Читать книгу "Карточный домик для Евы. Серия 3"

Диана Соул
Карточный домик для Евы
Серия 3

Глава 1

Я сидела в кабинете и хаотично открывала ящики стола, один за другим.

Будто что-то упустила, что-то важное.

Всю ночь после вчерашнего «званого» ужина я не могла уснуть, меня одолевали размышления о будущем и важности принятия неизбежного решения.

Меня загнали в угол, и выбор не особо большой.

Не оставалось сомнений, что принц меня не обманывал, говоря, что Марго – банши.

Я слышала о них только в сказках. Но что есть сказки, как не забытая и искаженная временем правда?

Прими я дар отца, она бы не закричала, и никто бы вчера не умер. Но куда страшнее мне казалась даже не смерть виконта, ведь его я едва знала, а предупреждение от матери в письме.

Как понимать фразу «Грани трещат»? Почему принц упоминал Великие магические войны, которые завершились две тысячи лет назад? Из-за давности времен, даже на уроках истории в военной академии мы проходили их вскользь, затрагивая тему буквально по верхам. С кем-то воевали, много погибло, но все быльем поросло.

И я начинала ощущать себя необразованной идиоткой.

Что-то подсказывало – мой отец знал ответы, но не оставил.

Или оставил? Просто спрятал?

За все время моего пребывания в столице ненависть к Эстебану Новицки так застилала мне глаза, что я даже ни разу не задалась вопросом, а как вообще умер мой отец?

От чего ушел в мир иной сильнейший нейтрализатор? Ведь убить такого непросто.

Чем он занимался в последние дни? А главное, что заставило его переписать завещание буквально за сутки до смерти? Словно он знал, что умрет?

От этой догадки меня буквально молнией прошибло.

Ну конечно же!

Как же я была слепа!

Отец вызвал меня в столицу, точно угадав срок своей смерти, и даже завещание изменил, будто зная точно, когда это нужно сделать.

Хоть в столице и жил с десяток-другой прорицателей, но отец не мог узнать у них свое будущее, стоило бы только к ним приблизиться, как их дар переставал работать рядом с нейтрализатором.

А значит, был только один вариант.

Где-то лежал еще один конверт с письмом, написанным матерью… только уже для отца.

Найти бы только.

– Мрамявк! – раздался от окна уже знакомый звук.

Я даже не стала оборачиваться.

– Помог бы лучше, – буркнула я альрауну, зная, что существо отлично понимает человеческую речь.

Кот спрыгнул с подоконника и потерся о ногу.

Сразу стало спокойнее, ушла навязанная обстоятельствами тревожность, да и разум стал мыслить четче.

– А ведь ты, получается, знал, что Марго – банши, – обратилась я к нему. – Потому и прибился к ней, удобно вампирить такую? Да?

Альраун еще раз довольно мурлыкнул.

– Ты удивительно разумен для кота, – пробормотала я, поднимая его с пола и ставя на стол. – Интересно, мой отец знал, кто ты на самом деле? Ведь ты столько лет жил рядом с Марго, он не мог тебя не замечать.

Альраун фыркнул и, оставаясь равнодушным к моим словам, попытался перебраться ко мне на колени, чтобы свернуться в клубок и уснуть.

В мои же планы это не входило.

– Нет уж, дружок, – я переложила его обратно на стол, – я тебе не Марго, боюсь, во мне энергии не хватит кормить такого проглота, как ты. У меня, в отличие от некоторых, магии нет.

После этого я встала и принялась шерстить библиотеку в кабинете отца.

В прошлый раз тут очень кстати обнаружились детские сказки, которые изорвал кот, может, отец хранил и другую полезную литературу.

Например, что-нибудь по истории…

Однако меня постигло разочарование. На полках было больше книг по экономике, нежели других, более необходимых сейчас.

Хотя одна из них точно выбивалась из общего ряда.

«Дохинай, вымысел или правда», – прочла я на корешке тоненькой книжонки, которая даже на полновесный том не тянула.

Складывалось ощущение, будто отец купил ее где-то на книжном развале, которые иногда случаются на ярмарках. Труд был потрепан, обложка едва держалась на тонких нитях, которыми ее пришили к блоку, а текст местами выцвел или затерт напрочь.

И все же я заинтересовалась.

