Текст книги "Обреченная невеста"
![](/books_files/covers/thumbs_240/obrechennaya-nevesta-7887.jpg)
Автор книги: Дениз Робинс
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава пятая
Флер сидела в небольшом кабинете в глубине дома кузины Долли, просматривая только что принесенную газету с траурной рамкой.
Прошло уже почти сорок восемь часов с тех пор, как король Уильям Четвертый испустил последний вздох. Этим утром лорд Мельбург передал первое послание новой королевы в палату лордов, а Джон Рассел – в палату общин.
Флер, приученная отцом интересоваться всем, что происходило в стране, с интересом просмотрела статью, в которой настоящий период описывался как время «абсолютного спокойствия». Молодая королева взошла на трон в счастливый момент истории, и страна может подумать об уменьшении суммы налогов, улучшении уровня жизни, о смягчении существующих суровых законов. Ожидалось, как сообщала газета, что молодая королева откроет парламент в ноябре; без сомнения, окруженная мудрыми советниками, новая повелительница будет внушать чувство преданности своим подданным.
Читая статью, Флер подняла глаза и задумалась о молодой королеве, ее ровеснице. Виктория должна теперь жить в лучах света, сияющего вокруг трона. Никакие ее поступки или слова не могут оставаться в тайне. Муж для нее будет выбран, и она не сможет даже полюбить и выйти замуж так, как хотелось Флер Родни: за человека, которого она сама выберет.
– Как можно быть королевой? – спросила себя Флер и с участием вздохнула, полагая, что молодая девушка, вовлеченная в государственные заботы, чувствует себя одинокой и испуганной.
– Как бы я себя чувствовала на ее месте? – вслух произнесла Флер. – Боже, благослови и сохрани нашу бедную маленькую королеву!
Со временем меланхолию, в которой Флер пребывала с момента отъезда родителей, сменило ощущение счастья. Прошлой ночью джентльмен, знакомый с папой, привез запечатанное письмо из Парижа, в котором родители сообщали своей дорогой дочке, что завтра вернутся в Англию. Отец предлагал Флер со своей служанкой поехать в Пилларс и там ждать экипаж, который привезет его и маму из Дувра. Маленькая семья снова воссоединится в своем доме.
– О Боже мой! – воскликнула Флер и отложила газету, которую надо было сохранить для Арчибальда. Флер очень редко видела своего кузена, да и то только за едой. Он казался ей покорным, глупым и угрюмым человеком, который всегда жаловался на дороговизну и осуждал слуг за ненужную экстравагантность в доме.
Флер надеялась, что в этот вечер будет ее последний семейный обед с де Вир, и мысль о возвращении в родной дом наполняла ее возбуждением. Кузина Долли заметила ее румянец и прекрасное настроение.
– Это не льстит нам, – надулась она. – Надеюсь, что ты не заставишь своего папу думать, что мы не смогли развлечь тебя?
– О, нет, дорогая, мне было здесь очень весело, кузина Долли, – сказала Флер со своим особенным тактом.
Долли уже начинала бояться размеров своих долгов и беспокоилась, что об этом узнает Арчибальд. Она успокаивала своих кредиторов, заверяя их, что должна получить хорошее наследство, которое получит от Чевиота после его помолвки с Флер. Черт бы побрал эту девчонку за ее упрямство и за глупую привязанность к своей семье, подумала Долли.
Этим утром всадник из Кедлингтона привез вместо обычных орхидей огромный ящик красных роз, лежащих на целой куче фиалок. Долли открыла ящик и показала девушке прекрасные цветы, но та, как всегда, отказалась принять их.
– Как можно устоять перед этим?! Правда, моя дорогая, это великая страсть великого мужчины.
Флер едва прикоснулась к фиалкам кончиками пальцев, на ее губах дрожала слабая печальная улыбка.
– Цветы красивы, кузина. Невозможно не любить их, но я не могу принимать знаки внимания от джентльмена, который прислал их, – сказала она.
Арчибальд де Вир поднялся из-за обеденного стола, и вся семья уважительно встала вместе с ним. Проходя через столовую, хозяин дома краешком глаза взглянул на Флер и сказал:
– Значит, вы покидаете нас завтра, моя милочка?
