я наткнулся на ещё одну дверь, за которой оказалась гостевая спальня с двойной кроватью и собственной ванной комнатой. Прихватив ноутбук и две фотографии в рамках, я спустился в гостиную. Разместил фото рядом со шлемом.

На кухне я открыл холодильник, забитый продуктами, как будто готовились к приходу целой толпы: контейнеры с едой, овощи, вода. Заварил себе кофе и открыл ноутбук, чтобы подготовиться к вечернему интервью. Предсказуемый список тем: старт сезона, адаптация в новой команде, наши цели, как справляюсь с давлением и конкуренцией, вопросы безопасности. Всё по накатанной, одни и те же заученные ответы. Главное – изобразить максимальную естественность для объектива.

Через час за мной приехал водитель на чёрном Mercedes. В машине я почти не смотрел в окно. Дорога до медиа-центра пестрила рекламой, портретами пилотов и логотипами спонсоров – привычный спортивный блеск, который я давно перестал воспринимать всерьёз.

Дальше – гримёрка, микрофон и короткие инструкции. Молодая рыжеволосая журналистка, Ксения, в голубом платье, уверенная в себе и слишком хорошо подготовленная. Такие опаснее всего: мило улыбались, но умело задавали каверзные вопросы.

Первая часть интервью прошла гладко. Мы обсудили заготовленные вопросы. Я отвечал спокойно и точно. Затем Ксения перевела разговор на дорожную безопасность.

– Нолан, вы активно выступаете за ответственное вождение, – начала она. – Насколько для вас это личная тема?

«Личная».

Я ненавидел это слово в интервью. Оно всегда обещало публике что-то настоящее, а мне – проблемы.

– Достаточно личная, чтобы относиться к ней серьёзно, – ответил я.

– Сегодня, когда соцсети романтизируют скорость и риск, особенно среди молодых мотоциклистов, как вы относитесь к подпольным уличным гонкам? Некоторые называют это «чистой страстью к байкам», выходящей за рамки правил.

Внутри всё мгновенно сжалось. Слишком быстро и знакомо. Перед глазами мелькнули картинки из прошлого: ночной асфальт, блики фар, рёв мотора, далёкая полицейская сирена и чей-то заливистый смех. Часто проморгав, я вернулся к реальности и отчеканил:

– Я считаю это идиотизмом.

В студии повисла тишина. Не от отсутствия звуков, а от неожиданности, которая появлялась, когда собеседник вдруг ответил не по методичке.

Журналистка приподняла брови.

– Вы говорите очень жёстко.

– Потому что это и есть жёсткая тема. В подпольных гонках нет романтики. Есть только самоуверенность, плохие решения и неизбежная плата за несколько минут адреналина.

Я слышал себя и понимал, что уже перегнул палку. Но остановиться вовремя – это никогда не было моей сильной стороной.

– Знаете, – продолжил я, – люди, гоняя по городу, называют это свободой. Но на самом деле эта «свобода» заканчивается там, где из-за твоей дурацкой показухи кто-то другой потом расхлёбывает последствия. Скорость – это для гоночных трасс, где всё под контролем, и для профи, которые понимают, на что идут. Всё остальное – это не страсть, а тупая безответственность, которую красиво упаковали.

По лицу журналистки я понял: она уловила не только смысл, но и тон моих последних слов. Слишком близкий и открытый. Ксения чуть подалась вперёд.

– У вас был опыт, из-за которого вы так к этому относитесь?

Вот и всё. Мы подошли к допустимой черте. Я сделал паузу, чтобы не показаться застигнутым врасплох, и отпил воды из стакана. Вернув его на стеклянный столик между нашими креслами, произнёс ровнее:

– У меня есть глаза. И достаточно опыта в скорости, чтобы понимать разницу между контролем и иллюзией контроля.

– То есть ничего личного?

– Я уже ответил на вопрос.

Ксения улыбнулась, уловив, что лучше не настаивать, чтобы не испортить беседу.

– Тогда спрошу иначе. Нолан, вы считаете, что общество легкомысленно относится к культуре опасного вождения?

– Да.

– Даже несмотря на кампании, законы, статистику?

– Люди часто думают, что беда случится с кем-то другим – тем, кто глупее или неопытнее. Это удобно, но очень опасно.

Ксения кивнула и перешла к другим темам: регламентам, молодёжным программам, ответственности спортсменов.