Года издания нигде не нашла, но и идиоту понятно, что книга очень-очень старая.

Открыла первую страницу и прочла нечто вроде эпиграфа.

«Дохинай – нечисть высшего порядка. Подлые твари, питающиеся очень сильными негативными эмоциями. Они приходят в мир людей по зову сильно обиженного, сломленного человека, мечтающего о мести. Питаясь ненавистью, дохинай становится чем-то вроде злого двойника призвавшего его человека. Нечисть чувствует все, что чувствует «хозяин», постепенно отбирая его энергию и разжигая в нем еще большую злость на весь мир. Первоначально его невозможно заметить, и присутствие дохинай могут улавливать лишь самые чувствительные магические датчики. На второй стадии нечисть приобретает черты темного уплотнения, сотканного из черного тумана, преследуя либо «хозяина», либо неугодные ему объекты. Когда ненависть «хозяина» достигает своего пика, у тьмы появляется собственное лицо. Это третья стадия. Лицо похоже на «хозяина», но искажено маской вечной злобы. К сожалению, на четвертой стадии убить дохинай фактически невозможно.

Не рекомендую вызывать дохинай, потому как вычислить и убить его чрезвычайно сложно. Возможны летальные исходы».

Ниже стояла подпись автора цитаты – Виктора Фенира, и на этом его размышления обрывались.

На следующей странице начинался уже новый текст, где другой автор оспаривал правоту Фенира, утверждая, что его мнение ошибочно и дохинай – не нечисть, а полноценные жители некоего второго мира, очень похожего на наш, только умирающего.

«Дохинай, питаясь магией, выжрали силы из своего мира и для выживания устремились в наш. Во время Первой магической войны путем огромных усилий удалось предотвратить разрушение Граней…» – Меня аж передернуло от последней фразы, но я продолжила чтение. – «Ради всеобщего блага магические существа из нашего и представители древнего ордена инквизиторов добровольно отказались от сил, проведя сложнейший ритуал, в результате которого на тысячу лет магия исчезла из нашего мира. На протяжении десяти веков не родилось ни одного магически одаренного человека или иного существа. По задумке, за это время живущие на изнанке Дохинай должны были умереть от истощения, а опасность уничтожения нашего мира – миновать».

Я немного прикрыла книгу, прикидывая по датам, о каком временном промежутке могла идти речь. Первая магическая война произошла почти три тысячи лет назад. Это ведь безумно давно!

Но я продолжала: «Правление королевы Шарлотты положило порядок массовому возрождению магии в нашем мире». – Тут я покосилась на альрауна, все еще валяющегося на моем столе. Если я была права, то это существо знало Шарлотту лично. – «Однако с увеличением количества магически одаренных вернулась и опасность разрушения Граней. Вопреки расчетам древнего ордена инкивзиторов, дохинай на Изнанке не вымерли, и вскоре случаи их прорывов с Изнанки стали нести катастрофический характер.

Во время Второй магической войны наступление дохинай удалось предотвратить путем огромных человеческих жертв. Большинство магических родов было уничтожено, а крупицы их дара смогли спасти лишь благодаря изобретению камня души (артефакта вместилища дара, способного скрывать силу от дохинай)».

Я опять захлопнула книгу.

Об этом аспекте камней души я слышала впервые и прежде считала, что камни существуют лишь для того, чтобы сохранить дар умершего, если нет наследника или тот не готов принять дар.

Кроме того, кое-что еще меня смущало в данной книге: если существа из другого мира, эти дохинай, и в самом деле были такими жестокими и кровожадными, неужели какие-то камни могли просто заставить их отступить?

Что-то не вязалось.

– Что ты знаешь про дохинай? – спросила я у альрауна, словно тот мог промяукать ответ.

На мои слова кот выгнулся дугой, будто перед нападением, встопорщил шерсть и зашипел в пустоту.

