Читать книгу "Ревизор: возвращение в СССР 33"

– В общем так, Эмма. Ты сидишь на телефоне, – решил я. – Мне надо ехать на работу. Я буду звонить домой каждый час. Из Министерства обороны позвонят, запиши только время, когда нам приехать или если не сегодня, то дату и время. Остальное я сам позвоню, выясню.

– А если они скажут в течении часа приехать? – вцепилась она в меня, не желая отпускать.

– Вытребуешь два часа, напомнишь, что неместная, и за час никуда не успеешь. Я позвоню, скажешь мне, поедешь туда на такси, а я на своей машине рвану и встретимся в Министерстве обороны, – ответил я. Она собралась было что-то возразить, но я перебил её. – Такси я тебе сам вызову.

– Ну, ладно, – вынуждена была согласиться она.

Я уехал. По плану у меня первой стояли обувная и швейная фабрики, затем автобаза, а потом таксопарк и кожгалантерейка. К концу дня как раз управлюсь, если в Министерство обороны прямо сегодня не дёрнут.

***

Москва. МГУ.

Мартин и Альфредо отсели в столовой от своей привычной компании за отдельный стол.

– Это какой-то кошмар, – жаловался другу Альфредо. – Я не знал, что она такая злая. Я не хочу на ней жениться! Я лучше в Италию вернусь. Жаль, конечно, бросать работу над диссертацией, но что поделать…

– Подожди, я знаешь, что подумал? У нас же Паша Ивлев куратор, – вспомнил Мартин. – Ты, прежде чем всё бросить, лучше к нему подойди посоветоваться. Он лучше нас с тобой в местных нравах и обычаях ориентируется. Может, подскажет что?

– Слушай, а правда, сегодня же и подойду.

– Давай, дружище. Надо всё попробовать. А аспирантуру бросить всегда успеешь.

***

Москва. УВД Гагаринского района.

Вернувшись к себе, начальник ОБХСС Волобуев вызвал к себе капитана Баринова.

– В общем, так, Юр. Поручение у нас с тобой от главка по поводу той тетрадочки, – многозначительно посмотрел он на капитана. – Ты её принял, тебе и отрабатывать.

– Понял, Валентин Петрович, – кивнул Баринов, мол, понимаю, о чём речь.

– Горком сам разберётся со своими подчинёнными. А наша задача остановить распространение информации. Как мы это сделаем, никому не интересно, разрешено использовать любые меры, если по-хорошему эта барышня, – он положил перед капитаном листок с данными Быстровой, – не поймёт. Но я бы не рисковал и сразу начал довольно жёстко. Потому что главное, чтобы она к смежникам с этим же самым не пошла. Сам понимаешь, если начнётся какая заварушка между нашими ведомствами, мы первые с должностей слетим, и вообще можно без погон остаться…

– Я вас понял, Валентин Петрович. Всё сделаю в лучшем виде, не беспокойтесь.

– Держи меня в курсе.

– Так точно.

***

Москва. Съёмная квартира Быстровой.

Регина пришла домой и не смогла повернуть ключ в замке. Пока она соображала, что происходит, незапертая дверь распахнулась и она увидела на пороге свою квартирную хозяйку.

– Мне же завтра только платить, – удивлённо проговорила Регина и только тут заметила в коридоре свой чемодан и другие свои вещи. Хозяйка их уже собрала и выставила в коридор. – Но почему?

– Почему?! Она ещё спрашивает, почему? – в ярости заорала хозяйка. – Мне из жилкомиссии звонили! Спрашивали, что за бордель я тут устроила?! Грозятся квартиру на перераспределение передать, раз она по назначению не используется! Всё из-за тебя, шлюха! Убирайся немедленно! Чтоб духу твоего здесь не было!

Оказавшись на улице с кучей своих вещей, потрясённая Регина побрела в сторону дороги и попыталась остановить машину. Только минут через пятнадцать возле неё остановилось такси. Она назвала свой домашний адрес и сама предложила десятку. У неё не было сейчас никакого желания торговаться.

Мать уже была дома, но смотрела на нее, как на пустое место. Молча открыла дверь, молча пропустила ее с вещами внутрь. Ни здравствуй, ни вопросов о том, как у нее дела… Ну и чёрт с ней, – решила она, молча затащила всё в свою комнату и закрылась там.

Но пришёл с работы отец и началось… Родителям, оказывается, звонили ещё на той неделе из деканата и сообщили, что исключили её из университета за аморалку.

Отец не выбирал выражений и орал так, что Регина не выдержала:

– Что ты на меня орёшь?! Ты ничего не знаешь! А там такое на кону! Там такое творится! Им ничего не стоит человека в тюрьму просто так отправить! Не то, что из университета исключить! Но я уже была в милиции! Они ещё пожалеют, что со мной связались!

