Текст книги "Восточный ветер"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vostochnyy-veter-69095.jpg)
Автор книги: Чингиз Абдуллаев
Жанр: Шпионские детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
– Если бы вам предложили вот такую поездку с вашей супругой, вы бы согласились?
– Нет, – ответил почти не раздумывая Большаков, – я бы не хотел попадать в подобную ситуацию. Но если однажды понадобится наша помощь… Я думаю, что мы согласимся. Моя супруга всегда и во всем меня поддерживала. Ради своей страны и ради моей работы… Я постарался ответить на ваш вопрос предельно честно, Караев. И вы тоже можете отказаться. Это ваше право, полковник. И право вашей женщины, которую мы не можем подвергать даже малейшему риску без ее согласия.
– Вы же знаете, что я не откажусь.
– Именно поэтому я и пригласил вас для разговора. Я прекрасно все понимаю. И мы постараемся сделать все, чтобы оградить вас обоих даже от тени подозрений. Но это как раз тот случай, когда вы вместе с вашей знакомой можете нам серьезно помочь. Вы же знаете, что мы уже давно готовим наши операции по всему миру. Если хотите, период отступлений закончился. Поднимается новый «Восточный ветер». И мы собираемся восстанавливать свои позиции повсюду в мире. Везде, где это возможно.
– Что вам даст убийство Минкявичуса?
– Это не убийство. Не нужно так патетически. Это всего лишь приведение в исполнение приговора, вынесенного судом. Справедливого и объективного приговора, основанного на наших правовых нормах. Самое важное, что все остальные будут знать, что мы ничего не забываем. Даже спустя четверть века, даже если уже не существует страны, которую он предал, и спецслужбы, в которой он служил. Даже если не существует и другой страны, с которой он сотрудничал, и другой спецслужбы, которая была обявлена «вне закона». В данном случае я говорю о «Штази».
– «Восточный ветер», – негромко повторил Караев, – не боитесь, что он вызовет бурю?
– Не боимся. Четвертая мировая уже началась. И пока не мы в ней основные игроки. Победители нашли себе нового врага. И похоже, эта война будет длиться с не меньшим размахом и ожесточением. Две цивилизации друг против друга. Западная против азиатской. Евроатлантическая против мусульманской. И хотя перевес сил кажется очевидным, еще никто не знает, чем закончится это противостояние. А наша задача – заявить о себе как о самостоятельном «игроке» в этом раскладе. И начать возвращать свои позиции в мире. Не забывайте, что кроме нас есть и еще один крупный «игрок», который пока выжидает. А когда он вступит в войну, борьба может стать просто непредсказуемой. Я говорю о Китае. Мы обречены на сто лет войны, полковник. И «одиночество» нам в данном случае не грозит. К сожалению, никто в мире не сможет изменить этого непреложного факта. Такова наша геополитическая реальность. Когда вы можете вылететь в Италию?
– А когда нужно? – несколько меланхолично спросил Караев.
– Достойный ответ, – кивнул Большаков, – я думаю, на следующей неделе. А пока мы обговорим некоторые детали…
МОСКВА. РОССИЯ. 18 ИЮНЯ 2006 ГОДА
В воскресенье, когда на улицах города бывает гораздо меньше машин, чем обычно, один из дежурных автомобилей Государственной комиссии подъехал к незнакомому дому и остановился. Вышедший из него Большаков оглянулся по сторонам и, пройдя за дом, вышел в соседний дворик. По своему статусу и положению, он не имел права ходить по городу без охраны, но ему следовало только пересечь двор, чтобы оказаться у знакомого подъезда, набрать код входной двери и, поднявшись по лестнице, оказаться в квартире, которую они использовали для своих встреч.
