Текст книги "Мы из губрозыска"
![](/books_files/covers/thumbs_240/my-iz-gubrozyska-162417.jpg)
Автор книги: Дмитрий Дашко
Жанр: Исторические детективы, Детективы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 14 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава 3
Тонко, навзрыд закричала женщина.
– Убивают! – заголосила она. – Помогите, люди добрые!
Люди испуганно шарахнулись в поисках укрытий, началась паника. Петр развернулся, оценивая ситуацию. Было ясно, что стреляли от часовенки. И тут же его едва не сбили с ног. Дородный мужчина в купеческой поддевке несся сломя голову, не разбирая пути. Сначала свалил одну из торговок, потом налетел на Петра. Они столкнулись, как два биллиардных шара и сразу же разлетелись по сторонам.
– Смотри, куда прешь! – закричал Елисеев, падая на спину.
Его ощутимо приложило затылком о брусчатку. Свалившийся поблизости купчик не ответил, он встал на четвереньки и, по-собачьи ловко перебирая руками, на карачках пополз прочь, пока не добрался до спасительного укрытия, где засел, мелко крестясь.
Петр поднялся и невольно схватился за ушибленное место. На затылке появилась шишка, в глазах плыло, совсем как после контузии, в ушах лопались пузыри. Он нашел в себе силы справиться с нахлынувшей слабостью. Распрямившись во весь рост, заметил поблизости афишную тумбу, заклеенную объявлениями, заскочил на нее и увидел поверх голов мечущихся граждан убегавшего красноармейца. Тот несся к привокзальной площади, еще секунда и скроется с глаз.
Ветер полоснул по глазам обрывком афиши: почтеннейшую публику зазывали на французскую борьбу с участием чемпиона Испании Рауля. Его почти квадратная физиономия была запечатлена под текстом. Господин Рауль почему-то стремился к анонимности, пряча лицо под черной маской. Афиша была древней, чуть ли не прошлогодней.
Она сильно мешала обзору, Петр с досадой сорвал обрывок, и ветер погнал его прочь.
Взгляд зацепился за другую картину: один из патрульных распластался по земле, широко раскинув руки; второй сидел, прислонившись спиной к дверям часовенки. Он зажимал ладонью кровавое пятно, расплывшееся на гимнастерке. Стреляли в них. А кто? Похоже, тот самый красноармеец в новом обмундировании.
С другого конца перрона на шум пальбы бежали несколько человек с винтовками. Наверное, сотрудники транспортной милиции. Но пока они доберутся, пока поймут в чем дело, преступника и след простынет. Елисеев бросился в погоню, жалея, что сдал свой револьвер, хотя вряд ли бы он стал стрелять в толпе. Можно зацепить случайных прохожих, слишком велика ответственность.
Он обогнул здание вокзала, выскочил на площадь, по наитию посмотрел налево и снова наткнулся на знакомую фигуру. Красноармейца уносил открытый экипаж. Коляска постепенно набирала скорость. Елисеев заскрежетал зубами, преступник уходил. Возможно, правит экипажем его сообщник. Вон как быстро подсадил к себе клиента. Обычно «ваньки» долго сторговывались, пытаясь набить себе цену.
Угнаться за конным экипажем – дело практически невозможное, однако коляска еще не набрала ход, к тому же на пути у нее постоянно возникали преграды, которые приходилось объезжать: то ломовые телеги, то просто нагруженные вещами люди, спешившие к вокзалу и не желавшие уступать дорогу транспорту.
Петр не был большим любителем бега, однако выбора не оставалось. Стремглав кинулся за коляской. И пусть сердце норовило выпрыгнуть из груди, а под ложечкой закололо, все же успел поравняться с задним колесом экипажа. Понимая, что на большее его не хватит, завопил что было сил извозчику:
– Стой, милиция!