– Ты была в милиции? – еще сильнее побагровел отец.

– Да, принесла им информацию обо всех грязных делишках гагаринского райкома.

– В милицию? Ну ты и дура!

***

Глава 6

***

Москва. Квартира Быстровых.

– Ничего я не дура! – оскорбилась Регина. – Я знаю, что говорю! Но милиция разберётся с этими жуликами!

– Так! Рассказывай всё! – потребовал от Регины отец, довольно бесцеремонно взяв за плечи руками и посадив её на кровать. – При чём здесь жулики и милиция?

– Что рассказывать? – растерялась она от неожиданности, но отец навис над ней с решительным видом. – Там во всём районе хищения масштабные на предприятиях, а райком делает так, чтобы там никаких комиссий и проверок не было и деньги со всех получает. Ты бы знал, какие там суммы крутятся!

– Не знаю и знать не хочу! – схватился за голову отец. – Ты знаешь, что бывает с теми, кто чужие деньги считает?..

– Боже мой! – простонала мать.

– И ты с этим пошла в милицию? – продолжал он.

– Конечно. А что я должна была делать? Если они меня из университета отчислили? А у меня даже тройки ни одной нет!

– Дура! Какая же ты дура! – повторял отец.

– Ты как будто вчера только родилась! – вторила ему мать.

– Какая милиция?! – наклонился он к ней, потрясая перед её лицом руками. – Где ты видела, чтобы подчинённые против начальства шли? Партия – наш рулевой! Ты вообще хоть раз задумывалась о смысле этой фразы, которая из каждого утюга звучит?

– И что, они мне не помогут? – начиная с опаской поглядывать на родителей, спросила Регина.

– Помогут! Конечно, помогут! – едко скривился отец и крикнул, наклонившись, прямо в лицо дочери. – Выселят нас всех из-за тебя в Сибирь или ещё куда подальше!

Резко махнув рукой, он вышел из комнаты.

– Что же теперь делать-то? – поспешила за ним мать, захлопнув дверь в ее комнату, и Регина услышала нотки паники в её голосе через фанерную дверь. Ей стало страшно. Раз родители забыли о ней, выскочив из комнаты, то проблема действительно есть, и они ее не обманывают в воспитательных целях.

– Раньше надо было делать! – услышала она голос отца. – А теперь уже поздно! Ещё после первого раза надо было отправить её куда-нибудь на комсомольскую стройку, раз ей в Москве спокойно не живётся, не учится!

Тоже мне отец! – фыркнула Регина, немного успокаиваясь. – Вместо того, чтобы броситься защищать своего ребёнка, на комсомольскую стройку надо было отправить! Тьфу!..

Тут как раз и в дверь позвонили. Мать пошла открывать дверь. Регина услышала чужой мужской голос. Какой-то капитан хотел её видеть. До этого разговора с родителями она ждала этого визита, но реакция родителей ее напугала. И вместо того, чтобы броситься в коридор, она застыла на своей кровати, как приклеенная. Может, они и правда лучше меня разбираются во всем этом?

– Зачем вам она? – спросила визгливым от волнения голосом мать.

– Мне надо с ней поговорить, – настаивал капитан.

– В нашем присутствии, – потребовал отец.

– Как хотите! Может, так оно и лучше, – согласился капитан.

Регина напряжённо следила, как открывается дверь в её комнату. Сначала вошла бледная мать и села на стул возле письменного стола, за ней зашёл милиционер в форме. Отец встал в дверях. По нему было видно, что он сильно волнуется. Нервное состояние родителей передалось Регине, и она вцепилась руками в кровать.

– Капитан Баринов, – показал он ей своё удостоверение, но она ничего не разобрала там. Зато отец попросил ему тоже показать.

– ОБХСС? – проговорил он и обессилено сел на кровать неподалёку от дочери.

Капитану присесть никто не предложил, и он остался стоять.

– От вашей дочери, товарищи, поступило заявление, в котором она обвинила партийное руководство целого московского района в противоправных действиях. По результатам проверки эти факты не подтвердились. Получается, ваша дочь оклеветала честных советских граждан. Мало того, она пыталась дискредитировать в их лице государство… Это все находит свою оценку в соответствующих статьях Уголовного кодекса… И что мне прикажете делать? По-хорошему, я должен возбудить против вашей дочери уголовное дело!

– Послушайте, товарищ капитан, – поднялся отец и Регина увидела, что у него руки трясутся. – Можно же обойтись без этого на первый раз!

