Текст книги "Сердце Пламени"
![](/books_files/covers/thumbs_240/serdce-plameni-66361.jpg)
Автор книги: Дмитрий Казаков
Жанр: Боевое фэнтези, Фэнтези
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]
– А то я видел чудный сон…
– Да? Думаю, потом расскажешь, а мы послушаем.
Оделись и вышли из комнаты. Оказалось, что поднялись первыми из постояльцев. Хозяин встретил их несколько удивленным взглядом, забегали служанки, с кухни долетел запах яичницы с колбасой. Принесли ее на сковороде, большую, скворчащую, с упругими холмиками желтков.
– Ну, что там тебе привиделось? – поинтересовалась Саттия, когда от яичницы остались воспоминания и тяжесть в животах.
И Олен рассказал про ночной кошмар с жарой и торчащими из земли пирамидками.
– Это следствие того, что ты делал со мной вечером? – спросил напоследок, дернув себя за мочку уха.
– Ну, нет… – Бенеш почесал в затылке. – Такого быть не могло… Я четко рассчитал силы, а тут… Честно говоря, я просто не знаю, что именно ты видел. Мне описания такого места неизвестны, да.
– Будем надеяться, что я больше туда не попаду, – хмыкнул Олен и потянулся к лежащим на лавке ножнам.
Поднялись из-за стола и вышли во двор. Около крыльца их встретил Рыжий, такой довольный, словно только что позавтракал. Хотя, судя по прилипшим к носу перьям, дело именно так и обстояло. Кот издал приветственное ворчание, а все время, что выводили и седлали лошадей, путался под ногами, изо всех сил выражая дружелюбие. Когда выехали со двора, побежал впереди.
Солнце карабкалось в зенит, обещая еще один жаркий день. Светило прямо в лицо, заставляло щуриться и опускать взгляд. Поначалу ехали по тракту, навстречу ползли обозы, запряженные могучими волами. Скакали всадники, брели странствующие певцы и патриусы. На полях сверкали косы, виднелись идущие рядами мужики, аромат свежей травы кружил голову, точно вино.
Но потом дорога миновала замок, над черными башнями которого вился ало-бело-золотой флаг, и повернула на север. Пришлось съехать с нее, углубиться в заросли осины, где каждый порыв ветра порождал шелест тысяч листочков. Через пару миль выбрались к берегу и двинулись вдоль него.
Впадающую в Дейн прозрачную речушку перешли вброд, для чего поднялись по ее течению на пару сотен шагов. Еще через час над деревьями впереди поднялся шпиль храма. Вскоре стало видно и селение – аккуратные дома, выстроившиеся вдоль длинной улицы, желтые соломенные крыши, небольшая пристань. И все почему-то совершенно безлюдное.
– Куда они делись? – изумленно спросил Бенеш.
– Там кричат… – отозвалась Саттия, – у храма, по-моему… что-то в этой деревне происходит…
Слух и зрение у уроженки Ланийской марки были не чета человеческим. К моменту, когда Олен различил клубящуюся у дверей святилища толпу, девушка определила, что там кого-то бьют или пытаются бить.
Затем они въехали в пределы селения, и храм спрятался за домами. Потянулась извилистая улочка, покрытая рытвинами. Спасаясь от Рыжего, на забор с истошным кудахтаньем вскочил громадный петух. Оцилан проводил его заинтересованным взглядом. Дремлющая в тени забора свинья покосилась на чужаков, и приветственно хрюкнула.
– Так все мирно, – сказал Олен, вслушиваясь в полные злости крики. – Чего же местные не поделили?
– Потерпи. Скоро узнаем, – ответила Саттия.
Открылась заросшая травой площадка, святилище, довольно старое, с трещинами в стенах. Многоголосый гвалт обрушился на уши – детский писк, женский визг, мужские ругательства.
– Э… кто это там? – спросил Бенеш, прикладывая руку ко лбу.
Толпа, состоявшая из обитателей деревни, образовывала нечто вроде подковы, устьем прижатой к стене храма. А на свободном пятачке внутри нее стоял широкоплечий низкорослый человек… нет, гном, и размахивал палкой, на конце которой что-то посверкивало.
– Убейте его, проклятого! – завопил кто-то из баб. Вперед шагнул черноволосый мужик в красной рубахе, замахнулся топором. Но палка сделала неуловимое, очень быстрое движение. Стукнуло, топор упал наземь, а черноволосый отскочил, ругаясь и хватаясь за ушибленную руку.