Через полчаса интервью закончилось. Можно сказать, что остальная его часть прошла лучше. Пресс-атташе похвалил мою убедительность, продюсер – чёткость формулировок. Я вежливо поблагодарил, но осознавал, что ошибся. Дело было не в словах, а в интонации.

Я всегда считал уличные гонки безрассудством. Прекрасно понимал, что доли секунды могут обернуться бедой. Но в интервью это прозвучало не как мнение опытного гонщика, а как старая боль, которая, несмотря на внешнее спокойствие, всё же вылезла наружу.

Вместо того чтобы сразу ехать домой из студии, я попросил водителя высадить меня у набережной. Хотелось пройтись, размяться, прежде чем снова запираться в холодном доме. Вечер стоял на удивление сухой и тёплый. У воды сидели люди, смеялись, фотографировали закат, болтали о пустяках. Телефон завибрировал в кармане пальто, и я вытащил его. Марек.

– Ты видел? – спросил он без приветствия.

– Если ты про интервью, то да, я там присутствовал.

– Уже нарезают кусок про уличные гонки, – сообщил Марек.

– И?

– И он хороший, но жёсткий.

– Это проблема?

– Пока нет. Если ты не дашь им повода копать глубже.

Опершись на перила, я взглянул на воду. Тёмная, дрожащая от ветра, со скользящими белыми полосами от света фонарей.

– Мне нечего им дать, – выдохнул я.

– Вот и отлично. – Марек на мгновение замолчал. – Что с тобой было в этот момент?

– Ничего.

– Не надо.

Я усмехнулся.

– Ты позвонил как менеджер или как друг?

– Сначала как менеджер. Сейчас – как человек, который слишком давно тебя знает.

Я провёл ладонью по затылку.

– Всё в порядке.

– Вот эта фраза мне особенно не нравится.

Я мысленно с ним согласился, но промолчал.

– Завтра в девять к тебе приедет Ведьмова, – напомнил Марек, возвращая разговор на безопасную тему. – Постарайся быть вменяемым.

– Ты так говоришь, как будто у меня есть другие состояния.

– Есть. И я их наблюдал, – рассмеялся он.

Завершив разговор, я ещё немного постоял у воды, потом вернулся к дороге и вызвал такси.

Вернувшись домой, снова ощутил ту же гнетущую пустоту, что и днём. Скинув пальто на спинку дивана, я направился на кухню, на ходу расстёгивая серую рубашку. Достал минералку из холодильника и прислонился к столешнице. Вытащил телефон из кармана брюк, чтобы проверить сообщения. Марек прислал краткий план на завтра. Внизу списка увидел:

«09:00 – Ника Ведьмова».

До сих пор не понимал, где слышал её фамилию, но уже предчувствовал: завтра в мою упорядоченную, привычную жизнь ворвётся посторонний человек, что мне совершенно не по душе. И зачастую именно такие нежелательные вторжения способны всё перевернуть.

Глава 7
Ника

Я заехала во двор дома через распахнутые ворота на отцовской серой Hyundai. Не вытаскивая ключ из зажигания, молча сидела в салоне, собираясь с мыслями. Моя задача – произвести первое хорошее впечатление. Необходимо успокоиться, настроиться к любым поворотам, но при этом не перегнуть палку с активностью. Внимательно слушать и понять, что именно от меня требуется. Если встреча пройдёт гладко, день можно считать успешным.

Я взглянула на свои руки. На правой ладони, у большого пальца, виднелась свежая ссадина, полученная из-за неаккуратной нарезки овощей в ресторане. Раздражённо провела по ней пальцем, поморщилась и опустила рукав свитшота. Не хотелось, чтобы в первый же день посыпались ненужные вопросы.

Воздух снаружи был сухим и тёплым. Дом выглядел внушительно: большой и явно дорогой. Белые стены, огромные окна, ухоженный газон. Рядом с таким сразу хочется проверить, чистые ли у тебя ботинки. Я подошла и нажала на звонок. Пока ждала, повторила про себя:

«Это просто работа. Всего один день».

Дверь открыл не хозяин, а ассистент по логистике из фирмы «МотоЭра», чьё имя я забыла после завершения вчерашнего звонка. Он деловито провёл меня внутрь, показал кладовую и расписание. Объяснил, что часть поставок уже согласована с магазинами, а детали режима лучше обсуждать с клиентом. Я слушала и запоминала, кивая.