– Да-да, я уже поняла, что они опасны, – произнесла я. – Но вот послушай. Я начала читать вслух. «С тех пор прорывы Граней прекратились, и наш мир получил возможность развития без вмешательств извне. За полторы тысячи лет со времен Второй магической войны было лишь несколько зарегистрированных случаев прорыва…» Слышишь, Пушок, выходит, книге почти пятьсот лет, но продолжим: «Если удельное количество магически одаренных людей становилось больше допустимого лимита, дохинай на обратной стороне начинали проявлять враждебную активность. Подобные кризисы удавалось решать только контролируемым распределением дара через Комитет по контролю, а также строгим ограничением на размножение некоторых категорий магов, чьи способности являются физическими свойствами организма: например, метаморфы, а также некоторые потомки магической нечисти: феи, русалки и некоторые другие. Либо назначением контролирующего нейтрализатора над важными магическими родами…»

– Ты что-нибудь понял, Пушок? – Я задумчиво почесала лоб, потому что, кажется, запуталась. – Допустим, про нейтрализаторов я поняла, но что значит «ограничение на размножение»? Разве не один камень – равно один дар?

– Не всегда, – со спины раздался голос Гамбита, и я вздрогнула.

Обернулась.

Он сидел на подоконнике, явно проникнув в кабинет через окно, и внимательно наблюдал за мной. Сегодня он был одет небрежно: в брюки наподобие домашних и рубашку навыпуск, словно только встал с постели и недавно позавтракал…

– Да как ты это делаешь?! – воскликнула я.

– Что именно?

– Пробираешься в дом? Подкрадываешься неслышно? Ощущение, будто ты здесь живешь, а не я.

Он загадочно усмехнулся и ничего не ответил на мои вопросы.

– Тебя это интересует или все же о чем писал автор книги? – Гамбит мастерски перевел тему.

– Если знаешь, говори, – ответила я. – И желательно не загадками, я сыта ими по горло.

– Никаких загадок, – произнес он, прыжком вставая с подоконника и проходя вглубь кабинета. – Ты как-то спросила, как вышло, что у меня два дара, а я ответил, что никому другому такая афера не по силам.

– Помню, – кивнула. – И как же?

– Я родился метаморфом, – ответил Амадей Галлан. – Сын очень знаменитой тридцать пять лет назад актрисы, чье имя сейчас ничего тебе не скажет. Актрис быстро забывают, тем более умерших. Она блистала на подмостках столичных театров и имела тьму поклонников благодаря своему таланту перевоплощения. А еще у нее были богатые и состоятельные покровители и любовники. Особенно один…

– Может, назовешь имя, – намекнула я. – Кукловодов не так много, особенно в столице. Вычислить имя твоего отца несложно, если постараться. Дар редкий и есть явно только у приближенных к королевской знати, – тут я нервно хихикнула. – Но только не говори, что ты очередной королевский бастард на мою голову.

– Не скажу, – усмехнулся Галан с несвойственной его голосу горечью. – Но у короля был двоюродный брат – герцог де Вуар, а у того – вполне законнорожденный сын, который по случайности умер в возрасте шести лет. Няньки недосмотрели, и он утонул. Так глупо.

– Ты ушел от темы.

– Нет, – покачал головой мужчина. – Это просто начало. Ты уже догадалась, что у моей матери и герцога была интрижка, в результате которой родился я. Без всякого камня души я унаследовал от мамы дар изменять внешность, это особенность организма. Для меня это так же естественно, как для тебя дышать. И до семи лет она воспитывала меня, как обычная женщина обычного ребенка. Я ни разу не видел своего отца, герцог не проявлял ко мне интереса, ведь, будучи метафорфом, я был бесполезен, по крайней мере так он считал. И мою мать явно это устраивало. Их интрижка сошла на нет, появились новые поклонники, и один из них… убил ее в порыве ревности.

Амадей отвернулся, и хоть я не видела его лица, но ощутила ту боль, которую он скрывал.

– Мне очень жаль, – только и смогла произнести я.

– Это было давно, – отрезал он и продолжил: – Тогда-то я и попал под пристальное внимание твоего отца.

– Ты знал его с семи лет?! – не поверила я.

– Даже чуть раньше, – усмехнулся Гамбит. – Он часто бывал на представлениях в театре. Он и моя мать не были любовниками, не подумай, но они иногда играли в шахматы. Мать обожала эту игру…

– Значит, после ее смерти ты оказался в «Карте»?

– Никакой «Карты» тогда еще не существовало, твой отец, пусть недолго, но присматривал за мной, пока однажды не пришел со странной просьбой. Притвориться другим мальчиком, который недавно умер, а его отец, узнав о потере единственного наследника, похоже, тронулся умом. Эстебан привез меня в незнакомый тогда дом за городом, подвел к гробу с телом утонувшего ребенка, после чего очень попросил ненадолго стать этим мальчиком. Буквально на час.