– Да, кузен Арчибальд, – сказала Флер.
Долли фыркнула. Арчибальд никогда не называл своих дочерей «моя милочка». Пропади пропадом эта девчонка! Она нравится всем мужчинам, даже Арчибальду, а ведь он не слишком жалует женщин.
– Будем надеяться, – продолжал мистер де Вир, усаживаясь в свое любимое кресло, – что погода будет благоприятной для возвращения ваших родителей. Говорят, что сейчас на море сильные волны.
Флер подошла к окну и с волнением посмотрела на дождь. Да, был ужасный ливень. Ей было видно, как сильно качаются деревья и как копыта лошади скользят по грязной дороге. Трудно представить, что это июнь. Подумав, как бедную маму швыряет по проливу на одном из этих маленьких пароходиков, она закусила губы. Папа любит море, но маме, наверное, очень не по себе.
Флер поиграла с близнецами и отправилась спать.
Она проснулась рано и, развязывая маленький батистовый чепчик, быстро побежала к окну взглянуть на погоду. Увы, все еще дул сильный ветер, и парк выглядел печально.
«О, бедная мама, дорога домой ей очень не понравится», – подумала Флер и позвонила своей служанке. Теперь надо было собираться и готовиться к поездке в экипаже, который в одиннадцать часов отвезет их в Эссекс. Родители должны приехать в Пилларс до темноты.
Уже сказаны слова прощания кузенам. Близнецы вытерли носы и уронили по слезинке. Долли пожалела, что Флер мало гостила, а когда кучер накрывал колени Флер пледом, прошептала:
– Не будьте слишком жестоки с бедным Дензилом Чевиотом. Он поглощен страстью.
Но единственное, что жадная Долли получила за свои мучения, – это кивок хорошенькой головки мисс Родни и упрямый изгиб розовых губок, обычно таких нежных и улыбающихся.
Долли смотрела вслед экипажу, понимая, что больше не может рассчитывать на Дензила, и с тоской размышляя о том, какой ливень долгов обрушится на ее глупую голову. Гнев мужа уже звучал у нее в ушах.
А Флер наслаждалась каждым мигом своего длинного путешествия из Найтсбридж-Грин в Эссекс. Она весело болтала со своей верной служанкой Молли, которая была у нее с двенадцати лет. Эта была простая и прямая молодая женщина, преданная матери Флер.
– Нет на земле леди прекраснее, чем Элен Родни, вашей дорогой матушки, – время от времени говорила она Флер. – Благослови ее Господь.
Сегодня Молли была более покорна и менее разговорчива, чем обычно. На вопрос Флер, что ее беспокоит, молодая женщина покраснела и тяжело вздохнула.
– Уж не больна ли ты, моя дорогая Молли! – воскликнула Флер.
На это служанка пожаловалась, что больна не телом, а душой, и поведала, что она в первый раз влюбилась в одного из слуг миссис де Вир, которого звали Ноггинс. Флер вспомнила этого человека, который чистил серебро и большей частью работал в буфетной. Обыкновенный молодой мужчина с рыжими волосами, хотя, на взгляд Молли, он обладал всеми достоинствами. Ну-ну, подумала Флер и улыбнулась про себя, бедная Молли совсем не красавица и Ноггинс был первым мужчиной, который обратил на нее внимание.
– Бедная Молли, тебя разлучили с поклонником, и ты, наверное, очень несчастна. Что я могу сделать для тебя?
Молли горячо заверила мисс Родни, что сделать она ничего не может. Ноггинс обещал ей вести себя умеренно и уважительно до того дня, когда они смогут пожениться.
Приехав домой, Флер уже не думала о любви, а Молли была слишком занята, чтобы плакать по Тому Ноггинсу. Нужно было сделать очень многое. Поторопить ленивых слуг, поставить свежие цветы в комнату леди Родни, приготовить праздничный обед для возвращающихся родителей.