Пройдя в гостиную, осмотрелась. Первым заметила шлем под стеклянным колпаком на низком комоде. Чёрный, глянцевый, с тонкими полосами спонсорских цветов. Рядом две фотографии в рамке. На одной: момент на трассе, мотоцикл наклонился, искры летят, гонщик почти одно целое с байком. На другой – подиум, вспышки, а в центре гонщик, в комбинезоне и в шлеме. Немного воодушевилась, поняв, что мой будущий работодатель связан с мотоциклами.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в кабинет. Помощник с гордостью показал кубки клиента на стеллаже. Он подчеркнул, что награды доставили утром, и он сам лично их расставлял.

Ассистент повёл меня дальше, в спальню. Пока он болтал, отойдя к окну, я заметила приоткрытую дверь в гардеробную и заглянула туда. На вешалке висели вещи, комбинезоны с логотипом, а на стене – огромный постер с гонки, где крупным шрифтом выделялось имя. Замерла, когда меня осенило: Нолан Буше.

Я знала его имя: по новостям, интервью, рекламным роликам и восторженным отзывам. Нолан – профессионал, звезда, воплощение идеального спортсмена. Всегда собранный, с безупречной осанкой, выверенной речью и пронзительным взглядом. Именно он недавно публично назвал уличные гонки «идиотизмом».

Да, я видела это интервью. Сева прислал мне ночью фрагмент с едким комментарием. Несколько фраз прозвучали так, будто Нолан обращался лично ко мне. Никакой сентиментальности, только стальная уверенность в себе. Ведь он мог рисковать, потому что у него имелось всё: специально оборудованная трасса, команда, страховка, врачи – всё по правилам, под прицелом камер.

Я заставила себя медленно и спокойно вдохнуть, стараясь не выдать ни единой эмоции. Ассистент что-то бубнил про шкафы, но я его почти не слышала. Внутри всё неприятно стянулось. Не от страха, а от злого, сухого напряжения. Если Нолан узнает или увидит, если в моей речи, походке, привычках проявится хоть малейшая ошибка, намёк на то, что я связана с мотоциклами, меня уволят в тот же день.

– Мистер Буше спустится через минуту, – сообщил помощник, когда мы вернулись в гостиную. – Можете подождать здесь.

Он вышел из дома, закрыв за собой входную дверь.

Я осталась одна в чужом, безупречном пространстве. На плече поправила ремешок маленькой сумки и сцепила руки перед собой, надеясь унять нервозность.

С лестницы донеслись шаги. Я подняла взгляд и поняла: ни одно фото и видео не передавало его реального облика. Обычно медийные личности в жизни выглядят скромнее, но Нолан был исключением. Он оказался выше и более собранный, чем я представляла. В тёмной футболке и спортивных брюках. Спокойные серо-зелёные глаза, чёрные волосы, лёгкая щетина.

Нолан остановился на последней ступени и коротко кивнул.

– Ника Ведьмова? – спросил он на идеальном русском.

– Да.

– Нолан Буше.

Как будто это требовало уточнения. Я расправила плечи и натянуто улыбнулась.

– Доброе утро.

– Доброе.

За короткую паузу нашего молчания ощутила каждой клеточкой, как Нолан меня сканирует. Не из любопытства, а будто оценивает, смогу ли я вписаться и не подвести.

– Пройдёмте на кухню, – бросил он, и прозвучало это не как предложение, а как приказ. Я пошла за ним, чувствуя, как между лопатками неприятно покалывает напряжение.

Кухня выглядела безупречной, словно декорация дорогой рекламы: серый гарнитур с каменной столешницей, идеальное освещение. На островке лежали ноутбук и папка. Нолан не сел, и я тоже осталась стоять.

– Мне объяснили ваш профиль, – сообщил он. – Следите за режимом дня, питанием, делаете закупки и координируете доставку.

– Верно.

– У меня есть несколько принципиальных пунктов.

Я внутренне усмехнулась. Ну, разумеется, с первого взгляда стало ясно, что у него вся жизнь состояла из «принципиальных пунктов».

– Слушаю, – невозмутимо произнесла я, вытащив из сумки блокнот и ручку.

Нолан раскрыл папку, но почти не смотрел в неё.

