Текст книги "Расмус, Понтус и Растяпа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/rasmus-pontus-i-rastyapa-87456.jpg)
Автор книги: Астрид Линдгрен
Жанр: Зарубежные детские книги, Детские книги
Возрастные ограничения: +6
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 9 страниц) [доступный отрывок для чтения: 2 страниц]
Глава третья
Парк аттракционов на Вшивой горке был точно сказка. Именно так – мальчишки стояли под светящейся аркой у входа, а за воротами сверкал и переливался настоящий рай. Вся площадь блестела, по старым кустам сирени были развешаны красные и жёлтые фонарики, и свет от них растворялся в тени кустов, и всё вокруг становилось волшебным, необычным и праздничным.
Кружились карусели, и свет их лампочек переплетался в фантастическом танце. На всех ларьках горели таинственные красные огоньки и манили к себе так, что удержаться было невозможно. За прилавками стояли прекрасные загадочные женщины, приглашая попытать счастья в лотерее. Кругом было столько всего! Можно было пострелять из лука или из ружья по мишеням, или прицелиться в нарисованные на шариках разноцветные физиономии. Повсюду шумел и галдел народ, и это тоже было здорово. Все толкались, смеялись, покупали лотерейные билеты, и этот гам всё время стоял в ушах, а с каруселей неслась весёлая музыка, обещавшая неслыханные удовольствия. Майский воздух был полон звуков, света, смеха и запахов, которые заставляли ликовать и стремиться к приключениям.
В стороне от сияющего весельем Вшивого рынка тихо стояли в весенних сумерках скромные, опустевшие домики. Только старики, уже забывшие, как прекрасны парки с аттракционами, сидели на крылечках, слушали доносившуюся с рынка музыку, пили кофе и вдыхали аромат сирени. И были по-своему счастливы несмотря на то, что не попали на карусели и не увидели шпагоглотателя Альфредо.
Но Расмусу и Понтусу было по одиннадцать лет, и они хотели получить от жизни всё возможное, поэтому сновали как белки в праздничной толпе, решив во что бы то ни стало потратить с толком свои три кроны. Впрочем, большую часть они уже потратили. Три кроны быстро кончаются, если сначала покататься на карусели, а потом пару раз попытать счастья. Но главное событие вечера – шпагоглотатель Альфредо – было ещё впереди.
– Не толпиться! Не толпиться! Все успеют! Новое представление начнётся через несколько минут!
У шатра шпагоглотателя стояла толстая тетенька в красном шёлковом платье и кричала во всё горло:
– Не толкайтесь! – хотя толкаться было особенно некому. Но тут на маленькой арене показался сам Альфредо, и народ сразу начал собираться вокруг шатра. Все вытягивали шеи и таращились на шпагоглотателя, который, как только что рассказала толстая тётенька, покорил своими выступлениями все европейские столицы.
Шпагоглотатель был крепкий мужчина. Он стоял расставив ноги и выпятив грудь, и, казалось, за всю жизнь не ел ничего менее железосодержащего, чем шпаги. Чёрные усы и буйная кудрявая шевелюра придавали ему иноземный и загадочный вид. Раскрасневшуюся физиономию он поворачивал к публике так дружелюбно и благодушно, словно сам не понимал, как это после всех европейских столиц его вдруг занесло представлять свою выдающуюся глотку сюда, в Вестанвик.
– Интересно, а если шпага попадёт ему не в то горло? – сказал Расмус. – Посмотреть бы, как он тогда выкрутится.
И как раз тут Понтус с изумлением обнаружил, что во всей кассе у них осталось всего пятьдесят эре, то есть ровно половина тех денег, которые нужны, чтобы попасть на представление Альфредо.
Понтус повертел пятидесятиэровик на ладони, посмотрел на него недоумённо и почесал в затылке:
– Ну надо же… У нас ведь только что была целая крона!
– У нас только что было три кроны, – философски заметил Расмус. – Но тут и глазом не успеешь моргнуть, как потратишь всё подчистую.
– И как мы теперь попадём на Альфредо? – с беспокойством спросил Понтус.
