Читать книгу "Фёдор Углов. Хирург, победивший время"

Франсуа Шопар (1743–1795) – французский хирург, предложил вычленение стопы до уровня костей плюсны. Его метод сохранял опороспособность конечности. Оперированный человек в дальнейшем мог ходить.

Благодаря Марии Ивановне и своему природному упорству Фёдор довел мануальную технику до совершенства. И когда Торкачева через три месяца доверила ему выполнить вторую операцию, то не сделала ни одного замечания. А это дорогого стоит.

Интернатуру тогда проходили за два года. На втором году умер Оппель. Клинику возглавил его заместитель Н.Н. Самарин. Большой хирург, будущий член-корреспондент АМН. Но он как-то не разглядел в нашем герое будущее светило медицины.

Николай Николаевич Самарин (1888–1954). Выпускник ВМА 1912 года. Участник Первой мировой войны в качестве военного врача. В 1920 году в Петрограде в ВМА под руководством С.С. Гирголава защитил докторскую диссертацию «О заживлении ран спинного мозга у кроликов». С 1924 года заведующий хирургическим отделением больницы имени Мечникова. С 1928 года старший ассистент на кафедре Оппеля. После его смерти возглавил кафедру. С 1950 года научный руководитель института скорой помощи имени Джанелидзе. В блокаду работал в больнице имени Ленина (сейчас Покровская больница на Васильевском острове). Профессор, с 1946 года член-корреспондент Академии медицинских наук СССР. Умер в 1954 году. Похоронен на Большеохтинском кладбище в Ленинграде. Сфера интересов: патологии органов живота и эндокринных органов.

Интерн Углов с благословления Марии Ивановны на основании собственных наблюдений подготовил доклад на заседании Оппелевского кружка на тему образования гнойников в прямых мышцах живота у больных, перенесших брюшной тиф. Доклад, как говорится, прошел на ура! Слушатели, в том числе и профессор терапевт Нечаев, принялись поздравлять молодого оратора. Но окрыленного докладчика быстро «приземлил» профессор Самарин, заявив что в докладе нет ничего научного, а интерн Углов – никудышный научный работник и ничего путного из него не получится. Задетый за живое, Фёдор Григорьевич надолго отдалился от научной деятельности, бросив все силы на постижение практической медицины.

За два года, проведенных в Ленинграде, он не только освоил мануальную технику, но и прослушал курсы по военно-полевой хирургии и рентгенологии. Причем профессор Самуил Аронович Рейнберг так восхитился его познаниями в своей специальности, что предлагал остаться у себя на кафедре рентгенологии и заняться научной работой. Памятуя о «пророчестве» профессора Самарина, Фёдор категорически отказался от заманчивого предложения и попросил по окончании интернатуры направить его работать на родину, в Иркутскую область.

Киренск встретил его бодрыми маршами, доносившимися из громкоговорителя, появившегося на центральной площади. Многое за время его отсутствия изменилось и в лучшую сторону. Он был назначен главным врачом и хирургом межрайонной больницы водников, обслуживающей работников Ленского бассейна. Ближайшая подобная больница находилась в 1300 км в Иркутске. На реке Лене следующая больница водников располагалась на 2500 км ниже по течению, в Якутске. Поэтому приходилось рассчитывать исключительно на собственные силы. На дворе стоял 1933 год.

Новоиспеченному главному врачу, а по совместительству и главному хирургу, предстояло заново наладить медицинскую, в том числе и хирургическую помощь. От предшественника ему досталось незавидное наследство. Пришлось засучить рукава и ему, и всему персоналу.

Начали с банальной борьбы с насекомыми, которые буквально заполонили больницу. Затем капитально отремонтировали здание, провели канализацию, отопление, водоснабжение, горячую воду. Выписали и собрали хирургические инструменты для различных операций. Чего не удалось добиться, так это клинической лаборатории и рентгенологического кабинета. Работали, что называется, «на глазок».

