Читать книгу "Султан на побегушках"

Глава четвертая

Не успели мы покинуть офис и войти в квартиру, как раздался сердитый то ли мужской, то ли охрипший женский голос:

– Явились, не запылились! Где шлялись, братья?

Я начал оглядываться по сторонам, Боря посмотрел на вешалку.

– Раздевайсь! – скомандовал все тот же хриплый бас.

Речь лилась с потолка. Я поднял голову и увидел на люстре огромного индюка. От полнейшего изумления я произнес:

– Здрассти.

– Привет, балбес, – ответила птица.

Тут появилась Демьянка.

– Еще одна балда! – констатировал индюк. – Чего притащилась?

В ту же секунду из коридора в холл вышла Лерочка.

– Девочка моя сладенькая! – засюсюкало пернатое. – Котенька милая!

Раздалось хлопанье крыльев, индюк покинул светильник, принялся летать под потолком и петь: «Как у нашей Валечки в носу козявочки…» Мы с Борей смотрели на не пойми откуда взявшегося Карузо[3]3
  Энрико Карузо (1873–1921) – итальянский оперный певец, тенор.


[Закрыть].

– Это не индюк, – прошептал я.

– Попугай, – объяснила Анна Ивановна, выбегая в холл. – Огромный-преогромный.

– Как сей экземпляр попал к нам? – осведомился я.

– Гриша! – крикнула домработница.

– Эй! Гриша! – заорала птичка. – А ну вали сюда, иначе по морде схлопочешь!

В холле материализовался наш художник и застыл в молчании.

– Расскажи, где этот ужас откопал, – попросила жена.

– Ну… так… как… вообще… ну… шел… – осторожно начал Григорий, – а… он… ну… плакать… э… э… э…

– Пожалуйста, дяденька, – заныла птица, – миленький, любименький, унеси Эдика! Есть не дают, пить не дают, перья выщипывают! Плохо, плохо мне, жутко плохо мне, мне плохо-плохо! На цепь посадили! Бьют!

Гриша потер затылок.

– Бедолага сидел, весь опутанный веревкой. Ну и… и…

Анна Ивановна всплеснула руками.

– Вы же знаете Гришу! Ежели кто о помощи попросит, то мужу все равно, человек, собака, кот… Он и в прорубь сиганет, чтобы помочь.

– Гриша, – ласково начал я, – где ты птицу раздобыл?

– Поехал утром на рынок кой зачем, – принялся рассказывать супруг Анны. – Погода – мрак! Дождь! Холодно! Услышал плач. А он сидит!

– Где? Уточни, – попросил я.

– На доме, на декоративном кирпиче, ну… такой… наполовину из стены вылезает. Здание ими украшено. Полез. Снял. Домой привез. Он всю дорогу плакал, о себе рассказывал. Сирота Эдик, удрал от злых людей. Иван Павлович, он аккуратный.

– Чистый сортир – лицо квартиры, – высказалась птица.

– Ой! Моя бабушка так говорила! – обрадовалась Анна Ивановна. – Птичка хорошая, с Демьянкой они сразу подружились.

– Жрать хочу, – объявил незваный гость.

– Сначала испугалась – не знаю, чем такого кормить, – вздохнула Анна Ивановна.

– Эдик себя в обиду не даст, – заметил Гриша. – Он сам все нашел. На плите кастрюлю с пловом открыл, от души угостился. А потом в туалет сходил.

– В какой? – изумился я.

– У нас есть уголок задумчивости для попугаев? – задал свой вопрос Боря.

Только полнейшей растерянностью можно объяснить вопрос моего помощника.

– Нечеловеческого ума птичка, – продолжил Григорий. – Сначала он дверь в ванную открыл…

– Каким образом? – осведомился я.

– На ручку сел, – пустился в объяснения художник. – Она в форме буквы «Г». Попугайчик тяжелый, под его весом верхняя часть опустилась. Эдик внутрь влетел, сразу вылетел. Соседнюю створку так же распахнул, приметил унитаз, залез внутрь, вылез, промыл и утопал.

– Промыл?! – обомлел я.

– Утопал?! – изумился Боря.

Григорий улыбнулся.

– Отвечаю по очереди. На бачке сверху кнопка слива, он на нее нажал, – и все.

– Нажал… – повторил я. – Чем? Лапой? То есть ногой?

– Нет, клювом, тык и готово. Вода полилась. Похоже, он умеет пользоваться клозетом. Потом потопал по коридору, не полетел. Типа пошагал, как Демьянка, или Лерочка, или вы.

Стало тихо. Я решил взять управление ситуацией в свои руки.

– Надо позвать Людмилу Юрьевну. Наш ветеринар посмотрит Эдика, даст рекомендации по питанию и так далее.