Текст книги "Флирт в Севилье"
![](/books_files/covers/thumbs_240/flirt-v-sevile-23023.jpg)
Автор книги: Чингиз Абдуллаев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 11 страниц) [доступный отрывок для чтения: 3 страниц]
Кроме того, в девяностые годы интенсивно развивается туризм, и Севилья становится центром притяжения для многочисленных туристов.
В Севилье находится третий по величине христианский храм в мире. После собора Святого Петра в Риме и собора Святого Павла в Лондоне это самый большой храм, построенный к тому же намного раньше.
Дронго знал историю Севильи и бывал в потрясающем воображение храме, где был похоронен Христофор Колумб. Уже сидя в такси по дороге в отель, Дронго подумал, что, если все закончится благополучно, он вызовет сюда Джил. Нужно только продержаться три дня, пока будут идти съемки, и дождаться отъезда группы. Только три дня. Три дня в Севилье.
Группа прибудет в город завтра утром. Неужели маньяк, который облил кислотой Ингеборгу и угрожал Ингрид Грайчунайте, находится в группе и завтра рискнет появиться в городе?
Испанская сторона забронировала для них отель «Альфонсо Тринадцатый», один из самых роскошных отелей не только в Севилье, но и во всей Испании.
Здание было построено в восемнадцатом веке на месте дворца, принадлежавшего халифам, и затем переоборудовано в девятнадцатом в неомудехарском стиле. И в девятнадцатом веке это был один из красивейших дворцов испанского королевства. С тысяча девятьсот двадцать восьмого года он становится роскошным отелем, о котором слагаются легенды.
Машина въехала во двор. Дронго вышел из машины. Предупредительный швейцар уже достал чемодан. Дронго поднялся по крутым ступенькам в холл отеля. Он впервые остановился в этом отеле и поэтому с любопытством осматривался.
Стойка портье находилась слева от входа. Справа бросалась в глаза вывеска магазина известной фирмы «Прада». В глубине виднелся атриум, внутренний дворик, в котором располагался ресторан.
Дронго обратился к портье:
– Для меня заказан номер.
– Будьте любезны, вашу кредитную карточку, – попросил портье.
«Надеюсь, здесь ничего не случится», – в который раз подумал или пожелал себе Дронго, протягивая кредитную карточку.
Он даже не мог себе представить, что завтра к исходу первого дня один из прибывших будет убит.
Глава четвертая
Дронго не любил спускаться к завтраку. И вообще не любил вставать по утрам, и в Европе тоже. Но в первые дни его пребывания в европейских странах, и особенно в Америке, сказывалась разница во времени, поэтому он обычно просыпался там раньше.
В Японии или в Китае подобного феномена не бывало, потому что время смещалось там в другую сторону и рассвет наступал раньше.
Именно поэтому Дронго проснулся в первый день своего пребывания в Севилье необычно рано и довольно долго лежал в постели, глядя в высокий потолок своего большого номера, выходившего окнами на проспект Сан-Фернандо.
Приняв душ и побрившись, он спустился вниз. На часах было около десяти, когда он вошел в ресторан.
Посетителей было немного. Он не любил плотно завтракать по утрам и поэтому, взяв булочку с сыром, прошел к столику и попросил официанта принести ему чашку чая. Проходившая мимо молодая женщина восхищенно обернулась и, улыбнувшись ему, прошла дальше.
«Фаренгейт», – понял Дронго.
По утрам запах парфюма бывал особенно сильным. Дезодорант, крем для бритья, лосьон после бритья и сам парфюм были одноименной фирмы, и в сочетании они создавали волну аромата, плотно окружавшую его по утрам.
Другие парфюмы он не любил, за исключением мужской «Дюны», которую позволял себе по ночам. Но «Фаренгейт» он применял в течение многих лет и не собирался его менять, даже рискуя вызвать к себе повышенное внимание по утрам представительниц прекрасного пола.
