Читать книгу "Влюбить дракона! С гарантией..."

11

В приёмной дворцовой канцелярии было не протолкнуться. Большое помещение с квадратными окнами, полное закатного солнца, гудело от сотен голосов. В глазах рябило от множества лиц и разноцветных одежд.

Я растерянно остановилась в дверях, оглядываясь и пытаясь сообразить, куда мне идти.

– Дорогуша, подвиньтесь, пожалуйста, – услышала за своей спиной жеманный женский голосок.

– Да, да, простите. Проходите, – я спохватилась, что перегородила вход, и торопливо отступила в сторону.

Мимо меня протиснулась довольно молодая женщина в ярко-зелёном платье с полосатым корсажем. Рыжеватые волосы были уложены мягкими локонами, а сверху их прикрывала такая маленькая и яркая шляпка, каких я никогда не видела. Изящные ушки, шею и руки дамы украшали массивные драгоценности. Пухлые губы блестели, словно их чем-то смазали, а ресницы были чёрными и необычайно длинными.

Заметив мой любопытствующий взгляд, женщина слегка улыбнулась и неожиданно подмигнула мне, проворковав:

– Спасибо, дорогая, – и, изящно покачивая бёдрами, двинулась в сторону конторок, за которыми клерки принимали документы.

Ещё раз оглядев зал, я заметила окошко, возле которого было меньше всего народу, и ринулась туда. Дождавшись своей очереди, обратилась к сидевшему там неприветливому мужчине:

– Мне нужно встретиться с принцев Эдвардом. С Его Высочеством принцем Эдвардом Лагосским, – поправила себя, заметив как возмущенно поджались губы клерка.

– Его Высочество Эдвард не даёт аудиенций, – ответил мужчина и крикнул мне за спину: – Следующий подходите, а то у меня скоро рабочий день заканчивается!

– У меня очень срочное дело! Мне нужно встретиться с принцем по личному вопросу! – заволновалась я, не давая оттеснить себя от окошка.

– Леди, я вам уже ответил – Его Высочество Эдвард не даёт личных аудиенций! Если хотите, можете написать ему письмо: когда принц появится во дворце, ему передадут ваше послание. Отойдите, не задерживайте очередь.

– Скажите хотя бы, он сейчас в столице? – упёрлась я. – Честное слово, у меня вопрос жизни и смерти!

– У всех незамужних девиц вопрос жизни и смерти к холостому принцу, – засмеялся кто-то за спиной.

Решив не обращать на хамство внимания, я ещё раз обратилась к клерку:

– Скажите, а где принц живёт помимо столицы?

– Леди, даже если я вам скажу, а я вам не скажу, то во дворец Его Высочества вы всё равно не попадёте, – отчеканил мужчина и рявкнул: – Приём окончен, закрыто до завтра! – После чего просто-напросто захлопнул окошко…

– Ну вот! Теперь жди утра! – рассерженно загудела очередь за моей спиной. – А всё из-за вас, дамочка… Зачем злили его своими вопросами?! От женщин одни проблемы!

– Но-но, прикусите язычки, мальчики. При чём здесь эта юная леди, если у королевского клерка закончился рабочий день и вечно плохое настроение? Уверена, он страдает хроническим несварением желудка и обширным разлитием желчи, поэтому такой неприветливый, – прозвучал из очереди манерный женский голосок, и чья-то рука мягко потянула меня за локоть: – Давайте отойдём, дорогая. А то здесь сплошные женоненавистники собрались.

Я обернулась – ко мне обращалась рыжеволосая женщина, с которой мы столкнулись в дверях. Она широко улыбнулась, продемонстрировав маленькие белоснежные зубки, и представилась:

– Меня зовут Гортензия Вайл. Я здесь по вопросам своего дела.

– У вас своё дело? – слегка удивилась я, рассматривая её свежее молодое лицо.

– Да. Дом для отдыха высоких гостей с рестораном, танцевальным залом и купальнями, – кивнула женщина.