– Да это у него боевой цеп, – догадался Олен. – Интересно, чего этот гном натворил?
– Да какая разница? – махнула рукой Саттия. – Поехали. Не наше это дело и не с руки нам в чужие распри влезать.
– Кроме того, гном, – буркнул Бенеш. – Мало мы от них сегодня натерпелись?
– Нет. Я не могу допустить, чтобы на моих глазах просто так убили родана, – Олен не мог сказать, что именно его заставляет поступать таким образом. Он просто знал, что если сейчас пришпорит коня и уедет из поселка, то потом никогда не простит себе этого. – Эй, почтенные, что происходит?
Толпа при звуках громкого, властного голоса замолкла. Стало слышно жужжание, издаваемое вертящейся частью гномьего цепа. Стоящие в задних рядах селяне начали оборачиваться, на многих лицах отразилось удивление, на некоторых – радость. Мальчишки восторженно зашептались, толкая друг-друга в бока «Меч! Смотри, какой меч!».
– Мессен таристер, – из рядов выступил пожилой, но крепкий бородач, через седеющие волосы на голове которого просвечивала лысина, – извольте видеть, хотим проучить выродка подземного, гнусного колдовства виновника…
– Потише, папаша! – нагло ухмыльнулся гном. – За выродка я могу и в репу двинуть!
– Вот, видите, мессен? – горестно воскликнул бородач. – Еще и словами срамными меня, старосту, честит!
– Так что он натворил, клянусь Селитой?
– Порчу навел, мессен! – староста изобразил ужас – округлил глаза и наморщил лоб – в толпе зашептались и закивали. – На Аринку, Корнюхину дочку… Он вчера заявился, а вечером она слегла в горячке! Как есть, жуткая порча! Утром-то мы разобрались, что к чему! Хотели его, как колдуна злодейского, связать, да на костер! А он вон за дубину свою и никого не подпускает!
– Еще бы. Или я, по-вашему, должен сам под собой пламя раздувать? – гном оскалился. – А вообще, следить за детьми надо лучше. Разрешаете им купаться в жару, а потом еще на горячку жалуетесь…
– Урод проклятый! – завопила какая-то баба так, что Бенеш поморщился. Толпа заревела, мужики опять подняли топоры.
– Тихо, люди! – и вновь Олен парой слов остановил начавшийся гам. – Со мной, к вашему счастью, самый настоящий маг!
Десятки взглядов обратились на Бенеша. Тот покраснел, но мужественно выдержал общее внимание. Когда заговорил, то голос его почти не дрожал, разве что в самом начале:
– Истину сказал мой благородный друг. Ведомы мне тайны Истинного Алфавита и многие прочие. Только вот гном, которого вы собирались сжечь, не имеет ни капли чародейского умения…
– Как так? А кто порчу навел? – нахмурился староста, а узколицый юнец со злыми глазами выкрикнул из-за его спины: – А ты сам-то кто такой? Верно ли чудодей? Или самозванец, которого не грех и дубьем?
Олен положил ладонь на рукоять меча. Краем глаза заметил, как напрягся Рыжий, а Саттия извлекла из мешочка на поясе тетиву.
– Ты мне не веришь? – неожиданно твердо проговорил Бенеш, и нарисовал перед собой в воздухе несколько символов. В вышине громыхнуло, из чистого неба в землю ударила молния. Исчезла, оставив запах грозы и дымящуюся яму размером с ведро. – А теперь?
Бабы завизжали с новой силой, староста побледнел, а узколицый вжал голову в плечи и мелко затрясся. Даже гном перестал вращать цепом и удивленно присвистнул.
– Кто же тогда виноват? – растерянно моргая, спросил белобрысый мужик, чьи руки толщиной походили на стволы деревьев, а отвисшее пузо – на бурдюк с пивом.
– Ну… отведите меня к девочке, я посмотрю ее, – Бенеш спрыгнул с коня, отдал поводья Саттии.
– А мы пока постережем гнома, чтобы не удрал, – добавил Олен.
Из толпы выскочила немолодая женщина в цветастом платке. Вцепилась в рукав Бенеша и потащила ученика мага к ведущей на восток улочке. Следом повалила часть толпы, в основном бабы. Мужчины так и остались стоять полукольцом около гнома, разве что топоры и дубины опустили.