Удивительно, но окрик сработал. Извозчик машинально потянул вожжи на себя. Коляска резко замедлила ход. И сразу же грянул выстрел: красноармеец палил из черного хищного вида пистолета. Первая пуля чвиркнула возле Петра, заставив его отпрыгнуть в сторону. Следующая предназначалась извозчику. Тот сразу обмяк. Красноармеец птицей взлетел на его место, скинул тело с коляски (оно шмякнулась в грязь) и схватился за вожжи.
– Не уйдешь, сука! – закричал Елисеев.
В ответ бахнул новый выстрел. И снова пуля ушла в «молоко», сложно одновременно палить из пистолета и править лошадью. Вот и у бандита ничего не получилось.
Времени на раздумье нет. Действовать нужно, действовать. Как именно? А вот так: милиционеру удалось заскочить в уходивший экипаж. Едва устояв на ногах, Елисеев кинулся на бандита, схватил его за шею и потащил на себя. Тот забыл о лошадях, выпустил поводья, и, не устояв под тяжестью милиционера, повалился на него. Петр сумел отобрать у трепыхавшегося противника пистолет и ногой оттолкнул его как можно дальше.
Бандит захрипел, его лицо покраснело, стало напоминать цветом вареного рака. И все же он не собирался сдаваться. Извернувшись, ткнул локтем в живот милиционера, угодив в солнечное сплетение. От острой боли Елисеев едва не потерял сознание. Понимая, что вот-вот положение переменится и этот гад возьмет над ним верх, он еще сильнее стиснул шею противнику.
Но тут что-то под ними треснуло, экипаж резко накренился, а потом, наскочив на камень, развалился, выбросив их словно катапульта.
Они пролетели несколько метров, цепко схватившись друг в друга, упали в глубокую, разлившуюся грязью лужу. Шея бандита хрустнула, голова мотнулась как у тряпичной куклы.
И сразу кто-то подскочил к ним, принялся расцеплять. Елисеев с сожалением разжал пальцы, чувствуя, как их сводит судорогой. Руки были чужие, с трудом подчинялись.
– Документы, – потребовали у него над ухом. – Предъявите документы.
Говорил суровый щетинистый дядька с обветренным лицом и слезящимися глазами. От него пахло табаком и селедкой. Стоявший рядом парнишка в полотняном шлеме оттеснял мигом набежавшую толпу. В руках у него была винтовка с примкнутым штыком.
– А ну разойдись, граждане! Кому говорю?! Парнишка был совсем молодым, его голос срывался, и несколько раз он невольно пускал «петуха», что не добавляло ему серьезности в глазах у собравшихся.
– Вы кто, товарищи? – спросил Елисеев.
– Транспортная милиция.
– Свои, – облегченно прошептал Петр.
– Это мы еще проверим: свои или чужие, – грубо произнес дядька.
Елисеев покосился на бандита. Того уже выволокли из лужи. Милиционер в темной тужурке и с деревянной кобурой маузера на боку склонился над телом, стал щупать пульс. Распрямившись, коротко бросил:
– Готов.
– Только шапки не спешите снимать. Не стоит он этого, – произнес Елисеев. – Я, почему за ним побежал: это он стрелял в патрульных. И в меня палил, и в извозчика…
– Извозчика тоже наповал, – сообщил милиционер с маузером.
– Хреново. Столько трупов в один день!
Дядька взял документы Елисеева и принялся старательно читать. Чувствовалось, что эта наука дается ему с трудом. Закончив, с уважением вернул бумаги.
– Все понятно, товарищ Елисеев. Документы у вас в ажуре. – Он вытянул пятерню. – Будем знакомы, Архипов – начальник отдела транспортной милиции. К нам по какому вопросу приехали?
– В губрозыск вызвали для укрепления. Сотрудников у них не хватает.
– Лихо начали…
Петр пожал плечами.
– Так вышло. Думал, спокойно до места доберусь, а тут пальба, крики, смерти…
Отношение к нему переменилось. Теперь во взглядах милиционеров появилась неприкрытая симпатия.
