Текст книги "Крымская весна. «КВ-9» против танков Манштейна"
![](/books_files/covers/thumbs_240/krymskaya-vesna-kv-9-protiv-tankov-manshteyna-124902.jpg)
Автор книги: Даниил Веков
Жанр: Книги о войне, Современная проза
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Он стоял в темном тамбуре вагона и смотрел в дверное окошко. Снаружи ничего не было видно – ночь, да еще мелкий, противный дождик… Вагон слегка покачивало, Петр курил папиросу и пытался разглядеть названия станций, мимо которых они проскакивали. Но ни огонька снаружи, ни искорки света – маскировка! Хоть до фронта еще прилично, но все равно правила соблюдали… Если прикинуть приблизительно – они сейчас где-то возле Ростова, на славной реке Дон. Через сутки будем на месте…
А место это – Крым, точнее – Керченский полуостров. Именно туда и направили особую группу ГАБТУ Наркомата обороны, чтобы обкатать и проверить новую боевую машину – «Клим Ворошилов-9». Хотя, если разобраться, не такой уж это и новый танк – работу над ним начали еще в конце 1940 года, вскоре после Финской.
Наркомат обороны тогда решил, что надо расширить парк тяжелых танков, создать еще один КВ – со 122-мм гаубицей. Должен получиться некий «артиллерийский» вариант «Клима Ворошилова», сверхмощный, для прорыва укрепленной обороны противника. Например, такой, как знаменитая линия Маннергейма…
Разработка шла ни шатко, ни валко, но кое-какие планы реализовать успели. Однако после начала войны проект заморозили – появились другие, более важные задачи. Осенью 1941 года, после того как немцы доказали высокую эффективность своих самоходок, стало понятно, что новый танк все-таки нужен. Вот тогда-то и вспомнили про «Объект-229».
За основу взяли КВ-1, отлично зарекомендовавший себя в сражениях, и основательно его доработали: во-первых, улучшили двигатель и ходовую часть, во-вторых, существенно усилили защиту: башенная броня стала 110 мм, корпус – 60–80 мм. Лоб корпуса – так вообще 135 мм. Такого нет ни у одного танка в мире!
Для нового «Клима Ворошилова» разработали и специальную пушку – 122-мм У-11, танковый вариант полевой гаубицы Ф-30. Отличное орудие, снаряд легко пробивает броню любого немецкого панцера, даже Pz.IV (не говоря уже о всех прочих). Собственно, не пробивает, а просто ломает, крушит, как гигантский молот. Для У-11 пришлось несколько увеличить амбразуру в башне, зато маска получилась 210 мм. Толще не бывает! Оставили, как и в КВ-1, три ДТ – спаренный, курсовой и кормовой. Плюс добавили хорошую радиостанцию – для надежной связи между машинами…
Экипаж сначала хотели сократить до четырех человек (командир, механик-водитель, стрелок-радист и наводчик), но затем поняли, что без заряжающего, как в «прародителе», не обойтись. Выстрелы же тяжеленные, к тому же раздельно-гильзовые, тут нужен специальный член экипажа, кто станет заниматься только этим. Командир машины и наводчик не должны отвлекаться от своей главной задачи – поиска и уничтожения танков противника…
КВ-9 предполагалось сделать универсальной машиной, чтобы и вражескую бронетехнику уничтожал, и оборону прорывал. Особенно – мощную, хорошо подготовленную, со многими фортификационными сооружениями. Он должен прокладывать путь для штурмовых групп, а огневые точки или артиллерийские батареи противника – просто давить своими широкими стальными гусеницами. 47-тонная машина, как гигантский каток, пройдет по линиям обороны, впечатает в землю и орудия, и минометы, и пулеметы. И людей – кто не успеет убежать…
К весне 1942 года на Челябинском тракторном заводе был собран и обкатан первый КВ-9. Испытания прошел успешно, но, прежде чем пускать машину в серию, требовалось ее проверить в реальной боевой обстановке. Одно дело – полигон, и совсем другое – война, это все понимали. Вот и отправили группу майора Дымова в Крым с целью испытать КВ-9, а потом дать конструкторам необходимые рекомендации для доработки.
