Читать книгу "Личная помощница для монстра"

Глава 2

Настя сидела на кровати и смотрела в окно. На мое появление в палате она сильно вздрогнула, попыталась подскочить, но едва не упала снова, как в тот день в лифте. И я опять поймал ее, на этот раз – всю. Она повисла в моих руках, растерянно моргая, но тут же выпрямилась:

– Как Ангелина?

– Все хорошо.

И снова колючие брызги ее чувств взлетели в воздух между нами. У ее эмоций было нечто особенное, поэтому я и запомнил ее. Она все хочет казаться взрослой, запрещает себе чувствовать и сдерживает душевные порывы. Но когда они просачиваются, как воздух из шарика, ее захлестывает с головой… Когда она впервые упала в мои руки, с ней случился этот порыв, и меня накрыло вместе с ней. Это было…

…как глоток свежего воздуха.

– Хорошо? – переспросила она и задышала чаще.

– Да. Операция прошла без неожиданностей, но реабилитация займет какое-то время.

– Ладно, – закивала она. – Понятно.

И вдруг снова заискрила прямо как тогда в лифте, а из ее глаз потекли слезы.

– Спасибо, – просипела она.

– Не за что. Ваша племянница была прооперирована по системе страхования бесплатно. Все расходы включены, в том числе и на ваше здесь пребывание.

Я должен ей. Мне редко когда выпадает возможность что-то исправить. И я ее не упущу.

Настя удивленно посмотрела на меня. Не привыкла к подаркам. Взгляд девушки потемнел – видимо, решила, что это какая-то ошибка. Ну еще бы…

– А с чем это связано? – неуверенно поинтересовалась. И вся сжалась, съежилась. Будто я ее выгнать собрался, а не устроить тут в комфортной палате с удобством.

– В клинике это практикуется, – спокойно объяснил я. – Вам не стоит ни о чем переживать, кроме реабилитации племянницы.

В коридоре послышалась возня, и я, не дождавшись реакции Насти, прошел к двери палаты и распахнул ее перед каталкой. От меня не укрылось, как Настя застыла, пока мы устраивали ее племянницу на койке. Когда медперсонал удалился, я принялся подключать пациентку к приборам и проверять ее состояние, уговаривая себя не втягиваться в то, что чувствовала сейчас Настя.

Но я не смог.

– Вы можете подойти. Не бойтесь, – тихо предложил я, продолжая делать свою работу.

Настя послушно шагнула к койке, а я подкатил ей стул.

– Ваша племянница скоро придет в себя, и вы убедитесь в том, что с ней все в порядке.

– Сложно… поверить, – выдавила она смущенно.

– Понимаю.

– Простите.

– Не извиняйтесь. – Я поправил провода приборов. – Я оставлю вам свой мобильный. Если будут любые вопросы – звоните.

– А что мне делать сейчас?

Я обернулся, встречаясь с ее взглядом. Да, все мы боимся пережить боль снова. И это лишь растягивает болезненный момент, вынуждая трястись и держаться на расстоянии. Настя, хоть и стояла рядом, находилась здесь будто из последних сил.

– Просто быть здесь, – как можно мягче ответил я, внимательно глядя в ее лицо. – Все остальное – забота врачей.

– А если что-то случится?

– Приборы дадут знать. Вам не нужно слушать ее дыхание или быть начеку. Вам нужно отдохнуть. Слышите меня?

– Да, – и она отвела взгляд.

– Хотите, я могу назначить вам препарат, чтобы вам было легче пережить сегодняшнюю ночь?

– Нет, – усмехнулась она, – зачем?

Ненавидел эту черту у людей – делать вид, что со всем справятся, и поддержка им никакая не нужна. Ну, признаваться в слабости тоже нужно уметь.

– Уверены? – надавил я. – Вам понадобятся силы.

Ее взгляд дрогнул.

– Настя, легкое успокоительное вам не помешает. Вы нужны себе сильной.

Или стоило сказать, что она нужна сестре? Так было бы привычнее?

– Нет, я справлюсь, – замотала она головой, и я отвернулся, скрипнув зубами.

– Я буду в клинике. – Решение ночевать здесь пришло спонтанно, но не удивило. Захотелось остаться рядом. – Звоните если что, ладно?