– Сыном герцога де Вуара? – догадалась я. – Который законнорожденный?

– Именно, – кивнул Гамбит. – Тогда-то я впервые и увидел своего отца. Осунувшегося, бледного и что-то бессвязно бормотавшего. К нему никто не осмеливался подойти, кроме твоего отца. Оно и понятно – нейтрализатору не страшен спятивший кукловод.

– Но твой дар, – запротестовала я. – Ты ведь не можешь обратиться рядом с нейтрализатором.

Гамбит улыбнулся, повторив то, что сказал чуть ранее.

– Так же естественно, как и дышать… Ты же не перестанешь моргать, если рядом окажется нейтрализатор. Так же и мой метаморфизм, он неотделим от меня по праву рождения. Увидев меня с твоим отцом, герцог де Вуар поверил, что я и есть его сын. А твой отец долго его убеждал. Помню, что сидел за высоким столом, пока они спорили. Эстебан Нельски настаивал, чтобы герцог передал свой дар мне… Тогда я ничего не понимал.

– Ты же мог умереть? – ужаснулась я. – Второй дар убивает при попытке его забрать. Ведь место уже занято первым даром…

И тут я осеклась…

– В моем случае место для дара нашлось, – усмехнулся Гамбит. – Природный метаморф и такой же наследник дара, как и погибший сын герцога. Твой отец тогда проводил эксперимент, получится ли нечто подобное с таким, как я. Вот видишь, получилось.

– Это ужасно! – воскликнула я. – Он мог тебя убить.

– Но я жив.

– Ты поэтому враждовал с моим отцом? – вновь озарила меня догадка. – Потому что он тебя использовал?

Гамбит вновь отвернулся.

– С твоим отцом меня связывало многое, но даже я не могу назвать это враждой. Чаще всего мы просто конкурировали. Если твой отец и использовал меня, пока я был ребенком, то чем старше я становился, тем сложнее мною становилось манипулировать. Мне было десять, когда я сбежал из-под его надзора, а в двадцать уже открыл «Бешеную ладью».

– Похоже, тебе было нелегко… Получается, ты вырос вообще без родителей.

– Как и ты, – парировал Гамбит. – В этом плане мы похожи. С десяти лет предоставлены сами себе и воспитывались случайными людьми.

– Ты про Карла? – Я склонила голову набок. – Он не случаен, он друг моей матери.

– Да? – Казалось, Гамбит удивлен. – Тогда твоя мать дружила с очень мутными типами.

– Карл, может, и не образец заботливости, но он меня вырастил, – вступилась я.

– Это я уже слышал, – не скрывая интереса, ответил Амадей, – но…

– Какие могут быть но…

– Твой отец никогда не был дураком, при всех его недостатках. Как Эстебан мог поверить в сказку, что ты девочка из деревни?

Мужчина смотрел мне в глаза, будто проверяя на прочность, а я знала, что нужно молчать, прикрывая Карла. Как я могу рассказать правду о том, что вторая девочка все же была? Тереза, метаморф, от которой пришлось избавиться.

Кажется, губы предательски дрогнули, но я попыталась это скрыть.

– Иногда мы просто хотим во что-то верить и верим в это вопреки здравому смыслу. Наверное, так и мой отец… Слишком хотел меня найти и якобы нашел.

– Возможно, возможно… – тихо, но задумчиво произнес Гамбит, и по спине пробежали мурашки от опасения, что метаморф начнет копать.

Нужно перевести тему, и я нетерпеливо выдохнула:

– Ты многое знал о моем отце, а то что Марго – банши, тоже?

Амадей туманно пожал плечами:

– Скажем так, я что-то подозревал. Твой отец не просто приглядывал за ней, порой я думал, что она такая же, как и я. Метаморф, скрытый от общества, и что в назначенный час Эстебан попытается подговорить ее подменить Феликса, чтобы получить дар короля. Если так подумать, устранить принца с определенными усилиями можно играючи.

У меня округлились глаза.

– Серьезно?!

– А что мне было еще думать? Если у твоего отца получилось со мной, то почему бы не попробовать с Марго? Но раз она банши, то я ошибался. Кроме как громко кричать до помутнения сознания, Винзель ничего не может.