– Как думаете, мессен, вылечит он ее? – робко поинтересовался староста, шмыгая носом. – Ведь если нет, тогда даже не знаю, что делать…
– Ответ на твой вопрос знают только боги, но я верю в силу и искусство моего друга, – ответил Олен.
Около святилища повисла напряженная тишина. Ее нарушил решивший почесаться Рыжий. Обитатели деревни дружно уставились на кота, будто только что его увидели. Спустя примерно полчаса с той стороны, куда увели Бенеша, донеслись торжественные вопли. Послышался дробный топот и к храму выскочил босоногий мальчишка лет семи, в одних штанах, с грязным животом и копной выгоревших волос, напоминающих галочье гнездо.
– Вылечил! – закричал он. – Знаками чародейскими! Горели они, аж страсть дикая! А потом встала она!
– Ну, слава богам… – проговорил староста, и обтер рукавом вспотевшее лицо. – Мы уж вас отблагодарим, как положено, не сомневайтесь… – он повернулся к гному, – а ты не взыщи. Ошиблись, всякое бывает.
– И все же надо тебе в репу за выродка дать, – гном улыбнулся, и его крупные белые зубы сверкнули на солнце. – Ладно, Акрат вам судья. На ваше счастье, Гундихар фа-Горин не обидчив.
Переговариваясь и сплевывая на землю, мужики начали расходиться. Вернулся Бенеш с объемистым мешком под мышкой, а вскоре староста и узколицый притащили большую корзину.
– Уж не побрезгуйте, – сказал бородач. – Тут снедь всякая, в дальнем пути пригодится. Денег-то у нас не густо…
– Ладно, спасибо, – кивнул Олен, а Саттия спрыгнула с Чайки.
– Так, что тут такое? – забрала она мешок у Бенеша. – А вы корзину поставьте и идите. Всего хорошего. Ага, сыр… Яйца? Ладно, хоть вареные. Ого, окорок, вяленая рыба…
Староста и его помощник, оглядываясь, улизнули с площади. Около храма остались лишь Олен со спутниками и гном.
– Спасибо вам, благородные роданы, – сказал он, подходя. – Вы спасли мне жизнь. Это так же верно, что зовут меня Гундихар фа-Горин-фа-Ланге-фа-Насен-фа-Рахор-фа-Тракер-фа-Инег.
Гном, как и все представители его народа, был невысок. Макушкой доставал Олену где-то до подмышек. Зато шириной плеч мог потягаться с борцом, а из-под закатанных к локтям рукавов выступали толстые, перевитые жилами ручищи. Со смуглого лица весело глядели большие синие глаза, черная борода опускалась на грудь, того же цвета волосы были собраны в пучок на затылке.
Кафтан с меховой оторочкой перетягивал широкий кожаный пояс, а подкованными сапогами можно было дробить камни. Цеп в руке гнома очень мало походил на обычный крестьянский. Большая секция его доставала хозяину до плеча, и верхушка ее была окована железом. С меньшей, из оружейной стали, не превышающей в длину локтя, соединялась цепочкой.
И завершал снаряжение гнома висящий за спиной мешок с лямками.
– Что, игрушкой моей заинтересовался? – заметил Гундихар любопытный взгляд Олена. – Я с ней не побоюсь против таристера в доспехах выйти. Для основы – горная сосна, навершие сам ковал…
– Я слышал, такое оружие у вас в горах называют «годморгон», что значит – «Доброе утро».
– Верно, мессен, верно. Только уж не взыщите, но я поумнее глупых селян буду… Мало вы на таристера похожи.
– А я и не говорил, что рожден в благородной семье, – улыбнулся Олен.
– Поехали, – вмешалась Саттия, успевшая рассовать крестьянские дары по седельным сумкам. Голос ее прозвучал нетерпеливо.
– Э нет, подождите! – сказал гном решительно. – Я отправлюсь с вами!
– Что? – спрошено это оказалось на три голоса. Забравшийся в седло Бенеш захлопал глазами, девушка пробормотала что-то по-эльфийски.
– Вы спасли мне жизнь, и я, как честный гном, должен отдать долг. А сделать это я смогу, лишь будучи рядом с вами. И учтите, Гундихар фа-Горин слов на ветер не бросает.