Виктор Михайлович и члены его группы уже имели опыт подобных заданий: в июне 1941-го обкатывали улучшенный КВ-1, доработанный и модернизированный, гоняли на Украине под Радеховом. Там и застала их война… Пришлось с ходу включаться в боевые действия и принимать участие в танковых боях под Луцком, Дубно и Бродами. Проверку огнем машина прошла успешно, выдержала все столкновения с панцерами. В середине июля группа вернулась в Ленинград, на Кировский завод – чтобы доработать машину.
Осенью того же года майор Дымов воевал на Ленинградском фронте, участвовал в Синявинской операции, оборонял город, а потом, в декабре, наступал на Тихвин и форсировал Волхов… Все на том же КВ и с тем же экипажем. В общем, много чего было… Но в одном из боев прославленный танк, прошедший немало огненных верст и поразивший не один десяток немецких панцеров, все-таки получил смертельное ранение. Даже толстая 75-мм броневая шкура не спасла его от прямого попадания 105-мм немецкого снаряда… Экипаж, к счастью, успел покинуть горящую машину – за минуту до того, как рванул боекомплект. Восстанавливать и чинить после этого уже стало нечего.
И вот новое задание, причем очень важное и ответственное. Впрочем, другие группе никогда и не поручали, ведь она была специальная… Командир, майор Виктор Дымов, – умный, спокойный, уверенный в себе человек, с подчиненными строг, но справедлив. Его заместитель и ближайший друг, капитан Петр Вальцев, – наводчик в танке, отвечает за работу всего огневого «оборудования».
Механик-водитель, старший лейтенант Денис Губин, специалист по двигателям и всей танковой механике. Если что-то с ней не так – это сразу к нему. Лейтенант Михаил Стрелков – пулеметчик и радист, а при необходимости и снайпер (даже из самой обычной «мосинки» бьет в цель без промаха). А все вместе – специальная группа Главного автобронетанкового управления Наркомата обороны.
Вместе сражались за Ленинград, били на КВ-1 гитлеровские панцеры. Отлично притерлись друг к другу, что называется – одна семья. Или, как поется в песне, «экипаж машины боевой».
Но для нового задания пришлось взять еще одного человека, старшего сержанта Ивана Меньшова. Парень молодой, всего двадцать два года, но уже достаточно опытный. В Красной армии – три года, был призван еще в 1939-м. Воевал на Финской, в Карелии, в 20-й танковой бригаде – был заряжающим в КВ-1. В бригаду как раз поступило несколько машин – для испытания… Там, кстати, они с ним и познакомились – группа Дымова тоже обкатывала новую машину, но другую – Т-100.
Иван воевал отлично, зарекомендовал себя храбрым, умелым бойцом. За Финскую получил медаль и благодарность от командующего бригадой. Поэтому и взяли его в группу – раз уже знаком с КВ и понюхал пороху. Да и вообще – с проверенным человеком работать легче, надежнее. Пусть орудие у нового «Клима Ворошилова» другое, гаубица У-11, но, в принципе, не такая это и большая разница, освоить можно. Так оно и вышло – Иван быстро приспособился к гаубице и отлично вписался в группу, стал настоящим членом экипажа.
После того как группа была готова, ей передали экспериментальный КВ-9. Новенький, только что из цеха Челябинского тракторного. Покатались немного на полигоне, освоили машину и отправились в Крым, под Керчь. Почему туда? Так это понятно – главную роль в выборе места сыграли чисто природные условия. Вес же нового КВ – 47 тонн, не по всякому грунту пройдет, а весна в 1942 году выдалась поздняя. В апреле – начале мая почти на всех фронтах земля все еще была мягкая, вязкая. А вдруг танк где-нибудь застрянет, сядет намертво, что тогда? Особенно – если на виду у немцев…
А им отдавать машину никак нельзя – не для того ее создали, не для того готовили. Для панцерваффе появление нового КВ-9 должно стать большим сюрпризом…
Под Керчью же земля в апреле уже твердая, танк пойдет легко, без проблем, даже, можно сказать, с ветерком. И продемонстрирует свои лучшие качества. К тому же тяжелый 122-мм фугасный снаряд очень эффективен именно на сухой каменистой почве, воронка получается три метра в диаметре и почти в метр глубиной. Пусть гитлеровцы почувствуют всю мощь советского оружия! И еще КВ-9 очень пригодится Крымскому фронту – при прорыве немецкой обороны.