Она кивнула, переводя взгляд на койку, а я вышел и направился по коридору, «дослушивая» ее на ходу. Она любила племянницу искренне, по-матерински, и страдала от того, что материнского набора влияния у нее нет. А вот сердце ее рвалось от страха за девочку полноценно.

Куда делась настоящая мать пациентки, я не мог знать. Но то, как боится Настя смотреть на койку, наталкивает на мысли, что она это уже видела, только кончилось все иначе. Она меня почти не слышит, когда я уверяю, что все наладится. Скорее всего, кого-то близкого она так уже потеряла, раз осталось столько боли. И, вполне возможно, эта потеря – и есть мать девочки.

Дойдя до последней палаты, я развернулся и направился в обратную сторону, злясь на себя. Какого черта я лезу в это? Я уже оказал ей помощь, еще и остался караулить, и, похоже, буду это делать до самой выписки!

***

Конечно, я не могла заснуть. Лежала на диване, который для меня застелили, и пялилась на Ангелину. Время от времени ее приходили проведать медсестры. Я вскинулась пару раз, задремав, и бросила попытку уснуть. Достала из сумки, которую привезла Рита, ноутбук, наушники и устроилась так, чтобы видеть Ангелину с приборами. Но так и не запустила ни кино, ни музыку, а все сидела и смотрела, слушая звуки больницы.

Так странно, что этот хирург ни слова не говорит о нашей встрече в лифте…

Но, так и я о ней молчу. Мне не до этого.

А ему, должно быть, все равно.

Может, Марк ошибся?

Но этот Радислав совершенно точно был в зале совещания. Зачем?

Бред какой-то. Как такое могло быть?

В какой-то момент я засмотрелась в окно, а когда повернула голову к кушетке, сжалась от неожиданности. Рядом с Ангелиной стоял он. Радислав.

– Что-то случилось? – обеспокоилась я, подскакивая.

– Вы почему не спите? – сурово потребовал он, даже не глянув на меня.

Наверное, привычка не отвечать на вопросы и вовсе не смотреть на собеседников у него взялась вот отсюда. Ему всегда есть, куда посмотреть с большей пользой, чем тратить время на взбалмошных родственников.

– А вы? – зачем-то переспросила я, но тут же стушевалась: – Простите, я не хотела. Не могу уснуть.

– Вы пережили стресс, – заметил он. Вернее, я так подумала прежде, чем он добавил: – Потеряли кого-то в прошлом?

Я замялась ненадолго.

– Моя сестра и мама Ангелины пострадала в аварии. Наверное, поэтому… мне так страшно сегодня.

– Бояться нормально.

– А когда она очнется?

– Утром. Сейчас она просто спит.

– Ей будет больно?

– Конечно. Но она справится, а мы будем облегчать боль препаратами.

– Понятно, спасибо. За все, и за то, что зашли…

– Не благодарите меня, – неожиданно хрипло возразил он, не отрывая взгляда от карты.

– Почему? – растерялась я.

– Я делаю то, что в моих силах, – глянул он на меня, как мне показалось, немного растеряно. – Это – моя работа.

– Благодарным быть полезно и правильно, – возразила я тихо. – Радислав Романович, я же… мы же виделись с вами…

– Да, – как ни в чем не бывало, согласился он, убрал папку на полку и направился к выходу из палаты.

– Просто «да»? – вырвалось у меня, и он замер в дверях, оборачиваясь. – Мой коллега сказал, что вы – партнер компании «Прайм Корпорейшн», и имя у вас было другое…

– Правда? – удивленно вздернул он бровь. – Другое имя?

– Да, – неуверенно подтвердила я.

– Илья – мой друг. Он просил меня прийти в тот день, чтобы поддержать. Сказал, что принял сложное решение, которое изменит всю его жизнь…

– Не только его, – вставила я обескуражено.

– Вероятно, так и есть, – согласно кивнул он. – Наверное, не хотел, чтобы кто-то знал, что он позвал друга подержать его за руку в сложный момент.

– Вы держали его за руку? – зачем-то переспросила я.

– Я образно.

А я откинулась на спинку дивана, чувствуя себя опустошенной.

– Вы поэтому сделали операцию бесплатно? По знакомству?