– Это невозможно, – твердо проговорил Олен. – Наше путешествие далеко и опасно.
– Ну и что? – гном подбоченился. – Я исходил весь западный Алион от Опорных гор до мыса Бекар и от Льдистых гор до Огненных хребтов. И нет ничего, что я люблю больше, чем опасности!
– Но ты даже не знаешь, кто мы такие! – глаза Саттии сузились и потемнели. – Не можешь предполагать, кто наши враги!
– Ваши враги – мои враги! – это прозвучало искренне и пылко. – Своей игрушкой я размозжу голову даже троллю! И, честно говоря, мне все равно, кто вы такие. Я знаю только одно – за мной долг.
– Э… ну, да… – подал голос Бенеш. – Может быть, возьмем е…
– Нет! – отрезала Саттия.
Гундихар улыбнулся ей, огладил бороду.
– Ты просто не представляешь, какая от меня польза, – сказал он уверенно. – Я все умею. Готовить, оружие править. Знаю дороги и тропы отсюда и до самого Терсалима.
Олен подумал, что слухи об упрямстве подземных жителей если и преувеличены, то совсем немного. Возникла мысль, что проще будет взять спасенного бородача с собой, чем отвергнуть его навязчивое дружелюбие.
– А ты не отстанешь? Ведь мы на лошадях, а ты пешком.
В этот момент Рыжий решил принять участие в обсуждении. Подойдя к Гундихару, он обнюхал его сапоги. Задрав пушистый хвост, пометил нижнюю секцию «годморгона», после чего одобрительно замяукал.
– Обычный кот за это схлопотал бы пинок, – гном нагнулся и погладил оцилана по спине, что тот принял с королевским равнодушием. – Но эта животина очень странная, я таких никогда не видел…
Олен поглядел на Саттию, та махнула рукой и отвела глаза.
– Ладно, отправляйся с нами, – услышав такое от хозяина, Кусака удивленно покосился на него. – Но только если отстанешь, пеняй на себя…
Гном просиял, вскинул оружие на плечо. Когда трое всадников сдвинули лошадей с места, он затопал следом, напевая что-то под нос. Когда четверо чужаков покинули пределы селения, его обитатели, подглядывавшие из-за занавесок, дружно издали облегченный вздох.
В подземелье под складом, расположенным в Тухлой яме – одном из припортовых кварталов Безариона, было душно. Тускло горели масляные светильники, выступал из мрака каменный куб алтаря. Блестел стоявший на нем золоченый диск, украшенный символами Звездного Круга. Выделялось меж них созвездие Молота, чаще называемое Тринадцатым или Лишним.
Двадцать шесть человек сидели на земляном полу, не обращая внимания на духоту и запах крысиного помета. Двое из них, самых сильных, держали еще одного, связанного, с кляпом во рту. А хозяин подземелья стоял у алтаря, в руках его был жезл из дерева со стальной верхушкой в виде молота, на голове – шапка из черного сафьяна с раздвоенным в виде рогов верхом. На плечах висела просторная туника, узор на которой складывался в изображение крылатой рыбы.
– Начнем, братья, – сказал он.
– Начнем, во имя Сокрытого, – отозвались сидящие на полу люди, и в глазах их возникли огоньки.
Или в зрачках причудливо отразились горящие светильники?
– Неверные падут, а честные возвысятся, когда вернется Он! – взмахнув жезлом, хозяин подземелья затянул нудный речитатив. – Все узнаем мы, все изведаем! Мрак отринем, познаем свет…
Услышь это пение жрец любой из богов Алиона, его бы хватил удар. Триусы и служители рангом ниже полагали, что любители исполнять подобные гимны сгинули пятьсот с лишним лет назад. Были уничтожены вместе со своим хозяином во времена Нисхождения.
В такт словам по золоченому диску закружились серебристые огоньки. Образовали круг из светлого пламени. На мгновение он превратился в изображение молота, затем стал крылатой рыбой. Напоследок возникло лицо, сочетающее черты человека, эльфа и гнома, сверкнули глаза, полные белого огня.
– Слава Разрушителю! Слава Творящему! – пронзительно выкрикнул хозяин подземелья, и лицо исчезло.
Осталась только нестерпимо пылающая точка, похожая на одинокую звезду.
