Читать книгу "Бывшие. Будешь моей"

– Дождь прошел? – спрашиваю, укладывая чемодан в багажник папиного Ренджа.

– Да. За час до твоего прилета примерно. Клещей еще больше станет. Вчера с Дэвиса трех снял. Хоть гулять с ним не ходи, – кивает отец, усаживаясь за руль. Посматривает в зеркало заднего вида и заводит автомобиль. – Там Мирная, похоже. Она к родителям прилетела? Серегу не видел в аэропорту. Кто ее встречает? Может, мы заберем?

– Она не к родителям. Сказала, что по работе прилетела. Поехали, – морщусь я, едва сдерживаясь, чтобы не свернуть шею.

– И где она работает? – любопытствует отец, трогаясь с места.

В машине играет его любимая радиостанция, и я ловлю дежавю. Однажды, он встречал нас из Москвы. Мы прилетели с сестрой, Савой – ее сыном и Златкой на вечер встречи выпускников. Блядь, как в другой жизни это было. Мы были так влюблены, что я даже ночь без нее еле пережил, с самого утра рванув к ее родителям. Тогда казалось, что так будет всегда. Мы молоды, горячи и бесконечно счастливы.

– Сеня? – видимо, судя по интонации, не в первый раз зовет меня папа.

– Не знаю, – выныриваю из воспоминаний. – Я не спрашивал, а она не говорила. Да, Злата замуж вышла, оказывается.

– И правильно сделала, – неожиданно выдает родитель. – Не слезы ведь ей лить всю жизнь из-за тебя. Мамкины гены, похоже, сильнее моих отказались.

– Похоже.

Мама изменила отцу в свое время, и он мгновенно подал на развод, не предоставив ей ни единого шанса. Я в то время был мелкий, и не понимал, в чем суть. Но очень боялся, что отец нас с Сонькой забудет. Признаюсь, даже злился на него за то, что он живет в другой квартире. Ужасно скучал и ревел по ночам, до чего мне его не хватало. Но папа оказался настоящим мужиком. Мы с ним были постоянно на связи, он часто брал нас к себе, возил в походы, на сплавы, мы даже на гору какую-то лазили вместе.

– И кто ее муж?

– Не знаю, я же сказал! – уже начинаю раздражаться.

В первую очередь, на себя самого. Еще и коллега мне на шею при ней кинулась. Злата явно подумала, что я с ней сплю. Злится на меня все еще, что ожидаемо. С Сонькой перестала общаться, хотя раньше лучшими подружками были.

– Все, не лезу с расспросами! – миролюбиво заявляет отец, переводя на меня взгляд. – Ты, все-таки, завтра в Екат, или погостишь денька два?

– Завтра. Ты не дергайся, я на Бла-бла-каре доеду. Планирую в десять утра быть в офисе компании. Если что, Мила прикроет. Это моя коллега. Она занимается склейкой и монтажом рекламных роликов, – поясняю я. – Главное, быть к двенадцати на совещании. Познакомиться и наметить планы.

– Как ты сказал компания называется? «Царская привилегия»?

– Да, скромно, правда? – прыскаю я от смеха, немного расслабляясь. Встреча с бывшей меня знатно всколыхнула, конечно.

– Очень. А с чего такое название?

– Слушай, я погуглил. Оно пошло от первых охранных документов России. По сути, привилегия – это прототип современного патента. Ребята начали свой путь здесь, на Урале, а потом шагнули в Москву и Питер, – с удовольствием рассказываю я.

– А головной офис не в Москве?

– Неа. Здесь. Вот и пришлось мне лететь на согласование и для личной встречи.

– Зато дома побываешь. А то, как со Златой расстались, ни разу не был, – ворчит отец, включая поворотник к заправке.

Явно хочет выпить кофе и слопать хот-дог с сосиской. Я тоже не откажусь. В самолете, вместо еды, выбрал сладкий Златкин сон на своем плече. Так странно, конечно, жизнь устроена. Сегодня вы вместе строите планы на будущее, занимаетесь сексом, любите друг друга, а завтра уже совершенно чужие друг другу люди.

Глава 7. Злата

Контрастный душ, горячий кофе, вкусный завтрак – все это наполняет меня немыслимым подъемом сил. Я прекрасно спала на новом месте, утопая в мягких подушках. Номер у меня чудесный, с видом на Исеть и набережную. Вчера вечером, глядя из окна на подсвеченные фонарями улицами, безумно хотела прогуляться, но усталость взяла свое.