Большаков не стал звонить в дверь. Он достал ключи и, стараясь не шуметь, открыл замок. Затем вошел в квартиру, мягко захлопнув за собой дверь. Он увидел горящий свет и понял, что его уже ждут. Свет горел в комнате, не имевшей окон и находившейся в центре квартиры, оборудованной особой защитой от возможного прослушивания. Большаков прошел в комнату и поздоровался с человеком, который сидел за столом и читал газету. У незнакомца были свои ключи от квартиры. На вид ему было лет сорок. Острые черты лица, внимательный взгляд. Этот человек был достаточно хорошо известен в стране и в мире, его считали одним из самых влиятельных людей в структурах государственной власти. Между собой все остальные называли его Мистер С.
– Добрый вечер, Иван Сергеевич, – кивнул неизвестный, – вы как всегда точны.
– Не люблю опаздывать, – кивнул Большаков, – старая привычка. И требую подобного у своих подчиненных. Но когда опаздывают, я понимаю, что они не всегда виноваты. В нашем городе не все можно заранее рассчитать.
– Вы правы, – улыбнулся его собеседник, – вы знаете, что исполнительный директор ЦРУ Морелли встретился с нашим резидентом в Вашингтоне? И потребовал прекратить убийства бывших советских агентов, которые происходили на территории США?
– Мне сообщили об этом, – мрачно кивнул Большаков, – рано или поздно они все равно бы узнали о наших акциях, связав их воедино.
– Насколько мне известно, вас постигла неудача в Сан-Франциско, когда провалились сразу двое ваших людей.
– Это не неудача, – твердо возразил Иван Сергеевич, – наших людей ждала засада. Подобное может случиться где угодно и когда угодно. Но наши повели себя героически. Один погиб, другой застрелился. Американцы в любом случае ничего не получили. Поэтому и разозлились, решив устроить такую встречу Морелли с резидентом нашей разведки в США.
– Но вам придется временно приостановить ваши акции в Соединенных Штатах, – мягко заметил Мистер С, – вы ведь понимаете, что мы не можем так рисковать накануне Большого саммита, который состоится в Санкт-Петербурге в июле этого года. Учтите, что Россия впервые будет председательствовать в «Большой восьмерке». Уже сейчас раздаются голоса, что президент Буш обязан бойкотировать этот саммит. Нельзя давать повода американцам для срыва саммита. Ни в коем случае.
– Мы всегда работали на защиту интересов нашего государства, – напомнил Большаков, – а не наоборот.
– Мы об этом знаем, генерал. Но я хотел вам напомнить. Значит, мы договорились? Вы приостановите все свои акции в Соединенных Штатах.
– Все, кроме двух.
– Я не совсем вас понимаю, – голос собеседника стал гораздо жестче, – что значит «кроме двух»?
– Наши люди погибли из-за Эдуарда Скобелева. Перебежчика и предателя, который сбежал к американцам. Настоящее имя этого человека Антон Сколев. По нашим данным, скоро он появится в Испании. Мы не можем оставить его в живых после всего, что случилось.
– Его не охраняют?
– Наверняка будут охранять. Американцы и испанцы. Но формально он будет находиться на территории Испании, жить на своей вилле. Мы обязаны его достать.
– Опять? Мы же договорились.
– Извините меня, но это как раз тот самый случай, когда мы обязаны действовать. Если мы сейчас оставим его в покое, все поймут, что возможная ликвидация Сколева-Скобелева была связана с нашими спецслужбами. Так или иначе, они свяжут попытку его ликвидации с нашей страной. Ведь мы не пытаемся его убрать в преддверии Большого саммита, взяв своеобразный «тайм-аут». Но если мы его уберем именно сейчас, то американцы всерьез задумаются над этим. Ведь согласно любой логике, мы должны сидеть спокойно до окончания саммита. Именно этого ждут от нас наши партнеры-соперники. И это будет явным подтверждением нашей вины. Или нашего соучастия в попытках устранения Сколева. Только проведенная акция до саммита дает почти абсолютную уверенность, что наша страна и ее спецслужбы не имеют к устранению Сколева никакого отношения и это частное дело неизвестной организации. Так считают наши аналитики.
– Слишком сложно для обычного человека. Но возможно, вы правы, – вдруг улыбнулся Мистер С, – не мне решать за ваших аналитиков. Чтобы не выдавать себя, мы должны решиться на показательную акцию. То есть продемонстрировать вашу полную независимость от государства. Очень интересная мысль.