– Братья, – жезл поднялся к низкому потолку, – сегодня день открытия Истины! Близок час Воплощения! Чтобы узнать, где именно оно произойдет, мы должны подарить владыке жизнь. Готов ли тот, кто сегодня с ней расстанется?
– Воистину готов, – отозвался один из тех, кто держали связанного.
Когда его вытащили к алтарю, стало видно, что это подросток, загорелый и тощий, одетый в лохмотья. Он дернулся, попытался вырваться, но веревки выдержали. Обладатель жезла обнажил в улыбке желтые редкие зубы.
– Кто такой? – поинтересовался он.
– Портовый попрошайка, – сказал один из тех, кто держал юношу. – Его все равно никто не хватится.
– Кладите жертву перед алтарем.
В глазах юноши появился ужас, когда вместо жезла в руках хозяина подземелья возник длинный кривой нож. Тускло блеснуло лезвие, покрытое пятнами то ли засохшей крови, то ли ржавчины. С хрустом вонзилось в тело, вспарывая кожу, ломая ребра ниже левой половины груди.
Сильное молодое тело последний раз вздрогнуло и замерло. Обладатель жезла погрузил руку в грудь жертвы, в рану меж лохмотьями окровавленной плоти. Выдернул ладонь с зажатым в ней сердцем, еще бьющимся, кровоточащим. Размахнулся и швырнул его в диск. Раздался шлепок, багровые струи потекли по символам тринадцати созвездий.
Донеслось урчание, какое издает дорвавшийся до рыбы кот, и прилипшее к диску сердце пропало. Исчезла, впиталась кровь, и в круге из драгоценного металла словно распахнулось окно. Стал виден берег, бьющиеся об него волны, стена высоких деревьев с длинными листьями, и поднимающиеся в глубине суши горы, высокие и обрывистые, с белыми шапками на вершинах.
– Братья, кто знает это место? – спросил хозяин подземелья. – Мне оно незнакомо…
– Я бывал там, – низким рокочущим голосом проговорил человек, сидящий в задних рядах. – Это один из больших или внешних островов Закатного архипелага.
– Ясно, – после взмаха жезла картинка исчезла, осталась только «звезда», на этот раз – багровая, – нам пора в путь. Надеюсь, у вас все готово, братья?
Двадцать шесть возгласов «да» стали ему ответом. Хозяин подземелья кивнул и исчез во тьме за алтарем. Когда вернулся, то оказался наряжен в обычный дорожный ремиз, а в руке держал мешок с лямками. Жезл с молотом, ритуальное одеяние, шапка и нож исчезли.
– Берите его, братья, – четыре пары рук осторожно сняли с алтаря диск с продолжающей сиять внутри него «звездой». Завернули его в несколько слоев плотной ткани. Круглый сверток засунули в другой мешок, побольше. Его закинул за спину один из мужчин, державших жертву.
Масляные светильники погасли, и поклонники Сокрытого по лестнице покинули подвал. Стукнул закрывшийся люк, и тело юноши с распоротой грудной клеткой осталось лежать в темноте и тишине.
А двадцать семь мужчин, щурясь и моргая, вышли из склада, расположенного на одной из улочек Тухлой ямы. Без спешки зашагали в ту сторону, где у причалов Безариона ждали корабли, готовые отправиться в любую точку Алиона. В том числе – и на Закатный архипелаг.
Если в этот момент существо, обладающее не только божественным всевидением, но еще острым умом и способностью замечать мелочи, окинуло бы взглядом пределы населенной суши, оно было бы сильно удивлено. Везде, где обитают люди, от Гормандии до Северной Норции, небольшие группы мужчин и женщин бросали налаженную жизнь и пускались в дорогу.
Но мало того – то же самое происходило и в гномьих подземельях. Подданные орочьих вождей уходили с кочевий, под сводами леса покидали дома эльфы, даже гоблины оставляли торговлю и ремесла. Часть роданов Алиона словно поддалась очень странному безумию…
А боги этого не заметили. Ведь у них не имелось привычки обращать внимание на мелочи.
Глава 3. Большая река
Вопреки ожиданиям, гном от всадников так и отстал. Он бодро топал вслед за ними, напевал что-то, и даже в самую жару не заикнулся о том, что пора сделать привал. К его счастью, в густых лесах, тянувшихся вдоль берега, лошади не могли идти иначе, чем шагом.