К соседнему столику подошел мужчина лет пятидесяти. Он был чуть выше среднего роста, полноват, с несколько одутловатым лицом, большими мешками под глазами, в роговых очках, давно вышедших из моды. На нем была темная мятая шелковая рубашка и такие же мятые светлые брюки. Он попросил официанта принести ему кофе, после чего отправился к стойке с закусками и основательно нагрузил поднос едой. Когда он вернулся к своему столу, в зал вошла высокая женщина. На ней был светло-серый брючный костюм, в руках она держала темно-серую сумочку. Такого же цвета были и туфли. Видно, она понимала толк в моде. Положив на тарелку несколько ломтиков сыра и фрукты, женщина прошла к столу, за которым сидел незнакомец.
Дронго внимательно следил за обоими. Он понял, что перед ним режиссер Витас Круминьш и коммерческий директор Рута Озолиня. Очевидно, они уже успели приехать, разместиться в номерах и решили позавтракать.
– Доброе утро, – сказал по-русски Круминьш. Он учился в Москве, долгое время жил в Ленинграде и вообще предпочитал говорить по-русски, даже в Риге.
– Доброе утро, – сказала по-латышски Рута Юльевна. Несмотря на тяжелый переезд, она выглядела достаточно отдохнувшей. Дронго отметил, что у нее тщательно уложенные волосы. Очевидно, коммерческий директор считала, что умение хорошо выглядеть и быть подтянутой в любое время суток – часть имиджа.
– Я совсем не спал, – угрюмо буркнул Круминьш опять по-русски, – этот переезд меня чуть не убил. А сейчас я еще должен возиться с вашими дешевками.
– Говорите тише, – предупредила его Рута Юльевна. По-русски она говорила с заметным акцентом. – Вас могут услышать.
К ним подскочил официант.
– Вы говорите по-немецки? – строго спросила его Рута Юльевна.
– Немного. – В Испании большинство служащих высококлассных гостиниц говорит по-английски и по-немецки.
– Принесите мне кофе и молоко, – так же строго потребовала Рута Юльевна. Ей было не больше сорока, и было видно, что она умеет ухаживать за своей кожей. И умеет отдавать приказы.
Официант бросился выполнять ее указание. Круминьш устало пожал плечами.
– Говори или не говори, все одно и то же. Вместо того чтобы заниматься делом и снимать фильмы, я мотаюсь по Европе, чтобы сделать несколько кадров ваших дешевок, которые все равно потом уедут в какую-нибудь другую страну.
– Вам не нужно было столько пить в самолете, – укоризненно произнесла Озолиня, – я вас просила…
– Ладно, – зло отмахнулся Круминьш, – хватит меня просить. Я не мальчик, и не нужно мне объяснять, как себя вести. И учтите, Рута, что я в последний раз согласился поехать с вашей группой. С меня хватит ваших девочек, ваших придирок, этого идиота Медниса. Ему в баскетбол нужно играть, а он заделался оператором. И считает себя крупным специалистом в этой области. Настоящий кретин…
– Перестаньте, – разозлилась Рута Юльевна, – вам лучше отсюда уйти. Скоро прибудет представитель встречающей стороны.
– А мне все равно… – огрызнулся Круминьш, – и хорошо мне уже никогда не будет. С тех пор как я перестал снимать фильмы, мне не может быть хорошо. Я уже десять лет ничего толком не снимаю. Только делаю халтуру. Да еще мне дают такого оператора, как Меднис. Я теряю квалификацию, работая с этим криминальным типом.
От возмущения Рута Юльевна перешла на латышский язык. Очевидно, она выговаривала режиссеру, который сидел и слушал, мрачно кивая головой. Закончила коммерческий директор только тогда, когда официант принес ей заказанный кофе и молоко.
Рута Юльевна сама смешала кофе с молоком и принялась неторопливо пить, осуждающе глядя на режиссера. Тот молча ковырял вилкой в тарелке.
– Вы знаете, что мне тоже не нравится Эуген Меднис, – перешла на русский язык Рута Юльевна, – но ему осталось работать только несколько дней. Потом мы с ним расторгнем контракт. Он слишком часто нас подводил. И я всегда говорила Андрису, что он может подвести нас в любой момент. И когда пропали деньги, я тоже ему говорила…
– Какое мне до этого дело. Он спортсмен, а не оператор, – отмахнулся Круминьш. – Может, вы еще пожалуетесь вашему костолому Балодису, чтобы он переломал мне кости, как он сделал это в Ницце в прошлом году с…
Рита Юльевна перебила его, снова заговорив по-латышски. Круминьш слушал целую минуту, а затем вдруг махнул рукой.