Я лишь немного пообщалась по видеосвязи с Максом, отчего голова разболелась еще сильнее, и плюхнулась спать. Думать о Санталове я запретила. Категорически.

Офис «Царской привилегии» находится загородом, в кластере Технопарк. Приложение такси показывает мне, что дорога займет сорок минут. Я как раз успеваю. Надеваю перед большим зеркалом легкое шифоновое платье, длиной чуть ниже колена, обуваю босоножки на высоком каблуке и подбираю сумку. Я взяла с собой огромный чемодан летних вещей, они занимают мало места, поэтому выбор у меня приличный.

Волосы закручиваю в небрежный пучок, доставая две пряди у лба, тщательно прорисовываю стрелку на верхнем веке, причесываю и укладываю брови, наношу тени и румяна, а затем покрываю ресницы тушью. Подумываю о том, красить ли губы, и решаю, что это лишнее. В итоге подкрашиваю блеском.

Аромат на сегодня «Тилиа» от Марка-Антонио. Я так его люблю, что готова вдыхать целую вечность. Насладившись божественным запахом, укладываю в сумку ноутбук и выхожу из номера. Такси приедет с минуты на минуту, и я с удовольствием подожду его на улице.

Доброжелательно здороваюсь с портье, сдаю карту и вынимаю телефон, чтобы проверить статус заказа. Не успеваю загрузить приложение, как аппарат начинает вибрировать от входящего звонка. Максим.

– Доброе утро, любовь моя! – машет мне в камеру, отпыхиваясь. На его голове надета кепка, козырьком назад, а глаза спрятаны за спортивными очками. В Москве еще нет и семи утра, а он уже вышел на пробежку. Неугомонный.

– Доброе. Не спится тебе? – выйдя на улицу, стреляю глазами в поисках машины, но ее еще нет.

– Без тебя не спится, в пять утра встал, – наблюдаю как за его спиной сменяется картинка, сначала виднеются кусты, а затем высокие деревья. Судя по всему, он в паркет. – А ты как спала?

– Плохо, – кривлю душой, а потом прикусываю язык. Максим, в принципе, не хотел меня отпускать в командировку, это я настояла на том, что компания во мне крайне нуждается.

– Если так пойдет, нужно принимать на ночь мелатонин, – не упускает возможности дать мне непрошенный совет. – Хотя, все ожидаемо. Промышленный город, воздух грязный. Никогда не любил ту часть России.

– Максим, я здесь родилась вообще-то! – мгновенно вспыхиваю. – И мой папа – почетный металлург города!

– Прости, киска. Не хотел тебя обидеть. Ты у отеля? Покажи мне, что тебя окружает.

Я переключаю камеру и демонстрирую ему окрестности, краем глаза замечая, как под шлагбаум проезжает такси. Явно мое.

– Да уж, – выносит вердикт Шаров. – Блеск и нищета.

– Максим, – прерываю его. – Мне пора. Машина подъезжает.

– Хорошего тебе дня, любимая. Не забудь про обед. Да, я скину тебе список более-менее сносных студий вокала неподалеку. По вечерам нужно заниматься. Не забывай, что для голосового аппарата необходимы тренировки.

Я отключаюсь и подкатываю глаза. Душно. Как же душно!

Поздоровавшись с водителем, внимательно рассматриваю проплывающие улочки Екатеринбурга. По сравнению с Москвой, здесь довольно тихо. А сам город очень компактный и удобный. Даже метро имеется, насколько я помню, самое короткое в мире. Всего девять станций.

Телефон снова издает сигнал, и приходит сообщение от мужа. Заботушка. Даже на пробежке про меня не забывает. Вокальные студии – адреса, ссылки в соцсетях и телефон для связи.

Мы познакомились с ним именно там. В порыве отчаяния, после болезненного расставания с Арсением, потери нашего малыша, я решила кардинально сменить сферу деятельности, и, поддавшись порыву, отправилась петь. Я надеялась через музыку выразить всю свою боль и бессилие. Максим оказался там совершенно случайно. Основатель студии планировал расширяться и переезжать в новое помещение, Шаров занимался поставкой стройматериалов и подбором работников для отделки и ремонта.