Архипов осмотрелся.
– Свидетели есть?
– Есть свидетели, есть. Пропустите меня, пожалуйста, – сквозь толпу протиснулась полноватая женщина, одетая по-городскому. Голова у нее была непокрыта. Ветер трепал ее длинные русые волосы.
Елисеев почему-то решил, что она учительница.
– Я все видела, – сообщила женщина. – Этот, – она кивком указала на распростертого бандита, – с патрулем разговаривал, что-то им видать не понравилось. Поскандалили они чуток, а потом он вдруг пистолет выхватил, пальнул несколько раз и побежал.
Женщина нервно всхлипнула:
– Просто ужас какой-то! Посреди белого дня!
– Верно, – выкрикнули из толпы. – Все так и было. Отпустите парня. Если б не он, ушел бы злодей!
– Товарищи, прошу вас пойти с нами. Мы запишем ваши показания. Не волнуйтесь, это ненадолго. А вам, товарищ Елисеев, большое спасибо от лица трудового народа и нашей транспортной милиции! – объявил Архипов. – Я сообщу вашему начальству о том, как вы помогли.
Вместе с учительницей и вторым свидетелем они прошли в крохотную комнатушку, где с каждого сняли показания. Экстренно вызванный следователь только восхищенно качал головой.
– Знаете, кого вы ликвидировали? – спросил он у Елисеева.
– Никак нет. Знаю, что какого-то бандита и все. Он мне не представлялся.
– Это не просто бандит. По нему запрос аж из самой Москвы прислали месяца два назад. Фамилия Пичугин. Убийства, бандитизм, кражи со взломом… В общем, наворотил делов. Еще и у нас двойное убийство совершил. Вовремя вы его остановили, товарищ Елисеев.
Елисеев сообразил, что один из патрульных убит, спросил про судьбу второго.
– Ранен, – сообщил следователь. – Врачи борются за его жизнь. Жаль парня: жена у него, детишек двое. Надеюсь, скоро на поправку пойдет.
– Хотелось бы, – согласился Петр. – А почему Пичугин стрелять начал? Ему бы сидеть ниже травы, тише воды…
– В документах непорядок, – пояснил собеседник. – Подвели его бумаги. Раньше, видимо, прокатывало, а у нас не прошло.
– А что именно было не в порядке? Если, конечно, не секрет…
– Да какой тут секрет! – махнул рукой следователь. – Тем более от вас! Мы же одним делом занимаемся. Как это часто бывает, всему виной мелочь. – Он стал рассказывать: – Липу надо умеючи делать, а хорошая липа и стоит соответственно. Думаю, дурака свалял Пичугин, купил документы по дешевке. А может, тот, кто ему их варганил, от жизни сильно отстал. Такой вариант тоже со счетов сбрасывать нельзя. – Елисеев с интересом посмотрел на следователя, а тот, понимая, что затянул со вступлением, наконец-то сдвинул с места свой рассказ: – На печати он прокололся. Поставил штамп части, которую давно уже расформировали. А один из патрульных прежде как раз в этой части служил. Вот он сразу и заподозрил, что Пичугин не тот, за кого себя выдает. Проявил бдительность, потребовал пройти в комендатуру для разбирательств. Что оставалось Пичугину делать? Только за пистолет хвататься да ноги уносить. Итог вам известен.
В комнатушку с трудом протиснулся Архипов. В руках у него был закопченный чайник.
– Закончили, товарищи?
– Да, все в порядке, – сказал следователь. – Повезло нам, что товарищ Елисеев в нужное время в нужном месте оказался. Иначе удрал бы Пичугин, и лови ветра в поле!
– Тогда, может, чайку попьем? У меня и сахаринчика немного сыскалось. Что скажете?
– Умеете вы уговаривать, Семен Иванович, – засмеялся следователь. – Обязательно попьем, тем более в вашем обществе. Вы только потом товарища Елисеева на службу доставьте, а то некрасиво получится. Заждались его уже там, наверное.