– Ладно, – вздохнул он, – может, вы и правы. Пойду приму душ. – Режиссер тяжело поднялся. – Я хотел поплавать в бассейне, но кто-то оставил эспандер на краю бассейна, и тот упал в воду. Теперь чистят бассейн. Не нравится мне здесь.
Круминьш вышел из зала. Рута Юльевна осталась завтракать в гордом одиночестве. Через несколько минут в ресторан вошла высокая блондинка в легком белом платье. Дронго сразу узнал Елену Доколину. Спутать ее с кем-либо было трудно. Он невольно залюбовался молодой женщиной. Высокого роста, с идеально правильными чертами лица, рассыпанными по плечам волосами. Немного узкие губы не только не портили ее, но и придавали ей некоторый шарм. Доколина была не просто красивой женщиной, она была одной из тех самок, глядя на которую мужчины теряют голову. На нее сразу обратили внимание несколько мужчин, сидевших в разных концах зала, словно по ресторану пробежала искра. Доколина огляделась. Дронго заметил, как нахмурилась Рута Юльевна, которая сразу почувствовала изменение в энергетике зала.
Доколина увидела наконец знакомое лицо и направилась к ней. Проходя мимо Дронго, она невольно оглянулась, почувствовав аромат «Фаренгейта». И лишь затем прошла к столу, где сидела коммерческий директор.
– Здравствуйте, – вежливо сказала Доколина, усаживаясь рядом с Рутой Юльевной. Место напротив занимал ушедший Круминьш, и там еще не успели поменять тарелки.
– Вы успели отдохнуть? – поинтересовалась Озолиня.
– Конечно, – восторженно сказала Лена, – здесь так красиво, – она посмотрела по сторонам, – я никогда не была в Европе. Только в Витебске и в Шауляе.
– Значит, тебе повезло, – резонно заметила Рута Юльевна, – первый раз в настоящей Европе. И еще в Испании. Этот отель один из самых лучших в мире. Будешь рассказывать своим внукам, что однажды здесь останавливалась. – Она чуть понизила голос: – Конечно, если не будешь дурой, то сумеешь сделать так, что всегда будешь останавливаться в таких отелях. Всю жизнь…
Доколина снова посмотрела по сторонам.
– Интересный мужчина, – показала она в сторону Дронго, не подозревая, что тот понимает по-русски.
Рута Юльевна оглянулась, чтобы разглядеть незнакомца. Она сразу отметила и его костюм от «Валентино». И его галстук. И платок в нагрудном кармане. И его обувь.
– Да, – кивнула она, соглашаясь с Доколиной, – вот такие мужчины и добиваются успеха. Ему лет сорок пять, он наверняка достаточно богат, независим, возможно, не женат. Но он не бизнесмен, – сказала она с некоторым сожалением, – возможно, богатый человек, но не обольщайся на его счет.
«Почему она сказала «сорок пять», – несколько обиженно подумал Дронго, – ведь мне только сорок два. И к тому же как эта стерва определила, что я не бизнесмен? Кажется, у меня появился соперник по аналитическому мастерству. Хорошо еще, что они не догадываются, кто сидит рядом с ними. Кажется, Зитманис говорил, что она кандидат психологических наук. Видимо, ее неплохо учили. Она наблюдательный человек и достаточно умна».
– Почему не бизнесмен? – услышал он голос Доколиной.
– Они по утрам обычно читают газеты, чтобы не тратить времени зря, – объяснила Рута Юльевна, – для них знакомство с финансовыми новостями необходимое упражнение, как зарядка. Бизнесмен не стал бы так спокойно завтракать, если он, конечно, не в отпуске. Но такой представительный мужчина не остановился бы в таком отеле без подруги. А раз он не читает газету и спокойно завтракает, никуда не торопится, значит, он все-таки не бизнесмен. Может быть, он режиссер, только классом повыше, чем Круминьш. Может, крупный чиновник и приехал сюда по делам. А может, шпион? – вдруг предположила Озолиня. – У него широкие плечи, умные глаза. Но для разведчика он слишком хорошо одет. Нет, он, наверное, менеджер компании и приехал сюда на встречу.