![](i_016.png)
Расмус подумал, потом подмигнул Понтусу и хитро предложил:
– А может, я пойду на представление, а потом в точности изображу тебе, что он делал?
Но Понтусу такое предложение не очень понравилось:
– Пойдём поговорим с ним. Вдруг он окажется хороший и пустит нас обоих за пятьдесят эре?
– Пошли попробуем, – согласился Расмус.
Они пробрались к арене, где стоял Альфредо.
– Господин Альфредо… – начал Расмус.
Но полная женщина все кричала, так что Альфредо ничего не слышал. Тогда Понтус набрался смелости, почтительно поманил Альфредо пальцем, наклонил голову и игриво сказал:
– Дядя, а можно мы пройдём за полцены? Мы обещаем тогда смотреть представление только одним глазом!
Понтус вычитал это в какой-то книжке, и ему казалось, что фраза как нельзя лучше подходит для этого случая. За свои одиннадцать лет он успел заметить, что такие глупые шутки пользуются у взрослых большим успехом. Но у Альфредо, похоже, чувства юмора не было. Он посмотрел на Понтуса свысока и ничего не ответил.
– Может, он не понимает по-шведски, – шепнул Расмус.
Но шпагоглотатель проворчал:
– Дядя замечательно понимать по-шведски. И понимать, что вы есть тфа негодяй.
Понтусу стало стыдно. Он обычно верил всему, что говорят, и, если ему говорили, что он негодяй, его тут же начинала мучить совесть. Но у Расмуса вера в себя была безгранична, и он совершенно не чувствовал себя негодяем, даже если его именовали таковым дважды в день – сначала учитель математики, а теперь вот шпагоглотатель. Хотя шпагоглотатель ужасно говорил по-шведски, смысл сказанного не оставлял сомнений, и Расмус был с ним совершенно не согласен.
– Дас ист неправда, мы вовсе не негодяи, – решительно ответил он.
– Йа-йа, – сказал шпагоглотатель и энергично закивал: – Тфа маленький негодяй, который хотеть попасть на предстафление за половина цена.
– Не обязательно быть негодяем, если у тебя нет денег, – сказал Расмус. – У нас всего пятьдесят эре.
Альфредо снова закивал:
– Тфа маленький негодяй без денег, йа-йа!
В тоне Альфредо, кажется, прозвучало сочувствие по поводу их бедности, и это растрогало Расмуса:
– А что, трудно научиться глотать шпаги? – заискивающе спросил он. – Вы долго учились?
Альфредо несколько секунд молча смотрел на него, потом усы его начали подрагивать, и он разразился дробным смехом:
– Та-а, надо начинать учиться, когда есть ещё маленький, и надо начинать с булавка, это есть так. А ты как думать?
Видимо, свои шутки Альфредо понимал лучше, чем чужие, потому что смеялся он долго. Понтус с Расмусом тоже с готовностью посмеялись. Они были готовы хохотать сколько угодно, чтобы задобрить Альфредо. Им было не привыкать: в школе частенько приходилось смеяться над учительскими шутками, потерявшими новизну всего каких-нибудь сто лет назад.
Но Альфредо прекратил смеяться так же неожиданно, как начал, и Расмус забеспокоился.
– Подумать только, – снова начал он, – дядя – всемирно известный шпагоглотатель. Всемирно – это, наверное, очень сильно известный?
Альфредо снова посмотрел на Расмуса, точно о чём-то размышляя, и опять захохотал:
– Та-а, дядя есть всемирно известный по всей Швеции, это есть так.
Но тут ему вдруг наскучила вся эта болтовня:
– А теперь вон отсюда, тфа маленький негодяй, – зло сказал он. – У меня не есть время болтать с маленький негодяй, вон, вон!
Расмус и Понтус повесив головы пошли прочь.
– Сам он негодяй, только большой, – сердито сказал Расмус и посмотрел вслед Альфредо, который уже скрылся в шатре.
– Представление начинается через минуту, – выкрикнула напоследок тётенька в красном, и дверь шатра за ней закрылась.