– В данном случае так будет более правильно, чем замолчать до саммита. Наше бездействие подтвердит нашу вину. Вполне вероятно, что это своеобразная проверка со стороны американцев. Если мы пойдем у них на поводу и не предпримем никаких акций, то этим только докажем свою причастность ко всем последним событиям.
– Возможны, вы правы, – Мистер С был достаточно умным человеком и мгновенно оценил перспективы успеха подобного предприятия. – Но в любом случае, вы не имеете права на неудачу. И никаких скандалов. Об этом никто не должен узнать.
– Разумеется. Мы пошлем туда нашего лучшего специалиста.
– А второй случай?
– Он вообще не имеет никакого отношения к американцам. Мы сумели вычислить человека, который перешел к западным немцам еще в восемьдесят четвертом году. Мы искали его довольно долго. Он литовец и в настоящее время проживает в Италии.
– Прибалт? – оживился его собеседник. – Очень интересно.
– Да, он литовец. Бывший советский гражданин и бывший сотрудник КГБ СССР. Был приговорен советским судом к расстрелу за предательство. Учитывая наши сложные отношения с прибалтами, мы считали возможным провести эту показательную акцию ликвидации. Будет уроком для других.
– С прибалтийскими государствами у нас безобразные отношения, – напомнил гость, – надеюсь, и здесь срывов не будет.
– Мы тщательно готовим операцию.
– Он гражданин Литвы?
– Нет. Гражданин Германии. Получил гражданство в обмен на предательство. Но проживает в Италии. Он работал на контактах со «Штази» и сдал тогда несколько их агентов.
– Очень неплохо. Немцы не станут поднимать шума из-за бывшего предателя, к тому же работавшего со «Штази». Даже если он их гражданин. Очень неплохо, генерал. Действуйте. Я думаю, что ваши аналитики все просчитали правильно.
– Спасибо. У меня все.
– А у меня нет, – вдруг улыбнулся гость, – хочу вас официально поздравить. Об этом пока никто не знает, и я первый, кто сообщает вам эту новость, уважаемый Иван Сергеевич.
Большаков удивленно взглянул на своего собеседника. Обычно тот не называл его по имени-отчеству.
– Указом Президента страны вам присвоено воинское звание «Генерал армии», – сообщил гость, – завтра указ будет опубликован. Я вас поздравляю.
– Спасибо, – немного растерянно произнес Большаков.
Гость поднялся, чтобы пожать руку генералу. Большаков сразу вскочил и, прежде чем протянуть руку, отрапортовал.
– Служу Отечеству, – сказал он.
– Да, – согласился Мистер С, – и не забывайте об этом никогда, генерал. Вы служите своему Отечеству в первую очередь. А все остальное не так важно. Ни наши амбиции, ни наши потери, ни наши тайны. Все в конечном счете не так важно.
Большаков ехал домой в хорошем настроении. Он получил санкции на проведение обоих спецмероприятий. О присвоении ему очередного звания он вспомнил только тогда, когда вышел из своего автомобиля. Он не был амбициозным карьеристом, но четвертая генеральская звезда приятно щекотала его самолюбие. И он подумал, что самое сложное будет не проговориться сегодня вечером, не сообщить об этом жене. Впрочем, она может почувствовать его настроение. Она всегда чувствует малейшие перемены в его настроении. Нужно будет рассказать ей обо всем. В конце концов, завтра об этом можно будет сказать официально. Хотя он точно знал, что оглашения указа не будет, а о присвоении ему очередного звания узнают только несколько человек, отвечающих за подготовку этого документа. Но ему все равно было приятно, что там смогли по-достоинству оценить его многолетний труд.