Когда к ним в очередной раз подошел официант, она приказала ему принести кофе с молоком и для Доколиной, даже не поинтересовавшись ее мнением.
– Пойди возьми себе что-нибудь поесть, – предложила она девушке, – но учти, что тебе нельзя есть яйца, масло, жирный сыр, колбасы, мясо, сосиски, в общем, все, от чего полнеют. Тебе нужно держать себя в форме.
– Там столько вкусного, – вздохнула Доколина.
– Не смей даже думать, – ядовито улыбнулась Рута Юльевна, – превратишься в бабу, на которой будут лопаться корсеты. Только фрукты и нежирный сыр. Можешь взять творог, маслины, маринованные абрикосы, там большой выбор.
Доколина поднялась и пошла к стойке с закусками. Было очевидно, что ей предстоит трудный выбор. Когда она вернулась, Рута Юльевна посмотрела на ее тарелку и удовлетворенно кивнула.
– У нас сегодня съемки, – напомнила она, когда Лена начала завтракать, – скоро приедут испанцы. Учти, что твоя съемка первая. Мы с трудом уговорили испанцев согласиться на замену. Если бы не этот несчастный случай с Ингеборгой…
– Я знаю, – очень тихо сказала Доколина.
– Конечно, знаешь, – согласилась Рута Юльевна, – но ты должна всегда помнить, благодаря кому ты сюда попала…
– Я знаю, – снова повторила Доколина.
– Не перебивай меня, – строго заметила коммерческий директор, – лучше слушай внимательно. Нужно очень много работать, чтобы получить от жизни все, что хочешь. Нужно много отдавать, чтобы получать, – со значением подчеркнув последние слова, сказала Рута Юльевна.
Доколина молчала, уже не отвечая своей собеседнице.
– И будь построже с этим Эугеном, – напомнила Рута Юльевна, – он к тебе пристает, я знаю.
Молодая женщина вспыхнула, пытаясь возразить, но коммерческий директор ее строго прервала:
– Не нужно ничего говорить, я знаю, что он к тебе приставал. И учти, что он не тот человек, с которым тебе нужно встречаться.
Дронго подумал, что оставаться дальше в ресторане уже неприлично. Ему все равно нужно познакомиться со всей группой, и будет неловко, если они решат, что он специально подслушивал в ресторане. Он поднялся из-за стола и вышел из зала.
В холле отеля Дронго увидел сидевших на диване Балодиса и незнакомую молодую женщину. Вернее, он увидел только Балодиса и колени молодой женщины, одетой в темное платье. Они не видели его, так как он стоял за колонной, а Дронго слышал их разговор. Они говорили по-латышски и несколько раз упоминали фамилию Зитманиса. Балодис убеждал в чем-то женщину, а она с ним не соглашалась. Через некоторое время она поднялась и быстро прошла мимо Дронго в ресторан. Дронго узнал Ингрид Грайчунайте, занявшую первое место в конкурсе.
Девушка была по-своему красива. Дронго она казалась даже лучше Елены Доколиной. Если у Доколиной были идеальные черты лица, то у Ингрид – большие темные глаза, нос неправильной формы, чувственная линия губ, небольшой подбородок. Она была, на взгляд Дронго, гораздо интереснее Елены Доколиной. Но если привлекательность Ингрид заключалась в несимметричных чертах лица, то Доколина как раз и отличалась идеальными пропорциями лица.
Дронго проводил взглядом Ингрид и заметил, как к кабинам лифта подошел Балодис. В холле было два лифта. И хотя в здании было только три этажа, если не считать первого, тем не менее два лифта исправно доставляли посетителей на верхние этажи. Здесь были очень крутые лестницы и невероятно высокие этажи в пять-шесть метров. Кабины лифтов были отделаны красным деревом и украшены зеркалами.
– Доброе утро, Ионас, – поздоровался Дронго.
Балодис замер, резко обернувшись к нему. Было заметно, что он смутился.
– Вы уже приехали? – несколько растерянно спросил он.
– Да, вчера вечером, – кивнул Дронго.
– А мы рано утром, – пояснил Балодис. – И только сейчас все пошли завтракать.
– Я знаю, – кивнул Дронго, – я видел кое-кого из вашей группы в ресторане. А вы разговаривали с Ингрид?