Позже Флер надела платье из бледно-голубого шелка, которое особенно нравилось ее отцу, и украсила волосы незабудками. Она сидела в комнате, как прелестная картинка девической красоты, прислушиваясь, не раздадутся ли звуки копыт по гравию. Как же задерживаются ее дорогие! Будет очень жаль, если обед остынет.
Через некоторое время Флер начала волноваться и позвонила Молли. Она хотела поговорить с кем-нибудь, так как была очень встревожена: давно уже стемнело, а сэра Гарри и леди Родни все еще не было.
Флер взволнованно посмотрела на свою служанку.
– О, Молли, наверное, произошло несчастье.
– Нет, нет, мисс, – прошептала служанка, хотя сама испытывала какое-то мрачное предчувствие.
Флер сплела длинные изящные пальцы.
– Что могло задержать их? Если бы мы могли связаться с Дувром и выяснить, когда приплыл пароход… Но, увы, мы не можем этого сделать.
«Если он приплыл», – мрачно подумала служанка, но не осмелилась произнести это вслух. А в комнате для слуг говорили об этом. Вайлер, дворецкий, вспомнил о страшном шторме, который был несколько лет назад, когда мисс Родни была еще совсем ребенком. Тогда утонул один из пароходов.
Около десяти часов наконец послышался шорох колес по гравию. Краски вернулись на лицо Флер, и она бросилась в холл.
– Наконец-то они возвращаются, Молли. О, слава Богу!
Она не стала ждать слуг и сама открыла тяжелую входную дверь.
Порыв ветра закружил оборки ее веселого платья. И холод, почти смертельный, пронизал девушку, когда она увидела человека, выходящего из экипажа и идущего навстречу ей; приветствие родителям замерло на ее губах. Это был ее кузен, Арчибальд де Вир собственной персоной. Человек, с которым она распрощалась только сегодня утром.
Он выглядел напряженным и серьезным в своем толстом сером плаще. Медленно пройдя мимо девушки, он снял шляпу и закрыл за собой дверь в дождливую ночь.
– Флер, мое дорогое дитя, – начал он и остановился, не в силах продолжать дальше.
Душу Флер обуял такой ужас, что в это мгновение она не могла ни пошевелиться, ни заговорить. Прикованная к месту, она смотрела на кузена Арчибальда. Прежде чем он снова заговорил, она уже осознала, что кузен не мог быть вестником чего-то утешительного. Она дико смотрела на него, желая знать правду, пусть даже ужасную. Тогда де Вир, который несмотря на свою посредственность был добр и от души жалел Флер, откашлялся и хрипло заговорил опять:
– Увы, мое дорогое дитя, то, что я скажу, не принесет вам ничего, кроме горя.
Молли стиснув руки, подошла ближе, ее лицо стало бледным от того, что она услышала. Флер пронзительно закричала:
– Мама!.. Папа!.. Что с ними случилось? Поколебавшись, Арчибальд сказал ей то, что она должна была узнать. Долли послала его сюда, дав двух самых быстрых лошадей, чтобы передать несчастной девушке дошедшую до Лондона новость.
Пароход, утром покинувший Шале, не дошел до Дувра, и никогда не придет. Один из ужаснейших за всю историю летних штормов разбил маленькое судно возле английского побережья. Детали трагедии еще не были известны, но береговая стража сообщила, что пароход утонул и никто не спасся.
Бедный Арчибальд, на долю которого выпала такая ужасная миссия, хмуро смотрел на свою шляпу, вертя ее в руках. Он не смел поднять глаза на девушку, которая тихо рыдала:
– Господь милостив… он милостив… он не позволит, чтобы это было правдой!
Де Вир заговорил опять:
– Надежды, к сожалению, нет. До сих пор дует такой сильный ветер и море такое бурное, что даже самый сильный пловец не смог бы достичь берега.
Флер только наполовину слышала его слова; ее голос истерически повысился:
– Они утонули! Мои мама и папа утонули… я их никогда не увижу!
– Мария, матерь Божия, смилуйся над нами, – прошептала Молли, которая была католичкой. Она несколько раз перекрестилась и опустилась на колени.