МОСКВА. РОССИЯ. 18 ИЮНЯ 2006 ГОДА
Вечером прилетела Элина. Она летала в Санкт-Петербург, чтобы навестить сына, уже вышедшего из больницы. Около месяца назад он попал в аварию и сломал себе ногу. После нескольких недель, проведенных в больнице, ему разрешили вернуться домой, но пока он ходил, опираясь на палку. И жил вместе с отцом. Элина ездила к сыну по субботам, оставаясь обычно в его пустующей квартире, чтобы не ночевать с мужем в одном доме. А может, она это делала из уважения и любви к Тимуру. Караев никогда об этом не спрашивал.
Она настояла, чтобы он не приезжал за ней в Шереметьево. Ее обычно встречал водитель, который работал в офисе Элины в Москве. Он и привозил ее сразу на квартиру Караева. Она появилась в девятом часу вечера, одетая в темный брючный костюм. В руках она держала небольшой саквояж. Поцеловав Тимура, она прошла в комнату, чтобы переодеться и привести себя в порядок. Через некоторое время Элина вышла уже в легком сарафане, который она привезла с собой. Пройдя в ванную комнату, она крикнула Тимуру:
– Кажется, мне нужно перевести к тебе весь гардероб. Мне надоело каждый раз носить с собой свою одежду. Как ты считаешь? – Элина вышла из ванной. – Или тебе нравится смотреть, как я таскаю эти сумки и саквояжи?
– Ужасно нравится, – скрывая улыбку, пробормотал Караев. – Ты будешь ужинать?
– Нет, я успела поесть в аэропорту, пока мы ждали самолет. Между прочим, я опоздала на целый час, а тебя, похоже, это не волнует.
– Между прочим, я звонил каждые десять минут твоему водителю, – пробормотал Тимур, – и он мне сообщал последние новости.
– Верно, – она поцеловала его в щеку, – он мне об этом сказал.
Элина прошла в гостиную и села на диван. Тимур вошел следом и прислонился к дверному косяку.
– Как твой сын? – поинтересовался он.
– Гораздо лучше, – кивнула она, – надеюсь, что скоро он поправится окончательно.
– Нужно привезти его в Москву и поселить у меня, – предложил Тимур, – я знаю, как его нужно лечить. У нас в Баку есть для этого универсальное средство. Мы его здесь сразу вылечим.
– Интересно, каким образом?
– Наш хаш. Это такое блюдо, которое готовят из коровьих ляжек.
– Какая гадость, – поморщилась Элина, – и ты хочешь кормить таким блюдом моего сына.
– Я тебе о нем уже рассказывал. Ты просто забыла. Его едят мужчины по утрам, чтобы опохмелиться и набраться новых сил. Это блюдо готовится всю ночь, и жидкость становится такой густой, что она должна склеивать зубы. Плюс консистенция из мяса и разваренных костей. Считается, что такое блюдо ускоряет заживление собственных костей в несколько раз быстрее, чем обычно. В него добавляют ложку уксуса, ложку размолотого чеснока, перец и соль.
– Дикая смесь, – скрывая улыбку, заявила Элина, – и это можно есть?
– Мужчины едят с большим удовольствием. Я еще не встречал в своей жизни человека, которому бы не понравилась подобная еда.
– Ни в коем случае. Я ему не разрешу есть такое блюдо. Представляю, как потом от него будет пахнуть.
– Да, – согласился Тимур, – амбре будет обязательно. Но это плата за удовольствие. И чеснок, между прочим, очень полезный продукт.
– Только не вздумай пробовать это блюдо, когда встречаешься со мной, – погрозила пальцем Элина, – иначе я сразу сбегу.
– Я могу попросить, чтобы ему привозили это блюдо каждое утро из любого азербайджанского ресторана в Санкт-Петербурге, – предложил Караев, – найду знакомых, и пусть он ест хаш каждое утро. Хотя бы одну или две недели. Любой врач скажет тебе, как это полезно.
– Меня мой бывший муж просто убьет, – простонала Элина, – он не выносит запаха чеснока.
– Пусть потерпит ради своего сына. Или пусть твой мальчик приедет к нам.
– Я поговорю с ним о твоем «лекарстве», – пообещала Элина, – мы говорим с тобой уже несколько минут, а ты еще стоишь в нескольких метрах от меня, как будто боишься подойти ближе.