– Непременно довезем, – улыбнулся Архипов. – Я с извозчиком договорюсь.
– Да не стоит беспокойства, как-нибудь сам доберусь, – попробовал отказаться Петр, но все его возражения были отметены сходу.
И следователю, и начальнику транспортной милиции проворный молодой человек пришелся по душе. Так что совсем скоро он сидел вместе с ними, отхлебывая из стакана в медном подстаканнике еще царских времен, обжигающий, чуть сладковатый чай.
Потом Архипов посадил его в пролетку и велел везти молодого человека к зданию губрозыска. В качестве платы протянул талон, по которому казной оплачивались транспортные расходы милиции. Однако извозчик узнал в Елисеева храбреца, который обезвредил убийцу его коллеги, и брать талон категорически отказался.
– Обижаешь, начальник! Не надо мне ничего. Забирай свою бумазейку назад. Я с этого парня и копейки не возьму. С меня не убудет, а он пущай не думает, что мы – публика неблагодарная, – заявил он. – Заодно и город могу показать. У нас, конечно, не Москва или Питер, однако посмотреть есть на что. Ну что, поехали?
– Поехали, – не стал спорить Елисеев.
Не так часто доводилось ему ездить в пассажирском экипаже, да еще и бесплатно. Все больше на простых деревенских телегах.
К будущему месту службы Петр прибыл к пяти часам вечера.
Глава 4
Губрозыск занимал здание старинного купеческого особняка, выходившего узким торцом к улице. Над дверями висела табличка «Губернский уголовный розыск». Неподалеку от входа пустовала коновязь.
У дверей стоял скучающий боец ЧОН с винтовкой. От нечего делать, он вертел головой по сторонам.
Завидев вылезавшего из коляски Елисеева, боец напрягся, взял винтовку на изготовку.
– Вы по какому вопросу, товарищ?
– Мне бы к начальнику пройти.
– Нет его, по делам уехал, – сообщил часовой.
– А кто за него остался?
– Товарищ Колычев. Елисеев обрадовался.
– Тогда я к нему.
– Проходите, – разрешил боец.
Петр толкнул массивную дверь, оказался в длинном и темном коридоре. Доски под его тяжестью заскрипели. На скамейках, установленных вдоль побеленных стен, сидели люди: потерпевшие или те, кого вызвали для допроса. При виде Елисеева все, словно по команде, вскинули головы.
– Здравствуйте, – слегка опешив от неожиданного внимания, произнес Елисеева.
– Вы к кому? – спросил его дежурный, сидевший за обшарпанным столом.
Петр хотел ответить, но сейчас же зазвонил телефон, и дежурный схватился за трубку:
– Губрозыск, дежурный по городу Федотов… Говорите адрес… Медленнее, пожалуйста. Воскресенский проспект, дом три, все верно? Принято. Отбой.
Он бросил взгляд на настенные часы и что-то записал в большой прошнурованной книге. Потом, вспомнив об Елисееве, спохватился:
– Простите, вы к кому, товарищ?
– К Колычеву.
– Вторая дверь направо, – сказал дежурный и потерял к нему интерес.
– Спасибо, – поблагодарил Петр.
Колычев сидел в маленькой прокуренной комнатушке с узким зарешеченным окном. Из всей мебели два стола, несколько стульев и несгораемый шкаф, поверх которого лежали пухлые папки.
– Петр! – обрадованно приподнялся Колычев. – Здорово, герой!
![](i_003.jpg)
«Губрозыск занимал здание старинного купеческого особняка…»
Елисеев смущенно потупился.
– Брось барышню изображать! Проходи, не стесняйся! Из транспортной уже звонили, рассказали о твоих подвигах. Лихо ты, говорят, Пичугина кончил. Прямо голыми руками. Чуть голову не оторвал…
– Случайно вышло. Я его живьем, гада, взять хотел, – признался Петр.