– Вы слышали наш разговор? – скорее испугался, чем удивился Ионас.
– Нет. Я только сейчас вышел в холл, – пояснил Дронго, – но видел, как вы расстались с красивой молодой женщиной. Трудно перепутать Ингрид с кем-нибудь еще. Она очень красива.
– Да, – растерянно согласился Ионас, – она красивая. А вы знаете латышский язык? – почему-то спросил он.
– Нет, – улыбнулся Дронго, – к сожалению, не знаю. Я вас задерживаю? Наверное, вы хотите позавтракать?
– Нет-нет, – смутился Ионас, – я поднимусь к себе переодеться. Испанский представитель приедет к одиннадцати часам утра. На юге поздно встают, – почему-то добавил он.
Дронго кивнул ему на прощание. Он увидел, что Ионас Балодис вошел в кабину лифта, и дверь за ним медленно закрылась.
«Странно, – подумал Дронго, – кажется, Зитманис ошибается. У его верного телохранителя есть какая-то тайна, о которой он явно не собирается сообщать».
Он повернулся, прошел к ресторану и заглянул внутрь. Дронго увидел странную картину. Ингрид Грайчунайте завтракала в одиночестве. Рута Юльевна и Лена Доколина так и сидели за своим столом, а рядом стоял чистый прибор.
«Очень странно, – еще раз подумал Дронго, – кажется, в этой группе у каждой женщины своя тайна».
Глава пятая
Без десяти одиннадцать Дронго ждал в холле, рассматривая картины на лестнице. Мимо проходили клиенты отеля, собралась группа американцев, которые резко выделялись среди остальных постояльцев самоуверенным видом, громкими голосами и тучностью.
Дронго пересек холл и вышел на улицу. Окружавший отель сад с высокими пальмами и густым кустарником был обнесен высокой оградой. Рядом с отелем останавливались роскошные «Мерседесы» и «БМВ».
Подъехал «Пежо», из которого, задыхаясь, вылез полный испанец в полосатой майке, светлых брюках и темно-синей кепке «Пума». Он передал ключи швейцару, приказав ему отпарковать автомобиль в сторону, и сделал знак шоферу подъехавшего за ним микроавтобуса взять немного правее. Шофер, очевидно араб, кивнул и проехал немного дальше входа в отель. Испанец оглянулся по сторонам, было очевидно, что он кого-то ждал.
Именно в этот момент из отеля вышла молодая женщина в белых шортах и розовой майке. У незнакомки были коротко стриженные волосы под мальчика, курносый нос, зеленые глаза и довольно большая грудь, выпиравшая из-под майки. Было очевидно, что она не носила бюстгальтер. Ей было лет тридцать пять или немного больше. Она посмотрела по сторонам и, увидев испанца, поспешила к нему.
– Здравствуйте, сеньора Лилия, – сказал испанец на неплохом русском языке.
Дронго, отошедший от входа в отель достаточно далеко, сделал несколько шагов к зданию, чтобы слышать разговор между испанцем и вышедшей из отеля Лилией Омельченко.
– Добрый день, сеньор Гарсиа, – улыбнулась молодая женщина, – очень любезно с вашей стороны, что вы меня помните.
– Конечно, помню, – обрадовался испанец, – вы были лучшим украшением нашей поездки по Франции. Это вам маленький сувенир. – Он передал небольшой сверток своей собеседнице.
Та благодарно улыбнулась и взяла подарок.
– В одиннадцать часов мы соберемся в холле, – пояснила женщина, – и поедем на съемки. Но с нами будет еще один представитель.
– Да, да, – кивнул Гарсиа, чуть нахмурившись, – я знаю. Мне звонил сеньор Зитманис. Он сказал, что в вашей группе будет еще один, как это по-русски… наблюдатель. Кто он такой?
– Мы его еще не видели, – пояснила Омельченко, – но нам сказали, что это эксперт по вопросам безопасности.
– А разве вам мало сеньора Балодиса? – удивился Гарсиа. – Я не понимаю, почему такой… как сказать… такой пассаж. Или ажиотаж?
– Ажиотаж, – рассмеялась Омельченко, – вы ведь знаете, какое произошло у нас несчастье. Нас даже не хотели сюда выпускать, – сделала она страшные глаза, – бедную Ингеборгу чуть не убили. И полиция не знает, кто этот маньяк.