Расмус и Понтус остались снаружи, ужасно сконфуженные.
Расмус огляделся по сторонам:
– Где-то здесь были Приккен с Юакимом. Пойдём, это наша последняя надежда!
– Думаешь, она одолжит? – засомневался Понтус.
![](i_017.png)
Расмус припустил к тиру – там он в последний раз видел сестру:
– Одолжит, если только сама всё не потратила.
У тира Приккен не было. Придётся искать, а представление начинается через минуту, надо спешить, спешить! В поте лица они проталкивались через толпу, увидев вдалеке светлый «конский хвостик», начинали дрожать от радости, однако это всякий раз оказывался чужой хвост, не имевший к Приккен никакого отношения. Но наконец они её нашли. Приккен уже стояла у ворот с Юакимом и остальными ребятами из ансамбля, готовая идти к фон Ренкенам репетировать.
Расмус бросился к сестре.
– Приккен, одолжи мне пятьдесят эре! – выдохнул он и топнул ногой от нетерпения.
Приккен сунула руку в карман, и Расмус вздохнул с облегчением. Ну, доставай скорей! Приккен положила то, что вынула из кармана, в протянутую ладонь Расмуса – это была маленькая игрушечная мышь с колёсиками по бокам!
– Прости, я потратила все до последнего эре. Зато смотри, что я для тебя выиграла.
– Играй на здоровье, – добавил Юаким.
И они ушли, а Расмус так и остался стоять с мышью в руке, злобно поглядывая то на игрушку, то сестре вслед.
Понтус засмеялся:
– Ну, шпагоглотателя не посмотрим, так хоть с мышью поиграем.
Но тут в Расмуса словно бес вселился:
– Нет уж, мы на него посмотрим! Я увижу Альфредо, даже если для этого придётся прорваться через баррикады! Идём!
Понтус последовал за ним. Он знал Расмуса и его фантастическое упрямство. Это упрямство было всей школе известно: «Ох, Расмус, если б ты не был таким упрямым и вспыльчивым, ты бы, пожалуй, был моим любимым учеником, – говаривал господин Фрёберг. – Ну почему бы тебе не стать таким же спокойным, как братец Понтус?»
Понтус понятия не имел, почему господин Фрёберг упрямо именует его братцем Понтусом. Он приходился Расмусу братом не больше, чем самому господину Фрёбергу. Но раз уж на уроках господина Фрёберга ему выпало быть братцем Понтусом, он относился к этому философски.
Расмус почти бежал к шатру Альфредо. Он отчаянно расталкивал встречных гуляющих, а Понтус поспешал за ним.
У шатра Альфредо народу уже не было, зато изнутри слышались аплодисменты. Представление было в полном разгаре. Это переполнило чашу терпения Расмуса. Он решил попасть внутрь во что бы то ни стало. Он обежал вокруг шатра – на задворках он выходил к жилым вагончикам, но сейчас там никого не было. Все, видимо, ушли на ярмарку по делам.
– Сюда, – прошептал Расмус.
Он упал животом на утоптанную лужайку за палаткой и медленно, но верно пополз под шатёр. Понтус смеялся – немного от волнения, а ещё оттого, что Расмус ужасно смешно дрыгал ногамии извивался, стараясь уменьшиться и пролезть под натянутой тканью. К тому же за шатром Альфредо собрались, очевидно, все комары Вшивого рынка. Понтус стоял в комарином облаке и смеялся, изо всех сил сгоняя кровопийц с голых ног Расмуса. Но когда пришла его очередь лезть туда, где только что исчезли Расмусовы перепачканные землёй кеды, ему уже никто не мог помочь, и комары едва не съели его заживо. Однако он мужественно переносил укусы и готов был ползти за Расмусом до последнего. И вот они оказались в шатре.
Они лежали у стенки шатра, настороженные, как дикие зверьки, прислушиваясь и готовясь сбежать при первом признаке опасности. Было страшно, но не очень. Вообще-то здорово было вот так лежать на животе и немножко бояться и чувствовать запахи травы, земли, некрашеной сосновой скамейки – когда пролезаешь на представление без билета, это самые подходящие запахи.