Командующий фронтом генерал-лейтенант Дмитрий Козлов не хотел упускать инициативы, мечтал отыграться за прошлое поражение. Да, наступление в феврале и марте 1942 года на Кой-Аксанском направлении пошло не слишком удачно, потеряли немало людей и техники, но все-таки войска сохранили свою силу. И имели значительное превосходство над 11-й армией генерал-полковника Эриха фон Манштейна: по личному составу – в 1,6 раза (250 тысяч человек против 150 тысяч), по танкам и самоходкам – почти в два (347 против 180), по артиллерии и минометам – в 1,4 раза (3577 против 2472). И лишь по авиации было примерное равенство. Значит, можно попытаться еще раз – взять реванш. Прорваться на Кой-Аксан, разгромить гитлеровцев, освободить Феодосию, Симферополь и другие города…
К наступательным действиям генерала Козлова активно подталкивал представитель Ставки Верховного Главнокомандования армейский комиссар 1-го ранга Лев Мехлис. Ему удалось убедить Верховного, что фронту вполне хватит сил, чтобы выбить Манштейна с Крымского полуострова. Сталин согласился – давайте, нам очень нужна победа. После освобождения полуострова можно существенно потеснить группу армий «Юг» и под Харьковом…
По планам советского командования Крымский фронт должен был нанести мощный удар своим правым, «азовским» флангом и захватить наконец Кой-Аксанский район. Затем – бросок на Владиславовку, большой транспортный узел, а потом – в тыл немецкой группировки. Перерезать снабжение, разгромить штабы и склады… Ну а затем – на Феодосию, чтобы захватить важнейший морской порт. После этого – рывок на Симферополь, столицу Крыма, и одновременно – на Севастополь, чтобы деблокировать Приморскую армию. И ко 2 июня можно уже полностью освободить Крым от немецко-фашистских войск.
Для реализации плана две из трех имеющихся армий (44-я и 51-я) были нацелены именно на Кой-Аксан и Владиславовку. Третья, 44-я, должна была наступать вдоль побережья Черного моря на Феодосию – чтобы не дать фон Манштейну перебросить резервы на север.
Сражение ожидалось тяжелое, кровавое, ведь у Кой-Аксана гитлеровцы успели создать мощную оборонительную линию. Для ее прорыва нужны значительные силы, в том числе и артиллерийские. Значит, «Клим Ворошилов-9» как раз пригодится, ведь он один стоит целой батареи… Надо пробить линию у Кой-Аксана, сделать брешь, в которую ринутся танковые бригады и батальоны. У них, конечно, слабее, в основном легкие машины, Т-60, Т-26, но есть также Т-34 и КВ-1. Тоже сила, и немалая. А затем к прорыву подтянутся стрелковые части, поддержат наступление…
Очень важно одержать первую победу, показать пример, а потом пойдет легче – советские бойцы, вдохновленные успехом, смело ринутся в бой и погонят гитлеровцев с крымской земли.
Так что у группы майора Дымова задача была двойная: во-первых, испытать в бою КВ-9, а во-вторых, помочь частям Крымского фронта преодолеть Кой-Аксанский рубеж. Ну а после этого следовало вернуться на Челябинский тракторный и доложить о недоработках и неполадках, чтобы конструкторы могли их быстро устранить. Новые тяжелые танки очень нужны фронту, надо скорее пускать их в серию… Поэтому на группу Дымова возлагали особые надежды.
* * *
…И вот они уже который день в пути. С Урала – на поезде через полстраны до Ростова, что на реке Дон, а затем – на Таманский полуостров. Переправа через Керченский пролив – и вот он, Крым!
Ехали в обычном воинском эшелоне, вместе с танками Т-26, также направляемыми на полуостров. КВ-9 стоял на открытой платформе, лишь укрыт был гораздо плотнее и тщательнее, чем другие машины. Все-таки особый танк, не стоит его светить раньше времени – враг, как говорится, не дремлет. Вот доберемся до места, там и покажем во всей красе. Пусть гитлеровцы полюбуются!