Он подошел к ней, уселся рядом, взял ее руку.
– Надеюсь, что он быстро поправится и с моим лекарством, и без него, – мягко заметил Тимур. – Ты устала?
– Нет. Полет был прекрасный. Я гораздо больше люблю самолеты, чем поезда. Только сорок минут – и ты уже в Москве. Очень удобно. Из аэропорта мы добираемся гораздо дольше.
– Ты у нас лягушка-путешественница.
– Сейчас уже нет. Раньше ездила гораздо чаще.
Он нахмурился. Получается, что он сознательно использовал психологический прием, подведя ее к нужному разговору. Он мог бы не применять подобные методы к любимой женщине.
– У меня есть еще одно предложение, – сказал он, – как ты посмотришь на нашу совместную поездку куда-нибудь в Европу?
– Я не поняла, – она повернула голову, – какая поездка? О чем ты говоришь?
– Мы поедем отдыхать в твою любимую Италию, – несколько мрачноватым тоном сказал Караев, – например во Флоренцию.
Она освободила свою руку. Улыбнулась:
– Ты же знаешь, как я обожаю Италию и тем более Флоренцию. Неужели такое возможно? А как твоя работа? Ты же только недавно перешел в Академию. И сейчас у вас экзамены?
– Экзамены закончились, и я могу уехать, – сообщил Караев, – я уже узнавал. Мне дадут неделю отпуска, и я могу поехать с тобой в Италию. Конечно, если ты согласна.
– И ты еще спрашиваешь?
– В таком случае – решено.
– Я могу узнать, почему ты говоришь мне об этом таким мрачным тоном? Или ты не хочешь туда ехать?
– Хочу. И даже сам выберу для нас отель, чтобы ты ничего не знала. Я думаю, что, если ты быстро закончишь свои дела, мы сможем вылететь на следующей неделе. В среду или в четверг.
– Прекрасно. У меня там столько знакомых, – она радостно обняла его.
– А у меня к тебе только одна просьба. Никому не рассказывай, где именно я преподаю. Вполне достаточно, если ты будешь представлять меня как обычного преподавателя истории.
– Для обычного тебе слишком много лет. И у меня высокая самооценка, – притворно недовольно сказала Элина, – ты ведь старший преподаватель в своей Академии. Вот мы и будем говорить, что ты профессор в университете. Профессор истории. Не возражаешь? Иначе меня поднимут на смех. Бросила такого специалиста, как мой бывший муж, и прилетела во Флоренцию с обычным преподавателем. Хорошо, что ты не требуешь выдавать тебя за завхоза или монтера.
– Для тебя это так важно?
– А мне приятно, что ты полковник ФСБ. Было бы еще лучше, если бы ты был генералом. Я бы вообще цвела от счастья. Но на худой конец сойдет и полковник.
Она вдруг, не выдержав, прыснула. Снова обняла его.
– Мне абсолютно все равно, чем ты занимаешься. Скажем, что ты преподаватель истории. В любом случае во Флоренции нам все будут рады. Мне кажется, что я знаю этот город так же хорошо, как и Санкт-Петербург. Или даже немного лучше, ведь наш Питер невозможно узнать даже за всю жизнь, настолько он огромный.
– Я это знаю, – сказал Караев, и в его голосе не было никаких эмоций. Но, к счастью, Элина не обратила внимания на его последние слова.
– Неужели ты все это придумал для меня? – спросила она, задыхаясь от счастья. – Ты ведь знал, как именно я люблю Флоренцию?
– Вот поэтому мы и едем туда, – сказал он, отводя глаза. Ему было стыдно. Нужно было предложить эту поездку самому, а не ждать, пока их отправят туда по заданию Большакова. Но говорить об этом он не решался. И понимал, что совершает самую большую ошибку в своей жизни.