Решившись наконец поднять глаза, Расмус и Понтус увидели много-много ног. Вообще-то интересно было узнать, как у людей выглядят ноги, если смотреть на них из-под скамейки, но не ботинки же разглядывать они сюда пришли! Им хотелось посмотреть на Альфредо.
– Давай-ка улучшим себе обзор, – шепнул Расмус.
Они проползли вдоль стены шатра так, чтобы через просвет в скамейках была видна сцена, и наконец увидели Альфредо.
Он стоял на арене, а полная женщина преданно взирала на него и как раз протягивала ему шпагу. Альфредо поклонился публике, потом посильнее запрокинул голову, взял предложенную шпагу прямо ртом и начал медленно заталкивать её в горло. Это было страшное и захватывающее зрелище. Расмус и Понтус смотрели на Альфредо, как на волшебника. Неужели он засунет всю шпагу целиком? Похоже на то. Эфес шпаги всё приближался ко рту Альфредо, а лезвия уже почти не было видно. Тут Альфредо вытащил шпагу обратно, отдал её полной тётеньке и ещё раз поклонился публике, так что чёрные кудри его упали на лоб. Зрители громко захлопали. Даже Расмус выразил своё восхищение, постучав кулаком по деревянному полу. Понтус тихо захихикал. И тут Расмус осмелел до неприличия. Было так здорово лежать на полу шатра, пробравшись внутрь без билета, и смотреть на шпагоглотателя… Для полного счастья оставалось только рассмешить Понтуса. Расмус часто проделывал такое в школе, когда уроки казались совсем уж бесконечными. Понтусу много не надо было, стоило показать ему палец, как он начинал хохотать без удержу, а под конец и вовсе переходил на всхлипы, так что учителя с беспокойством качали головой.
И сейчас хихиканье Понтуса, лежащего на животе в шатре Альфредо, вдохновило Расмуса на очередную шалость. Альфредо как раз приготовился глотать новую шпагу, а Расмус принялся передразнивать его. Он открыл рот пошире и сделал вид, будто засовывает шпагу в горло, на что Понтус разразился безудержным смехом, как Расмус и ожидал. Расмус расхрабрился. Он вспомнил про игрушечную мышь в кармане. Раз уж Понтус стал смеяться, от этого он просто лопнет!
![](i_018.png)
Расмус достал мышь и с тихим скрипом повернул ключ. Услышав этот звук, Понтус аж задохнулся от смеха. А Расмус всё подливал масла в огонь: поставил мышь на пол и сделал вид, что сейчас отпустит её. Понтус запищал. Нет, Расмус вовсе не собирался пускать мышь, не такой он был дурак. Но вдруг – он сам не понял, как это случилось, – она вырвалась из рук! И с громким жужжанием покатилась прямо к арене с Альфредо, а врезавшись в неё, завертелась на месте как сумасшедшая! Пока мышь ехала, Понтус стонал от смеха, но тут он замолчал, судорожно глотая воздух. Зато Альфредо рявкнул на весь зал:
– Тфа негодяй! Тфа гадкий негодник!
«Негодяи» не стали дожидаться продолжения и рванулись к дверям, точно за ними гналась шайка разбойников.
– Я не виноват, – выдохнул Расмус, когда они оказались в безопасности. – Честное слово, она сама вырвалась.
Понтус ответил новым взрывом смеха:
– Ой, я сейчас умру! Хватит!
Отсмеявшись, он глянул на Расмуса:
– А теперь что будем делать?
– Сейчас придумаем, – ответил тот.
Вообще-то им следовало пойти домой. Было уже поздно, начинало темнеть, да и деньги закончились. Но они всё не решались уйти – а вдруг ещё не увидели чего-то интересного, за что и платить не надо? Это был их единственный поход на аттракционы, так что стоило остаться здесь подольше. Если выйдешь за ворота, обратно уже не попадёшь. Нет, никак нельзя вот так просто уйти и пойти спать, пока не посмотришь всё, что только можно.
