Текст книги "Обещание ночного серебра"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obeschanie-nochnogo-serebra-266821.jpg)
Автор книги: Аннализа Эйвери
Жанр: Зарубежные детские книги, Детские книги
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава пятая
Звёздная круговерть
![](i_005.jpg)
Таракан стоял, прислонившись к стене командного пункта Тёмной драконицы, и слушал, как скрипит по пергаменту перо мастера Звездочёта.
Он бывал в этом зале уже несколько раз. Как и в других частях подземного логова Тёмной драконицы, тут было просторно и прохладно – даже гигантский камин не мог обогреть это помещение. Таракан обхватил себя руками и поморщился: свет закреплённого на стене факела бил ему в лицо. Увы, как и в случае с камином, возвышающимся с другой стороны огромного стола, тепло от факела улетучивалось мгновенно, не успев согреть.
И всё же этот зал нравился Таракану больше других подземных покоев. Свет факелов играл на фресках, покрывающих стены; образы на стенах рассказывали историю творения. Вот первая драконица Ану помогает Верховному Конструктору выковать Небеса: дарует своё дыхание звёздам и изгибает пути Небесного Механизма в соответствии с планом Конструктора. Вот она трудится без устали, а потом в какой-то момент обессиленно падает на Землю, превратившись в огромную массу суши, которая с течением времени распалась на несколько частей по всей планете. Вот дети Ану, Великие драконы, живут на Земле бок о бок с её обитателями, пока те не решат их изгнать.
Эту историю рассказала Таракану Тёмная драконица, когда они только встретились. Тогда Таракан был младше, но не настолько, чтобы поверить во всё это. В отличие от сидящего за столом человека, который сначала верил, а потом искал логические объяснения услышанному, как и все механики.
Мастер Звездочёт был старым и почти лысым – лишь на макушке его лоснящегося черепа рос пук седых волос. Его узловатые пальцы, сжимающие перо, походили на корявые древесные корни, все в пятнах от чернил. Таракану они напоминали плесень.
Все сподвижники Тёмной драконицы имели высокопарные титулы, даже Таракан – хозяйка называла его мастер Бедокур. Так он с серьёзностью уяснил, что имя человека имеет особую власть. Поэтому он никому не открывал своего настоящего имени и постарался стереть все связи между ним и нынешним прозвищем, которое придумал сам. Для всего мира он – Таракан.
Зато он на всякий случай узнал настоящие имена всех, кто связан с Тёмной драконицей.
Установить личность мастера Звездочёта оказалось несложно. Знание Механизма и умение читать Небеса можно получить, лишь являясь верховным механиком. Проследив за стариком, Таракан быстро вышел на Звездариум, где мастер Звездочёт жил, работал и проводил положенные ритуалы. По долгу службы он часто общался с небесным архитектором Харманом, давал ему советы по многим вопросам, а потом нашёптывал обо всём Тёмной драконице.
Из всех ближайших слуг Таракан не понимал лишь мотивы Звездочёта, которые сподвигли того присоединиться к Тёмной драконице.
Однако больше всего его удивляла сама Тёмная драконица. Она рассказала ему свою историю, даже назвала своё древнее имя – Сабра – и открыла секрет происхождения, явившись сюда издалека. И всё же Таракан не верил, что она та, за кого себя выдаёт.
Он рыл носом землю в поисках правды, но находил лишь новые доказательства того, что Тёмная драконица не лгала. Она была древней, как все Великие драконы, и, если их легенды не врали, – такой же жестокой.
– О… Звёзды поворачиваются в нашу пользу, – заявил мастер Звездочёт.
Тёмная драконица, до этого расслабленно развалившаяся в кресле рядом со стариком, внезапно выпрямилась.
– Скоро я получу такую силу, что смогу свернуть звёзды с их путей и поместить туда, куда захочу. – Она торжествующе улыбнулась. – Но пока что звёзды управляют мной. Что они говорят о Малголе?
– Звёзды говорят, что Великий дракон Малгол набирает силу и приближается. Что вы с ним воссоединитесь. Ключ ко всему – та женщина-профессор.
Таракан встал прямо, а Тёмная драконица перекинула длинные косы за спину и аккуратно уложила вокруг головы наподобие тёмного нимба.
– А что звёзды говорят о Завесе? – спросила она. – Как мне её пробить?
Старик помедлил, словно колеблясь, повернул звёздную карту, подтянул к себе одну из многочисленных разложенных на столе книг и, скользя пальцем по строчкам, сверился с запутанной таблицей.