– Да.

Я почувствовала себя глупо. Стало как-то противно и обидно, что Страхов пригласил друга, чтобы его поддержали… но никому не сказал, чтобы нас тоже кто-то поддержал. Будто он только свою жизнь изменил тем решением, а все остальные – так…

– Вы злитесь на Илью, – неожиданно заметил Радислав.

– Это не имеет смысла, – усмехнулась я. – Компания была его, ему и решать…

– Считаете это предательством.

– Что-то вроде того…

– Мне жаль.

– Просто вы не должны расплачиваться за его решения. Не должны были делать операцию бесплатно.

– Это – не подачка, Анастасия Алексеевна, – жестко возразил он. – И давайте закончим разговор. Ложитесь спать.

***

Я и правда смогла уснуть ненадолго. Утром меня разбудил стон Ангелины, и я подскочила к ее кровати. Тут же в палату вбежала и медсестра, и мы развели суету.

– Как ты? Болит? – допытывалась я у племянницы.

Ангел только сонно моргала некоторое время, и я начинала нервничать все больше, чувствуя себя на грани паники.

– Да нормально все, – прохрипела, наконец, она. – Пить хочется.

– Да-да, сейчас, – бросилась я к тумбочке, бросая на ходу медсестре: – Вы позовете хирурга?

– Если вы настаиваете, – растерялась она. – Но показаний для вызова врача нет.

– Ладно, – смутилась я.

– Все хорошо, не переживайте.

– Насть, перестань нервничать, – простонала Ангелина. – Все со мной нормально. Нос лучше почеши…

– Ладно-ладно, – и я принялась начесывать ей нос. – Так?

– Сегодня вам нужно лежать и отдыхать, – улыбалась медсестра. – Ходить начнем позже. Доктор придет во время утреннего обхода.

– Спасибо, – закивала я.

– Ты в порядке? – прокряхтела Ангелина, когда медсестра удалилась.

– Я? – удивленно прохрипела я. – Конечно.

– А так и не скажешь. Ты так переживаешь, что неизвестно, кому хуже, – проворчала она. – Можно еще воды?

– Рита вчера приезжала, – заметила я, настороженно наблюдая за племянницей.

– Я вижу, что ты в пижаме с единорогами, – усмехнулась она. – Только Рита тебе могла ее привезти.

Я улыбнулась и прерывисто вздохнула.

– Что доктор сказал?

– Что все нормально будет, – с готовностью доложила я. – Понадобится реабилитация.

При воспоминании о Радиславе я поежилась.

– Что такое? – насторожилась Ангелина.

– Ничего. Просто не выспалась.

– Ну так ложись спать. Все равно валяться здесь. Или на работу поедешь?

– Нет. Надо позвонить и сказать, что меня не будет, – рассеяно сообщила я, уверенная, что мне предложат уволиться вместо того, чтобы дать отпуск по уходу за сестрой. Но было все равно.

– Настя, ты можешь ехать на работу, если нужно, – обеспокоилась Ангелина. – Не надо со мной тут сидеть.

– Сегодня я буду с тобой, а завтра посмотрим, – отрезала я.

– Я бы поняла, если бы мы в государственной больнице лежали, но тут вряд ли придется выпрашивать помощи. Ты зря переживаешь.

Я посмотрела на нее, но промолчала.

– А еще – это должно быть очень дорого лежать тут, – нахмурилась Ангелина.

– Об этом можешь не беспокоиться. Ты попала в какую-то программу страхования, и наше тут пребывание и лечение бесплатное.

Ангелина округлила глаза.

– Насть, ну не надо только мне врать! – возмутилась вдруг. – Ты со мной носишься, как мама! Я уже взрослая, и могу справляться с любой новостью!

– Я не вру, – спокойно сообщила я, стараясь не показывать, как задели ее слова. – Можешь спросить у доктора, который придет тебя обследовать.

Ангелина насупилась, но промолчала.

– Позвонить Гарику?

– Сама ему напишу. – И она поморщилась.

– Очень больно?

– Ноет. Нормально. Переживу.

– Ладно. Телек будешь смотреть?

– Нет. Спать хочу.

– Хорошо, отдыхай.