Группу приписали к 56-й танковой бригаде, входившей в 51-ю армию. Она пока была во втором эшелоне, но к началу наступления ее собирались перебросить на центральный участок фронта, к Кой-Аксану. Штурм немецких укреплений и являлся первым боевым заданием для экипажа. А потом вместе со всеми – на Владиславовку, перерезать железную дорогу на Симферополь, чтобы не дать немцам подтянуть свежие силы.
Кой-Аксанский рубеж войска 51-й армии штурмовали еще в феврале и марте 1942-го, но сломить сопротивление гитлеровцев не смогли, завязли в позиционных боях. Важно было не повторить их ошибку – взять поселок с ходу, с первого же раза прорвать оборонительную линию…
Для помощи бригаде придали новенькие Т-26 – во время тяжелых мартовских боев она потеряла 88 машин, требовалось срочно пополнить. И еще, как основную броневую силу, – «Клим Ворошилов-9».
Новый танк очень берегли: для защиты от немецких авиаударов на платформе установили ДШК (помимо двух зенитных установок, счетверенных «Максимов», прикрывавших весь эшелон). Хороший пулемет, крупнокалиберный, 12,7 мм, поражает самолеты на высоте до двух с половиной километров. При необходимости можно также использовать и против бронированных целей – пуля на полкилометра легко пробивает 15-мм стальной лист. Все легкие немецкие панцеры – в зоне поражения…
Возле ДШК в дневное время постоянно дежурил кто-то из членов экипажа КВ-9 (кроме майора Дымова, конечно). Пока, к счастью, пулемет применять не пришлось – из-за низкой облачности и дождей немцы не летали, да и до Крыма еще было далековато… Но чем ближе к Ростову, тем больше вероятность появления «юнкерсов». Эшелон идет на юг, в сторону фронта, да и погода может измениться в любой момент…
Вот разойдутся тучи – и тогда жди гостей, «лаптежники» не замедлят появиться. Они любят висеть над железнодорожными путями, бомбить станции, военные эшелоны, составы с беженцами и даже поезда с ранеными.
Раньше, в 1941 году, санитарные вагоны обозначали красными крестами на крышах, думали, что немцы атаковать их не будут… Как же! Наоборот, налетали с удвоенной силой! После этого кресты рисовать перестали, но все равно от ударов с воздуха пострадало немало составов с ранеными. А сколько военной техники погибло в пути – и не сосчитать! Возле каждой крупной станции или железнодорожного узла есть целые кладбища с мертвыми, сгоревшими машинами – танками, броневиками, тягачами, тракторами… Их черные остовы с рыжими ржавыми пятнами наводят на грустные мысли – да, немцы пока имеют преимущество в воздухе…
Но на земле им уже дали как следует прикурить – во время зимнего контрнаступления. Отогнали на запад на 80—150 км, разбили считавшиеся прежде непобедимыми дивизии, в том числе и танковые. А в Крыму после декабрьского десанта и боев за Феодосию прочно закрепились в Керчи, заняли территорию вплоть до Акмонайского перешейка.
К сожалению, освободить Феодосию, Судак и другие города на восточном и южном побережье пока не удалось, немцы оказались сильнее… Как и пробиться на соединение с Приморской армией, защищающей Севастополь. Но все равно успехи были очевидны, и теперь их требовалось закрепить – в ходе нового наступления. Так что присутствие КВ-9 в Крыму было не только полезно, но и крайне необходимо – для поддержки войск.
Группа Дымова занимала целое купе в командирском вагоне. Внизу, как и положено, спали старшие по званию, Виктор Михайлович и капитан Вальцев, над ними – Михаил Стрелков и Денис Губин, а на «антресолях», на третьей полке – Иван Меньшов. Он человек привычный, легко переносит всякие неудобства…
Капитан Вальцев вздохнул – завтра предстоит трудный день. Утром поезд приходит на узловую станцию Лихая, а затем поворачивает на юг, к Тамани. Надо ждать немецкие самолеты… Не может быть, чтобы они упустили такую возможность – разбомбить эшелон с бронетехникой. Наверняка появятся, даже если день выдастся пасмурный. Ну а если хороший…
Тогда точно придется отбиваться! Благо поезд прикрывал не только их ДШК, но и зенитная рота лейтенанта Ильясова. С зенитными счетверенными «максимами» в начале и в конце состава… Как-нибудь прорвемся!