– Это пока не ясно, но в конце концов путь нам откроется.
Уже не в первый раз Таракан задумался: а что, если механик говорит Тёмной драконице только то, что она хочет услышать?
– Спрашиваю из чистого любопытства, – вмешался он. – Если вы, механики, умеете читать по звёздам и знаете всё, что будет, то вы, ребята, должны были бы предугадать появление нашей госпожи и предвидеть, что она собирается делать. Так почему нас не разыскивают другие механики?
– Кто сказал, что они нас не ищут? – Тёмная драконица выгнула бровь.
– Не беспокойся, – ответил мастер Звездочёт, едва заметно улыбнувшись. – Очень немногие располагают умениями, которыми владею я, и способны разгадать тайны звёзд. Большинство могут лишь наметить малую часть лежащего впереди пути.
– Как скажете, – пробормотал Таракан, пожав плечами. Он часто задавался вопросом, открыла ли Тёмная драконица ему всё, что должно произойти? Возможно, она просто заставила его думать, что сдержит свои обещания, чтобы он и дальше выполнял её приказы.
Пока он задумчиво стоял, в зал влетел, взмахивая тонкими металлическими крылышками, маленький механический дракончик и приземлился на стол перед Тёмной драконицей.
– Говори, – приказала та.
Дракончик гордо выпрямился, широко разинул пасть – и Таракан узнал голос мастера Обманщика:
– Всё идёт как запланировано. Поскольку эта лекция имеет для нас первостепенное значение, я посещу это мероприятие, а потом предстану перед вами и доложу обо всём.
Тёмная драконица посадила дракончика-шпиона себе на плечо, и тот, свернувшись клубком, заснул.
– Да, я хочу быть в курсе, что эта профессорша узнала про свою так называемую комету. В конце концов, звёзды говорят, что именно она ключ к Завесе, который позволит мне открыть эту дверь и вернуть в мир Великих драконов. – Тёмная драконица помолчала, задумчиво поглаживая изящный подбородок. – Я уже близко, очень близко к воплощению в жизнь судьбы, доверенной мне Великой драконицей Ану, судьбы, которую она тайно выковала в Механизме. Она знала о планах Верховного Конструктора натравить первого короля Георга на Великих драконов и вытеснить их за Завесу мёртвых. Она предугадала, как он, а потом сыновья его сыновей будут преследовать затронутых драконом, изгонять их со своих земель, порочить и истреблять. Она видела всё это – и выбрала меня своим орудием. Это моя судьба – править Небесным Механизмом; я буду решать участь всего сущего и не потерплю неудачу; Великие драконы вернутся, а вместе с ними и все, кого мы потеряли.
Таракан почувствовал, как у него ёкнуло сердце, когда хозяйка посмотрела на него. «Все, кого мы потеряли». Вот оно: снова эта надежда, крючок, на который она его поймала.
Взглянув на мастера Звездочёта, Таракан увидел в его глазах такую же надежду. Возможно, дело в этом. Наверное, как и у него, и у мастера Обманщика, у старика тоже есть кто-то за Завесой, без кого он не может жить или в чьём прощении нуждается – а может, и то и другое.
– Таракан, обеспечь нам вход на эту лекцию, – сказала Тёмная драконица. – Давай послушаем, что расскажет эта дама-профессор.
– Это будет нетрудно, – ответил Таракан. – Там в любом случае соберётся целая толпа. Комета завладела умами всего народа – сегодня утром о ней написали большую статью в «Королевском вестнике». Похоже, вся верхушка общества в восторге.
– Пусть восторгаются, потому что вскоре они будут бояться. – Глаза Тёмной драконицы опасно блеснули. Она встала с кресла и подошла к Таракану. – Если мы хотим сойти за благородных, тебе нужна новая одежда, – она окинула неодобрительным взглядом толстое шерстяное пальто и тёмные брюки своего слуги.
– Эта одежда неприметная, но, если вам нужен светский лоск, – я вернусь через час при полном параде и принесу два приглашения на лекцию.
Глава шестая
Неожиданный поворот
![](i_006.jpg)
Электрикомобиль остановился перед Институтом Небесных Механизмов, и дядя Гектор пробурчал:
– Как думаете, ваша мама сильно рассердится, если… если мы пропустим это мероприятие?
Пейсли, вскинув бровь, поглядела на скривившегося дядюшку.
– Хотите подвести маму? Так не пойдёт. И потом, вам, возможно, будет интересно на лекции.