– Все равно, молодец! Не сплоховал. Выходит, не зря я тебя товарищу Янсону сватал! – горделиво произнес Колычев.
Многие начальники уголовного розыска по традиции были переведены из ЧК. Не стал исключением из правила и начальник Железно-рудского губро, бывший латышский стрелок Янсонс. Правда, буква «с» на конце его фамилии постепенно исчезла, и теперь начальника величали чуть короче – товарищ Янсон. Прежде Елисееву не доводилось с ним сталкиваться лично, но все отзывы были только положительными: угрозыском заведовал человек ответственный, строгий, но справедливый, вдобавок, с неплохим опытом оперативной работы.
– А где он? – поинтересовался Петр и услышал ответ:
– Там же, где почти все наши – в клубе, Ленина слушает.
– Как Ленина?! – удивился Елисеев. – Он что – в Железнорудск приехал? А почему нам никто не сообщал? Это же такое дело… такое… – От избытка чувств у него перехватило дыхание.
Шутка ли – сам товарищ Ленин в их губернском городе. Да это событие всероссийского, если не сказать – мирового масштаба.
Колычев засмеялся.
– Ну, ты, братец, хватил! У Ильича и без нас забот хватает. В Москве он, работает.
– А как же… – совсем ошалел Петр.
– Ларчик просто открывается. Пластинки сегодня привезли с его речью. Наших первыми слушать пригласили, – похвастался Колычев. – Мы с тобой завтра пойдем. Товарищ Янсон велел устроить стопроцентный охват. Каждый сотрудник обязан услышать Ильича. Ты, кстати, как – партийный?
– Нет, – мотнул головой Елисеев. – Сочувствующий.
– Непорядок, – сказал Колычев.
Петр виновато потупился. Он подумывал о вступлении в партию, но не решался сделать первый шаг. Быть большевиком – большая ответственность. Честь велика, но велик и спрос.
– Я поговорю с товарищами по партячейке. Думаю, скоро поставим вопрос по тебе. Нас, партийных, мало, но вместе мы – во, сила! – Колычев сжал ладонь во внушительного размера кулак. – Горы свернем! Солнце с неба достанем.
Дверь распахнулась, в комнату стремительной походкой ворвался невысокий плотный мужчина лет сорока с русыми коротко стрижеными волосами. На нем был английский френч, обтянутый крест-накрест портупеей, и темно-зеленые кавалерийские галифе. Взгляд у мужчины был ясный и решительный.
Елисеев при виде его вытянулся. Вышло это как-то само собой.
– Товарищ Янсон, – сразу обратился к нему Колычев. – Вот, обещанное пополнение: Петр Елисеев из уездной милиции.
– Елисеев?! – обрадованно воскликнул Янсон.
Он протянул руку.
– Очень рад!
– Спасибо, товарищ Елисеев. Взаимно.
– Теперь будем работать вместе. Наслышан уже о вас, наслышан. Мало того, что Колычев все уши прожужжал, так еще и в клубе только и разговоров, как вы у вокзала отличились.
Начальник губро говорил по-русски бегло и без малейшего акцента. Петр с удовольствием пожал его крепкую руку, невольно отметив широкую, как у молотобойца ладонь.
– Одно плохо – засветились вы. Теперь вас как новое лицо в оперативных мероприятиях будет сложно использовать, – задумчиво произнес Янсон. – Уголовники нас наперечет знают. Потому и хотел вас, как человека пока неизвестного, к нам выписать. Но ничего, что вышло, то вышло. Будем надеяться, что сильно все же не примелькались. У вас есть, где остановиться в городе, хотя бы на первое время?
– К сожалению, нет, – честно ответил Елисеев.
– Решим вопрос, товарищ Янсон, – заверил Колычев.
– Отлично. Тогда сегодня устраивайтесь с помощью товарища Колычева, а с завтрашнего утра запряжем вас как полноценного работника уголовного розыска. Меня кто-то спрашивал? – уточнил он у Колычева.