Пришлось там же, на месте, готовить кадры – палатных и процедурных медицинских сестер, операционную сестру. Со временем Фёдор организовал неслыханную в тех краях службу крови, для чего обратился в институт переливания крови в Ленинграде лично к Антонину Николаевичу Филатову, у которого совсем недавно сам проходил учебу во время интернатуры. И – о чудо! – в скором времени ему прислали сыворотки для определения крови.

Провел молодой главный врач разъяснительную работу среди рабочих. Набрали доноров. Служба крови заработала.

Антонин Николаевич Филатов (1902–1974) – выпускник Второго медицинского университета 1925 года. По распределению попал в Ленинград в хирургическую клинику Института медицинских знаний под руководством профессора Э.Р. Гессе. Участвовал в создании первой в Ленинграде станции переливания крови, на базе которой создан НИИ переливания крови, носящий его имя. Всю блокаду работал в осажденном городе. Сфера интересов – кровь и ее компоненты в качестве средств для переливания. Профессор. Член Академии медицинских наук СССР. Награжден орденами Ленина, Красной звезды, «Знак Почета», Трудового Красного знамени. Лауреат Сталинской премии. Похоронен в Ленинграде на Богословском кладбище, на Академической площадке.

Киренск, бывшая больница водников

Удивительное дело: во время интернатуры доктору Углову не давали самостоятельно делать большие операции. За два года в Ленинграде он провел, по собственному заверению, чуть больше двух десятков, да и те были довольно простыми. В основном он ассистировал маститым хирургам. Приглядывался. Здесь, в Киренске, пришлось замахнуться на «высшую математику» в хирургии – резекцию желудка. Даже в наши дни эта операция, выполняемая под общим обезболиванием, с применением релаксантов, позволяющих максимально расслабить больного, считается очень сложной. По зубам только самым опытным хирургам. А в то время, в начале 30-х годов прошлого столетия, она выполнялась под местной анестезией и только в крупных клиниках в исполнении светил науки.

Тем не менее, вспоминая увиденное в клинике Оппеля, опираясь на привезенные с собой из Ленинграда специальные книги, он начал оперировать. Перед этим проведя ряд операций на трупах и на живых собаках. Чего это стоило, можно только догадываться.

Первую в своей жизни резекцию желудка Углов сделал под местной анестезией за пять часов машинисту парохода с раком выходного отдела желудка. Больной поправился. Второго, уже с язвенной болезнью, он спас за три с половиной часа. И тут выздоровление. Окрыленный успехом хирург поставил резекции желудка на поток.

В Киренске во время операции. Ассистент – Вера Михайловна Трофимова

Уверовав в свои силы и способности, Фёдор приступил к операциям на щитовидной железе. Киренск и его окрестности оказались урожайными на таких пациентов. Зоб встречался здесь довольно часто, вырастая порой до чудовищных размеров. Район для этого заболевания эндемичный. Здесь помогли только книги, так как в клинике Оппеля таких операций делали мало. Читая атласы и монографии, он вникал в ход операций.

И опять молодой хирург оказался на высоте, несмотря на проблемы, возникшие в начале наработки опыта в хирургии щитовидной железы. В дальнейшем все стабилизировалось, и удалось оперировать пациентов с зобами без осложнений, а главное – без летальных исходов.

Постоянным ассистентом и помощником в нелегкой работе являлась его жена Вера Михайловна. И здесь она не оставила своего мужа, поехав вслед за ним в глубинку вместе с детьми. Вера Михайловна трудилась в больнице гинекологом.

Работа на периферии требует высокой самоотдачи и крепкого здоровья. Ибо хирург на посту все 24 часа в сутки и 365 дней в году. Даже если ты не в больнице, тебя ежеминутно могут позвать на помощь. Фёдор Григорьевич всего себя отдавал работе, не забывая пополнять багаж знаний при помощи книг. Для хирурга Углова это было временем накопления сил для дальнейшей борьбы со смертью.