– Нет-нет, я не хочу подвести Виолетту, мой лепесточек, просто сомневаюсь, что лекция меня увлечёт, – дядя Гектор помотал головой. Затем он вышел из машины и открыл дверь перед Пейсли. – Из того, о чём говорит твоя мать, я понимаю процентов двадцать, да и то, если она произносит слова очень-очень медленно.
Дэкс хихикнул, тоже выбрался из машины и встал рядом с Пейсли.
– И я тоже, – кивнул он. – Только мне всё равно кажется, что лекция будет просто удивительная! А ещё мне хочется побольше узнать про дракона.
– Дэкс, ты же понимаешь, что это комета, а не какой-то дракон? – напомнила брату Пейсли.
Они поднялись по каменным ступеням к дверям Института. Небо над высоким зданием стало тёмно-синим, почти чёрным, и проплывающая вверху громада района Верхний Кенсингтон поблёскивала словно путеводная звезда.
– Ах да – не какой-то, а Великий дракон: такая версия поинтереснее всей этой научной ерунды, – заявил дядя Гектор. – Я, конечно, понимаю, почему первому королю Георгу нужно было избавиться от Великих драконов, но мне всегда казалось, что нынешний Георг совершает ошибку, изгоняя из Империи мелких драконов. – Он быстро огляделся. – Знаю, подобные речи попахивают предательством, но мне кажется, в этом отношении в Северных королевствах поступают мудрее нас.
Дэкс улыбнулся сестре, когда та распахнула двойные двери института; всё ещё думая о драконах, они вошли в набитый народом холл, гудящий словно потревоженный улей.
Пейсли давно оставила попытки понять, где что находится в Институте Небесных Механизмов. Здание походило на гигантский калейдоскоп; движущихся частей тут было даже больше, чем в Часовне механиков. Все залы, коридоры и лектории перемещались, становясь больше или меньше в зависимости от поворота шестерёнки. Вчера это была анфилада комнат, вдоль которых тянулся длинный коридор, – а завтра весь институт мог превратиться в один просторный конференц-зал. Внутренний план здания постоянно менялся, сообразуясь с нуждами учёных.
Сегодня посетители из двойных дверей попадали сразу в просторный холл, способный вместить всех желающих послушать лекцию. В дальнем конце набитого народом помещения Пейсли разглядела двери – очевидно, они вели в лекторий.
– Все эти люди пришли послушать маму? – удивлённо спросил Дэкс.
Пейсли окинула взглядом толпу.
– Да, похоже, так и есть, – ошарашенно ответила она.
Ещё ни одна лекция их мамы не собирала столько публики – обычно приходила горстка энтузиастов, да и то по большей части это были родные и коллеги Виолетты.
Кого здесь только не было: учёные в белых пальто и галстуках-бабочках, вооружившиеся блокнотами газетчики, а также множество элегантных, модно одетых господ и дам – эти, похоже, пришли поважничать: дескать, смотрите, мы завсегдатаи в академических кругах. Пейсли заметила маленькую девочку, на вид ровесницу Дэкса. Хорошенькая и миниатюрная, она сразу бросалась в глаза в толпе взрослых открытым умным лицом и длинными тёмными волосами, поблёскивающими словно драконьи крылья. Она улыбнулась Пейсли, и та улыбнулась в ответ, но уголки её губ тут же опустились, когда она заметила молодого человека, стоящего за спиной незнакомки, – он как раз повернулся в её сторону, и их глаза встретились.
Он был намного выше Пейсли, возможно, на оборот или на два старше – примерно лет пятнадцать – и стоял рядом с маленькой девочкой, словно защищая, как всегда поступала сама Пейсли, находясь рядом с Дэксом. Возможно, это старший брат незнакомки – хотя его лицо будто состояло из острых углов, а личико малышки было круглым и нежным; кожа у него была оливковой, а у девочки – бледной, как бумага; и волосы у него были немного светлее. Что-то в нём показалось Пейсли знакомым: она определённо видела его прежде. А через миг толпа скрыла от неё необычную парочку.
– Мисс Фицуильям? Меня зовут Корбетт Граббинс.
Пейсли подняла глаза, слегка кивнула и улыбнулась стоящему перед ней пареньку. Он стал учеником матери совсем недавно и ещё проходил первый оборот обучения. Пейсли проглотила подступившую к горлу горечь; Корбетт не виноват, что право начинать обучение по достижении тринадцатилетия имеют только мальчики. Девочки тоже могли учиться, но им не позволялось становиться учёными и исследователями – словом, все профессии, которые Пейсли считала интересными и захватывающими, были ей недоступны.