– Нет.
– Тогда до свидания, товарищи. Завтра, к восьми часам, жду всех на планерке.
– До свидания, товарищ Янсон.
Начальник вышел из кабинета.
Только после этого Петр сумел немного расслабиться.
– Как тебе наш начальник? – подмигнул Колычев.
– Силен, – признался Елисеев.
– То-то, братец! Повезло Железнорудскому угро с таким начальником.
![](i_004.jpg)
«Дружбу завёл с продажными девками. У нас их „маньками“ кличут».
Он подошел к сейфу и, открыв массивную дверцу, стал укладывать в него папки с делами.
– Собирайся, пойдем, – сказал Колычев, запирая несгораемый шкаф.
– Что, вот так – сразу?
– А как ты хотел? Тебе же сказали, что до завтра надо решить вопрос с квартирой. Вот и поспособствую.
– У себя поселишь?
– И рад бы, да некуда. У меня семеро по лавкам дома, места приткнуться нет. Но я тебе неплохой вариянт подыскал. У Марии Степановны поселишься. Она хоть и шибко верующая (весь дом в образах, в церкву ходит и все посты соблюдает), но человек правильный: двух сыновей воспитала, оба краскомами служат. Геройская, я тебе скажу, тетка. И возьмет за постой недорого. Скушно ей в одиночестве. Сыновья далеко отсюда службу несут. Только в отпуск и навещают.
– А я ее не стесню?
– Не, за это не переживай. До тебя у Степановны другой наш сотрудник квартировал, Коркин. Только его с треском поперли из губро.
Тут Колычев нахмурился. Чувствовалось, что тема Коркина ему неприятна.
– Поперли, значит… И что же натворил этот ваш бывший сотрудник? – не смог сдержать интереса Петр.
Колычев вздохнул, однако ответил:
– Во-первых, не «ваш», а наш…
– Извини, наш, – поправился Елисеев.
– Во-вторых, связался со всякой шелупонью! – будто не замечая слов Елисеева, продолжил собеседник. – Дружбу завел с продажными девками. У нас их «маньками» кличут. И ладно бы дружбу… Чего ради дела не сделаешь? Поговаривали, что сам их, кому надо подкладывал, да деньги с бабенок стриг. Но вообще раскрываемость у него была – ого-го! Ценным сотрудником считался, грамоты имел. Знаешь, сколько эти «маньки» знают?! Раз в пять больше нашего! Почитай, все сплетни через них проходят. Так что вот тебе мой совет: обязательно заведи себе среди «манек» сексота.
– Кого? – не понял Елисеев.
– Секретного сотрудника. Ну, вроде как человечка своего в уголовном мире. Ты ему мелкое послабление, а он тебе сведения. Что сам не знает, у других по-тихому выяснит. Хороший сексот в нашем нелегком ремесле на вес золота. Некоторым еще и платить приходится.
– Из своего кармана, что ли? – нахмурился Петр.
– Бывает, что и из своего кармана, – признался Колычев. – Нам, конечно, кое-какие фонды отпускают, но тут как с получкой: иной раз по нескольку месяцев дожидаться приходится. Все, пошли. Степановна рано спать ложится. Не хочу будить женщину.
Они вышли из угро и повернули направо по скверно замощенной улице.
– Далеко идти? – поинтересовался Елисеев.
– За четверть часа неспешной походкой управимся. У нас город хоть и губернский, да не сказать, что большой. Не Москва и не Питер.
– А сколько народа живет?
– Да кто ж его считал толком? Тыщ семьдесят, пожалуй, наберется, да мильон в самой губернии. И на все про все нас – дюжина работников в губрозыске. Хоть порвись!
– Много работы?
– До хренища! Скоро на своей шкуре прочувствуешь.
– Поскорей бы, – честно сказал Елисеев.
Они подошли к деревянному домику самого что ни на есть деревенского вида. Забора вокруг не было.