– Роксана Валейская, я из другого королевства. Здесь по вопросу… Но вы, наверное, сами слышали, – ответила я, решив что нет смысла скрывать свое имя: все равно после кражи кошелька взять с меня нечего.

Подняла взгляд на необычную шляпку женщины и застыла, уставившись на портрет за ее спиной. Вернее, три портрета… В центре висело изображение темноволосого мужчины в расшитом золотом синем мундире с эполетами. Мужчина на вид был не слишком молод, но далеко не стар. У него умные синие глаза и очень властный вид.

На портрете справа был молодой мужчина с мягко вьющимися белокурыми волосами. На его полных губах играла ласковая улыбка, а лицо настолько идеальное, что казалось ненастоящим. Только желтоватые в коричневую крапинку глаза чуть портили эту восхитительную красоту.

Ну а на портрете слева был изображён… он! Я едва не вскрикнула, увидев эти хищные черты, смуглую кожу и светлые, словно в прядях играли луна и серебро, волосы. Он, тот самый грубиян с портальной станции!

– Кто это такие, госпожа Вейл? – спросила я сдавленно.

Женщина проследила за моим взглядом и одобрительно произнесла:

– О, это наш король и его сыновья, принцы Корнель и Эдвард. Его Величество Тайлан хорош, не правда ли? Такой мужественный... И принцы тоже красавцы. Особенно мне нравится Эдвард – благородное лицо и душа у него добрая. Ну а Корнель… Неловко так говорить о будущем короле, но… – дама наклонилась к моему уху и шепнула: – Старший принц развратник и негодяй. К женщинам относится, словно к носовым платкам, – употребил и выкинул.

– Ужасный тип, – согласилась я, не отводя взгляда от смуглого лица на портрете.

Значит, на портальной станции судьба свела меня с Корнелем, о мерзком поведении которого известно даже в соседних королевствах! Вот откуда тот поцелуй – он со всеми женщинами поступает так отвратительно. Святая Зелла, как хорошо, что мы больше никогда не увидимся с принцем-развратником!

Склонив голову к плечу, Гортензия Вайл внимательно рассматривала меня. Даже неловко стало от такого пристального внимания. Поэтому я решила попрощаться и уйти, но женщина неожиданно спросила:

– Вам, правда, так нужен принц Эдвард, дорогуша?

– Да, – кивнула я. Призналась: – Не знаю, что теперь делать, где его искать. Не ходить же мне по королевскому дворцу, заглядывая во все комнаты с вопросом: «Вы не видели здесь Его Высочество Эдварда?».

Моя собеседница звонко рассмеялась:

– А что, неплохая мысль! Думаю, Эдварда вы таким способом не отыщете, зато увидите много интересного и неожиданного!

Я тоже криво улыбнулась, переложила саквояж в другую руку и повернулась в сторону выхода.

– Всего доброго, госпожа Вайл. Рада была познакомиться…

– Нет-нет, не убегайте так быстро, дорогуша. Уверена, я могу быть вам полезна в поисках младшего принца, – и моё предплечье сжала ухоженная женская ручка.

Я нервно дёрнулась и сбросила ее. Язвительно хмыкнула:

– Вот как? Интересно, что за свою помощь вы потребуете?

Женщина забавно округлила глаза:

– Ничего не потребую!

– Да-да, ничего… Простите, но с некоторых пор я не верю в бескорыстные добрые дела.

– А это вы зря, дорогуша! – теперь в жеманном голосе Гортензии Вайл зазвучало осуждение. – Знаете, в этом мужском мире женщины должны помогать друг другу, просто так, без всяких требований и оплаты. Иначе нам не выжить!

– Извините, я не верю, что вы реально что-то знаете о принце Эдварде…

– Напрасно, – фыркнула она и зашептала, наклонившись к моему уху: – Женщины моей профессии знают очень много о разных мужчинах, о принцах в том числе. Да и в людях мы разбираемся неплохо. Вот вы, например, аристократка, это сразу видно. И вы не из наших мест. Ещё… у вас тоже есть секретик, который вы тщательно скрываете!