До завтрака мы не разговаривали. Ангелина дремала, а я поглядывала на нее, снова не в силах сосредоточиться хоть на чем-то. Звонить на работу не хотелось. Начальница меня невзлюбила сразу, хоть и зачем-то наняла. Резюме у меня действительно было впечатляющее, но только и всего. Украшать его достижениями в последней компании я не горела желанием, как и во всех предыдущих последние полгода. Я написала начальнице сообщение, что в больнице. И приписала, что могу уволиться, если с этим возникнет проблема.

Радислав явился сразу после завтрака. Выглядел так, будто спал всю ночь, а не навещал пациентов ближе к утру.

– Как самочувствие? – поинтересовался он у Ангелины.

– Нормально. Рукой стараюсь не шевелить.

– Как боль? Терпимо?

– Да.

Я стояла с другой стороны кушетки, пока они беседовали, и украдкой поглядывала на Радислава. Ему на вид было чуть больше тридцати, либо он просто хорошо выглядел. Даже очень хорошо. Сегодня я могла соображать гораздо лучше вчерашнего, и не могла не заметить, что костюм ему шел не меньше врачебной формы, но особенный шарм ему придавали внешняя холодность и жесткость. А еще у него были ярко-синие глаза. Никогда таких не видела. И пахло от него очень приятно. Наверное, его тут обожает вся женская часть персонала.

– Отдохнули? – поинтересовался он, снова не взглянув на меня.

– Да.

– Хорошо. – Он стянул стетоскоп, и перевел на меня взгляд. – Меня все устраивает в состоянии Ангелины. У вас есть вопросы?

– Пока нет.

– Правда, что меня оперировали бесплатно? – вставила Ангелина.

Я закатила глаза.

– Правда. Еще вопросы?

– Почему?

– По программе страхования. И по знакомству.

– Вы знакомы? – вздернула она брови и перевела на меня взгляд.

– Да, – ответил Радислав, – встречались однажды.

– Вы встречались с моей тетей?

– Мы виделись на работе, – усмехнулась я. – Радислав Романович – близкий друг моего бывшего начальника. Он уберег меня от сломанного носа, поймав в лифте прежде, чем я пропахала ковер лицом.

Ангелина рассмеялась.

– Ну как еще Настя могла познакомиться с мужчиной? – усмехнулась она. – Она у нас вообще никого перед собой не видит. Вся в работе! Дома – то же самое. Конечно, она могла только упасть в ваши руки. Вы попьете с ней кофе?

– Конечно, – серьезно кивнул Радислав, будто мы уже давно обо всем договорились.

– Отлично! – просияла племянница.

– Ангелин, – просипела я смущенно, не зная, куда девать глаза, – спокойно…

– Тебе нужно переключиться с меня на заботу о себе, – поучительно сообщила она. – Так пишут во всех умных книжках по самопознанию. Только тебе их читать некогда.

– Это побочное от обезболивающих? – поинтересовалась я у Радислава, смущенно потирая лоб.

– Быть может, – усмехнулся он слабо. – Но волноваться не стоит. Ангелина испытала стресс вчера и продолжает его испытывать. Желание поговорить – один из способов его снизить.

– Нет, желание снизить стресс у Насти – вот что мне нужно, – возразила она. – Потому что только так стресс снизится и у меня.

– Я поняла, – фыркнула я. – Мы это обсудим, ладно?

– Заберите ее на кофе, пожалуйста, – взмолилась Ангелина. – Чтобы она не обсуждала со мной ничего.

– Обсуждать личные проблемы с близкими важно, – возразил Радислав. – Но это действительно может подождать. Пойдемте выпьем кофе, Анастасия Алексеевна?

– Хорошо, – сдавленно просипела я, бросив гневный взгляд на Ангелину. Та помахала мне рукой, а потом показала большой палец вверх.

– Простите, – пролепетала я, семеня за Радиславом в коридоре, и только тут осознала, что все еще в пижаме с единорогами.

– Вам не за что извиняться. Пойдемте. Заодно покажу вам, где кафетерий.

Я направилась за ним, обреченно вздохнув.

– Вы, должно быть, не спали сегодня, – заметила, когда он нажал кнопку лифта.

Он усмехнулся, неожиданно меняя тему:

– Вы очень не похожи на ту, которая вбежала в лифт полгода назад.