– Мы на месте, – произнес Колычев. – Дорогу запомнил?
– Да чего тут запоминать?
– Оно и верно. Почти все прямо. Но я так, на всякий пожарный, уточнил.
Колычев постучал в незакрытое ставнями окошко.
– Степановна, открывай! Дело есть!
В доме кто-то зашевелился-заворочался. Открылась дверь, и на крыльцо вышла укутанная в серый шерстяной платок бабулька. Она прищурила подслеповатые глаза.
– Борька, ты что ли?
Только сейчас Елисеев узнал, что его сослуживца зовут Борисом.
– Я, Степановна. Гляди, какого постояльца к тебе привел, – похвастался Колычев.
– Что ж на пороге стоите? Заходите. Гость в дом, бог в дом.
Колычев подтолкнул Петра локтем, и они зашли внутрь вслед за старушкой.
– Башку береги, – посоветовал Борис. – Тут притолоки низкие.
Они вошли в избу, освещенную коптящей лампой.
– Представишь гостя? – спросила Степановна.
– А то! Прошу любить и жаловать, – заговорил Борис. – Это наш новый сотрудник, зовут его Петром, а фамилия Елисеев. Хочет у тебя остановиться.
– Я не против, пущай остается. А на сколько? – снова прищурилась подслеповатым глазом женщина.
– Да пока на улицу не попрешь, – усмехнулся Колычев.
– Скажешь мне! – погрозила пальцем Степановна.
Она подозрительно уставилась на Елисеева.
– Пьешь?
– Нет, Марь Степановна. Тверезый я, – сказал Петр.
– Это хорошо, – обрадовалась женщина. – Я винища на дух не переношу и в доме видеть его не желаю. А если с девками загуляешь, так сюда без моего разрешения не води. Я блудни-чать не дозволяю.
– Сурова ты, Степановна! – хохотнул Колычев. – Откуда девкам взяться: только-только товарищ приехал и знакомствами обзавестись не успел.
– Ничего, дурное дело нехитрое. Тем более – вон какой видный парень! Все девки в городе по нему скоро сохнуть начнут, – заявила старушка.
– Сколько возьмете с меня за жилье? – спросил Петр.
Степановна махнула рукой.
– Ить с вас много-то не возьмешь! Знаю я, какие у вас получки! Ты проходи, не стесняйся. Про деньги мы с тобой опосля договоримся.
Она указала на фанерную перегородку, неподалеку от большой деревенской печки.
– За ней мой прежний постоялец жил. Сам угол себе отгородил. Туда заселяйся. Сейчас белье новое постелю. И вещи твои найдем, куда пристроить.
– Ну, все, – сказал Колычев, – ты тут располагайся, а я домой побежал. Завтра на службе встретимся. Не забывай, что товарищ Янсон говорил: в восемь утра у нас планерка.
Видя вопросительный взгляд, пояснил:
– Для несведущих – это совещание такое, в котором мы планы на весь день обсуждаем. Пока, Петр! Не проспи! А то у Степановны перины-то лучше, чем царские. Из кровати вылезать не захочется.
– Счастливо! – улыбнулся Елисеев. – Не просплю! Спасибо за все, Боря!
– Тебе спасибо! Я перед тобой до гробовой доски в должниках буду.
– Проехали! Никто никому ничего не должен.
Петр проводил товарища и принялся устраиваться в «апартаментах». Много ли ему надо? Кровать есть, табурет на случай прихода гостей имеется, даже грубо сколоченная тумбочка – и та в наличии.
Красота! Живи да радуйся.
– Ты, наверное, голоден, Петя? – заглянула за перегородку Степановна.
– Есть маленько.
– Тогда садись за стол, поснедаем. У меня каша на молочке сварена, пироги остались. Сейчас самовар поставлю. Посидим, чайку попьем, поговорим. Не волнуйся, тайны выпытывать не собираюсь, – засмеялась женщина.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?