– Можем слазить в вагончики, – предложил Расмус. – Интересно посмотреть, как они там живут.
Понтус согласился.
– Только есть хочется, – добавил он. – Мы ведь тут уже давно.
– Купи себе жареной колбаски, – мрачно посоветовал Расмус.
Понтус кивнул.
– Ну да, или достань с неба луну да проглоти.
Оба вздохнули. Жареная колбаска сейчас пришлась бы очень кстати. Горячая, масленая колбаска с горкой горчицы…
Они стояли так близко к каруселям, что те проносились прямо над ухом, но не замечали этого, поскольку смотрели вслед тележке с колбасками, только что проехавшей мимо.
Вдруг Понтус наклонился и поднял что-то с земли.
– Купить жареной колбаски, говоришь? Пожалуй, так и сделаем. – Он скорчил рожу и показал Расмусу блестящую монетку в одну крону. Расмус тоже уставился на неё, и оба стояли так довольно долго, восторженно таращась на денежку. Как всё-таки интересно устроена жизнь!.. Только что они как сумасшедшие гонялись по всей ярмарке за Приккен, чтобы одолжить у неё пятьдесят эре – и вдруг вот так найти под ногами целую крону! Видно, здесь гуляет немало богатых иностранцев, сорящих деньгами и даже не замечающих этого. К счастью, настоящего владельца кроны в толпе уже не отыскать, даже если бы это кому-то и пришло в голову.
Глаза Понтуса засияли:
– А может, не колбаски? Сейчас найдём ещё денег, купим целый поднос бутербродов, или ещё чего-нибудь, только скажи!
Но Расмусу было вполне достаточно колбасы. За ней-то они и побежали. Торговец колбасой устроился со своей тележкой как раз напротив входа. Вокруг толпились покупатели. Расмус и Понтус встали в очередь и сразу принялись дурачиться. Беспокойная мальчишечья натура не позволяла им тихо стоять на месте, обязательно надо было толкаться, боксировать, пинать камни – но при этом они ещё успевали замечать, что творится вокруг.
– Смотри, какое пугало, – сказал вдруг Расмус.
Пугало только что вошло через вертящуюся дверь.
– А почему пугало? – спросил Понтус. – Разве плохо выглядит?
– Он явно не из нашего города, – сказал Расмус таким тоном, точно это был великий грех.
Незнакомец и впрямь не походил на жителя Вестанвика, и это было видно за версту: шляпа небрежно сдвинута на затылок, а вид такой самоуверенный, точно он уже скупил весь парк. Он шёл, никому не уступая дороги, прямо к тележке с колбасками. Нашарив в кармане мелочь, он швырнул деньги на прилавок:
– Две без горчицы!
Он встал как раз перед мальчишками, и Расмус с Понтусом посмотрели на него очень сердито: ещё без очереди лезет, настоящее пугало и есть! У незнакомца был огромный некрасивый рот, нахальная физиономия, а глаза одновременно равнодушные и злые.
– Скотина, – буркнул Расмус.
Незнакомец жадно набил рот колбасой и, причмокивая на каждом слове, спросил у лоточника:
– Где тут шатёр шпагоглотателя по имени Альфредо?
Понтус, только что получивший две драгоценные жареные колбаски, вздрогнул. Стоило кому-нибудь упомянуть при них это имя, как опасность становилась слишком явной.
Лоточник указал на шатёр Альфредо, и незнакомец исчез, даже не сказав «спасибо». Расмус и Понтус вскоре забыли о нём, у них было куда более важное дело – колбаса! Замечательная, коричневая, ароматная колбаска с горкой горчицы! Какое наслаждение было прогуливаться по парку с колбасой в руке, останавливаться то возле стрелков в тире, то возле здоровенного сельского парня, стучащего молотом по силомеру, прислушиваться к визгу девчонок на качелях… а потом вдруг вспомнить, что надо же ещё посмотреть вагончики!
– Хорошо бы так жить, – сказал Расмус с завистью.