– Сложно с учетом других факторов. У вашей дочери очень плохая характеристика из МГУ, её исключили из комсомола за аморальное поведение и отчислили… При этом, до этого у неё был строгий выговор тоже за клевету, – с сомнением произнёс капитан, и мать застонала, закрыв глаза рукой. – Года с тех пор не прошло и, вот, опять то же самое, только теперь это уже всё гораздо серьёзнее. Это клевета на советскую власть и её представителей.

– О чём ты думала?! – вскричала мать, скатываясь в натуральную истерику со слезами и упрёками.

– Капитан, ну, может, можно как-то обойтись? – молящим тоном попросил отец. – Она ещё глупа и наивна, не понимает, как жизнь устроена…

– Я, как отец, вас очень понимаю. Но совсем ничего не предпринять я тоже не могу.

– Ну, пожалуйста! – рыдая, взмолилась мать.

Ещё чуть-чуть, и она упала бы перед ним на колени. Видимо, это почувствовал и капитан.

– Ну, ладно, ладно, – поспешно проговорил он. – Попробуем обойтись предупреждением. Если руководство не будет возражать, то считайте вам очень повезло. Но только в одном случае, сами понимаете. Я слышу вас, но ваша дочь так и не сказала ни слова с того момента, как я вошел. Может быть, у нее другая точка зрения, чем у вас?

***

Москва. Политическое управление МВД СССР.

– Ну, что же, молодец, – удивлённо качая головой, похвалил генерал Брагин Василия Баранова. – Это же надо, такую комбинацию провернуть!

– Просто не придумали, товарищ генерал, как ещё их вынудить побыстрее в музей за штемпелями обратиться, – едва заметно улыбаясь, ответил майор. – Кто знает, сколько бы они ещё эти восемнадцать золотых монет продавали бы?

– Авантюристы! Но главное, всё у вас получилось, – проговорил генерал с довольным видом. – Молодцы! И дело громкое, и отработали красиво.

– Лев Борисович, надо бы Павла Ивлева как-то отметить за помощь милиции. Без его содействия мы бы на них никак не вышли.

– Согласен. Подумаю, – кивнул он и протянул майору руку на прощанье.

***

Москва. Оздоровительный комплекс Часового завода «Полёт».

Когда я приехал, почти все уже сидели за столом в бане. Ждали меня, Мещерякова и Гончарука.

– Павел, пока ты не разделся, дойди до проходной, предупреди охрану, что Гончарук первый раз и не знает, где мы тут, – попросил меня Бортко.

Но не успел я выйти на улицу, как Мещеряков сам привёл его, и мы быстро присоединились к товарищам.

Хорошо, что встречу в Министерстве обороны назначили на завтра. Мне, хоть, удалось спокойно объехать все свои намеченные предприятия. Приготовил свой ежедневник, чтобы доложить о состоянии дел…

– Товарищи, пока Михаил Жанович раздаёт зарплату, – взял слово Захаров, – я вам расскажу о текущей ситуации.

И он рассказал нам о том, что Быстрова отнесла в ОБХСС расклад по предприятиям гагаринской группировки.

– Цифры в основном перевраны, – добавил он, – но основная информация о самых крупных предприятиях достаточно полная.

Надо было видеть вытянувшиеся лица собравшихся. Все уже получили свои конверты и так и застыли с ними в руках, слушая Захарова. А я… Я как-то особо и не удивился. Именно поэтому я и пытался удалить Регину подальше от себя и своих дел. Что бы там не думали про нее Самедов или Володин, посвящая ее в свои дела, раз, как выяснилось, она настолько в них посвящена, а она человек плохо контролируемый и непредсказуемый. Вся на эмоциях, и чрезмерно избалована…

– Как же гагаринские это допустили? – спросил Ригалев, укоризненно качая головой.

– Там остался, по сути, один Володин, – с побледневшим лицом ответил Гончарук, – есть еще, правда, Витька Белов, но он недалёкого ума… Да и Володин сам не гений, мягко говоря…

– Хорошо, что в милиции нет людей, готовых пилить сук, на котором сидят, – ответил Захаров. – Мне доложили об этом ещё в пятницу, и я принял все необходимые меры. Быстровой сама же милиция заткнет рот… Но! Товарищи, обращаю ваше внимание, что Володин становится опасен. Он слишком грубо ведёт дела, слишком недальновиден, неспособен на два хода вперёд ситуацию просчитать. С этого момента с ним никаких дел и договоренностей.

– Я как знал! – прошептал Гончарук в полной тишине.

– Поэтому, если кто-то что-то про Володина и его людей услышит, об их предприятиях или ещё что-то узнает, – продолжал Захаров, – немедленно сообщайте нам с Михаилом Жановичем. Не найдёте нас, значит, Андрею Юрьевичу, – показал он на Мещерякова. – Мы не меньше их самих заинтересованы в том, чтобы они не делали глупостей. Их ошибки всем могут дорого обойтись… Всем всё понятно?