Рыжий проникся к Гундихару непонятной симпатией. Бежал рядом с ними, иногда мяукал, словно подпевая. Олен поглядывал на происходящее с удивлением, Саттия делала вид, что пеших спутников у нее нет, а Бенеш сидел в седле, глядя затуманенным взглядом куда-то в небо.
То ли думал о чем-то серьезном, то ли просто мечтал.
– Кстати, скоро будет отличное место для стоянки, – сообщил гном, когда желтый лик Афиаса побагровел и опустился к горизонту. – А я так и не знаю ваших имен.
– Зачем они тебе? – гордо вскинула подбородок Саттия.
– Я должен знать, кого поминать в молитвах, – заявил Гундихар смиренным тоном и сам расхохотался. – А вообще, неудобно обращаться к спутнику «Эй, ты, конопатый…».
– Я Бенеш, – сообщил прислушавшийся к разговору ученик мага.
– Меня зовут Олен, – сказал Рендалл, – а добрая и симпатичная девушка с луком и мечом – Саттия.
Четвертьэльфийка нахмурилась и открыла рот, чтобы сказать что-нибудь сердитое, но в последний момент сдержалась.
– Ну и где твое место для стоянки? – поинтересовался Олен. – И откуда ты о нем знаешь?
– Ха-ха! Гундихар фа-Трене хаживал в этих местах, когда никого из вас не было на свете! Я изучил Дейн от истока до устья не хуже, чем собственную зад… Ладно, это неважно. А стоянка будет где-то через милю.
– Интересно, – сказал Бенеш. – Я… ну, никогда не слышал, чтобы гномы вот так путешествовали, да… Тебя что, выгнали из клана? – тут он сообразил, что брякнул нечто не совсем тактичное, и поспешно забормотал. – Ой, ты… я не хотел обидеть… Если…
– Я ушел сам! – слова гнома прозвучали гордо, но Олену послышалась и грусть. – Давно это случилось, по завершении последней войны с гоблинами. Тогда я только вернулся домой, под Мшистый пик. Вспыльчивый, молодой, уверенный в себе. И поссорился со старшим братом. С тех пор Гундихар фа-Горин живет среди людей, и не жалеет об этом. Нет, не жалеет, есть ему шерсть Аркуда…
Через милю открылся спускающийся к самому Дейну луг, поросший густой травой, заросли орешника по его краю. Стал виден другой берег, высокий, обрывистый, стоящая на нем деревенька, несколько лодок на водной глади.
– Остановимся? – спросил Олен, глянув на Саттию.
– Корни и листья, вы решили без меня, – девушка фыркнула. – Да и место в самом деле удобное…
– Дальше до Нюренга глухие заросли, уж поверьте мне, – Гундихар сбросил мешок, в нем что-то брякнуло. – Так, сейчас я живо сготовлю ужин. Да такой, что вы пальчики оближете…
Пока занимались лошадьми, он успел принести дров и развести костер. Из мешка извлек громадную сковороду и принялся копаться в седельных сумках, вынимая из них продуктыь. Подошедшего оцилана бесцеремонно оттолкнул в сторону. Рыжий фыркнул, уселся неподалеку и принялся наблюдать за происходящим.
– Э… может воды принести? – спросил Бенеш, когда Гундихар установил сковородку на угли.
– Суп – еда не для настоящих мужчин… в смысле, путешественников! У вас есть шанс отведать мое фирменное блюдо. Называется – жареное рагу по-горски. Клянусь своей бородой, вы будете ползать передо мной на коленях, выпрашивая добавки!
Саттия презрительно хмыкнула и отправилась к Дейну – умыться. А гном начал выкладывать на сковороду все подряд – тонкие куски окорока, порубленные на кусочки вареные яйца, обрезки сыра. Сверху он залил это сметаной из горшочка и посыпал зеленью.
– Эх, пивка бы сюда… – протянул Гундихар, – ну ничего, и без него обойдемся. Кстати, расскажу я вам анекдот. Приходит гном из забоя. Жена растрепанная, а на лавке у двери лук стоит. Ну он…
Рыжий поспешно свернулся калачиком и сделал вид, что спит. Олен с тоской подумал, что сегодня утром можно было и не вмешиваться. Даже на простецком лице Бенеша отразилась тревога. После третьего подряд анекдота, столь же бородатого, как рассказчик, она превратилась в уныние, еще через два ученик мага, судя по всему, пожалел, что у него вообще есть уши.