ПАРИЖ. ФРАНЦИЯ. 19 ИЮНЯ 2006 ГОДА
В этом небольшом кафе у Северного вокзала обычно собирались ребята из соседних кварталов, в основном арабы и темнокожие представители Африки. Сюда редко заглядывали чужие, слишком одиозной была слава у этого небольшого кафе. Но заглянувшему сюда высокому иностранцу на это было наплевать. Он попросил чашечку кофе и уселся в углу, не обращая внимания на косые взгляды, которые бросали в его сторону завсегдатаи.
Ему принесли чашечку кофе, к которой он даже не притронулся. Незнакомец, сидя спиной к залу, демонстрировал поразительную выдержку к перешептывающимся посетителям. На часах было около шести. Минут через пять появился другой незнакомец. Он быстро вошел и, не оглядываясь, сразу прошел к тому месту, где сидел первый незнакомец. Когда к нему подошел удивленный бармен, он отрывисто попросил принести ему пива. И, наклонившись к первому гостю, начал оживленно шептаться с ним. Остальные присутствующие потеряли к ним всякий интерес. Было очевидно, что эти двое явились сюда на встречу.
– Добрый вечер, Фармацевт, – сказал второй, – почему вы выбрали такое место? Это же квартал темнокожих. Нас здесь могут запросто ограбить и даже убить. И вы сели спиной к этим бандитам. Это на вас так не похоже.
– Не беспокойся, – спокойно заметил Фармацевт, – я нарочно так сел. Единственный способ заслужить уважение этих подонков – демонстрировать свое презрительное отношение к ним. Я сел таким образом, чтобы видеть в стекле отражение всего, что делается за моей спиной. Поэтому можешь не волноваться.
– Не нужно встречаться в подобных местах, – попросил связной, – мы здесь сразу бросаемся в глаза.
– Зато здесь никто не будет за нами следить, – резонно заметил Фармацевт, – эти люди неплохо знают друг друга и, если здесь случайно появится чужой, сразу демонстрируют свое враждебное к нему отношение. Агенты полиции не любят сюда соваться. Как и офицеры других спецслужб. И поэтому здесь можно чувствовать себя в относительной безопасности. Конечно, только от наблюдения французской контрразведки. А эти ребята у меня за спиной могут решить, что я ненормальный белый чудак на букву «м», и попытаться пересчитать мои ребра. Ты приехал на машине?
– Да, конечно. Разве сюда можно приходить без машины?
– Машина хотя бы застрахована?
– Разумеется. А почему ты спрашиваешь?
– Это твоя ошибка. Нужно было приехать на такси и попросить водителя подождать тебя рядом с кафе, заплатив ему пятьдесят евро. Или поделив пополам купюру в сто евро.
– Я не догадался, – зло сказал связной, – вы думаете, что мою машину могут повредить?
– Не знаю. Но могут снять все четыре колеса и магнитофон. Или просто сжечь.
– Как это сжечь? – не понял связной. – Мы во Франции, а не в Ираке.
– Это черный пояс Парижа, – холодно пояснил Фармацевт, – я же тебе говорю, что сюда боятся заглядывать даже полицейские. Здесь легко могут сжечь машину чужого, тем более белого. И так же легко могут тебя убить. Ты взял с собой оружие?
– Господи, конечно, нет. Откуда у меня оружие? Я ведь связной, а не убийца…
– Интересный намек, – усмехнулся Фармацевт, – но ты не беспокойся. Я провожу тебя до района, где ты сможешь обнаружить цивилизацию. Теперь давай сюда свою флэшку. Или, как ты сказал в прошлый раз, твоя Флэш.
– У меня ничего нет. Нужно войти в компьютер, и вам передадут данные на человека, который нас интересует. Сразу на ваш почтовый адрес в Интернете. Только зарегистрируйте новый ящик и дайте нам знать. Получите сообщение, которое нужно распечатать и сразу уничтожить.
– Почему такая секретность?
– Не знаю. Но там не будет его имени. Меня просили назвать вам его имя. Эдуард Скобелев. Вот и все, что я должен сообщить вам. Остальные данные будут в переданном вам сообщении, где не будет его имени. Но они подчеркивают, что это очень важное дело, и просят вас продумать все возможные варианты.