Пейсли заставила себя улыбнуться и посмотрела на Корбетта: высокий для своего возраста, волосы цвета соломы, очки в черепаховой оправе и клетчатый жилет.
– Очень рада с вами познакомиться, – тепло произнесла она. – Мама часто о вас говорит. – Это была правда: Виолетта постоянно хвалила своего ученика. Пейсли протянула новому знакомому руку, которую тот от души пожал. – Как вам Лондон?
– Ну, честно говоря, я немного скучаю по Северному нагорью. В Лондоне ведь так шумно, правда? Однако проект, над которым мы сейчас работаем, так меня увлёк, что я пока не готов вернуться за стену, в Шотландию.
– Рада это слышать, – сказала Пейсли. – Мама всегда говорит, что вы ей очень помогаете и однажды станете блестящим учёным.
Корбетт покраснел, но Пейсли видела, что глаза паренька радостно блеснули.
– Да, я на это надеюсь, мисс.
– Это мой брат Дэкс и мой дядя Гектор, – представила своих спутников Пейсли.
Все пожали друг другу руки, а потом Корбетт посмотрел на часы.
– Скоро начнётся лекция. Я пришёл проводить вас на ваши места, – пояснил он. – Самые лучшие места в зале.
Он провёл всю компанию через толпу, открыл перед Пейсли, Дэксом и дядей Гектором двери в лекторий и жестом предложил им пройти к первому ряду. Позади народ шумно занимал места, а Корбетт вышел через дверь, расположенную возле сцены.
– Мы как будто в театре, да? – Дэкс повернулся к Пейсли, поглядывая то на аудиторию у них за спиной, то на широкую сцену перед ними. Мальчик даже издал тихое «о-о-о», когда электриколампы погасли и лекторий погрузился в полумрак и тишину.
Снова появился Корбетт: он выкатил на сцену модель Небесного Механизма – намного больше той, что стояла у них дома.
Дэкс толкнул Пейсли локтем и наклонился к ней.
– А мама об этом ни словечком не обмолвилась!
Пейсли широко улыбнулась и закатила глаза, а потом шикнула на брата, призывая умолкнуть. Хотя она не могла не признать: эта модель Небес из меди, серебра и латуни – самая красивая из всех, какие она видела.
В центре находилось мерцающее Солнце, словно сплетённое из золотой филиграни и покрытое кусочками резаного хрусталя; внутри сияла электриколампочка. Вокруг Солнца покачивались на латунных орбитах все планеты и спутники Механизма.
Корбетт повернул рукоятку, и Небеса начали вращаться.
С мест, занятых светскими господами, раздались восторженные охи и ахи, а Дэкс снова пихнул сестру локтем в бок.
– Эта модель даже лучше тех, что висят в часовнях! – прошептал он.
Пейсли кивнула.
Она следила за металлическими планетами, вращающимися именно так, как задумал Верховный Конструктор, и не заметила маму, поднявшуюся на кафедру рядом с моделью, пока профессор не заговорила.
Толпа разом притихла.
– Добро пожаловать, мои товарищи учёные, а также все достопочтенные искатели истины. – Свет, исходящий от модели Небес, озарял половину лица Виолетты, голос звучал ясно и чисто, каштановые кудри были аккуратно заколоты, длинная юбка из тафты цвета сливы радужно переливалась в приглушённом свете. Пейсли с улыбкой любовалась мамой. Та, потянув за цепочку, достала из кармана часы из ночного серебра, посмотрела на циферблат и убрала их в карман белой блузы с воротничком-стойкой. Профессор была спокойна, словно море перед бурей. Виолетта кашлянула, и Пейсли показалось, что взгляд матери стал твёрже. – Сегодня я хочу поделиться с вами удивительным открытием. Как вы знаете, несколько недель назад я открыла комету, летящую через наш солнечный Механизм с далёких Небес. Однако многим неизвестно, что я смогла обнаружить комету задолго до того, как астрономы Империи разглядели её в телескопы. Я сделала это, измерив воздействие, оказанное этой кометой на пути небесных тел, мимо которых она пролетала.
Эти слова матери вызвали шепотки присутствующих учёных и озадаченное бормотание остальных слушателей.
Профессор невозмутимо продолжила:
– Некоторые мои коллеги предложили своё объяснение этого феномена. Они заявили, что в силу своего огромного размера и скорости комета искривила и расплавила невидимые пути механизма, заставив движущиеся по своим орбитам небесные тела колебаться и сойти с их траектории. Я согласна, что своего рода вмешательство, или, если хотите, влияние, имело место. Однако в отношении искривления мои товарищи учёные ошибаются.