Петр Вальцев затушил папиросу и пошел спать – давно пора. Эшелон медленно, но верно приближался к фронту…
Глава вторая
«Лаптежники» появились внезапно, словно из ниоткуда. Возникли в утренней дымке и низко полетели над эшелонами, скопившимися на станции Лихая. Воздух наполнился их низким, ревущим гулом. Громко, пронзительно закричали дневальные: «Во-о-здух! Во-о-здух!» Люди бросились кто куда, посыпались из теплушек на землю, словно горох.
Засуетились зенитчики лейтенанта Ильясова, стали разворачивать «максимы» навстречу «лаптежникам». «Юнкерсы» прошлись над путями, высматривая добычу, а затем резко набрали высоту и, перевернувшись вверх брюхом, понеслись вниз. Завыли «иерихонские трубы» немецких бомбардировщиков, полетели к земле тяжелые черные «капли»… Укрыться от них было негде: справа и слева – эшелоны, а дальше – голая степь…
Красноармейцы дружно полезли под вагоны, пытаясь укрыться, залегли между рельсами. Зенитчики Ильясова открыли бешеный огонь, но попасть в быстрые «юнкерсы» было трудно. Ю-87 серыми когтистыми птицами пронеслись над составами, а затем снова взмыли вверх. Сухой воздух разрывался от гула моторов, наполнился треском зенитных пулеметов…
Развернувшись, Ю-87 пошли на новый круг. Метили в санитарные вагоны, знали, что раненых не успеют вынести. Открыли огонь, пули защелкали по щебню, зазвенели об рельсы, острыми иглами впились в стены вагонов. Во все стороны полетели длинные щепы…
При первых звуках налета Миша Стрелков бросился к ДШК – защищать КВ-9. За ним кинулся Иван Меньшов – помогать, менять коробки с лентами. Михаил встал за станковый пулемет, задрал ствол максимально вверх. Иван заправил патронную ленту и на всякий случай приготовил вторую коробку. Одной может и не хватить…
Миша повернул ДШК чуть левее, прищурился и дал короткую очередь по выходящему из пике «юнкерсу». Тот как раз повернулся серым брюхом, задирая вверх неуклюжие «лапти». Крупнокалиберные пули прошили Ю-87 насквозь, задели топливные баки, за «юнкерсом» потянулся черный шлейф дыма.
Бомбардировщик загорелся и рухнул в степь, летчик выпрыгнуть с парашютом не успел. Красноармейцы радостно закричали: «Получил, фашист! Будешь знать, как наших убивать…»
Остальные самолеты, не ожидавшие столь резкого отпора, взяли вверх. Счетверенные «максимы» их не особо пугали – пули не пробивали броневую защиту кабины, к тому же точность невелика… Но ДШК – это совсем иное дело. Одна короткая очередь – и тебя подбили. С первого же раза! Немецкие пилоты решили не рисковать, убрались восвояси. Сбросили оставшиеся бомбы где-то в степь и были таковы. Растаяли в весеннем небе черными кляксами…
Бойцы стали вылезать из-под вагонов, отряхиваться, делиться впечатлениями. Потери оказались невелики – пять человек раненых, все легко, техника же вообще не пострадала. Бомбы, к счастью, легли в стороне от путей, платформы с танками не задели. Спасибо Мише Стрелкову, отпугнул «лаптежников»…
Станции весьма досталось – деревянные строения запылали ярким огнем, языки пламени охватили пакгаузы. Белесые клубы дыма потянулись к прозрачному небу… Красноармейцы бросились тушить пожар – не хватало еще, чтобы огонь перекинулся на эшелоны. Тогда беды точно не миновать…
Там же – и боеприпасы, и горючее, и техника. Чудо, что бомбы не задели цистерны в конце поезда… А то бы сейчас полыхало все вокруг – и теплушки, и танки, и даже сама земля.
Иван Меньшов проводил «юнкерсы» тяжелым взглядом – вот сволочи, чувствуют себя хозяевами в небе! Хорошо, что хоть один сбили… Мы тоже огрызаться умеем! Вытер пот со лба, перевел дух – кажется, беда миновала.