В 1935 году у Фёдора Григорьевича заболели глаза. Окулиста в их краях не было. Его отправили в Иркутск. А из Иркутска переправили в Ленинград, где глаза вылечили, но там на врача навалилась ностальгия, и он понял, что уже не сможет жить без этого города. Да и пора расти дальше. Надо расширять свой хирургический диапазон. А без новой учебы это будет сделать не просто. «Прозондировав почву», он принимает решение под любым предлогом вернуться в город на Неве.

Не хотели отпускать полюбившегося хирурга из Киренска ни начальство, ни больные. Но Фёдор Григорьевич сумел всех убедить, и в 1937 году ему дали зеленый свет. Впереди его ждала аспирантура в Ленинграде.

Так, с тремя малышами и женой Верой Михайловной доктор Углов уже, как впоследствии оказалось, окончательно приехал в Ленинград – Санкт-Петербург. Поборов бюрократические препоны, Фёдор Григорьевич попал туда, куда и стремился все эти годы – в Институт усовершенствования врачей, в клинику Николая Николаевича Петрова.

Николай Николаевич Петров – учитель Фёдора Григорьевича Углова

Если с аспирантурой все наладилось должным образом, то в бытовом плане оказалось намного сложнее. Общежития тогда аспирантам не предоставляли. Приходилось самим искать жилье. Желающих приютить семью с тремя маленькими детьми не находилось. Лишь в результате мытарств сняли комнату в деревянном бараке на Охте. Здание до наших дней не сохранилось. Его в блокаду разобрали на дрова.

Работа и учеба в клинике Петрова Фёдору Григорьевичу очень нравились. За все время он не пропустил ни одной лекции Учителя, старался участвовать во всех его обходах. Как губка впитывал все его слова. Хотя сам корифей поначалу словно и не замечал своего нового аспиранта. В течение полугода не давал тему для диссертации.

Аспирантам сложных операций в клинике Петрова не доверяли. Их удел – удаление аппендицита и несложное грыжесечение. Углову, проработавшему самостоятельно четыре года в Киренске и выполнявшему там весьма сложные операции в большой хирургии, такое доверие казалось несерьезным. И он с легкостью отдавал «свои» операции другим аспирантам, не нюхавшим «пороху».

Такое своеобразное пренебрежение не прошло мимо руководства. В один прекрасный момент заместитель Петрова профессор Александр Александрович Немилов неожиданно предложил Фёдору Григорьевичу самому прооперировать пациента с опухолью выходного отдела желудка.

Александр Александрович Немилов (1886–1942) – выпускник ВМА. В 1914 году защитил под руководством профессора Оппеля докторскую диссертацию на тему: «Опыт свободной пересадки поджелудочной железы». В дальнейшем работал в ГИДУВе. С 1939 по 1942 год возглавлял кафедру факультетской хирургии педиатрического института (сейчас кафедра хирургии имени Русанова). Умер в блокадном Ленинграде у операционного стола.

Операция оказалась сложной. Опухоль проросла в край печени. Углов предложил удалить желудок вместе с частью печени. Немилов согласился, и Фёдор Григорьевич лихо справился с поставленной задачей. Александр Александрович, мягко говоря, удивился. Он рассчитывал, что самонадеянный аспирант обязательно зайдет в тупик и предложит ему поменяться местами.

К концу операции заглянул сам Петров. Ему понравилось, как Фёдор Григорьевич оперировал. Похвалил его мануальные навыки и предложил написать статью о работе хирурга на периферии, основываясь на личном опыте.

И тут Фёдор Григорьевич не оплошал – написал дельную, довольно подробную статью на заданную тему в журнал «Вестник хирургии имени И.И. Грекова». Петров, правда, сократил ее в два раза, но дал согласие на публикацию. Однако профессор хирургии Антон Мартынович Заблудовский, выступивший в качестве рецензента, засомневался в приведенных Угловым данных. Посему выходило, что в заштатной районной больнице в Сибири у хирурга оказалась летальность при резекциях желудка в два раза ниже, чем в клиниках Ленинграда.