От очередной «смешной» истории молодых людей спасла Саттия. Посвежевшая, с мокрыми пятнами на куртке, она вернулась от Дейна и закрутила носом.
– Эй, борода, вправду пахнет горелым или мне показалось?
– Пахнет, – улыбнулся Гундихар и потянулся к сковородке. – А это значит, что жареное рагу готово! Как говорят у нас – Смаклиг малтид![10]10
Приятного аппетита!
[Закрыть]
Кот приподнял голову и настороженно принюхался. Судя по недоумению на рыжей морде, аромат его не слишком вдохновил. Олен вытащил ложку и зацепил немного рагу, похожего скорее не на еду, а на извергнутые перепившим бражником остатки закуски. Попробовал и неожиданно осознал, что это вкусно, и что даже легкий привкус горелого не портит необычное блюдо.
– Да… съедобно, – удивленно проговорил Бенеш. – Надо же…
– Гундихар фа-Горин мог бы быть поваром, если бы захотел! – хвастливо заявил гном.
К едокам присоединилась заинтригованная Саттия, и вскоре сковородка опустела. Наблюдавший за трапезой двуногих кот подошел и начал ее обнюхивать. Бенеш облизал ложку и сказал:
– Ну, спасибо. Здорово, честное слово…
– А вы еще думали – брать меня с собой или нет, – Гундихар огладил бороду и принялся накручивать один из черных локонов на палец. – Я еще и не такое умею. Кстати, а куда лежит ваш путь?
– На восток, – ответил насторожившийся Олен. Саттия подобралась, точно кошка перед прыжком.
– Я чего спрашиваю. Если вдоль реки, то зачем ноги бить? Проще в ближайшем городке, том же Нюренге, на корабль сесть. И удобнее, и быстрее!
– Быстрее – против течения? – удивился Бенеш.
– Эх ты, темнота, – гном протянул ручищу и похлопал ученика мага по плечу. – Не знаешь, что на больших речных судах колдуны-гоблины имеются, дабы попутный ветер вызывать. Глазом моргнуть не успеете, как до самого логова Безымянного доплывем! Хотя к нему на пиво придется пехом тащиться, ха-ха!
– Удивительно, но ты предложил здравую мысль, – ядовито проговорила Саттия. – Но мы еще обдумаем ее завтра, на свежую голову…
– И то верно, – кивнул Гундихар, взял сковородку и поднялся. – Пойду, отмою ее. Потом никто не хочет оружием позвенеть? Просто так, для забавы…
Посмотрел он при этом на Олена. Тот подумал, что если согласится – придется показать гному ледяной клинок. Хотел отказаться, но неожиданно очнувшаяся память воинственных предков отмела прочь разумные мысли и подсказала гордый ответ:
– Мой меч не уступит твоему дубью!
– Вот и славно, – улыбнулся гном и удалился в сторону Дейна. Оттуда донесся плеск и скрежет песка по металлу.
– Надеюсь, ты понимаешь, что именно делаешь… – вздохнула Саттия, и принялась разворачивать одеяло.
– Хотел бы и я это понимать, – сказал он.
Солнце укатилось за горизонт, в зените проглянула половинка лунного диска, рассыпался по темно-синей мантии неба бисер звезд. Только к этому времени Гундихар управился со сковородкой и взялся за «годморгон». Олен вытащил из ножен меч. Тот сверкнул, как обычная сталь, отразилась в клинке Хозяйка Ночи.
– Хорошее оружие, – заметил гном. – Пвартер, если не ошибаюсь. Но либо он легче, чем выглядит, либо ты сильнее, чем кажешься. Ну что, приступим? Надеюсь, что для тебя не слишком темно?
Гномы, привыкшие к жизни под землей, прекрасно видят во мраке.
– Нормально, – ответил Олен, думая, что света луны, звезд и еще не погасшего на западе заката хватит для схватки.
Они сошлись. Звякнула сталь малой секции боевого цепа, соприкоснувшись с ледяным клинком. Гундихар постарался захлестнуть меч противника, а когда попытка сорвалась, бросился в атаку, нанося удары самым непредсказуемым образом и активно используя преимущества «годморгона».