– Завтрак в тренировочные дни – не позже чем за полтора часа до выезда. Перед утренними сессиями ничего тяжёлого. После – восстановительное питание строго по расписанию, даже если я говорю, что не голоден. Кофе ограничен и никакого алкоголя в доме.

Нолан говорил негромким, ровным голосом, без нажима, и именно от этого в нём улавливалось больше власти, чем в любом командном тоне.

– Продукты закупаются по согласованному списку, – продолжил он. – Никаких инициатив, если они не обсуждены заранее. Мне не нужна импровизация.

– Поняла, – ответила я, делая пометки.

– У меня ранние подъёмы. Иногда поздние возвращения. Если график сдвигается, вы подстраиваетесь под него.

Нолан выглядел уверенным человеком, который всё просчитал и знал, что будет, если не следовать его словам. Я продолжала кивать. Потом он добавил:

– И ещё. В доме должно быть тихо.

Не знаю почему, но именно эта фраза зацепила. Может, потому что прозвучала не как бытовое пожелание, а как требование ко всему миру.

– Без проблем, – кивнула я.

– Хорошо.

– Если только вы не подразумеваете абсолютное безмолвие.

Нолан поднял глаза, и я мысленно выругалась.

– Я подразумеваю отсутствие шума и суеты, – отчеканил он.

– Иногда это разные вещи.

– Надеюсь, нам не придётся спорить о том, что такое «достаточно тихо»?

– Я тоже на это надеюсь.

Нолан пригвоздил меня острым взглядом. Пока мы молчали, я почувствовала, как между нами накалилась невидимая нить. Меня начало бесить в нём всё: его выверенная собранность, уверенность человека, который привык к риску, но всегда в безопасных условиях. И, что хуже всего, я, похоже, тоже его задела. Уловила едва заметное напряжение его челюсти.

– Если будут особые пожелания по меню, я внесу их в график, – произнесла я, надеясь разрядить обстановку. – Плюс мне нужен доступ к вашему расписанию в реальном времени.

– Будет.

– И список ограничений по продуктам.

– Серьёзных ограничений нет.

– Непереносимости?

– Нет.

– Привычки, всплывающие в последний момент?

Вопрос вырвался сам собой, но прозвучал профессионально. Однако уголок его рта дёрнулся.

– Вы заранее ждёте от меня проблем?

– Я заранее предпочитаю знать, откуда они могут взяться.

– Разумно.

Нолан перечислил ещё кучу деталей: время приёмов пищи в дни интервью, требования к спортивному питанию, порядок поставок. Я быстро записывала, стараясь не смотреть на него слишком часто – так было легче. Когда всё-таки бросала взгляды, казалось, будто разговаривала не с человеком, а с роботом, который случайно научился говорить. Но иногда в его голосе или в глазах проскальзывала усталость от того, как сильно он себя контролировал.

– Вопросы есть? – спросил Нолан.

Да, у меня имелся ровно один вопрос:

«Какого чёрта из всех домов, клиентов в огромной Москве я оказалась именно здесь?»

Но, разумеется, спросила другое:

– На этой неделе кто-то ещё будет постоянно находиться в доме? Медперсонал, физиотерапевт, представители команды?

– Нет. Только по графику визитов.

– Хорошо.

В принципе, всё шло неплохо, и можно было заканчивать. Никаких провалов и увольняться я не планировала. Закрыла блокнот и потянулась за сумкой. Но тут рукав немного задрался, открывая свежую рану. Я уловила, как взгляд Нолана задержался на ней. Внутри всё мгновенно сжалось. Сразу убрала ладонь, перехватила ремень сумки другой рукой.

– Что-то ещё? – спокойно поинтересовалась я.

В глазах Нолана промелькнул интерес.

– Нет, – ответил он. – На сегодня всё.

Никакого вопроса или замечания, ни вежливого «вы поранились?».

– Тогда до завтра, – кивнула я.

– До завтра.

Выйдя из кухни, я покинула дом, стараясь идти неторопливо. Только за закрытой дверью смогла наконец-то глубоко вдохнуть. Солнце резануло по глазам. Воздух снаружи показался живее, чем внутри. Открыла машину, бросила сумку на соседнее сиденье и села за руль.

– Отлично, – процедила я, разглядывая дрожащие пальцы. – Просто отлично.