– Секреты есть у всех.

– Да, но не такие, как у вас!

– Не смешите! Откуда у менямогут быть серьёзные тайны? – огрызнулась я и попятилась в сторону двери. – Прощайте!

– Да подождите вы! Какая недоверчивая девочка! Видимо, жизнь вас изрядно потрепала, что вы такая молоденькая, а от любого участия шарахаетесь, – с досадой воскликнула Гортензия Вайл. – Я лишь хотела сказать, что знаю, где живёт принц Эдвард бо́льшую часть времени!

– Знаете?! – мои ноги против воли прилипли к полу.

– Говорю вам, леди моей профессии о делах некоторых мужчин знают побольше, чем шпионы Его Величества, – с долей самодовольства улыбнулась женщина. – И представьте себе, ничего с вас не возьму за это! Разве только… попрошу показать вашего фафлика!

– Что? – оторопела я. – Моего фафлика?!

– Ну да! Это же его слюна у вас на пальцах. Разве нет?!

Я перевела взгляд на свой палец, побывавший во рту странного монстра из лавки модистки Мерц. Зелёная слизь на нём уже подсохла и пошла мелкими трещинками, придавая коже неопрятный вид. Ужас, надо срочно вымыть руки!

– Простите, но это не мой фафлик. Я случайно сунула палец в клетку, где он сидел, и он меня… облизал.

– О, как жаль! А я так надеялась увидеть его. Столько слышала о чудесном зверьке, а увидеть ни разу не удалось, – женщина явно расстроилась. – Ну нет, так нет! А замок, в котором живёт принц Эдвард, находится на границе с королевством Агер, в городке Крауф–на–Зейне.

– Что?! – от изумления мои глаза стали, наверное, размером с колесо кареты. Это же совсем рядом с моим домом… Портальная станция, где меня обокрали, находится именно в этом городке! Да, я видела из окна кареты крыши какого-то замка, но даже подумать не могла, что это обиталище принца Эдварда! Получается, я была почти у цели, но проехала мимо?!

– Вы не шутите, госпожа Вайл?

– Зачем мне заниматься такими глупостями? Я точно знаю, что замок «Мираж» – место обитания младшего принца. Но сейчас он, скорее всего, в столице – день рождения его отца всё-таки. Но, думаю, дня через три-четыре он вернётся домой. Правда… – госпожа Вайл растянула губы в ехидной улыбке. – Правда, вряд ли он вас примет – Эдвард терпеть не может посторонних в своём доме.

– Да, я читала, что у него сложный характер.

«Даже удивительно, у принца такая приятная внешность, и такая вредная натура,» – удивилась я про себя.

– Сложный? У него ужасный характер, дорогуша! Да, сердце доброе, но манеры отвратительные, а язык как жало. Имейте это в виду. В его замке даже прислуги нет – никто не выдерживает его натуру. Почти всю работу по дому делают артефакты – стирают, убирают, готовят... Так что вас там никто не встретит с распростёртыми объятиями.

С этими словами госпожа Вайл отвернулась от меня. Бросив через плечо: «Прощайте, дорогуша», исчезла за дверью. А я даже спасибо ей не успела сказать! Зато обвинила в разном нехорошем!

Пока я мучилась угрызениями совести, возле входной двери началось какое-то движение. Толпа заволновалась, послышались громкие испуганные возгласы: «Ай-й, крыса! Убейте её!». Завизжала женщина, за ней другая. Поднялась суматоха, кто-то заголосил: «Спаси-и-ите!». Посетительницы принялись метаться из стороны в сторону и с воплями задирать юбки, показывая куда-то на пол.