– Вы тоже не похожи на того, кто не представился тогда в ответ. Наверное, вы знали, что Страхов создал вам псевдоним, но не запомнили его, – усмехнулась я.

– От вас, наверное, сложно что-то скрыть, – улыбнулся он. Впервые на моей памяти. – Может, поэтому Ангелина хочет, чтобы вы расслабились и перестали выискивать у нее признаки проблем?

– Я просто ее люблю и боюсь потерять, – пожала я плечами. – Но, наверное, нужно принять, что она уже взрослая, да.

– А где ее отец?

– Он бросил их еще до рождения. Мы с сестрой растили Ангелину вдвоем.

– И когда вы остались с этим одна?

– Три года назад.

Мы вышли из лифта и направились в кафетерий, к которому бы безошибочно привел яркий запах кофе. Радислав предложил мне сесть за столик у окна, а сам направился к стойке.

Я устроилась в кресле и бросила взгляд на город. Лето. Пыльное, серое, влажное и грязное потопило его в духоте и нервной суете людей. Никто еще никуда не уехал, все заканчивали дела и носились в последнем рывке перед отпусками. Может, мне тоже взять отпуск и умотать с Ангелиной на море? Сменить обстановку, развеяться, разобраться в себе…

– Держите. – Радислав поставил передо мной чашку и сел напротив. – Анастасия Алексеевна, я должен вам кое-что сообщить. Теперь, когда я понимаю, что вы – единственный ответственный за Ангелину взрослый.

Я подобралась, уязвимо обняв чашку, будто она поможет мне удержаться в равновесии.

– Травма Ангелины не похожа на результат столкновения скейтбордов. Кость предплечья пострадала от столкновения с чем-то более тяжелым. Учитывая историю вашей семьи из когда-то трех, а теперь двух человек, думаю, Ангелина побоялась вам сказать, что ее сбила машина. Несколько синяков есть и на ребрах.

– Но… мне же звонили из школы, – шокировано пролепетала я.

– Возможно, она вернулась в школу. Шок дал ей силы добраться до нее, если это случилось неподалеку. А потом уже могли и вызвать скорую.

– Но с нами был парень, который признался…

– Ему вряд ли что-то будет, если вы не заявите. Вероятно, он по-настоящему дорожит Ангелиной. А, скорее, не осознает, что повлечет за собой такое признание…

– Да он сидел вчера весь вечер в телефоне! – вырвалось у меня глупое.

– Сейчас – это способ молодежи уйти от неприятных эмоций. – Он сделала паузу, ожидая новые возражения, но я молчала. – Ангелина поправится – это главное. Но она боится беспокоить вас больше, чем последствий от такой ситуации. Ангелина вас очень любит.

Я судорожно закивала, пережидая прилив эмоций. Стало стыдно…

– Ладно. Но нужно выяснить правду. Скорее всего, они с Гариком катались по проезжей части. Я ее уже ругала за это, но Ангелина будто нарочно ищет неприятностей именно на дороге.

– Она их нашла, – серьезно резюмировал Радислав. – Вам нужно подумать, как ей помочь.

Я кивнула.

– Спасибо, что сказали.

– Это снова всего лишь моя работа, – сухо ответил он. – А теперь вынужден вас покинуть, пора работать.

– Вы спите когда-нибудь? – неуклюже пошутила я, но он только бросил на меня взгляд и слабо усмехнулся:

– До встречи.

Глава 3

Посидев немного в одиночестве, я полезла за мобильником. Эта встреча с Радиславом, как встреча с прошлым, напомнила мне о человеке, с которым мы регулярно общались.

– Марк, привет, удобно?

– Привет, Насть. Да. Как раз выйду покурить.

Голос у бывшего помощника Страхова был уставший и полный безнадеги. Он, как и я, все не мог найти стоящую работу. Разгар нескончаемого кризиса этому способствовал. От апатии мы с Марком даже попробовали повстречаться, но идея провалилась на первом же свидании, когда мы поняли, что давно уже обсудили любовные похождения всей компании бессонными рабочими ночами в офисе, и никакой интриги друг для друга не представляем. Даже просто переспать без обязательств у нас с ним не вышло. Мы провели всю ночь на кухне Марка – пили вино, обсуждали сплетни, искали в сети бывших коллег и рассматривали фотки, пытаясь угадать, кто куда устроился. В общем – жили прошлым, но на полную катушку.