Не знаю, чем я запала ему в душу, но он дождался меня после окончания занятий и предложил подвезти. Разумеется, я отказалась, потому что видела его впервые в жизни. Но он оказался настойчивым и пригласил просто попить кофе.

На тот момент я еще не осознавала, что у меня расстройство пищевого поведения, но уже начинала понимать, что что-то не так. В состоянии депрессии я набрала лишние килограммы, пожирая тоннами фастфуд и запивая все это газировкой. Деньги мне исправно присылали родители, общались по телефону, и они даже не догадывались о том, в каком аду я живу.

Дальше-больше, я начала загоняться по поводу своего веса и пришла к мнению, что именно поэтому мне изменил Сеня. Тогда в ход пошли походы в туалет и два пальца, чтобы вызвать рвоту. Меня швыряло из крайности в крайность, потому что я уже не могла справиться сама. Набивала желудок едой, а потом блевала и блевала. Это кошмар.

В кофейне я, как могла, пыталась держать себя в руках, нарезая на малюсенькие кусочки пирожное, но потом сорвалась. Сказала, что мне нужно в туалет, взяла у кассира еще несколько штук и в туалете запихнула их в себя, запивая водой.

Как оказалось позднее, у Максима родная сестра страдала расстройством пищевого поведения, и он мгновенно понял, что у меня проблемы. Я отчаянно жевала жвачку, но он унюхал запах соляной кислоты и предложил мне помощь. Был максимально внимательным и обходительным, и я дала ему свой номер телефона. Какое-то время мы просто общались, и я переключилась на него, просто как на объект общения.

Я была совершенно одна. Близких подруг, кроме Софы, у меня не было. А приятельницам я не собиралась ничего рассказывать. Родителям – стыдно. Сдерживать себя я не могла, и, в один прекрасный момент, все выложила Шарову. Он самолично записал меня психотерапевту и отвез в назначенный день. Поддерживал и подбадривал на протяжении курса терапии, и мне стало легче.

Я была благодарна за помощь, Максим проявлял мне знаки внимания, ласку и тепло, и я решила, что это оно. Надежный человек рядом – то, что нужно. Взрослый, опытный, влюбленный. Он сделал мне предложение, и я согласилась.

Глава 8. Злата

На территорию «Технопарка» машину не пускают, и я шагаю пешком по дорожке к зданию необычной формы. Оно невысокое, с центральным элементом, от которого, словно лучи, расходятся корпуса. Вокруг сосновый бор, с высокими деревьями, ровные зеленые газоны и чистота. Я наслаждаюсь пением птиц и звуками шуршания ветвей и травы в лесу, отмечая для себя, что во время рабочего дня, обязательно буду находить минутку, чтобы насладиться красотой природы.

Я без понятия, где находится офис «Царской привилегии», а заранее поинтересоваться не догадалась, поэтому устремляюсь к главному входу.

В вестибюле прохладно, бесшумно работают кондиционеры и довольно многолюдно. У ресепшен замечаю высоченные витрины с неоновой подсветкой, на полках которых установлены мишки-роботы. Оказывается, их можно купить, самый блестящий, например, самый дорогой.

– Здравствуйте! – проговаривает мне девушка-администратор. – Чем я могу быть Вам полезна?

– Добрый день, – улыбаюсь ей в ответ и указываю подбородком на медведей. – А что они умеют делать?

– Это робот-пылесос, – обстоятельно отвечает сотрудница. – Но кто-то использует как личного официанта, отправляя, например, из кухни в гостиную. Привезти кофе, чай или бутерброды.

– Надо же. Здорово! – с восхищением осматриваю интерьер и понимаю, что мне здесь очень нравится. Много пространства, неона, света и воздуха. Технологичненько. – Вообще, мне нужна «Царская привилегия». Подскажите, пожалуйста, куда мне пройти.

– Вы тоже из Москвы?

– Да, – немного удивляюсь ее проницательности. На лбу у меня написано, что ли?

– Третий этаж, пожалуйста. Лифт слева от Вас.

– Спасибо большое!

Поднявшись на нужный этаж, сразу же вижу заветную дверь. Я всегда знала, что у основателей компании присутствует немного мания величия, но здесь она видна во всей красе. Огромная вывеска едва ли не сияет драгоценными камнями, насколько она яркая и блестящая. Хохотнув про себя, тяну дверь и вхожу в помещение.