Я привстала на цыпочки и вытянула шею, пытаясь понять, что происходит…

В этот момент толпа отхлынула, и на меня прыгнуло мелкое пушистое животное размером с белку или большую крысу. Зацепилось когтями за юбку и, быстро перебирая лапками, полезло вверх.

– Ой-й! – завопила я, пытаясь стряхнуть животное.

Оно увернулось от моей руки и одним прыжком перелетело мне на плечо. Вцепилось в ткань платья, и в голове прозвучал уже знакомый издевательский голос:

– Фу-у, едва догнал тебя, дурища! Тоже мне придумала – от фафлика удирать!

12

– Кыш! Брысь, монстр! – я начала размахивать руками, пытаясь скинуть с себя наглое животное. – Пошёл вон!

– Куда это ты меня гонишь? Ты теперь моя, – проговорил в голове издевательский голос, и монстр обкрутился вокруг моей шеи, словно воротник. Да чтоб его!

– Кыш! – я ещё раз попыталась скинуть кусачего зверька, опять безуспешно.

В нескольких шагах от меня остановилась полная женщина в сине-жёлтом платье в диагональную полоску. Выставила в мою сторону толстый указательный палец и пронзительно завопила:

– Вот она, эта крыса! Убейте её, а то вдруг она заразная!

«Поняла, что про тебя говорят? Ты крыса заразная…» – захихикал голос в голове. Я растерянно застыла, не зная, что делать. Как оторвать от себя накрепко впившуюся меховую пакость?

А вокруг уже собралась толпа: на меня глазели, показывали пальцами и выкрикивали какие-то угрозы.

– Слышь, пошли отсюда, а то правда прилетит мне из-за тебя, – заявил голос.

Втянув голову в плечи и прижав к груди саквояж, я побежала к двери. Выскочила на улицу и кинулась прочь от канцелярии, а голос в голове весело подгонял меня, советуя шустрее переставлять ноги.

Возле ворот королевского дворца стояло несколько экипажей, и в один из них садилась Гортензия Вайл. Не задумываясь, я бросилась к ней.

– Подождите! Госпожа Вайл!

– Что такое, дорогуша? – женщина удивлённо приподняла тщательно выщипанную бровь. – Ещё раз хотите обвинить меня в чём-то некрасивом?

Я отрицательно покачала головой.

– Госпожа Вайл, извините меня за грубость, – попросила. Показала на вольготно растянувшегося на шее зверька: – Я вижу его второй раз в жизни, но он погнался за мной. И он называет себя фафликом. Не уверена, но... возможно, это он и есть.

«Дурища, я не „возможно“, а гарантированно – фафлик», – возмущенно заявил голос в голове.

Гортензия Вайл недоверчиво рассматривала обкрутившую мою шею меховую зверушку.

«Скажи ей, что она зря сомневается. Тот, кто сказал ей, что фафлики розового цвета, говорил о девочках. Мальчики всегда серые», – шепнул голос, и я послушно повторила:

– Розовые фафлики – это девочки. Мальчики всегда серые.

– Что?! Откуда вы знаете… – удивленно произнесла женщина и осеклась. На её лице появилась довольная улыбка, и она предвкушающе выдохнула: – О-о-о! Он и правда читает мысли! Настоящий фафлик, – и потянулась к лежащему на моей шее меховому «воротнику».

– Не стоит, – я отступила, – он может укусить вас.

Женщина быстро отдёрнула руку:

– Нет-нет, не буду… Конечно, как я забыла…

Она продолжала молча рассматривать нас со зверьком, потом осторожно спросила:

– Вы дали ему имя, да?

– Нет, – качнула я головой. – Говорю же, он оказался у меня случайно.

«Что значит „нет“ и „случайно“?! – возмутился голос. – А кто меня Кусариком назвал?! Теперь ты – моя, а я – твой. Но я обиделся и разговаривать с тобой не буду, пока не извинишься, и не скажешь, что ты – моя!»