– Да, я слышал, – взволнованно сказал Гарсиа. – И поэтому с нами будет этот эксперт?
– Наверно, – пожала плечами молодая женщина, – у нас и так проблем хватает. Я взяла с собой все необходимые материалы, но мне понадобится ваш чудесный чемоданчик.
– Мы уже все подготовили, – пообещал Гарсиа, – у вас не будет проблем, сеньора Лилия. Вам понравился отель?
– Изумительный, – пробормотала Омельченко, – мы вчера просто визжали от радости. Только Меднис, как всегда, был недоволен.
– Почему недоволен? – поинтересовался испанец.
– А он всегда недоволен, – отмахнулась она, – вечно ходит с постным выражением лица, словно муху проглотил. Он мне так не нравится. И, по-моему, никому не нравится в нашей группе.
– Он оператор, – вспомнил Гарсиа, – мне говорили, что он хороший оператор.
– Может быть, – согласилась Лилия, – но отвратительный человек. Ой, какой интересный мужчина, – сказала она, увидев Дронго. – Вообще испанцы очень интересные мужчины, – добавила она, кокетливо взглянув на Гарсиа.
Тот посмотрел в сторону подходившего Дронго. В сравнении с высоким подтянутым Дронго, одетым в светлый элегантный костюм, Гарсиа выглядел не самым лучшим образом со своим выпирающим животиком, нависшим над мятыми шортами. Испанец снял шапочку и почесал лысину.
– Мне кажется, он не испанец, – уныло сказал Гарсиа, – наверное, итальянец.
Дронго не стал задерживаться и вошел в отель, пройдя мимо собеседников. В холле уже собрались члены группы. Ионас приветствовал его крепким рукопожатием.
– Познакомьтесь, – обратился он к остальным, – это господин Дронго. Он будет с нами три дня, пока будут идти съемки.
Круминьш вяло пожал руку Дронго, пробормотав какое-то приветствие. Рута Юльевна подошла и, загадочно улыбнувшись, протянула руку для поцелуя. Дронго поцеловал ей руку и сказал, что ему очень приятно. Эуген Меднис, высокий, долговязый мужчина в большой кепке и в длинных шортах ниже колен, кивнул в знак приветствия. Во рту у него была жвачка, и он сразу отошел от группы, словно не желая с ними оставаться.
Доколина взглянула на Руту Юльевну и прыснула от смеха, вспомнив ее рассуждения о Дронго. Очевидно, Озолине воспоминания о своих рассуждениях были неприятны, и она нахмурилась. Она подумала, что, возможно, новый эксперт слышал, о чем они говорили.
Дронго обернулся к двум девушкам, которые с улыбкой смотрели на него. На фоне безликого Балодиса, долговязого Медниса и помятого Круминьша новый человек смотрелся достаточно привлекательно и предвещал приятные впечатления.
Ингрид шагнула к нему и протянула руку. У нее были темно-синие глаза с легкой поволокой, что придавало ее облику еще большую изысканность. Она была в том самом темном платье, в котором он видел ее час назад. Платье плотно облегало ее фигуру.
Доколина взглянула на Дронго и, чуть закусив губу, также протянула ему руку. Он галантно поцеловал руки обеим, чем вызвал легкое замешательство Руты Юльевны. Очевидно, она считала, что только сама может выступать в качестве полноценной женщины. Ингрид и Елена были для нее всего лишь девочками, привезенными в Испанию для работы.
– Вы наш новый эксперт? – Рута Юльевна хотела с самого начала поставить все на свои места.
– Да, я приехал вчера поздно вечером, – сказал Дронго.
– Мне говорил о вас Андрис, – изволила вспомнить эта особа. Она использовала агрессивный парфюм «Опиум» Ив Сен-Лорана.
– Надеюсь, что смогу вам помочь, – улыбнулся он.
– Мы выезжаем сейчас на съемки, – строго напомнила Рута Юльевна. – Надеюсь, все будет хорошо. Вы будете нас охранять?
– Извините, – вмешался Балодис. Он сказал несколько слов Руте Юльевне по-латышски.