– Как ты?

– Ничего нового. – Слышала, он медленно затянулся. – Но я поступил на второе высшее.

– Ты не рассказывал. Поздравляю!

– Я не относился к затее серьезно, – отмахнулся он. – Открыл условия поступления, прикинул хрен к носу… и поступил.

– Решил сменить профессию?

– Да. Сейчас такое время… Ты как?

– У меня племянница в хирургии, вчера прооперировали.

– Ох, ничего себе! Что случилось?

Я коротко рассказала.

– Мда. Но она должна была когда-то начать бурную молодую жизнь…

– Но не так же… Я, кстати, вот о чем хотела поговорить. Знаешь, кто ее хирург?

– М?

– Помнишь, я спросила тебя про странного мужчину на последнем совещании, на котором Страхов объявил о банкротстве?

– Смутно…

– Ну, представитель партнеров… Он еще у окна стоял…

– И?

– Он на самом деле хирург.

– Не может быть, Настя, ты обозналась.

– Ничего не обозналась. Мы это уже с ним обсудили. Он даже прооперировал Ангелину бесплатно, потому что тоже меня узнал. Страхов, оказывается, не хотел говорить, что попросил своего друга быть рядом в тот день, и называл его «представителем партнеров», чтобы не показывать слабости…

– Не может быть, Настя, – повторил Марат. – Тот тип был Василий Евгеньевич Павлов, директор аудиторской фирмы «Альянс». Я могу тебе его страницу сбросить. О нем, о компании. Я наводил справки, конечно же, когда Страхов зачастил с ним видеться. Павлов работает директором «Альянса» уже десять лет. Как он может быть хирургом? Ты точно обозналась, а врач, должно быть, просто тебе подыграл. Ты там по потолку не бегала от беспокойства за Ангелину? Ты же с ума сходишь, когда дело касается ее.

Я слушала Марка, и все казалось сном. Еще эта бессонная ночь и страх. Может, я правда тронулась умом? Сомневаюсь. Ведь у всего должно быть свое объяснение.

Радислав назвал себя другом Страхова. Может, Страхов состряпал качественную легенду, что и компанию ему придумал, и страничку в интернете завел? Только ради чего? Чтобы тот был рядом в трудные дни под видом партнера? Чтобы никто не догадался, как самому Страхову плохо? Но зачем? Он сомневался, сливать компанию или нет?

Я не видела Радислава со Страховым прежде, а его друзей я знаю достаточно хорошо, чтобы перечислить все их имена, места работы и должности, а также марки автомобилей, на которых те ездят. Я не подумала об этом сразу, но виной всему стресс. Вчера мне было все равно, кто будет оперировать Ангелину, лишь бы он был лучший. Но теперь понимала, что тут что-то было не так.

– Ладно, я погуглю, – заключила я. – Может, ты и прав.

– Держи в курсе насчет Ангелины, хорошо? Может, вам что-то нужно?

– У нас все есть, спасибо.

– Хорошо, я тогда позвоню завтра, ладно?

– Ладно.

Когда я опустила мобильник, он пиликнул входящим.

«Анастасия Алексеевна, вы уволены».

***

– Ты пьешь кофе с пациентами? Не видела такого раньше.

Лола поежилась на прохладном ветру, и ее укладка разлетелась с очередным сильным порывом. Лето в Москве не баловало теплом.

Я сделал очередную затяжку и выдохнул дым, не заботясь, куда его кинет. Я не приглашал Лолу присоединиться на балкон, но она продолжала играть в игру, в которой мы встречаемся. Выглядело это нелепо, но мне было все равно.

Я думал о Насте. И ее сестре. Меня беспокоило, что Настя могла не удовлетвориться моими объяснениями этих странных совпадений – я и она в том лифте…

– Радислав…

Ну кто бы мог подумать, что мы можем еще раз встретиться?

Это плохо. Настя станет проблемой.

– Ты меня слышишь?

А еще я думал о ее сестре. Девочка могла специально попасть под машину…

– Ты отдохнул?