Вагончики уютно устроились в кустах сирени, в маленьких окнах горел свет, и очень хотелось заглянуть внутрь. Расмус вдруг подумал о том, как глупо всё время сидеть на одном месте вместо того, чтобы путешествовать в таком вот передвижном доме по всему свету!
– Ага, а в Вестанвик можно было бы иногда заезжать в гости, – подхватил Понтус.
– Послушать, как шумит школа, – злорадно добавил Расмус.
Они прогуливались между вагончиками, заглядывали в светящиеся окна и выбирали, в каком из них поселиться, выпади им шанс стать их счастливыми обитателями.
– Вот в этом, наверное, – сказал Расмус, указав на особенно славный зелёный вагончик, которого они сначала не заметили.
Они подошли поближе. У вагончика были маленькие окошки с красными клетчатыми занавесками, за которыми горел мягкий свет. В этом вагончике, без всяких сомнений, хотелось поселиться. Но ребята решили всё-таки ещё заглянуть внутрь, прежде чем сделать окончательный выбор. Поэтому они завернули за угол – и вдруг услышали уже знакомый голос:
– Старина Эрнст, ты есть опять на сфободе!
Альфредо! Но было поздно. Двое мужчин, сидевших на ступеньках вагончика, уже заметили их, и со светлого вечернего неба грянул гром:
– Тфа маленький негодяй! Прийти посмотреть на меня одним глазом, а?
Альфредо рванулся к ним, как разъярённый бык, и мальчишки пустились наутёк. Но громкое «Плюх!» позади заставило их оглянуться, и Понтус издал беспомощный, испуганный смешок. Альфредо шлёпнулся животом в лохань для стирки, которую какая-то добрая душа оставила у него на пути. Теперь шпагоглотатель стоял на четвереньках и бешено вращал глазами.
Впрочем, смеялся не только Понтус – Эрнст тоже хохотал во всё горло:
– Славно искупался, а?
![](i_019.png)
Тут кто-то позвал из вагончика:
– Альфредо, иди ужинать!
– Иди ко всем чертям, дядя! – крикнул Расмус на бегу. – Пойди слопай пару шпаг, может, от них тебе получшеет!
– А видел, кто сидел с ним на ступеньках? – спросил Понтус, когда они отбежали на безопасное расстояние. – Наше пугало!
Расмус сердито кивнул:
– Кто бы сомневался! Два сапога – пара. Оба одинаковые скоты.
– Если Альфредо встретит нас ещё раз, точно убьёт, – заметил Понтус.
– Что правда, то правда, надо держаться от него подальше.
Понтус вдруг зевнул, и Расмус посмотрел на часы.
– Смотри-ка, а времени уже пол-одиннадцатого, – удивился он. – А только что было девять.
Вообще-то ему надо было вернуться к десяти, так что мама наверняка уже сердилась. Он несколько раз пытался ей объяснять, что иногда часы у него отстают на час и даже больше, но мама говорила, что всё это выдумки.
– Разрази меня гром, пора бежать! – воскликнул Расмус и бросился к воротам.
Братец Понтус поспешил следом.
Расмус лежал в постели, рядом пристроился Растяпа. Когда приходишь домой озябший, нет ничего лучше такой вот маленькой тёплой собачки. Мама, правда, считала, что класть собаку в постель негигиенично, но Расмус отвечал, что это всё выдумки. И Растяпа был с ним согласен.
– Тяпа, – шепнул Расмус, – ты лучший пёс в мире.
Мама, конечно, сердилась, что Расмус пришёл так поздно, но он спокойно перенёс заслуженную взбучку, и теперь уже всё было позади, и можно было лечь спать.
– А какой сегодня был день, Тяпа?
Растяпа радостно поскулил в ответ и ещё крепче уткнулся мордой в подмышку Расмуса.
– Ах да, среда, – вспомнил Расмус.
Но какая среда! Подумать только, как много всего может уместиться в один день! Так бывает только во время ярмарки, но завтра наступит другой день, уже без неё… Ёлки-палки, вот скука!
– Рубец, книжка, сетка и сычуг, – шепнул Расмус на ухо Растяпе.
И уснул.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?