Очевидно, он объяснил ей, что охранять группу будет именно он, а Дронго – эксперт по вопросам безопасности и своего рода советник в подобных вопросах. Рута Юльевна выслушала его и ничего не сказала. Только гневно сверкнула глазами.
«По-моему, они не любят друг друга», – подумал Дронго.
– Ой, – раздался за спиной голос Лилии Омельченко, – кажется, я опоздала. Сеньор Гарсиа пришел вместе со мной.
Дронго обернулся. Он заметил, что пакета, который дал ей любезный испанец, у нее уже не было. Очевидно, она отдала его портье или оставила в нижнем холле.
В этом отеле холл был разбит как бы на две части. Небольшой холл был при входе, где располагались стойки портье и консьержа. А второй холл, более просторный, находился на несколько ступенек выше и вел к лифтам, во внутренний дворик, к ресторанам, барам и на крутую лестницу, уходившую вверх.
– Доброе утро, – весело поздоровался Гарсиа.
– Наш новый эксперт по вопросам безопасности, – представил Дронго Балодис.
Гарсиа повернулся к Дронго, и на его лице мелькнула некая тень раздражения. Он понял, что отныне главным мужчиной в группе будет именно этот высокий мужчина в элегантном костюме.
«Нужно будет переодеться», – подумал Гарсиа, протягивая Дронго руку.
У него была пухлая ладошка с короткими пальцами. Лилия Омельченко тоже протянула ему свою руку. Когда Дронго поцеловал руку и гримеру, Рута Юльевна демонстративно шумно прошла мимо него и спустилась вниз, к выходу.
В микроавтобусе место нашлось всем. Он был рассчитан на девять мест в четыре ряда. Три ряда кресел по два места и последний ряд, где было три кресла. Гарсиа предложил Руте Юльевне место в своем автомобиле, и она, благодарно кивнув, ушла вместе с испанцем. Остальные стали садиться в микроавтобус.
Эуген Меднис сложил свою аппаратуру в багажник и, пройдя в салон, уселся в последнем ряду. У него были длинные, соломенного цвета волосы.
Лилия села у окна и предложила Дронго место рядом с собой.
– Вы из Москвы? – восторженно спрашивала она. – Тысячу лет не была в Москве. Говорят, что там сейчас очень красиво.
– Ничего красивого, – лениво процедил сквозь зубы Эуген Меднис, – я там недавно был.
– Никогда не дашь спокойно поговорить, – накинулась на него Омельченко. – Скажите, – снова обратилась она к Дронго, – вы давно прилетели в Севилью?
– Вчера вечером, – ответил Дронго.
– Вы бывали здесь?
– Да. – Он старался отвечать достаточно кратко, но Лилия не успокаивалась. Этот мужчина явно волновал ее воображение.
– И вы можете показать мне Севилью? – осторожно спросила она, значительно понизив голос.
Дронго чуть усмехнулся.
– Обязательно покажу, – пообещал он. – А вы давно работаете с агентством Зитманиса?
– Давно. – Она подвинулась ближе, и ее грудь уже касалась его плеча. – Вы говорите по-испански?
– Немного понимаю, – ответил он. – Вы давно знаете всех остальных?
Лена Доколина оглянулась на них, улыбнулась, но ничего не сказала. Она сидела во втором ряду с режиссером. Рядом с Ингрид в первом ряду расположился вошедший в салон последним Балодис. Позади Дронго и Лилии Омельченко, сидевших в третьем ряду, устроился Меднис.
– Давно, – прошептала Лилия. – Здесь все немного чокнутые. Поэтому не обращайте внимания.
– Почему чокнутые? – шепотом спросил Дронго.
– Работа такая, – улыбнулась Омельченко, – каждый считает себя звездой первой величины. А у нас только одна звезда – это Витас Круминьш. Остальные ничего собой не представляют.
– Надеюсь, гример тоже специалист в своих вопросах? – улыбнулся Дронго.
Она улыбнулась в ответ, показав свои маленькие зубки. И лукаво ему подмигнула.
– У вас должна была сниматься другая девушка? – спросил Дронго.
Она наклонилась к нему, и теперь они слышали друг друга достаточно хорошо и могли разговаривать шепотом. Сидевший сзади Меднис включил магнитофон и надел наушники. Качая головой в такт музыке, он не обращал внимания на остальных пассажиров.