Не обращая внимания на звучащую в голове чепуху, я попросила:

– Госпожа Вайл, пожалуйста, скажите, откуда вы знаете о фафликах?

Она пожала плечами.

– У меня был друг. От него я много раз слышала про зверьков с необычными способностями – он очень хотел найти такого.

– Зачем?

Женщина небрежно повела плечом.

– Он был охотником за необычными сущностями. Ловил их на заказ и для свободной продажи. Хотел продать фафлика на чёрном рынке, чтобы всю оставшуюся жизнь не работать и не волноваться о деньгах… Это очень ценные зверьки: мой друг только и делал, что говорил о них. Просто одержим был и даже меня заразил своим интересом.

«Видишь, какая я прелесть, и как тебе со мной повезло!» – мурлыкнул в голове голос, только что грозившийся не разговаривать со мной.

Не обращая на него внимания, я решила вернуть собеседницу к интересующей меня теме – принцу Эдварду.

– Госпожа Вайл… Ещё раз прошу прощения за грубость, за недоверчивость и за то, что думала, будто вы не знаете, где живёт принц...

В голове тяжко вздохнули и прошипели что-то едкое о моих умственных способностях.

– Достаточно извинений – я не обидчива, – женщина ещё раз внимательно оглядела мою шею и затихшего на ней фафлика. Чуть улыбнулась и кивнула: – Прощайте, дорогуша. Надеюсь, у вас получится встретиться с Эдвардом, хотя не думаю, что это будет легко.

«Не соврала. Твой принц живёт в том месте, где она сказала», – прокомментировал голос в голове, когда Гортензия Вайл села в коляску, запряжённую парой невысоких гнедых лошадок.

– Скажи ещё, что ты чужие мысли умеешь читать! – прошептала я недоверчиво.

Голос не ответил, а моя новая попытка оторвать от шеи прилипшего к ней зверька была встречена грозным шипением. Смирившись с этим «украшением», я торопливо пошла к переулку, где располагалась лавка госпожи Мерц. Хоть и не по своей воле, но я взяла себе фафлика, значит, модистка обязана вернуть моё кольцо. Заберу у нее подарок Филиппа и сразу пойду на портальную станцию – времени до обратного рейса оставалось совсем немного.

К сожалению, неудачи сегодняшнего дня еще не закончились – дом бывшей хозяйки фафлика встретил меня тёмными окнами. Свет не зажегся, и дверь не открылась, сколько я ни стучала и ни дёргала ручку.

Безрезультатно прождав почти полчаса, я помчалась к портальной станции. Ничего, вернусь сюда позже. Всё равно в ближайшие дни Филипп у меня не появится, и объяснять, куда подевалось обручальное кольцо, не придётся.

На портальной станции было безлюдно и тихо: очевидно, все желали добраться до столицы, но никто не хотел её покинуть. Оставшихся у меня денег с трудом, но хватило на билет и наем извозчика от станции до дома, так что через час, уставшая и расстроенная донельзя, я уже стояла перед собственными воротами.

13

Дом встретил меня тёмными окнами и тишиной, только над входной дверью горел магический фонарь, освещая крыльцо. Гадая, осталась ли на кухне какая-то еда, я скользнула в дверной проём и наткнулась на кого-то стоявшего прямо на входе.

– Явилась, наконец! Интересно, где весь день шлялась? – прозвучал издевательский вопрос, и в холле, ослепив меня, вспыхнули все разом светильники.

– Гвена, почему ты не спишь? – спросила я, изо всех сил моргая, чтобы убрать резь в глазах.

Конечно, нянька не была бы собой, если бы не встретила меня какой-нибудь пакостью.

– Какое тут спать, если с Амелькой опять чуть приступ не случился?! Хорошо, в это время лекарь Крас приехал осмотреть её. Когда у нее началось, быстро напоил девчонку нужными зельями и в сон до завтра погрузил, – произнесла Гвена сдавленно и вдруг чуть слышно всхлипнула.