Антон Мартынович Заблудовский (1881–1953) окончил медицинский факультет Московского университета (1908). Доктор медицинских наук (1911), профессор. С 1928 по 1953 год (кроме Великой Отечественной войны) заведующий клиникой и кафедрой общей хирургии на базе больницы Карла Маркса (теперь больница Святого Георгия) в Ленинграде. Во время ВОВ – главный хирург Управления эвакогоспиталей Татарской и Удмуртской АССР. Автор более 10 работ по общей и военно-полевой хирургии и истории медицины.

Пришлось Фёдору Григорьевичу посылать запрос по предыдущему месту работы и доказывать, что свои данные он не придумал, что все указанное в статье – истина. Только через полгода, когда пришло подтверждение из Киренска, статья увидела свет, уже в новом 1938 году. Это был первый научный успех.

К этому времени Николай Николаевич подобрал тему для диссертации: «Смешанные опухоли (тератомы) пресакральной области». Тератомы – врожденные опухоли сложного строения – в те годы практически не изучены. А больные с тератомами в клинику поступали и требовали хирургического лечения. Сам Петров когда-то давно, до революции, обратил внимание на эту проблему. Еще в 1899 году написал научную статью на тему тератом. Тем и ограничился. Превалировали более насущные вопросы, и про тератомы временно забыли. Спустя много лет решил вернуться к этой проблеме.

Углову не давала покоя та давняя история с профессором Самариным. Его негативное отношение к докладу Фёдора Григорьевича во время интернатуры по поводу гнойников передней брюшной стенки при брюшном тифе. Он по старым записям восстановил свой доклад и принес его на суд Петрова. Профессор ознакомился и рекомендовал отправить в печать. И в том же 1938 году в «Вестнике хирургии имени И.И. Грекова» появилась вторая статья Фёдора Григорьевича «О гнойниках прямой мышцы живота при брюшном тифе». Окрыленный аспирант Углов понял, что способен заниматься наукой.

«Вестник хирургии имени И.И. Грекова» – старейший хирургический журнал России. Издается с 1885 года, носит имя известного отечественного хирурга Ивана Ивановича Грекова (1867–1934). Он был главным редактором с 1922 по 1934 год. Периодичность журнала в наши дни – шесть номеров в год.

Добродушная и благожелательная атмосфера, царившая в клинике Петрова, разительно отличалась от той, что Углов застал у Оппеля. Спокойный и уравновешенный Николай Николаевич ни разу не повысил голос, ни разу не швырнул в порыве гнева инструмент. Да и гнева как такового в клинике не было. Все вопросы решали по-доброму, мирно, обходясь без сотрясания воздуха. Фёдор Григорьевич вначале поразился, а потом стал мотать на ус. В результате кардинально изменил мнение о том, как нужно себя вести с подчиненными в операционной и не только.

Работа над диссертацией отнимала все свободное время. Приходилось осваивать много специальной литературы. К сожалению, отечественных источников в библиотеках почти не нашлось. Начал заниматься переводами заграничных трудов. С языками тогда у будущего академика не сложилось. Поэтому обратился к профессиональным переводчикам. Со скрипом, но дело двигалось вперед. И через полтора года Фёдор Григорьевич с волнением положил на стол руководителя готовую диссертацию.

Учитывая, что у него на тот момент на руках находилось трое маленьких детей, что условия проживания – троеборье (дрова, вода, помои), что основную его деятельность как ассистента клиники никто не отменял – это можно приравнять к гражданскому подвигу.

Защита прошла успешно. Николай Николаевич дал автору и его работе лестный отзыв. Ученый совет единогласно присудил Фёдору Григорьевичу Углову степень кандидата медицинских наук весной 1939 года.