– Понятно. Наверное, какой-то особенный тип, если вокруг него такая секретность. Какой срок?
– До первого июля.
– Мало времени, – меланхолично заметил Фармацевт, – больше ничего не хочешь мне сказать?
– Если понадобится специальное оружие, можете воспользоваться каналом связи через Лиссабон. Просто позвоните и сообщите все, что вам нужно. Номер телефона вы знаете.
– И все?
– Да. Больше ничего, – бармен наконец принес кружку пива и поставил ее на грязноватый столик вместе с блюдечком, на котором лежал счет.
Связной достал деньги и передал их бармену. Фармацевт покачал головой. Связной допустил очередную ошибку. За кружку пива он дал бумажку в двадцать евро. Теперь нужно будет долго ждать, пока бармен найдет сдачу.
– И ничего не сказали насчет наших предыдущих дел? – усмехнулся Фармацевт, не обращая внимания на отходившего бармена.
– Они просили вам передать, что все нормально, – сообщил связной, оглядываясь на бармена. Очевидно, он тоже понял, что передал тому слишком крупную купюру.
– Приятное сообщение. Когда мы с тобой в последний раз виделись? Больше месяца назад в Амстердаме. И за целый месяц только одна фраза из двух слов. Все нормально. Они считают, что я должен навечно оставаться в этой чертовой Шенгенской зоне? У меня к десятому июля заканчивается срок визы, и я просто вынужден буду отсюда уехать. Поэтому передай им, что в начале июля я должен буду выехать в Турцию и купить там местную визу перед возвращением домой.
– Передам.
– А теперь давай попытаемся отсюда уйти. Только осторожно. Следи за всеми присутствующими. И держись спокойно, не нервничай.
Они поднялись и подошли к стойке бармена. Это был чуть выше среднего роста араб с тонкими, щегольскими усиками и немного выпученными глазами.
– С вас четыре евро за кофе, – сообщил он Фармацевту.
– Мой друг заплатил и за меня, – спокойно сообщил Фармацевт, – а сдачу можете оставить себе.
Бармен фыркнул, но не стал ничего говорить. Он повернулся к гостям спиной, поправляя бутылки. Двое темнокожих африканцев, сидевших в углу, издевательски расхохотались. Фармацевт вышел из здания, уже не оглядываясь. Следом за ним вышел, спотыкаясь, связной. Он подбежал к своей машине. Стекло было сломано, магнитофон вырван вместе с проводами. Но колеса автомобиля не тронули и на нем можно было уехать. Рядом играли несколько темнокожих парней, которые откровенно ухмылялись, глядя в сторону автомобиля.
– Уезжай, – предложил Фармацевт, – тебе еще повезло. Только быстро и не раздумывая. Иначе потом будет поздно.
– До свидания, – связной не заставил себя упрашивать. Он быстро залез в машину и через несколько секунд отъехал, даже не предложив своему напарнику куда-нибудь его подвезти. Фармацевт посмотрел ему вслед и усмехнулся. Затем повернулся и медленно пошел в другую сторону. Если в пригородах Парижа такой бардак, то это уже настоящий закат Европы, подумал он. Они еще сами не понимают, что обречены. Скоро их цивилизация падет под напором чернокожих африканцев и смуглых арабов. Не говоря уже об ордах азиатов, которые хлынут именно сюда. Осталось совсем немного. Но предотвратить подобное уже невозможно. Впрочем, это не его дело. После падения такой цивилизации, какой была Евроазийская Советская империя, можно уже не удивляться человеческой природе и гримасам истории.