– Что?! – я схватила её за костлявое, густо усеянное пигментными пятнами запястье. – Целитель ведь обещал, что в ближайшее время нового приступа можно не опасаться!

– Мало ли кто и что обещал. Ты вон тоже клялась Амельке, что найдёшь, чем её вылечить, и где оно, твое обещание? Вместо выполнения гуляешь непонятно где.

Мучительно захотелось объяснить Гвене, что как раз по этому делу я и ездила в столицу. Оправдаться, чтобы не слышать больше таких обвинений… Но не стала. Вместо этого сжала холодные пальцы няньки и спросила:

– Что лекарь сказал, почему у Амели начался приступ? Что-то его спровоцировало? И как она себя чувствует?

– Говорю же, напоил лекарь зельями и в сон отправил – сказал, отлежится, и всё в порядке будет. Только какое в порядке, если два дня подряд эти приступы, – нянька снова всхлипнула, теперь громче и горестней.

В сердце шевельнулась жалость к старухе: всё-таки она искренне любила Амели, хоть и шпыняла без остановки. Но иногда любовь проявляется в такой странной форме, что узнать ее трудно… Мне до ужаса захотелось утешить старую няньку: приобнять или хотя бы по плечу погладить. Я даже потянулась сделать это, но Гвена выдернула свою руку из моей ладони и неприязненно проговорила:

– Господин Филипп приезжал после обеда. Поговорить с тобой о чём-то важном хотел. Подождал, подождал и уехал недовольный, что его невесту половину дня где-то носит… Ну его понять можно: ему нужна супруга приличная, барышня, которая никогда не повела бы себя так. Ну а с тебя что взять-то, вся в свою родную мамашу-распутницу пошла, только притворяешься воспитанной.

– Причём здесь моя… мамаша? И почему распутница, что ты такое говоришь?! – я просто оторопела от подобных слов.

– Кем ещё может быть певичка из театра?

– Певичка? Откуда ты это знаешь? – ещё больше растерялась я.

– Оттуда, что у господина барона была связь с девкой из столичного балагана. К нему никаких претензий, конечно. Он мужчина, к тому же холостой был в то время, а актриски завсегда к аристократам в койку лезут. Год, наверное, господин барон крутил с ней, пока не встретил мою хозяйку. Певичку эту, твою мамашу, сразу побоку, конечно. А она…

– Что она? – прошептала я, пытаясь сглотнуть появившийся в горле колючий комок – первый раз я слышала о своей родной матери. Хотя много думала про нее, но никогда ни у кого не спрашивала, не знаю почему...

– Понятия не имею, что с ней сталось, мне до нее дела нет, – Гвена неприязненно дёрнула костлявым плечом. – Только ты точно ее дочь от господина барона, никаких сомнений. Голос-то у тебя откуда, как думаешь? Никто в роду хозяина не пел, только ты. Да и по возрасту как раз подходишь...

Когда тебя подбросили, хозяин удочерил тебя втайне от всех и сразу из столицы в родовое поместье с женой и тобой жить переехал – как раз его отец умер и поместье пустовало. Никого из городских слуг с собой не взял. Всех рассчитал, не хотел, чтобы кто-то о тебе проболтался. И со знакомыми, кто его в столице знавал, общаться перестал. Переехал и на новом месте всем тебя как законную дочку от своей жены представлял. А госпожа моя так его любила, что приняла тебя и дочерью называла. Хотя ты ей никто, подкидыш, дешёвка…

– Мама и меня любила, – прошептала я, чувствуя, как от злых слов няньки наворачиваются слёзы.

– Любила... Душа у неё была не в меру добрая, она любого хромого пса была готова жалеть. А господин барон тебя за хорошую считал, потому что ты ловкая притворщица… Одна я тебя всегда насквозь видела, и гнилую кровь твоей мамаши всегда чуяла. Сколько ни прикидывайся благородной аристократкой, но никогда тебе не стать такой. Ты такая же, как твоя распутная мать – вон, уже и наряды новые в подарок от мужиков получаешь, – произнесла Гвена, словно выплюнула. Презрительно оглядела мое платье, купленное у модистки с деревянной ногой, развернулась и пошла прочь.