Из всех вариантов судьба свела меня с человеком, что публично презирал всё, что мне дорого. И, как назло, Нолан оказался не самодовольным придурком из телевизора, которого легко ненавидеть, а человеком куда опаснее – внимательным.

Я посмотрела на дом через лобовое стекло. Похоже, работу пока не потеряла, но теперь поняла, что это место будет постоянной проверкой моих сил. И любая моя ошибка, даже самая мелкая, не останется незамеченной Ноланом Буше.

Повернула ключ в зажигании, но тронуться не успела – в кармане кофты завибрировал телефон. На экране высветилось: Марина.

– Да, красотка, – ответила я, включив громкую связь.

– Ты живая? – выпалила подруга. – Или тебя съели на собеседовании?

Вчера после беседы с ассистентом я поделилась с ней и Севой, что устраиваюсь на новую работу.

– Почти, но я отбилась, – ответила я.

– Значит, слушай. Сегодня вечером народ собирается отметить открытие мотосезона. Погода наконец нормальная, более-менее тёплая. Все будут на точке в центре.

Я выпрямилась за рулём.

– Я приеду.

– Вот и отлично. Часам к девяти подтягивайся.

– Договорились.

Я сбросила вызов и поймала своё отражение в зеркале заднего вида. Настроение значительно улучшилось. Я выехала со двора, направляясь в сторону больницы.

***

Мама сидела на кровати, опершись на подушки. Бледная, с тёмными синяками под глазами. Она подняла голову и улыбнулась, но сразу надрывно и сухо закашляла.

Я метнулась к ней.

– Эй, эй, спокойно.

– Ничего, – отмахнулась она, отдышавшись. – Просто лёгкие решили напомнить, что они у меня есть.

Я присела на стул рядом.

– Ты сегодня совсем бледная.

– Я здесь как королева в изгнании. Кормят плохо, спать мешают, покоя не дают.

Я фыркнула и взяла её за руку, чувствуя холодные пальцы.

– То есть стабильно.

– Именно. Как у тебя дела? Как в ресторане?

Я немного замялась, решив не говорить ей о смене работы в ресторане на дом Нолана.

– Немного увеличились смены, но в целом без изменений.

Мама склонила голову.

– Ника, ты себя совсем не бережёшь.

– Я уже привыкла, – отмахнулась, надеясь перевести тему. – Вечером встречаемся с друзьями, вот там и развеюсь.

Мама снова кашлянула, приложив ладонь к груди. Я подождала, пока приступ пройдёт, и налила ей воды из стакана. Она сделала глоток и посмотрела на меня подозрительно.

– С какими именно друзьями? – уточнила она.

– Мам...

– Ника...

Я вздохнула и улыбнулась.

– Просто погуляем по центру.

– На мотоциклах? – прищурилась она.

Я развела руками.

– Почему ты сразу думаешь самое худшее? Мы просто увидимся. Никто не собирается устраивать гонки.

– Обещай. – Она ткнула в меня пальцем.

– Обещаю. Без гонок.

Мама немного расслабилась и кивнула, явно не поверив до конца.

Я просидела в палате с ней почти до самого вечера. Обсудили больничные сплетни и ресторанные новости. После я засобиралась в гараж, и поцеловав её в щёку, вышла из больницы.

Стоя на ступенях, я взглянула на небо. Ни единой тучи, дороги окончательно подсохли после недавнего дождя. Воздух стоял сухой, и в нём витало обещание свободных проспектов, от чего внутри поднялось предвкушение.

***

Добравшись до гаража, я вышла из машины и открыла роллетные ворота. Внутри находился только мой мотоцикл. Сменила джинсы на защитные брюки, свитшот на водолазку, поверх надела чёрную кожаную куртку, застегнула молнию и затянула ремни на байкерских сапогах. Подошла к маленькому зеркалу и взглянула на себя.

– Сегодня кататься будет не Ведьма, – улыбнулась сама себе, – а просто Ника.

Я выкатила R1 и, закрыв ворота, перекинула ногу через седло. Завела двигатель и надела шлем. Выехала из гаражного кооператива, направляясь на точку сбора.

Центр Москвы всегда выглядел ярким, красивым и шумным, особенно по вечерам. Возле кафе находилась плотная толпа: байкеры, спорткары и смех. Доносились песни уличных музыкантов, по тротуарам прогуливались туристы, вокруг звучала русская речь, смешанная с иностранной.