Он свернул в переулок и услышал быстрые шаги за спиной. Фармацевт улыбнулся. Он так и думал. Эти ребята решили, что он сумасшедший. Разрешил уехать своему другу, а сам остался здесь, чтобы уйти пешком. Этот несчастный белый даже не подозревает, в какой район Парижа он попал. Шаги раздавались все ближе и ближе. Фармацевт повернулся и прислонился к стене дома, чтобы ему не зашли за спину. И увидел троих темнокожих парней, вбежавших в переулок. Они запыхались, торопясь ограбить незадачливого чудака, оказавшегося в их квартале. Впереди бежал самый юркий и проворный. Он был чуть меньше ростом, чем остальные двое, и очевидно помоложе. И цвет кожи у него был не такой темный, как у его товарищей. Его можно было даже назвать симпатичным. Наглый взгляд, ровный прямой нос, похотливые губы. Он улыбался, предвкушая забаву. Незнакомец был в очках, а это всегда особенно приятно. Достаточно ударить такого чудака по лицу, как он теряет очки и ориентацию в пространстве. Молодой вожак был просто счастлив, что им попалась такая легкая добыча.
– Добрый вечер, мсье, – сказал он, улыбаясь, – вы ушли не попрощавшись. Это как-то невежливо, мсье. Мы считаем, что вы не должны уходить из нашего квартала не попрощавшись. Это так некрасиво. Но вы можете откупиться. Если заплатите нам налог за посещение квартала.
Двое его товарищей остановились рядом. Возможно, они даже опасались, что незадачливого путника перехватят другие банды.
– Здравствуйте, – спокойно ответил Фармацевт, – мне кажется, что вы меня с кем-то спутали.
Он понимал, что обязан спокойно уйти отсюда, но ему так хотелось доказать этим ребятам, что в жизни не все так просто, как они полагают.
– Давай деньги и снимай часы, – потребовал вожак. Один из его друзей, нагло усмехаясь, достал нож.
– Сейчас, – кивнул Фармацевт. Он спокойно поднял правую руку и вдруг достал из-под полы пиджака свой пистолет.
– Осторожнее, – успел крикнуть вожак, но Фармацевт уже выстрелил. Прямо в коленную чашечку того темнокожего парня, который держал нож. Парень взвыл от боли и рухнул на тротуар.
– Бежим, – попытался рвануться вожак.
– Стоять, – крикнул Фармацевт, – иначе я прострелю вам головы.
Оба темнокожих парня застыли, понимая, что этот незнакомец не шутит. Их друг катался на асфальте и кричал от боли.
– Не ори, – попросил Фармацевт. Из соседних окон за ними уже наблюдали. – Дураки, – громко сказал ликвидатор, – не умеете себя вести. Позорите такую страну, как Франция.
– Ты кто такой? – в каком-то пароксизме страха и отчаяния выкрикнул вожак. – Я тоже француз, как и ты.
– Ты не француз, – усмехнулся Фармацевт. Единственный выход не выдавать себя – это сойти в таком квартале за расиста, которого полиция будет искать не столь охотно, ведь темнокожие негодяи получат по заслугам.
Он наклонил дуло пистолета и еще два раза выстрелил, прострелив коленные чашечки двум остальным нападавшим. Их крики слились с криками наблюдавших за этой страшной картиной двух темнокожих женщин, выглядывающих из окна. Фармацевт убрал оружие и быстро зашагал, скрываясь за поворотом. Все трое ребят попытавшихся напасть на него, теперь гарантированно оставались инвалидами на всю жизнь. Фармацевт не был жестоким, он считал, что поступил справедливо. Много лет назад похожая банда напала на его знакомую в одном из районов Парижа и жестоко избила несчастную молодую женщину. С тех пор ликвидатор ненавидел всех этих темнокожих и при любой поездке в столицу Франции устраивал подобную «охоту». Полицейские его не особенно искали. В конце концов, он никого не убивал, а всего лишь защищался, стреляя в ноги нападавших. Правда, при этом он очень метко и точно попадал всегда в коленные чашечки, оставляя грабителей инвалидами на всю жизнь. Но так как он приезжал сюда только наездами и каждый раз отправлялся в разные отдаленные районы города, не связанные друг с другом, никто даже не думал провести общие параллели и выяснить, кто именно отстреливает молодых грабителей. У полиции и без того хватало забот в этих кварталах, где уже почти не действовали французские законы, а банды грабителей царствовали на улицах не только по ночам.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?