Перед глазами Флер возникли холодные безжалостные волны… Мама, такая красивая и нежная, тонет, тонет, задыхаясь, когда жестокая вода накрывает ее прекрасную голову. Папа, такой веселый и красивый, пытается спасти ее, но это не удается. Смерть для обоих, водяная холодная могила – вместе до конца.
Это было слишком много для чувствительной и впечатлительной девушки – дитя великой любви Гарри и Элен. Темнота навалилась на нее, и она без чувств упала на руки Арчибальда де Вира.
Глава шестая
Два месяца спустя, жарким августовским днем, Флер сидела напротив своей кузины Долли в кабинете ее маленького дома в Найтсбридже, который она так радостно оставила июньским утром, предвкушая встречу с родителями.
Уже в течение целого часа Долли повторяла одно и то же:
– У тебя нет выбора, моя дорогая. Ты должна поступать так, как тебе говорят. До совершеннолетия ты находишься под юрисдикцией мистера Нонсила и под моей опекой.
Флер не отвечала. В течение всего этого разговора так же, как и в течение последних восьми недель, она в основном молчала. Казалось, что шок от несчастья, обрушившегося на нее, лишил ее дара речи. Все ее ответы были односложными: «Да, кузина Долли», «Нет, кузина Долли». Миссис де Вир это раздражало больше всего, и она уже была готова поссориться с девушкой.
– Вам пора перестать горевать, – продолжала Долли ласковым голосом, – и показать больше интереса к жизни. Девушка не может плакать вечно из-за того, что дорогие родители внезапно утонули…
Она осеклась, увидев, как одетая в черное фигура девушки неожиданно дернулась, подобно марионетке. Флер вскочила и повернулась к кузине с такой яростью, что изумленная миссис де Вир отшатнулась. На лице девушки не было ни кровинки, ее глаза, тусклые от слез, вспыхнули такой ненавистью и вызовом, что даже глупая Долли де Вир почувствовала страх. Хриплый голос сказал:
– Почему вы не оставите меня в покое? Зачем вы так мучаете меня и не даете оплакивать моих любимых маму и папу? О, я ненавижу вас, я ненавижу тебя, кузина Долли, и лучше бы мне вообще не родиться!
Слезы потоком полились по щекам Флер. Она бросилась к двери, но миссис де Вир, быстрая, как угорь, обогнала ее и, раскрыв руки, преградила дорогу.
– Неблагодарная девчонка, теперь говорить буду я, – она задыхалась, и ее маленькое пухлое лицо пылало от унижения. – Мы приютили тебя, взяли к себе в дом, а ты так думаешь о нас. Я чувствую себя оскорбленной.
– Пропустите меня, – дрожа, пролепетала Флер. – Пустите меня.
– Нет, ты останешься здесь и выслушаешь меня, – сказала миссис де Вир. Отвратительные мысли крутились в ее глупой голове, мысли о будущем осиротевшей девушки и Дензила Чевиота. До этого времени, несмотря на все попытки Долли – ее просьбы, доводы, упреки, – она не могла заставить Флер встретиться с Чевиотом, хотя этот джентльмен был постоянным гостем в доме де Вир. Но сейчас Арчибальда не было дома. Его торговый дом в Калькутте прислал ему срочный вызов в связи с денежным кризисом компании, и пару недель назад мистер де Вир отплыл в Индию. В связи с этим Долли удвоила свои усилия, чтобы бросить Флер в объятия Чевиота. Ее собственные дела были в таком плачевном состоянии, что она уже не могла больше терпеть. Ей позарез нужны были золотые соверены, которыми позвякивал перед ней молодой барон, но она утешала свою совесть тем, что эти деньги якобы нужны не для нее, а для близнецов.
Долли завизжала на Флер, требуя, чтобы, когда Чевиот придет к обеду, она тоже была там. Она должна снять с себя траурное платье и одеть что-нибудь более яркое и привлекательное. Она будет играть и петь для его светлости, а когда она останется с ним наедине и он сделает ей предложение, то примет его. Свадьба обговорена мистером Нонсилом и самой кузиной Долли, и они дают свое полное согласие.