Миша Стрелков с улыбкой посмотрел на него:
– Что, Ваня, страшно?
– Да нет, – пожал плечами Меньшов, – дело привычное. Я с тридцать девятого воюю, с Финской, не боюсь уже ничего. Только фрицевские «шарманки» очень не люблю, всю душу выматывают…
– Это чтобы боялись, – пояснил, подходя, Петр Вальцев, – чтобы запугать. Побежит со страха какой-нибудь неопытный, необстрелянный боец, его из пулемета и достанут…
– Да, – согласился Иван, – бывает такое, сам видел! Я всегда говорю молодым – при налете сиди в окопе и не высовывайся. Понимаю, что страшно, что душа в пятки уходит, но терпи. Забейся в щель, закопайся и жди, рано или поздно «лаптежники» улетят». Не могут же они бомбить вечно! Даже если тебя землей чуть засыплет – все равно сиди. Не паникуй, не дергайся, вот закончится налет, тебя и откопают. И еще сопли утрут. А если побежишь – точно конец… Одна беда: зарываться здесь негде, – продолжил Меньшов, оглядывая расстилавшуюся вокруг степь. – Все как на ладони…
– Местность такая, – пожал плечами Вальцев. – Но как по мне – все же лучше, чем было под Тихвином. Тамошние болота у меня в печенках сидят. Как вспомню – сырость, туман, вечная вода под ногами… Шаг ступишь – и угодишь по пояс в хлябь, выбирайся потом… А здесь – хорошая, твердая земля, ходи спокойно.
– Даже слишком твердая, – добавил Миша Стрелков. – Сейчас, в мае, еще ничего, копать можно, а вот когда настоящая жара настанет… Я позапрошлым летом под Керчью жил, у родственников, не земля – камень! А у моря – солончаки, что тоже не лучше. По сравнению с ними наши северные леса – ерунда, пуховая перина. Тут пока небольшой окоп выдолбишь, весь потом изойдешь. А капонир для танка? Особенно такого, как наш… Он же совсем немаленький…
Михаил кивнул на КВ-9, стоявший на платформе. Капитан Вальцев вздохнул: да, размеры у нового «Клима Ворошилова», прямо скажем, весьма приличные. Длина – семь метров, ширина – почти три с половиной, высота – два метра семьдесят. Спрячь такой! Хорошо было зимой на Ленинградском фронте – завалил машину лапником, закидал снегом, и нет ее. А здесь? Сверху немецким летчикам все видно, как ни маскируй… Ни лесочка, ни хилой рощицы вокруг – не укрыться! Одно слово – степь.
Но все же капитан Вальцев решил подбодрить Стрелкова:
– Ладно, что-нибудь придумаем. Доберемся до Крыма, там и решим. А сейчас – перекур. От «лаптежников» отбились, можно прогуляться, я пока у пулемета подежурю. Думаю, раньше, чем через час, мы вряд ли тронемся…
И показал на красноармейцев, сражающихся с огнем на станции. Пока справиться с пожаром у них не получалось – сухие деревянные строения горели очень хорошо. А воды мало, только для людей, лошадей, техники и паровозов. Приходилось закидывать огонь землей…
Михаил сразу оживился, толкнул Меньшова:
– Иван, ты как? Пойдешь? Заодно и подымим…
Меньшов согласился – почему бы нет? Надоело уже в вагоне сидеть, надо ноги размять. И покурить заодно.
* * *
Майор Дымов тоже решил пройтись, посмотреть, все ли в порядке. И узнать, скоро ли двинемся дальше. В Крыму очень ждут бронетехнику…
Спрыгнул на щебенку, пошел вдоль состава. У теплушек суетились сержанты, загоняли бойцов в вагоны. Санитары уносили раненых, обходчики проверяли пути – все ли цело, ничего не разбито? В общем, все шло своим чередом.
К майору Дымову подбежал командир зенитчиков Тимур Ильясов, поздоровался. Виктор Михайлович крепко пожал ему руку – молодой боевой лейтенант ему нравился. Ильясов улыбнулся, кивнул на столб черного дыма, поднимавшийся в степи: «Ловко вы немца сбили, прямо-таки мастерски! Нам бы такого пулеметчика!»