На летних каникулах ему предложили два месяца побыть главным врачом и хирургом в больнице Нива-II, недалеко от Кандалакши, что за полярным кругом, в Мурманской области. Соскучившись по самостоятельной работе, Фёдор Григорьевич с радостью согласился.

Отправляясь в Ниву, он преследовал еще две цели: первое, чего греха таить, – поправить пошатнувшееся финансовое положение и второе – скрыться подальше от начальства. Врач узнал, что на его имя директору Института усовершенствования врачей пришло распоряжение откомандировать его в отдел кадров наркомата здравоохранения за новым назначением. Уходить из ставшей уже родной клиники Петрова ему не хотелось, поэтому Фёдор Григорьевич решил отсидеться два месяца в Заполярье. Авось, все утрясется.

В Ниве вновь довелось вспомнить навыки поливалентного хирурга – оперировать весь организм. Оставило след в памяти спасение двух близнецов во время родов, когда пришлось вместо гинеколога выполнять кесарево сечение. Опять было необходимо призвать на помощь книги и совершить чудо. Ведь до этого Углову еще не доводилось осуществлять подобные операции. К огромному для всех облегчению, операция прошла успешно. И счастливый отец одного из сыновей назвал Фёдором.

Отсидеться в Заполярье не вышло. Сотрудники наркомата разыскали Фёдора Григорьевича и телеграфировали ему о немедленном прибытии в Москву 10 октября 1939 года. Однако судьба сделала крутой поворот: 9 октября хирурга Углова мобилизовали в армию. Профессор Петров ходатайствовал в наркомат, чтоб Фёдора Григорьевича оставили в клинике ассистентом. Но чиновники в медицине отказали.

В мире поднял голову и набирал силу фашизм. Началась Вторая мировая война. Гибла под сапогами оккупантов в кровавых боях сражающаяся Польша. Обострилась ситуация на наших рубежах. Многие чувствовали приближение Неизбежного. Родине военные врачи сейчас требовались больше, чем гражданские. Так Фёдор Григорьевич стал военным хирургом.

Вторая мировая война началась 1 сентября 1939 года с нападением фашистской Германии на Польшу. В войне участвовало 62 государства из 74 тогда существовавших. На СССР Германия напала 22 июня 1941 года. Разгром фашистской Германии завершился 9 мая 1945 года силами союзных армий (СССР, США, Франция, Великобритания). По итогам конференции в Ялте (февраль 1945 года), СССР через три месяца после победы над Германией вступил в войну с ее союзницей Японией – 9 августа 1945 года. Завершилась Вторая мировая война 2 сентября 1945 года разгромом и капитуляцией милитаристской Японии.

Призвали Углова на три месяца, в рамках военных сборов, обязательных, как тогда, так и сейчас, для всех военнообязанных. Никто и не смел предположить, что эти сборы для многих надолго затянутся. Распределили Фёдора Григорьевича в 25-ю кавалерийскую дивизию, дислоцировавшуюся под Псковом. Вместе с другими призванными из запаса врачами поручили организовать ДПМ – дивизионный пункт медицинской помощи.

Поначалу, по прибытии в часть, сборы военных медиков мало чем отличались от сборов запасников других специальностей: сборка-разборка оружия, стрельба, изучение уставов, физподготовка. Особенно докучала строевая. Часами квалифицированные врачи, в том числе и кандидаты медицинских наук, до одури маршировали на плацу, тянули стопу, отрабатывали приемы с оружием и оттачивали повороты и выход из строя. Таким образом начальник строевой части дивизии выбивал из врачей «цивильный дух». Учил уважать армию. «Пиджаков» в вооруженных силах уже и тогда особо не жаловали. Самое обидное, что ими, пускай и запаса, но все же офицерами, командовал весьма ретивый сержант, чрезвычайно поднаторевший в строевой подготовке.

И еще неизвестно, как долго бы продолжалось сие безобразие, если бы в один прекрасный светлый день их, марширующих на плацу хирургов, лично не узрел начальник штаба дивизии Индык.