– Да, – вздохнула Лилия, – Ингеборга Липските. Такая чудная девочка, милая, отзывчивая, добрая. Она всем нравится. И вообще я считала, что она возьмет первое место. Или она, или Лена Доколина, – очень тихо добавила Омельченко.
Дронго подумал, что Ингрид ему бы понравилась больше. В Доколиной все было правильно, это была холодная красота. А в Ингрид нравилась чувственность, ее красивые выразительные глаза, ее одухотворенное лицо. И конечно, возможный маньяк преследовал именно такую девушку.
– А наш оператор разве не специалист? – уточнил Дронго.
– Неудачливый спортсмен, – оглянулась на него Омельченко, – и почти не говорит по-русски. Он почему-то не любит всех, кто приезжает из России. По-моему, он закомплексован: не сделал карьеры баскетболиста ни в Латвии, ни в России и поэтому ненавидит весь мир.
– Очень жаль, – пробормотал Дронго. – А Ионас?
– Хороший парень. – Лилия приблизила голову вплотную и прошептала: – Только до первого бара.
– Что вы хотите сказать?
– Вот это и хочу. Как только он дорывается до бутылки, его уже невозможно остановить. Его отовсюду выгнали, и Зитманис взял его к себе.
– А Рута Юльевна?
– Стерва, – засмеялась Лилия, – страшная стерва. О ней легенды ходят, как она терзает своих девочек. Видели бы вы, как она мучила нас в прошлом году в Ницце. Неужели вы ничего не слышали про нее?
– Что я должен был слышать?
– Ничего. Только она своеобразный человек. И часто придирается. Если бы не она, у нас была бы прекрасная группа.
– А Гарсию вы давно знаете?
– Мы познакомились в прошлом году в Ницце, – пояснила она, – когда выезжали с нашей первой группой. Сначала снимали в Ницце, а потом в Барселоне. Пабло очень хороший человек. Он всегда старается всем помочь, и с ним легко решать любые проблемы.
– А ваши девушки?
– Нормальные девочки, – пожала плечами Лилия, – раньше таких не было. Попадались одни дурочки. Только смазливая внешность и ничего больше. А сейчас такие умницы. Ингрид учится на биолога, а Лена на архитектора. Они тщательно следят за своей диетой и за своей кожей. Во время конкурса они выполняли все наши указания.
Микроавтобус переехал реку Гвадалквивир и двигался в сторону нового выставочного комплекса «Экспо-92», построенного девять лет назад. Ярко светило солнце, и, хотя в салоне работал кондиционер, было достаточно жарко.
– Вы их хорошо знаете? – спросил Дронго.
– Наших девочек? – уточнила Лилия. – Конечно. Ингрид я знаю давно, а Лену – три месяца. Она заменила Ингеборгу. Ингрид – чудесный человек, но немного комплексует из-за своих известных родителей, а Лена старается во всем быть на нее похожей. Очень хорошие девочки. Хотя мама у Ингрид страшно ревнивая особа, стережет своего муженька, который любит заглядывать к ней на фирму, – повторила Лилия, продолжая давить грудью ему на руку.
Он улыбнулся. Молодая женщина, кажется, была без комплексов.
– Тем более что мать Ингрид ваш руководитель? – напомнил Дронго.
– Да, – нахмурилась Лилия. Она отодвинулась от Дронго и внимательно посмотрела на него: – Откуда вы об этом знаете?
– Я прочел об этом в вашем личном деле. – Дронго почувствовал, как она напряглась и еще больше отстранилась.
– Вы читали мое личное дело? – переспросила она с некоторым сомнением. – Значит, вы изучали наши досье?
– А вы думаете, что на вас заведено специальное досье? – усмехнулся Дронго.
– Нет, – пожала она плечами, но интерес к разговору явно потеряла и уставилась в окно.
«Любопытно, – подумал Дронго, – почему она так нервничает? Ведь в ее личном деле не было ничего порочащего. Кажется, там указывалось, что она разведена и бывший муж уехал на Украину, что у нее есть дочь. И некоторые детали, касающиеся ее работы. Там больше ничего не было. Нужно уточнить у Зитманиса, почему она может нервничать. И почему упоминание о месте работы так ее смутило. Или она думала, что подобное обстоятельство можно скрыть?
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?