– Но не кузен Арчибальд! Он защитит меня! – вскричала Флер, ее губы дрожали, а огромные глаза полны муки.
– Твой кузен Арчибальд сейчас в океане, плывет в Калькутту и вернется только к Рождеству, – торжественно объявила Долли.
Флер посмотрела направо и налево, поворачивая свою изящную головку отчаянным жестом загнанной лани. Миссис де Вир добавила еще несколько колких слов:
– Пойми, Флер, прошло то время, когда ты могла пренебрегать мной.
– Мои родители не хотели этого. Мама не любила барона Чевиота даже больше, чем я, – сказала Флер безнадежным голосом.
– Как это ни печально, но теперь я стою на месте твоей мамы, – высокомерно сказала Долли, вышла из комнаты и закрыла за собой дверь.
Флер посмотрела на закрытую дверь, которая показалась ей зарешеченной и запертой, как дверь тюрьмы. Кузина Долли была подобна тюремщице. Перемена в Долли потрясла Флер. Никогда прежде ей не доводилось испытывать такую жестокость и дурное обращение. Со своими родителями она всегда жила спокойно и весело. Неужели прошло всего девять недель, задала она себе вопрос, как они отмечали в Пилларсе ее восемнадцатилетие? Ей было только восемнадцать, но она уже не была больше юной. Ее молодость погибла, как будто этот нежный цветок был раздавлен тяжелым кулаком несчастья, обрушившегося на нее.
После возвращения в Лондон Флер долго оставалась в постели, так как была слишком больна и не сразу осознала, что произошло с ней.
Вся Англия была потрясена ужасным известием о гибели парохода в проливе во время шторма. Многие друзья приехали навестить ее, но Флер не могла понять, почему среди них не было друга детства, Кэти Фостер. И только гораздо позже близнецы открылись, что их мать была очень груба с миссис Фостер. Долли хотела разлучить Флер с ее близкими друзьями и тем самым взять девушку под свой контроль, а затем осуществить помолвку с Чевиотом.
Когда наконец Флер встала с постели, она выглядела бледной тенью и сразу попала в водоворот юридических споров и соглашений, которые совершались через ее голову. Не понимая и половины происходящего, она была вынуждена признать, что жизнь не такая простая и счастливая, как казалась в родительском доме. Она начала страдать без нежной заботы, которой окружала Элен свое возлюбленное дитя, и оказалась одновременно жертвой слабости Гарри Родни, который всегда полагался на свою удачу и не был достаточно мудрым в выборе друзей. Он не видел особого вреда в распущенном Чевиоте и полностью доверял своей кузине Долли, считая ее мотыльком, но веря, что она прекрасная любящая мать. Ему и в голову не могло прийти, что она способна вести себя по-другому по отношению к его несчастной дочери. В бюро покойного, среди прочих бумаг, Арчибальд де Вир нашел его завещание, по которому в случае смерти обоих родителей, молодая Флер попадает под опеку де Вир и Кэлеба Нонсила, адвоката Гарри. Элен Родни никогда не любила мистера Нонсила, но Гарри не придавал этому значения, так как Нонсил был советником его дяди, сэра Артура, и этого было достаточно.
Флер только один раз встречалась с мистером Нонсилом, но интуиция сразу подсказала ей, что ее добродушный отец ошибся в адвокате. Вполне возможно, что покойный Гарри был обманут этим хитрым красноречивым джентльменом. Когда Кэлеб Нонсил говорил, то постоянно потирал руки, как будто мыл их. Он часто улыбался, но это была не та улыбка, которая могла бы внушить Флер доверие. Адвокат долго и с большими подробностями описывал ей состояние дел ее родителей, но эти разговоры были для нее бессмысленными. Она поняла только одно, что все деньги отца, как и де Чателлета (с материнской стороны) достанутся ей только после достижения совершеннолетия или ими будет распоряжаться муж, если она вступит в брак.
В конце беседы мистер Нонсил сказал одну вещь, которая очень напугала Флер.