Сколько себя помню, она всегда так делала: скажет что-то гадкое, повернётся и уйдёт, нарочито громко шаркая ногами по паркету. А я стою, борюсь с обидой и слезами, но сказать в ответ ничего не могу, словно кто-то рот мне заклеивает. Только сегодня что-то восстало во мне против такого обращения.

– Ты не имеешь права говорить такие… мерзости! Ни обо мне, ни о… родившей меня женщине. Не знаю, кто она и почему оставила своего ребенка, но оскорблять её не позволю! – зарычала я вдруг, не помня себя и не узнавая свой голос, ставший грубым и резким.

Произнесла это и замерла: почему я так заговорила?! Ведь никогда не позволяла себе подобного: мама учила быть вежливой со всеми, даже с обнаглевшей прислугой… Она бы ужасно огорчилась, если бы узнала о таком моем поведении…

Да, но нянька не имела права такое говорить про меня и про женщину, давшую мне жизнь! Даже если эта женщина бросила меня и была певичкой, родившей меня вне брака, всё равно не имела!

– Не имеешь права, – повторила я с усилием.

– Всё имею, – бросила Гвена не оборачиваясь, – а ты мне не указ. И Амельке ты не поможешь, потому что невыгодно тебе. Тебе надо титул заполучить да деньги барона к рукам прибрать… Без них-то кто тебя замуж возьмёт, певичкина дочка? Уж точно не господин Филипп!

Шаги няньки стихли в глубине дома, а я всё стояла возле входной двери и чувствовала себя так, словно в меня плюнули прямо на многолюдной улице. Щёки горели, глаза жгло от сухих и злых слёз, которые не могли пролиться.

– Вот ты простодыра, Роксанка. Надо было жахнуть её чем-нибудь тяжёлым, мухоморину эту злобную. Взяла бы вазочку потяжелей и хрясь бабку по челюсти вставной, чтобы знала своё место! А ты что? «Не позволю, не позволю…» Тьфу, тошнота деликатная! В ряху таким надо бить, а не аристократку из себя изображать! – визгливо засмеялся голос у меня в голове.

Я прижала пальцы к мгновенно заболевшим вискам, только сейчас вспомнив про сидящего на шее фафлика. Ещё постояла, приходя в себя. Потом торопливо пошла в сторону своей комнаты. В спальне бросила саквояж на пол и вцепилась в обвившее шею мохнатое тело.

– Пошёл прочь! – прорычала, отдирая от себя сопротивляющийся меховой комок. – Уходи! Ты мне мешаешь, ты мне не нужен! Я не собираюсь тебя кормить и слушать твои дурацкие советы!

– Э! Э! Роксанка, это же шутка! – заверещал фафлик.

– В другом месте шути! – Всё-таки я сумела оторвать от себя серого монстра.

Держа его за шкирку, подбежала к окну и толкнула резную раму:

– Пошёл вон! – Прицелилась и забросила поганца в густой куст сирени под своим окном. Захлопнула створку и задёрнула штору: всё, нет у меня фафлика. Нет, и не нужно мне такой пакости.

Дошла до кровати и рухнула на неё поверх покрывала. Долго лежала, уставившись на голубой балдахин над головой и старательно отгоняя от себя обвинения Гвены.

Ошибается нянька, не нужны мне ни титул, ни деньги Амели. Я всегда знала, что считаюсь баронессой Валейской только до совершеннолетия сестры, и всегда полагала, это правильным – Амели родная дочь, а я только наполовину. И деньги… Филипп достаточно богат, чтобы требовать от меня богатое приданое. Уверена, он хочет жениться на мне не из-за денег и не из-за титула, потому что его титул выше моего нынешнего…