Дымов снисходительно кивнул: да, Стрелков – мастер своего дела. Но ведь Ильясов подошел совсем не за тем, чтобы комплименты делать… На невысказанную просьбу ответил:
– Не волнуйся, лейтенант, если что, прикроем. А то и вправду разнесут нас, пока до Крыма доберемся.
– Три дня едем, – вздохнул Тимур, – скорей бы до места добраться! Нас тоже в Керчь направляют, переправу прикрывать…
– Прекрасно, значит, по соседству будем, – улыбнулся Дымов, – еще не раз встретимся.
Немного успокоенный, Тимур Ильясов побежал обратно к своим зенитчикам, а Виктор Михайлович решил пообщаться с ребятами-танкистами: спросить, как настроение, кто где служил. Им предстоит воевать в одной бригаде, значит, надо познакомиться…
Возле одного из вагонов Дымов заметил Мишу Стрелкова. Тот стоял в группе молодых лейтенантов, недавних выпускников танкового училища, и с увлечением рассказывал, как в декабре прошлого года их танковый батальон сражался под Тихвином. Как по ледяной лежневке ночью форсировали Волхов (КВ чуть не ушел под воду!), как выкарабкивались, цепляясь гусеницами за каждый выступ, на крутой берег, как с ходу атаковали немецкие позиции, раздавили пулеметы и минометы, разогнали пехотный батальон. И еще два панцера подбили, оказавшиеся поблизости. Правда, это были легкие «двоечки», не слишком уж серьезный противник (воевали-то на КВ), но все-таки… Приятно было одержать победу, пусть даже маленькую! Это гораздо веселее, чем сидеть в обороне или тем более отступать. Хоть условия были тяжелые (атаковали в самый мороз, ночью, да еще по уши в снегу), вдарили по гитлеровцам как следует, отогнали от Тихвина на двадцать километров, освободили город и его окрестности.
Виктор Михайлович усмехнулся: ох, любит Михаил покрасоваться! Ну, это ничего, пусть. И даже, наверное, полезно: молодые командиры должны знать, что гитлеровцев бить можно. Если все делать правильно…
При виде майора Дымова Стрелков вытянулся, остальные лейтенанты тоже подобрались. Дисциплина в армии – главное! Виктор Михайлович поприветствовал всех и отозвал Мишу в сторону – поговорить. Вкратце передал просьбу Ильясова и сказал, что теперь у ДШК будут постоянно дежурить они с Иваном. Раз уж так хорошо получается сбивать немецкие самолеты…
Стрелков привычно ответил: «Есть!»
– Кстати, а где Меньшов? – поинтересовался Дымов.
– Приятеля встретил, – ответил Михаил, – и пошел в теплушку чай пить. Но, как только тронемся, сразу обещался вернуться…
– Ладно, тогда ты – к пулемету.
Михаил одернул форму, развернулся и быстрым шагом направился к ДШК. Надо – значит надо, тем более что это в общих интересах.
* * *
Иван тем временем гонял чаи со своим приятелем – Петром Хромовым. И не просто приятелем, а земляком, почти что родным человеком – оба были из одной деревни. Встретились случайно, когда Меньшов шел вдоль состава. Только достал кисет, чтобы взять щепотку махорки, как услышал позади себя знакомый голос:
– Ванька, ты?
Обернулся – Петька! Они дружили с самого детства, вместе росли, играли, а позднее – вместе ухаживали за девушками. Жили по соседству, учились в одном классе, сидели, правда, за разными партами: Иван, как хорошист, всегда впереди, а Петька, как безнадежный троечник, – позади. Но это не мешало им дружить и участвовать в одних забавах. Не сказать, чтобы были неразлейвода, но – очень близкие приятели…
Жизнь после седьмого класса разлучила друзей: Иван остался в деревне, стал помощником тракториста, мечтал выучиться на механизатора, а Петьку родители отправили в районный центр, к родственникам – осваивать профессию каменщика. Раз учиться не желает и к сельскому труду интереса не проявляет, пусть приобретет городскую профессию. Строят сейчас много, работа для каменщика всегда найдется. Да и платят на стройках хорошо…
Они виделись редко, только по большим праздникам, когда Петр приезжал в родную деревню. Хромов сильно изменился – пообтерся в райцентре, стал разговаривать по-городскому, грамотно, культурно. И семечки на пол уже не сплевывал…
На него стали с интересом посматривать деревенские девушки – неплохая, в принципе, партия. Парень с профессией, прилично зарабатывает, чем не жених? Да из себя ничего – статный, ладный. Иван на его фоне выглядел замухрышкой – так и остался невзрачным, щуплым пареньком. Пока не попал в армию, где отъелся, раздался в плечах и вообще – очень возмужал.