– Вам уже восемнадцать. Вы достигли того возраста, когда молодые девушки выходят замуж, – заметил он. При этом его беспокойные глазки внимательно разглядывали Флер, которая оставалась прекрасной, несмотря на потускневшие глаза и впалые щеки. – Миссис де Вир и я обсудили это, моя дорогая, и пришли к выводу, что вам следовало бы принять какое-нибудь… э… хорошее предложение, которое вам будет сделано.
Флер испуганно поспешила заверить мистера Нонсила, что прошло слишком мало времени с момента гибели ее дорогих родителей, чтобы можно было думать о замужестве.
– Кроме того, я еще не встретила человека, за которого бы захотела выйти замуж, – закончила она.
После этих слов мистер Нонсил напугал ее еще больше.
– Ну как же, как же, – сказал он, – я слышал, что вашей руки неоднократно просил прекрасный благородный человек. Барон может предложить вам и титул, и богатство, о которых большинство молодых леди могут только мечтать, мое дорогое дитя.
Кровь застыла у нее в жилах.
– Если вы говорите о лорде Чевиоте, то я никогда не выйду за него, – тихо сказала она.
Продолжая улыбаться, адвокат многозначительно поднял свои кустистые брови.
– Ну хорошо, мы посмотрим, – прошептал он.
С этого времени Флер не знала покоя. Долли безжалостно старалась заставить ее изменить свое мнение, и девушка думала, что сойдет с ума, слушая бесконечные похвалы Чевиоту.
Не выдержав однажды, несчастная, измученная девушка вскричала, что скорее утопится, чем станет леди Чевиот, после чего Долли назвала ее поведение «постыдным».
– Что бы сказали твои мама и папа, услышав такую нехристианскую угрозу, – закричала она.
На что Флер, рыдая, ответила:
– Мама и папа хотели мне счастья и говорили, что я сама смогу выбрать себе мужа.
Долли заявила, что мисс Флер Родни – слишком избалованная девчонка.
Позже Флер обратилась к кузине Долли со смиренной просьбой разрешить ей жить в уединении со своей служанкой. Если не в Пилларсе, то в одном из домов, принадлежащих ее отцу. Просьба была встречена пронзительным смехом.
Флер чувствовала, как растет в ней чувство отчаяния и тоски по дому. Она мечтала о Пилларсе, но это место было закрыто для нее. Любимая Донна, борзая ее матери, подобрала какую-то отраву на полях, заболела и умерла. Все, что было дорого для Флер, одно за одним вычеркивалось из ее жизни.
Она чувствовала себя плохо, и жаркий август в Лондоне дополнительно изнурял ее.
Иногда она думала даже о побеге. Но куда ей бежать? Она была слишком гордой, чтобы обратиться к Фостерам после того, как кузина Долли оскорбила миссис Фостер и Кэти перестала быть подругой. Ни одна благородно воспитанная девушка, рожденная и выросшая в провинции, не может и подумать о том, чтобы оказаться на зловещих улицах Лондона одной и без денег. А Долли вместе с Кэлебом Нонсилом сделали так, чтобы Флер не могла получить ни шиллинга из состояния, принадлежащего ей по праву. Без денег девушка была бессильна, и Долли это хорошо знала.
Весь этот день миссис де Вир была раздражительна и злобна еще больше, чем обычно. В конце концов Флер подняла на нее молящие глаза и сказала:
– О, кузина Долли, мое несчастье слишком велико. Я не смогу это все вынести!
Слегка встревоженная, миссис де Вир взглянула на измученную девушку: она вовсе не хочет, чтобы Флер умерла. Подавив желание дать ей пощечину и стараясь показаться душевной, Долли обняла Флер и погладила бедную светлую головку, так жалобно поникшую за эти дни.
– Мое бедное дитя, прильни к моей груди, – сказала она. – Поверь мне, я хочу утешить тебя. Если я и бываю грубой, то только ради тебя. Я знаю, что для тебя лучше, – добавила она медоточивым голосом.
Флер так истосковалась по любви и сочувствию, так изголодалась по теплу и пониманию, которые она привыкла получать от родителей, что, растрогавшись, бросилась в объятия кузины Долли.