– Феликс сказал, что она разрушит мир и Грани, и вот эта книга тому косвенное подтверждение, – указала я на найденный том. – Отец что-то накопал, это как-то связано с Изнанкой и магическими войнами тысячу лет назад, а также дохинай.

– Детская сказка…

– А если нет? – перебила я и сделала шаг к Гамбиту, заглядывая в глаза. – Альраун тоже сказка, но вот он.

Не отводя взгляда от лица мужчины, я указала на кота, лениво растянувшегося на подоконнике.

– Феи, русалки… да кто угодно тоже были сказками, и камни души, если верить книге, тоже созданы не просто так.

– А для чего? – Гамбит почему-то смотрел не мне в глаза, а куда-то ниже. Будто на губы…

– Защита от дохинай. Мой отец точно что-то знал, и ты наверняка тоже. Вот зачем ты пытался украсть сову в нашу первую встречу?

Тень недоумения отразилась на лице Гамбита.

– Просто.

– Что значит «просто»? – озадачилась я. – Ты явно знал, что тебе нужна именно сова? Зачем? Что ты там искал?

Гамбит будто опомнился от растерянности и бодро ответил:

– Я знал, что Эстебан хранит там ценности, вот и все.

– И все? – изумилась я. – То бишь ты понятия не имел, что внутри тайника?!

– Банковские документы, черная бухгалтерия клуба, – уверенно заявил Гамбит, и я расхохоталась.

– Так ты не знаешь! И никогда не знал… вот же я дура.

Хлопнув себя по лбу, я отошла от Гамбита к окну, где все еще лежал альраун, который единственный, понимал, что же за камни я нашла, но в силу кошачьей необразованности сказать не мог.

Гамбит коснулся моего плеча, и я спиной ощутила жар, идущий от мужского тела.

– А что там было? – спросил он. – Как понимаю, я не угадал.

– Ни капли, – ответила, протягивая руку к коту и поглаживая того за ухом. – И теперь я совершенно не знаю, где искать ответы.

– Может, поищем их вместе? – Голос Гамбита прозвучал тихо, на грани полушепота. – Понимаю, доверия между нами нет, но…

– Ты бы мог заставить меня это сделать, – отозвалась я. – Применил бы дар, и я выложила бы тебе все как на духу еще две минуты назад.

– Партнеры так не поступают, а мы ведь партнеры. – Его голос прозвучал еще ближе, так, что дыхание коснулось моих волос…

Близко, слишком близко.

Я резко обернулась, оказываясь с Гамбитом лицом к лицу. Между его телом и подоконником.

Дыхание застыло в груди, сердце пропустило удар.

Я не боялась мужчин, но никогда прежде не оказывалась в столь тесной обстановке ни с одним из них. Я могла дерзить, смеяться, делать вид, что уверена в себе, сносить пошлости и даже отпускать неприличные шутки сама, но… этим лишь скрывала собственную неопытность. Потому что опыту было взяться неоткуда.

Я никого к себе не подпускала, а тех, кто пытался подойти, окончательно отпугивал Вилье. Да и я не была против такого расклада.

И вот…

– Ты мне нравишься, Ева, – неожиданно произнес Гамбит. – Больше, чем хотелось бы самому, и больше, чем положено в высшем обществе для договорного брака.

– Неожиданное признание. – Я попыталась усмехнуться, чтобы выглядело самодовольно, но голос предательски «съехал» со смешка в какой-то тихий полустон-полувздох.

– Ты смущена?

– О не-е-ет, – протянула я. – Или вы думаете это первое признание от мужчины в моей жизни… пф… Да в академии я получала их каждый год…

Вру и краснею, а еще вспоминаю вчерашнего несчастного виконта, поплатившегося жизнью за попытки выступить на публике, рассказав всем мою историю.

– Ева… – Гамбит едва ощутимо коснулся пальцами моего подбородка, чтобы приподнять его, чтобы я посмотрела ему в глаза и не отводила свои от его лукавого лица. – Я много думал и… должен тебе это сказать. И чтобы ты не сочла это хитростью с моей стороны, я знаю, как доказать свою искренность.

– Не понимаю.