Орудовал гном тяжелым оружием с невозможной для человека скоростью. Бил сильно и умело, но против Олена, вооруженного многовековым опытом самых разных сражений, этого было мало. Уроженец Заячьего Скока не пытался блокировать удары, а просто уходил от них. Выждав, когда разгоряченный противник откроется, пригнулся и сделал выпад. Кончик лезвия остановился, едва не коснувшись широкой груди. Наблюдавшей за боем Саттии показалось, что клинок на мгновение вспыхнул и тут же погас, словно моргнул.
– Лопни моя башка! – рявкнул Гундихар. – Тресни моя задница и брюхо тоже! Это было здорово! Никогда не видел такой ловкости! Еще?
– Нет, хватит. Спасибо за схватку.
– Да не за что. Еще как-нибудь потом…
Не вслушиваясь в болтовню гнома, Олен спрятал меч в ножны. Развернул плащ, лег и уснул, едва ощутив, как голова коснулась положенного под нее седла. И не увидел ночью ни единого сна, даже самого обычного.
Утром выехали рано, еще по холодку. Но жара предыдущих дней не торопилась возвращаться. Северный ветер ерошил гривы коней, раскачивал ветви берез и тополей, шуршал в кронах. По потемневшей глади Дейна бежали волны, увенчанные барашками, глухо били в берег.
– Как-то это осень напоминает, – заметила Саттия, когда очередной порыв швырнул ей в лицо пригоршню листьев.
– Ничего, скоро опять будет жарко… – не упустил случая затеять разговор Гундихар. – Ну так что, садимся в Нюренге на корабль или как?
– Садимся, – кивнул Олен, – а то с такой скоростью мы долго ехать будем…
Города достигли к полудню. Сначала из-за деревьев показались зубчатые стены с приземистыми, угловатыми башнями. Затем открылась ведущая к воротам дорога, едущие по ней телеги, несколько пристаней и корабли около них – большие и маленькие, узкие и широкие.
– Надеюсь, у вас есть деньги? – поинтересовался гном. – А то бесплатно нас никто не повезет.
– Есть, – ответила Саттия.
– Ну, тогда положитесь на меня. Гундихар фа-Горин не подведет! Он знает все лодчонки на этой задрипанной речушке и выберет для вас самую лучшую!
Под болтовню гнома пересекли поле и оказались у городских ворот. Тут, в тени башен, обнаружились стражники. Исходящий от них «аромат» перегара стал ощутим за десяток шагов, так что Рыжий гневно чихнул, а мерин Бенеша застриг ушами и сделал попытку свернуть в сторону.
– Эхх… день добрый… – хрипло сказал один из стражей, с лицом помятым, как подушка к утру. – Извольте заплатить взятк… то есть, пошлину… Один цехин с четв… пятерых или сколько вас там.
– Что-то много, – Саттия помрачнела.
– Можете не платить, – стражник осклабился. – И оставаться тут.
Монета с изображением наполовину вылезшего из-за горизонта солнца перешла в его руки. Только после этого дюжие парни с оружием освободили дорогу. Путники миновали ворота Нюренга, двинулись по кривым и грязным улочкам. Поплутав по ним, выбрались к площади с покосившейся башней ратуши и помостом для экзекуций.
Помост казался ровесником укреплений Безариона, а вот лужи крови на нем выглядели свежими. Над ними с жужжанием кружились блестящие зеленые мухи, в грудах мусора копошились крысы.
– Как-то пустынно здесь, – заметил Бенеш, когда они проехали мимо мастерской портного, у дверей которой зевал вышедший на улицу хозяин.
– Да тут половина города рекой живет, – ответил Гундихар. – Кто рыбу ловит, кто корабли строит, кто на них плавает. Людно тут только зимой, а летом вся жизнь в порту и около него.
Нюренг перестал напоминать кладбище, только когда позади осталась стена, отделяющая порт от остального города, а над домами показались мачты кораблей. Засновали по улицам разбитные девицы в обтягивающих платьях и крепкие загорелые молодчики в матросских робах. Один за другим стали встречаться кабаки. Протопал навстречу патруль стражи, его командир приветливо кивнул Гундихару.
А затем донесся запах сырой воды и открылся сам порт – полукруглая бухта, изрезанная сползающими с берега «языками» причалов. Стали видны стоящие около них суда, бегающие люди с мешками и корзинами на плечах. Долетел стук топоров, топот, злобные выкрики и громыхание раскачивающихся сходней.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?