Меня встречает девушка, на вид моя ровесница. Длинные светлые волосы заплетены в косу, пушистые ресницы обрамляют небесно-голубые глаза, а пухлые губы накрашены ярко-розовой помадой. На ней надето бирюзовое платье и босоножки на высоченных каблуках. Выглядит она мило, но слегка карикатурно. Как кукла Барби.

– Доброе утро! – пищит она тоненьким голоском, обнажая жемчужные зубки.

– Доброе. Меня зовут Злата Шарова. Я из московского филиала, – представляюсь я, осматриваясь по сторонам.

– Да, конечно. Проходите, пожалуйста! – указывает она вглубь офиса. – Мы Вас ждем, Злата Сергеевна.

Я замечаю, что пространство открытое. Никаких тебе перегородок из стекла или, хотя бы, кадок с растениями. Нет, все на виду, как на ладони. На мое появление никто не реагирует, погрузившись в работу. Надо же, какие молодцы, в Москве еще ранее утро, а тут кипит деятельность. В воздухе витает аромат кофе и во рту скапливается слюна, до чего мне хочется выпить американо.

– А куда именно проходить? – любопытствую я, с интересом рассматривая интерьер.

Вдоль стен размещены высоченные стеллажи с папками и документами. Рядом с входом, где мы беседуем, целая стена практически до потолка увешана дипломами, сертификатами и благодарственными письмами на разных языках мира.

– Пока в переговорку, – пищит Барби, внимательно обсматривая меня с ног до головы, как диковинку какую-то. Это забавно выглядит, и я улыбаюсь. – Там ваши московские коллеги уже ожидают, и совсем скоро начнется совещание.

– Московские коллеги? – удивленно спрашиваю.

– Арсений Евгеньевич и Милана, они будут заниматься рекламой и продвижением продукта, как я поняла, – мило улыбается блондинка.

– Очень интересно, – медленно произношу я, ощущая, как пульс сердца немыслимо учащается. Санталов. Это явно он. Не бывает таких совпадений. Мне, наверное, мерещится, но сейчас я даже аромат его туалетной воды чую в воздухе.

– Кстати, не знаете, Злата Сергеевна? Арсений Евгеньевич женат?

– Арсений Евгеньевич? Не советую с ним связываться, – сам собой мелет мой язык. – Он черный вдовец.

– Черный вдовец? – заинтересованно смотрит на меня голубыми глазами Барби, приоткрыв рот. – Ух ты. А что это?

– Не что, а кто? – понижаю голос, посматривая на дверь переговорной. – Он молодой такой, а уже трех жен похоронил. Представляете?

– Да ладно? – голубые глаза распахиваются еще шире, а черные ресницы трепещут как на ветру. – А отчего они умерли?

– Насколько я знаю, сердце не выдержало, – продолжаю нести чушь, получая от этого колоссальное удовольствие.

– Во время секса? – шепчет Барби, прикрыв рот рукой с длиннющими ярко-розовыми ногтишками.

– Если бы, – выдыхаю я. – Они старенькие уже были. Он охотник за милфами. Очень древними милфами. Каждый раз надеется на чудо, что ему перепадет наследство и богатство, но каждый раз не везет. Пока ему никто ни оставил ни копейки.

– Так вот почему он работает? – понимающе кивает она головой.

– Да. Приходится крутиться и держать себя в форме.

– А на молодых не смотрит? – с сожалением интересуется блондинка.

– Неа. Говорит, не вставляют его.

Глубоко вдохнув, тяну дверь на себя и попадаю в пространство с огромным столом, интерактивным экраном во всю стену и ровными рядами стульев по бокам широкой столешницы. На одном из них восседает та самая девица из аэропорта, Мила, если я не ошибаюсь, а у панорамного окна, выходящего на живописный сосновый лес, спиной ко мне стоит мужчина. По широкой спине и узким бедрам я узнаю, кто это. Санталов.

Он медленно разворачивается на звук закрывающейся двери и сверлит меня взглядом. Изучает, кажется, каждый миллиметр моего тела, так внимательно, словно художник, который планирует написать мой портрет. Бесит меня неимоверно.