По аудитории вновь пробежал недовольный ропот. Пейсли неловко поёрзала на сиденье, а потом оглядела располагавшихся вокруг светских господ, учёных и репортёров. Она не вполне понимала, что именно в речи её мамы вызвало перешёптывания, но репортёры казались сбитыми с толку, а учёные явно сердились. Оглядывая зал, девочка заметила малышку, которую видела при входе, и рядом сидел её спутник. Молодой человек смотрел прямо на Пейсли, слегка сощурив тёмные глаза и сжав губы. Пейсли стало неуютно, и в душе шевельнулось возмущение. Она стойко выдержала его испытующий взгляд, оглядела модное бутылочно-зелёное пальто на нём, чёрный жилет и галстук. Белая рубашка сияла на фоне смуглой кожи. Он первым отвёл глаза и повернулся к девочке рядом. Похоже, он хотел что-то сказать, но малышка резко отмахнулась, и тот отпрянул. Девочка смотрела на Виолетту с благоговением, как и Корбетт.
Пейсли попыталась понять, что они видят такого в её матери, почему она вызывает в окружающих почти преклонение. Да, мама отличается от других людей, от других родителей. В полумраке глаза Виолетты горели, кожа казалась бледной – словно у явившегося из-за Завесы духа. Сейчас в ней было что-то потустороннее, словно несколькими словами она сумела превратить весь зал, даже весь мир в собственное королевство.
– Астрономы Империи уже некоторое время делают фотографии кометы. – Виолетта кивнула стоящему у проектора Корбетту, и тот, вставив в аппарат слайд, вывел на большой экран за спиной профессора снимок кометы. – Эти изображения собраны Большой обсерваторией Гуджарата. Сейчас вы увидите, как комета постепенно продвигалась по небу.
Корбетт вставлял в проектор один слайд за другим, и на экране постепенно вырисовывался сияющий зеленоватый след – траектория движения кометы среди неподвижных звёзд.
Лекторий притих, и Пейсли показалось, что некоторые учёные затаили дыхание. Она силилась понять смысл этой демонстрации из области элементарной небесной физики.
– Три ночи назад, – спокойно продолжала мать, – я провела эксперимент, подобного которому ещё не бывало в истории науки. Я воздействовала на комету Вольстенхольма так же, как она воздействовала на окружающие её небесные тела. При помощи созданной мною машины я сдвинула комету с её пути и направила по новой траектории.
Корбетт вставил в проектор ещё три слайда, и на экране стало видно, как комета круто сворачивает вверх и продолжает движение уже в другую сторону.
Пейсли смотрела на эти изображения, и на мгновение ей показалось, что Вселенная замерла, словно внезапно выковали новую шестерёнку, которая встроилась в механизм, вращающий путь мира, придав ему новое, неведомое направление.
Лекторий погрузился в зловещее молчание; прошла минута, другая, а потом аудитория взорвалась возмущёнными криками.
– Чушь! – завопил кто-то. – Враньё!
– Мошенница! – крикнули с другой стороны зала. – Это мистификация!
– Богохульство! – прогремел возмущённый голос. – Прислужница дракона! Предательница Механизма! Вы лжёте! Никто не в силах перенаправить путь, равно как и изменить предначертанную звёздами судьбу! Всё происходит в соответствии с волей Верховного Конструктора! Так гласит Светокопия!
Пейсли вывернула шею поглядеть, кто это так кричит, и увидела высокого человека в белых одеждах епископа механиков. Она узнала его: небесный архитектор Харман, глава механиков Альбиона.
Виолетта взглянула на епископа со спокойной уверенностью и произнесла:
– Уверяю вас, сэр, это правда. Все данные проверены тремя независимыми источниками. Это бесспорно. Мой эксперимент доказывает, что мы можем выковать новые пути для объектов, движущихся во Вселенной Небесных Механизмов или в любой другой, если уж на то пошло.
Пейсли заметила, что теперь мать смотрит на неё и Дэкса.
Если есть возможность менять пути, если мама права, то Пейсли сможет жить свободно, без оглядки на волю звёзд. Ей не придётся умереть, не придётся слепо следовать своей судьбе – и Дэксу тоже. Они смогут сами выковать свой путь. Пейсли почувствовала лёгкое головокружение, и невыразимый страх превратился в непоколебимую надежду.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?