– О, пожалуйста, кузина Долли, не обращайтесь так больше со мной, это разобьет мое сердце, – всхлипывала она.
– Сделай так, как я прошу, и согласись увидеться с его светлостью сегодня вечером за обедом, – клянчила хитрая женщина. – Ты представляешь его себе не таким, каков он есть на самом деле. Он прекрасный человек и будет лелеять тебя всю жизнь.
По худенькому телу Флер прошла дрожь, но она не подняла заплаканных глаз от плеча миссис де Вир.
– Будь умницей, – обхаживала Долли, – дай ему возможность показать себя, любовь моя. Ты будешь для кузины Долли хорошей маленькой Флер. Я уверена, что твои мама и папа одобрили бы твой поступок, узнав, что ты вступаешь в такой брак.
Дрожь снова пробежала по девушке и она прошептала:
– А если я не… не… увижусь с ним?
Долли решила пойти козырной картой. Неожиданно она встала на колени перед девушкой, не задумываясь, как смешно выглядела в чепчике на соломенных волосах. Ее большие фарфоровые голубые глаза блестели от слез. Она бросила себя на милость Флер, объясняя ей, как это важно… если не для ее будущего, то для спасения кузины Долли, которая столько сделала для нее после смерти ее мамы. Долли раскрыла перед потрясенной молодой девушкой постыдную историю своей экстравагантности и долгов, нарисовала мрачную картину того, что обрушится на нее, Изабель и Имоджин, если не сможет оплатить эти долги. Долли была должна так много, что Арчибальд никогда не простит ее и накажет ее, заставив томиться в тюрьме для должников. Бедному дорогому Сирилу придется оставить обучение в Оксфорде, так как будет разорен. Они все будут разорены… если Флер не выйдет за Чевиота.
Пунцовая и сконфуженная, Флер посмотрела на кузину своего отца.
– Но у меня же есть деньги и я смогу помочь вам… – пробормотала она.
Хныча и фыркая, Долли объяснила, что девушка не может распоряжаться своими деньгами, пока не достигнет совершеннолетия или пока у нее не будет мужа, который займется ее делами. К несчастью, Гарри Родни так составил завещание, что Долли может воспользоваться деньгами Флер только с разрешения мистера де Вира, второго опекуна, но она не осмелится попросить его взять большую сумму из состояния Флер.
Едва ли Флер могла представить себе все то, что говорила ей Долли. Но она поняла, что может разорить Долли и ее детей, если откажет Чевиоту.
– Эти деньги я смогу получить только после помолвки с лордом Чевиотом? – тихо спросила Флер.
– Да, любовь моя, – ответила Долли, лицемерно глядя на девушку и чувствуя, что на этот раз она победила.
Флер тяжело вздохнула.
– Вы просите от меня ужасной жертвы, кузина Долли.
– Даже если это так, я прошу тебя, – горячо сказала кузина Долли. – Вспомни, что я твоя плоть и кровь! Не дай мне оказаться в долговой тюрьме.
– Если бы только здесь был кузен Арчибальд! – с отчаяньем в голосе воскликнула девушка.
– Но его здесь нет, – сказала Долли. – Моя судьба в твоих руках. Моя милая Флер, не покидай меня. Я была глупа, но все это ради моих детей, а ты знаешь, как твоя мама любила тебя!
Флер закрыла глаза, не осмеливаясь подумать о своей прекрасной нежной матери и о той любви, которую у нее жестоко отняли.
Удачно выйти замуж – это первый долг женщины, вяло подумала она. Не только кузина Долли, но и большинство светских матрон посчитают безумием ее отказ Чевиоту. И тут она почувствовала, что больше не в силах сражаться. Она согласна увидеться и поговорить с Чевиотом, раз это неизбежно. С отчаянием в голосе девушка произнесла:
– Я буду обедать сегодня с вами и обдумаю предложение лорда Чевиота.
Долли с криком восторга подскочила, чтобы поцеловать девушку, назвав ее ангелом, но Флер отстранилась от нее. Она уже не плакала, испытывая невыразимую усталость ума и тела и смертельное одиночество.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?