– Доброе утро! – подрывается с места Мила, протягивая мне свою ладонь. – Меня зовут Милана. Вы же Злата?

– Доброе утро, – пожимаю ее руку, похожую наощупь на сырую котлетку. – Да, все верно.

– Вас не предупредили, но решили в параллель, для повышения продаж и развития сети, прибегнуть к помощи нашего агентства. На самом деле, это неудивительно, – хихикает девушка. – Мы просто топ. Здесь и близко нет профессионалов такого уровня, как мы. Правда, Арсений?

Девушка оборачивается через плечо, впериваясь глазами в Санталова, я замечаю, что смотрит на него с таким обожанием, словно он с небес сошел, и меня даже передергивает от отвращения. Я сама такая была. Три года назад. Влюбленная идиотка.

– Выйди отсюда, Мила, – резко командует Сеня, продолжая на меня пялиться.

– Зачем? – резонно спрашивает она, посматривая на входную дверь.

– Выйди! – чуть тише произносит Санталов. В голосе слышатся сталь и твердость. Ничего себе, апгрейд за три года. Котенок превратился в котика?

– Я за кофе тогда метнусь, – будто извиняясь, лепечет Мила, выскальзывая за дверь.

Мы остаемся один на один в замкнутом пространстве, и мне буквально не хватает воздуха. Наверное, я делаю попытку улизнуть вслед за Милой, непроизвольно дергаясь всем телом, как в этот момент он широкими шагами приближается ко мне, как пушинку отодвигает в сторону и ловко закрывает дверь на замок.

Глава 9. Злата

Воцаряется звенящая тишина, такая пронзительная и плотная, что даже режет уши. В этом вакууме лишь ощущаю, как сильно колотится мое и сердце и взволнованно вздымается грудная клетка. Это какое-то умопомешательство или чья-то идиотская шутка. Неужели, в Москве больше не нашлось рекламных агентств? А даже, если и не нашлось, почему отправили именно его?

Я ни одной живой душе на работе не рассказывала о своем бывшем. Все коллеги свято верят в то, что я живу, как у Христа за пазухой и купаюсь в ласке и заботе, ведь Максим, как правило, всегда забирает меня с работы. И его ярко-красный «Хавэйл» знают даже охранники.

И о том, где я работаю, кроме родителей и не знает никто. И то, я не уверена, что они понимают, чем именно я занимаюсь. Все эти мысли вихрем проносятся в моей голове, а затем, вслед за оцепенением, приходит она. Ярость.

– Какого хрена происходит? – не сдерживаюсь в эмоциях и срываюсь на крик. – Ты меня преследуешь?

Я не верю своим глазам. Мы снова встретились! Санталов медленно, как асфальтоукладчик, прокатывается глазами по моей фигуре, задерживаясь на ногах, а затем возвращается к пылающему от гнева лицу, склоняет голову на бок и лениво улыбается. Словно оценил меня по санталовской шкале, и очень доволен увиденным.

– Это ты, похоже, меня преследуешь, Злата, – выдает мерзавец. – Что тебе нужно от меня? Соскучилась по настоящему мужчине? Так и быть, порадую тебя по старой памяти. Раздевайся.

От его наглости я приоткрываю рот и заношу руку, чтобы отвесить звонкую пощечину, но Арсений ловко перехватывает ее, притягивает меня к себе и жарко целует.

Я цепенею в его руках, замирая от неожиданности. Он втягивает в свой рот мою нижнюю губу, варварски сминает ее и проникает в мою ротовую полость языком. Горячим, влажным и очень настырным. Исследует ее с таким рвением, словно сошел с ума. Сжимает меня своими ручищами, как тисками, и не дает ни вдохнуть, ни выдохнуть. Я пытаюсь оттолкнуть его, упираясь ладонями в широкую грудную клетку, спрятанную под рубашечной тканью, но выходит слабо. Нужно было не вокалом заниматься, а единоборствами.

Еще и запах его, кажется, навечно поселился на моих рецепторах, действует паралитически. Я беспомощно мычу в его рот, чтобы отпустил, но Санталов даже не собирается слушать мое невнятное мычание.