– Я не устал, – равнодушно бросил Лоле, щурясь от холодного солнца.

Мне нравились эти переживания. И опасность, которая исходила от Насти. И мысли о ней самой. Когда вскрываешь человеческие души также просто, как режешь скальпелем тела, чувства атрофируются. Меня мало что радует, почти ничего не доставляет удовольствия. Кроме тех моментов, когда я побеждаю в операционной. А тут вдруг…

…я чувствую.

Будто мне нюх вернули после долгой атрофии нейронных цепочек…

Насте выпала нелегкая судьба – остаться одной с не собственным, но родным ребенком. Беспомощность? Да, она солировала в ее эмоциях. Когда ты – не мама и никогда ей не станешь, а обязанностей у тебя теперь за всех – и за мать, и за отца, и за сестру. Конечно, она перегибает. И не справляется. Если Ангелина навредит себе сильней, Настю это раздавит…

Что же будет дальше?

Что меня еще развлекало? Вот такие жизненные ребусы. Я будто смотрел на игральную доску, на которой партия была в полном разгаре, и пытался предположить следующий ход. Только это не шахматы. Игроки могут сходить одновременно. Или один может ходить бесконечно много раз, а другой – не двигаться вовсе.

Именно в такую игру со мной играла Лола.

– Ты сегодня ночью устроил себе полноценное дежурство, – укоризненно заметила Лола.

– Я разве обязан тебе отчитываться?

– А кто о тебе еще позаботиться?

Я не ответил.

– Радислав, я еще хотела поговорить кое о чем. Ты обозначил пребывание этой пациентки с родственницей, как благотворительное…

– И у кого с этим проблема?

– Денис просил с тобой поговорить…

Еще одна вгоняющая в тоску личность в управляющем аппарате клиники – мой компаньон и финансовый директор Денис Прохоров. Да, ему не нравилась благотворительность. И тот факт, что деньги в клинику приносит все же не он, его раздражал. При мысли о нем меня передернуло. С ним встречаться, как лезть в болото…

– Он разучился говорить сам? – риторически поинтересовался я, морщась.

– Ты его не слушаешь.

– А тебя я разве слушаю?

Взгляд Лолы обижено дрогнул. Она отвернулась, вытащила сигарету и кое-как прикурила.

– Что-то нашел в этой пациентке? – выдохнула она с первой порцией дыма.

А я подумал, что и правда устал. Вот от таких картонно-бумажных персонажей в своей жизни.

– Быть может.

Она усмехнулась.

– И зачем ты так?

– Зачем что?

– Ты специально делаешь мне больно, – заявила она.

Добилась, к слову сказать, моего удивления. Разве «картонной кукле» бывает больно?

– Ты меня подчеркнуто игнорируешь.

– Почему я не могу тебя игнорировать?

– Потому что ты со мной спишь.

– Я не сплю. Я переспал. Это – большая разница.

– Не понравилось?

– Теперь ты питаешь иллюзии.

– Я с тобой работаю два года. И не питаю иллюзий. Но я надеялась, что заслуживаю большего. Я и заслуживаю! А ты, Радислав, – холодный безразличный одержимый работой мужик! Ты вообще один! Неужели не хочется что-то поменять в своей жизни? Чем я тебе не подхожу? Я всегда рядом, готовая ради тебя на все. Уйти? Отлично! Прийти и погладить? И снова я рядом! Думаешь, я не знаю себе цену?

На какую-то секунду я поддался и представил, как перестал чувствовать эмоции других людей и смог просто с кем-то жить… Понравилось бы мне? Не знаю. Я настолько привык жить так, как живу, что даже не помню, было ли когда-то иначе?

– Все время отмалчиваешься, – бессильно злилась Лола. – Стоит с тобой заговорить, ты уходишь в себя.

Нет, проблема не только в ней. Проблема у меня была со многими женщинами. Я вращался в кругу таких, как Лола. Какую-то часть своей жизни. Потому что большая ее часть – это моя работа. Отношения с теми, с кем я работаю, для меня табу. Зачем я переспал с Лолой? От отчаяния, не иначе. Хотя, если бы кого-то нашел, все табу полетели бы к чертям.

– Что такого в этой пациентке, может просветишь?