– Ты мне нравишься, – еще раз повторил он. – Какая ты есть сейчас. Я опытный лжец и знаю, что ты врешь мне и другим. Не осуждаю, уверен, у тебя есть повод так делать. Но ты хороший человек, – и это я тоже знаю, а может, ощущаю. Но я понял одно – не хочу, чтобы ты стала такой, как твой отец. Нейтрализатором. Обратного пути не будет. Поэтому в знак своей искренности я сделаю сейчас то, чего не должен делать ни в коем случае.

Я растерянно смотрела в его глаза глубокого синего цвета и не понимала, о чем он.

– Ты тоже мне о чем-то недоговариваешь, – ответила я. – И я тоже чувствую это.

– Я могу доказать делом, а не словом. Дальше выбор за тобой. – Он сделал шаг назад и извлек из внутреннего кармана пиджака небольшой сверток. – Я не знаю, что было в тайнике, полагал, что документы, но, судя по твоей реакции, не угадал. И раз ты молчишь, значит, не хочешь делиться. Это твое право. Но со своей стороны я хочу донести то, что не желаю тебе зла… – Он сделал паузу, протягивая мне руку. – Это твое по праву рождения…

Сверток перекочевал в мои руки, и сквозь слои обычной бумаги я ощутила в нем что-то твердое, правильной формы и тяжелое – будто новый груз ответственности падает на мои плечи.

Не сваливается с души, как мне казалось ранее… потому что я догадалась, что именно мне преподнес сейчас Гамбит.

– Откуда это у тебя? – Мой голос дрожал, и я боялась развернуть шуршащие слои, ведь меня уже раздирали противоречия. – Где ты его достал?

Я так долго шла, стремилась к этому мигу, и вот он. Даже не нужно протягивать руки, сражаться за него, доказывать кому-то что-то. Мне просто отдали, возможно, самый ценный предмет в моей жизни, достав из кармана…

– У меня свои методы, – тихо ответил метаморф. – Но я хочу, чтобы у тебя был выбор, кем стать. Нейтрализатором или предсказателем. Чей дар получить, отца или матери…

Я сжала сверток крепче.

– А если у меня нет выбора? И мне нужно сделать то, что я обязана? Во благо всех. И неважно, чего я хочу.

– Тогда я полнейший эгоист, – ответил Гамбит. – Потому что сейчас, отдав тебе этот камень, я поступил именно так, как захотел, а не как был должен. Просто подумай над перспективами, не бывает безвыходных ситуаций. У твоего отца всегда находились запасные планы, даже на случай смерти наверняка он предусмотрел что-то. Даже на тот вариант, если ты не примешь его дар. Просто подумай об этом. Эстебан никогда не был идиотом, и он искренне считал, что ты живешь в деревне с теткой, поэтому вряд ли ждал от тебя свершений… Думаю, он был бы приятно разочарован, увидев тебя настоящую. Поставь себя на его место, возможно, он сделал подсказки на случай, если кто-то решит найти верный путь… просто мы их не видим, как хлебные крошки на земле.

Я подняла взгляд на Гамбита.

– Хлебные крошки… – повторила я, сжимая крепче сверток. – Слишком маленькие…

И догадка меня поразила, потому что я безмозглая девчонка.

В следующий миг я сунула камень души своей матери обратно Гамбиту в руки с выкриком:

– Я вернусь за ним. Это чтобы сейчас у меня не было соблазна.

Он не понимал, о чем я, но я уже схватила свой саквояж и бежала к двери, потому что мне нужно было как можно скорее узнать правду.

– Ты куда? – догнал у двери его голос.

– В Комитет по распределению дара. Я должна узнать, что за хлебные крошки оставил мне отец.

* * *

Гамбит

Дверь за Евой захлопнулась, оставляя меня одного в кабинете, еще недавно принадлежавшем Эстебану.

Старый дурак!

Он ведь оставил в сове что-то для меня. Не для нее.

Новицки никак не мог подумать, что девчонка не просто не даст выкрасть мне сову, а еще начнет отстреливаться.

И вот это нечто – подсказка для меня – оказалось у нее в руках, и сейчас с этим она мчалась в Комитет по распределению.

Зачем?

Что могло быть столь важным, что она отдала мне камень души своей матери обратно? Будто безделушку.

«Чтобы не было соблазна» – эхом отразилось в памяти.

Потому и отдала. Ева сомневалась в выборе…