На мое агрессивное поведение он реагирует тем, что упирается мне в живот своим восставшим пенисом. Я не маленькая девочка, и ни с чем его не спутаю. От мысли, что он крайне возбужден, мне становится сначала радостно, а затем страшно. Я в ужасе. Правда, в ужасе. Я – замужем, он – предатель, а его язык – у меня во рту, в данный момент занимается тем, что приглашает на танец мой язык. Мое нутро откликается на ласки, что просто выбивает меня из колеи. Я злюсь на свои ощущения и слабость. Соберись, Злата. Ну же! Тут же представляю Арса вместе с той сисястой кадровичкой, как невесть откуда берутся силы, и я отталкиваю от себя мужскую фигуру, параллельно умудряясь цапнуть его язык. Сильно. До крови.

– Злата! – смотрит на меня встревоженно. Глаза дикие, в них плещется похоть и морок, они потемнели как ночное небо и стали практически черными.

– Ты совсем охренел, Санталов? – вытираю губы тыльной стороной руки, ощущая, что они горят огнем, будто их перцем намазали. Во рту, на губах, на языке его вкус, смешанный с привкусом крови. Его так много, что я мечтаю добраться до уборной и прополоскать его водой. А лучше – спиртом. Обеззаразить все и стереть к чертовой матери.

– Сорян, не сдержался, – криво ухмыляется он, поигрывая челюстью. – Ты дикарка? До крови цапнула.

– Так тебе и надо, – фыркаю я, замечая на столе графин с водой. Наполняю стакан и показательно полощу рот, выплевывая остатки в кадку с цветком, стоящую у окна.

– Все еще злишься на меня?

– Нет, – усмехаюсь, складывая руки на груди. Краем глаза замечаю зеркало, и оборачиваюсь к нему, чтобы посмотреть в свое отражение. – Не злюсь. Я тебя ненавижу.

Пытаюсь привести себя в порядок, выравнивая дыхание, и, надеюсь, мне это удается. Арсений же выглядит совершенно расслабленным и невозмутимым. У него даже волосы не растрепались, лежат себе, волосок к волоску. А я, как после битвы. Прическа в беспорядке, губы выглядят так, будто я целовалась с пылесосом, даже контур поплыл.

– Имеешь право, Злата.

– Ты реально собираешься здесь работать? Что за подстава? – шиплю я, резко разворачиваясь.

Меня просто бомбит от того, что этот мудак ведет себя так, словно ничего не произошло. Будто он мне не изменил три года назад, и не целовал жадно, зажав в свои объятия.

– Я реально прилетел сюда работать, – обстоятельно отвечает Санталов. – Это совпадение. Я тебе уже говорил. Ты забыла?

– Это дурдом. Открой дверь, сейчас же. Я звоню Матвею и улетаю первым же рейсом в Москву! – с этими словами устремляюсь к двери, цокая каблуками.

– К муженьку своему полетишь? – прилетает мне в спину.

– Конечно! – фыркаю в ответ, ощущая, как краснеют мои щеки.

– И все ему расскажешь?

– Что именно? – кожа под летним платьем усеивается мурашками, не оборачиваясь понимаю, что он стоит за моей спиной.

– О нашем поцелуе. Расскажешь? – тихо спрашивает он, склоняясь к моему уху. Кончиком носа проводит по линии роста волос, собранных на затылке, и втягивает мой запах.

– Ты совсем умом ебнулся, Санталов? – мой голос чуть дрожит, но я стараюсь не показывать своей реакции. – Много на себя берешь. Открой дверь!

– Нервная какая, – хмыкает он, отстраняясь. – Похоже, муж тебя некачественно трахает, филонит. Первый признак неудовлетворенной женщины – она жутко нервная.

– Много ты понимаешь, малолетка! Тебе до него как до Китая раком! – специально провоцирую. Раньше это обращение его просто выводило из себя.

– Но, в свое время, ты умирала от любви к «малолетке», дорогая моя Злата Мирная! Спешу напомнить!

Мы сталкиваемся взглядами в зрительной сцепке. Секунда, две, три, и я моя рука взмывает в воздухе, и я со всей дури отвешиваю ему хлесткую пощечину. Звук шлепка разносится по помещению, а в следующую секунду в дверь начинают настойчиво колотиться.

– Арсений Евгеньевич! – судя по писклявому голосу, это Барби. – У вас замок закрылся, да? Ой, так часто бывает. От сквозняка, похоже. Злата Сергеевна, у вас все в порядке?