Я припарковалась возле байка Севы и, сняв шлем, разглядела Марину. Она сидела за уличным столиком, в светлой расстёгнутой куртке, не скрывая округлившийся живот. Светлые волосы собраны в низкий хвост, несколько прядей выбились, а голубые глаза блестели в свете витрин.

Когда-то Марина гоняла так, что даже Севу обошла на одной из ночных трасс. После этого он ходил три дня оскорблённый, потом нашёл её и потребовал реванш. Затем случались просто заезды по городу вдвоём, и вскоре они начали встречаться, после быстро поженились.

Подруга заметила меня и расплылась в улыбке.

– Ну наконец-то!

– Как ты? – Я обняла её осторожно.

– Тяжёлая, голодная и красивая.

Я хмыкнула и оглядела Марину.

– Не тошнит?

– Уже меньше.

– Спина?

– Ноет.

– Спишь?

– Ника, я беременна, а не умираю, – рассмеялась Марина. – Всё нормально.

К нам подошёл Сева с пакетом из кафе и двумя большими стаканами.

– Как предвидел, что ты вот-вот подкатишь, – он обратился ко мне. – Взял вам бургеры и газировку.

Он вручил Марине пакет с таким видом, будто выдавал государственную награду, а мне протянул стаканчики. Я устроилась рядом с подругой. Вокруг гудели моторы, пара ребят курили в стороне, сидя на спорткарах, мимо проходили люди, снимали их на телефоны.

Марина откусила кусок бургера и невольно повернула голову на звук ревущего двигателя. По проспекту быстро прокатил ярко-красный мотоцикл, и я заметила, как её взгляд изменился, став внимательнее.

– Скучаешь? – спросила я.

Она робко усмехнулась, не отрывая глаз от дороги.

– Немного, но это пройдёт.

– Нет, не пройдёт, – вмешался Сева. – Просто пока откладывается.

Марина пихнула его локтем в бок.

– Не подслушивай.

– Я твой муж. Это буквально моя работа.

Рядом засуетились парни. Застёгивали шлемы, усаживались на байки.

– Решили прокатиться по кольцу, – пояснил Сева. – Дальше в сторону набережной. Ника, ты с нами?

Я посмотрела на Марину. Оставлять подругу одной не хотелось.

– Подожду вас здесь, – отмахнулась она, будто прочитав мои мысли. – У меня есть еда, газировка и армия знакомых. Ник, поезжай.

Я кивнула и, выйдя из-за столика, подошла к своему мотоциклу. Надела шлем и устроилась в седле.

Через несколько минут колонна ожила. Низкие, блестящие и громкие спорткары выворачивали с парковки один за другим. Мы выехали на широкий проспект, и Москва открылась впереди длинной светящейся лентой.

Ночной воздух бил в шлем, город отражался в визоре огнями. Один из парней впереди поднял байк на заднее колесо, сорвав одобрительный рев у остальных. Машины вокруг расступались, сигналили, снимали нас на мобильные через открытые окна.

Я держала свою полосу ровно, не лезла в кашу перестроений, наслаждаясь дорогой. Мотор отзывался без задержки, байк послушно держался. Сева катился позади меня.

Внезапно тёмный внедорожник начал смещаться в мою сторону, без поворотника, и поняла, что водитель меня не видит.

– Твою ж… – выругалась я, моментально уводя мотоцикл правее.

Фары автомобиля оказались слишком близко, но неожиданно между нами влетел Сева. Вскинул руку и злобно жестикулировал водителю. Тот мигом выровнял машину на соседнюю полосу.

Я посмотрела на Севу и коротко кивнула. Он ответил тем же и показал на дорогу. Мы снова набрали ход. Москва неслась мимо огнями витрин, подсвеченными фасадами. Потом заехали в туннель. Звук двигателей ударил в бетонные стены, став глубоким и плотным.

Я не сдержалась, душа просила скорости, и прибавила газу. R1 послушно рванула, мотор запел выше, ровнее. Поймала нужный момент, подтянула руль и подняла байк на заднее колесо. Мир вытянулся в одну яркую линию. Затем мягко опустила переднее колесо и полетела дальше.

Сегодня мне нужно было именно это: свобода от мыслей о завтрашнем дне. Сейчас впереди маячила только дорога, а не дом Нолана Буше. Можно не оглядываться и не беспокоиться, что он может узнать о том, что я с мотоциклом давно на «ты».