Неожиданной встрече оба обрадовались, долго хлопали друг друга по спине и плечам, качали головами – надо же, где довелось увидеться. Далеко от дома… Выяснилось, что Петра мобилизовали в октябре 1941 года, и он тоже воевал на Ленинградском фронте – почти в тех же местах, что и Иван. Но их пути как-то не пересеклись…
После двух ранений и одной контузии Петра (уже, кстати, сержанта) направили в 51-ю армию, в 56-ю танковую бригаду, но заместителем командира мотострелкового взвода. Теперь будут сражаться вместе, в одном полку…
Хромов загнал своих подчиненных в теплушку и пригласил Ивана почаевничать – заварка и кипяток имелись. Меньшов с удовольствием согласился – есть о чем поговорить, о чем вспомнить. К тому же все равно пока стоим… И похоже, застряли часа на два-три, никак не меньше. Помимо пожара на станции, была еще одна причина для задержки: немецкая бомба разбила «стрелку», ремонтная бригада только-только приступила к ее восстановлению.
Залезли в теплушку, сели в уголок, чтобы никто не мешал, стали разговаривать. Бросили в железные кружки по щепотке заварки, налили кипятку – вот тебе и чай. Конечно, за встречу полагалось бы выпить, но нельзя – на жаре сразу будет заметно. А командиры у них строгие, учуют – влетит по полной. Да и позора не оберешься: какой пример для подчиненных? Нет, лучше потом, как-нибудь в другой раз… Тем более что за чаем разговор более неспешный и обстоятельный.
Иван редко получал письма из дома – сирота, отец и мать умерли. А дед с бабкой – малограмотные, едва подпись-закорючку ставить умели… Отец Ивана, Александр Меньшов, во время Империалистической служил в пехоте и единственный в их деревне (да и во всей округе) выбился в люди – получил чин прапорщика. Затем, уже в Гражданскую, стал подпоручиком. Воевал на стороне белых (так уж получилось), за что в 1920 году его расстреляли красные.
Не посмотрели, что из крестьян, из самого что ни на есть трудового народа, поставили к стенке. Вместе с другими офицерами… А за что? Только за то, что погоны на плечах… А ведь честно заработаны! Своей кровью, как и два солдатских «Георгия», что на груди. Но нет, расстреляли. Своего сына Александр Меньшов так и не увидел – родился позже, в начале 1920 года.
Пришлось деду, Тимофею Васильевичу, и бабке, Екатерине Семеновне, самим подымать маленького Ивана. Мать его, Елена Михайловна, умерла от болезни, когда Ивану исполнилось всего два годика… Поэтому письма из дома Меньшов не получал – некому писать.
Петр в этом плане был гораздо более счастливым – имел большую, дружную семью: родителей, сестер, многочисленных родственников… И ему писали часто, он получал по два-три письма в месяц. Так что мог рассказать о том, что делается в деревне.
Иван сначала спросил о деде с бабкой («Живыздоровы, не перживай!»), потом – про общих друзей и знакомых и лишь затем перешел к главному: как там Наталья Хромова? Любовь и душевная мука… Наталья приходилась Петру двоюродной сестрой, и они иногда переписывались.
Красивая, веселая, статная девушка очень нравилась Ивану. Впрочем, не только ему – многие деревенские парни за ней ухаживали. Но она никому предпочтения не отдавала – тщательно, с расчетом выбирала жениха. Девушка была не только хороша собой, но и умна – понимала, что любой готов жениться на ней, значит, спешить не стоит, можно выбрать мужа с умом и расчетом. Побогаче, покрасивее, посолиднее…
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?