– У нас все в порядке, – держась одной рукой за щеку, открывает дверь Санталов. – Действительно, такие сквозняки у вас, просто кошмар.

– Степан Андреевич уже подъезжает, – тараторит Барби, удивленно посматривая в мою сторону, а я тут же устремляюсь на выход из душного кабинета. Мне нужно срочно позвонить начальнику и купить билет до Москвы. Я здесь не останусь ни на минуту!

Глава 10. Злата

Устраиваюсь на одной из удобных скамеек, вытягиваю перед собой ноги и шумно выдыхаю. Ярко светит солнце и чирикают птички, а у меня внутри просто атомная зима. Все выжжено, только пепел остался и лютый холод, пронизывающий до костей. Сейчас же прекращу этот цирк, и мне пофиг, что в Москве еще восемь утра.

Достаю из сумочки телефон и дрожащими от нервов пальцами набираю номер Матвея. Гудок, второй, третий, но мой руководитель даже и не думает мне отвечать. Еще бы, его день начинается не раньше десяти, а то и одиннадцати часов.

Это просто подстава. Отбиваю звонок и обессилено стону. Максим. О нем-то я не подумала. Если я вернусь обратно, он закроет меня в золотой клетке. Я и на работу пошла со скандалом, потому что он очень за меня волновался и хотел, чтобы я сидела дома. Меня же такая участь совершенно не радовала, и я настояла на том, что обязательно буду работать. Мне элементарно необходимо было общение с другими людьми, и мой психотерапевт на этом настаивал. На самом деле, его слово и явилось решающим, потому что, без него, Шаров вряд ли дал мне зеленый свет.

Работать в «Царской привилегии» мне понравилось. Молодой, продвинутый коллектив, искренне любящий свое дело. Я влилась в атмосферу, жадно впитывая информацию, очень старалась и добилась повышения по карьерной лестнице. Сколько я зарабатываю, Максим не знает, ни разу не спрашивал, но относится к моей деятельности очень скептически. Мы живем в его квартире, он покупает продукты и оплачивает коммунальные платежи. На праздники дарит цветы и делает подарок, какой я попрошу.

Одежду, косметику и все остальное для себя, я покупаю сама. Мне так комфортно, а он не против. С недавних пор Максим все чаще и чаще начал заговаривать о том, что нам нужен ребенок, но я не готова. Я только получила повышение, с радостью вызвалась лететь в командировку, и декрет в мои планы не входит.

– Курите? – доносится до меня приятный женский голос.

– Вы мне? – вскидываю взор на рыжеволосую бестию с ярко-зелеными глазами.

– Ну, не вороне ведь, – смеется девушка. На ней надета белая рубашка и черные брюки, немного неуместные в такую жару.

– А, нет. Я не курю, – отворачиваюсь от нее, задерживая взгляд на кронах зеленых сосен, качающихся вдалеке.

– Жаль, конечно, – плюхается она рядом, явно намереваясь со мной поболтать. В нос проникает аромат таких же духов, как у меня, и я невольно проникаюсь к ней симпатией.

– Отчего же?

– Потому что я хотела покурить, а сиги закончились, – поясняет она мне, как нерадивой школьнице. – Кстати, меня зовут Элина.

– Очень приятно. Злата.

Она осматривает меня внимательно, с головы до ног, хмурится немного, а затем резко поднимается с места.

– Туфельки красивые у тебя, пойдем на другую лавочку? Тут под камерами сидим прямо. Думаю, начальник будет меня палить, чем я занимаюсь. А я так работать сегодня не хочу, кто бы знал.

Сама не знаю зачем, но поднимаюсь за ней вслед и послушно шагаю, стуча каблуками. Меня-то никакой начальник не спалит, мне бояться нечего.

– Не видела тебя раньше, – снова изучающе на меня смотрит, поправляя свои огненно-рыжие волосы, а затем так громко кричит, что я даже дергаюсь от неожиданности. – Коляяяя! Коляяяя! Погоди, Злата, сейчас вернусь.

Не успеваю и глазом моргнуть, как она вихрем срывается с места к охраннику, стреляет у него сигарету и спешит обратно, крайне довольная жизнью. Усаживается обратно, щелкает зажигалкой и с наслаждением затягивается.

– Ты откуда? – интересуется она, блаженно прикрывая веки.

– Из Москвы. Первый день сегодня.

– Ммм. И как там?

– Нормально, – пожимаю плечами.

Странные вопросы у нее, конечно.

– А на улице че тусишь?

– Начальнику вышла позвонить. Не отвечает.

– А че пулей вылетела из кластера? – продолжает допытываться Элина.

– Ты следила за мной? – недоуменно спрашиваю.

– Вот еще, – фыркает девушка, делая новую затяжку. – Стол около окна стоит, я все утро с тоской на улицу пялюсь. Вот и увидела тебя. Ты расстроенная очень, а я жутко любопытная. Расскажешь, что случилось?

– Ничего не случилось, – коротко отвечаю я, нервно одергивая подол своего платья. – Я пойду.

– Короче, я на психолога учусь. Готова тебе помочь. Бесплатно.

– Не нужно.

Разводняк какой-то. И чего она ко мне прицепилась?

– С мужиками проблема, да? Расскажи, легче станет!

Я замираю на секунду, взвешиваю. В конце концов, что я теряю вообще? Мне нужно высказаться, меня просто распирает изнутри.

– Я прилетела в командировку, и встретила бывшего, – выпаливаю на эмоциях, чувствуя, как губы снова начинают гореть.

– Ммм. А ты замужем, как я понимаю? – кивает она на мою правую кисть, которой я сжимаю ремешок от сумочки.

– Да. Я замужем.

– И встреча тебя взволновала? – понятливо заявляет Элина, выбрасывая окурок.

– Немного, – кривя душой, признаю.

– Каждый бывший немного будущий, Злата.

– Нет. Точно не моя тема!

Даже в страшном сне не могу такое представить. Я не готова снова проходить через ад расставания.

– Мужа любишь? – коротко интересуется моя новая знакомая, закидывая в рот жвачку.

– Скажем так, очень ему благодарна.

– Благодарна ты должна быть маме и папе за то, что тебя родили на свет, Злата. Не более. Я, конечно, не знаю, что он для тебя сделал, но на чувстве благодарности далеко не уедешь, – резонно отмечает девушка. – В общем, мужа ты не любишь.

– Я бы так не сказала, – продолжаю сопротивляться.

– Окей. Как знаешь. Короче, от бывшего ты бежишь. Есть чувства?

– Кроме ненависти – ничего, – прислушиваюсь к себе.

– Тем не менее, это яркое чувство, Злата. Порой, более горячее, нежели любовь. А чего расстались?

– Он мне изменил. И я его бросила.

– Красотка! – поднимает свою ладонь и протягивает мне, чтобы я ее отбила. – А сама как?

– Честно? – хмыкаю я. – Чуть не сдохла от тоски. Очень болезненно пережила.

– Вернуться хотел?

– Да. С цветами караулил меня, умолял простить. Но я не согласилась.

– Уиничка! Горжусь тобой. А сейчас он что?

– Ведет себя, как ни в чем не бывало. Улыбается и очень рад меня видеть. Он тоже в командировку прилетел, мы еще и работать вместе должны, – откровенничаю я. Элина очень располагает к себе и слушает крайне внимательно.

– О, ничего себе, какое совпадение. А ты не хочешь?

– Нет, конечно. Еще чего! Видеть его не могу! – кровь в венах снова начинает нагреваться и пульсировать в висках. – Звоню начальству, чтобы сказать, что возвращаюсь.

– Хочешь показать ему свою слабость? – приподнимает она бровь, выдувая пузырь из жевательной резинки.

– Мне без разницы, как он это воспримет, – пожимаю плечами. – У меня нет цели что-то ему доказать. Совершенно.

– Уверена?

– Конечно!

– Хм. А с губами что у тебя? Целовались?

– Заметно? – прикрываю рот рукой, округляя глаза.

– Да, – хмыкает Элина. – С третьего этажа увидела.

– Он поцеловал меня, придурок. А я убежала. Ненавижу его!

Девушка молчит какое-то время, изучающе на меня смотрит и улыбается. Взгляд пристальный и будто пронизывает меня насквозь.

– Три года прошло, и такие эмоции? – наконец, выдает она. – Мне кажется, ты горишь и кипишь. Ты не отпустила его. А еще, тебя задевает, что он не раскаивается. Хочешь ему отомстить?