Сержанта тут же сдуло ветром, а все медики начали заниматься своим непосредственным делом: изучением основ военно-полевой медицины. Фёдор Григорьевич стал проводить занятия с врачами, фельдшерами, санитарами. Отрабатывали развертывание и свертывание палаток для ДПМ в поле. Имитировали действия эвакуационной группы и хирургического отделения, для чего однажды взяли больного с аппендицитом из гражданской больницы. На военной машине доставили его в развернутую в лесу палатку и там успешно прооперировали.

Для поддержания хирургической формы начштаба разрешил хирургам оперировать в псковской областной больнице. Ведь летчик для поддержания навыков должен летать, а хирург – оперировать. Псковские коллеги чрезвычайно обрадовались такому пополнению. Особенно им импонировало присутствие ученика профессора Петрова – признанного авторитета в хирургии.

Уровень оказания помощи псковской областной больницы вырос на порядок. Тех сложных пациентов, которых раньше отправляли в Ленинград, теперь оперировали на месте.

Наступило 30 ноября 1939 года. Ничто не предвещало беды. Ночью учебный медсанбат 25 кавдивизии подняли по тревоге, посадили на машины со всем имуществом и отправили в неизвестность. Подумали – учебная тревога. А оказалась боевая. СССР вступил в войну с Финляндией. Медсанбат учебный автоматически стал боевым.

Советско-финскую войну начал СССР 30 ноября 1939 года. Основная цель – отодвинуть границу от Ленинграда. Финляндия – союзница фашистской Германии – не желала мирным путем решать проблему. Ей предлагали обмен территориями. Получили жесткий отказ. К началу боевых действий Красная армия располагала силами около 400 тысяч человек. Финляндия – порядка 265 тысяч. Основные боевые действия происходили на Карельском перешейке (тогда территория Финляндии) и в зимний период сопровождались трескучими морозами, доходившими до 40 градусов, среди лесов и болот. Пришлось штурмовать так называемую «линию Маннергейма» – особо прочную и протяженную систему укреплений. К концу боевых действий силы Красной армии составляли уже около 800 тысяч человек. Война завершилась капитуляцией Финляндии 12 марта 1940 года. СССР по итогам войны приобрел до 40 тысяч квадратных километров финской территории. Главное, что границу от Ленинграда отодвинули с 18 км (дальнобойная артиллерия того времени легко перекрывала это расстояние) до 150 км. И Ладожское озеро полностью стало нашим. Точное число потерь не названо до сих пор. По разным источникам, наши потери в пять – шесть раз выше финских, поэтому та война «непопулярна». Получилась такая Пиррова победа. Да и начали войну силами одного Ленинградского военного округа, а заканчивали уже всей страной, проведя частичную мобилизацию.

Почти не снято фильмов о финской войне. Мало написано о ней книг. А еще меньше памятников поставлено малоизвестным героям. Скуп и немногословен на рассказы о той войне оказался и Фёдор Григорьевич.

В первый же день войны поток раненых оказался так велик, что срочно пришлось организовывать их медицинскую сортировку и эвакуацию в тыл. Имеющимися в наличии силами и средствами оказать достойную помощь всем раненым на месте не получалось. Эвакуировали в глубокий тыл всех, кто мог перенести дальнюю дорогу. Остальных оперировали на месте в брезентовых палатках, на морозе, под постоянными обстрелами и бомбежкой финских войск.

Фёдор Григорьевич вспоминал, что много оказалось раненных разрывными пулями. У финнов получило распространение снайперское движение. Так называемые «кукушки» – сидящие на деревьях стрелки. Много урона эти «кукушки» нанесли нашим подразделениям. Причем 90 % раненных в грудь имели открытый пневмоторакс, что усугубляло тяжесть состояния. Большинство операций проводили под местным обезболиванием.

В дивизионной газете, выходившей на передовой, написали статью о докторе Углове, о его самоотверженном труде в боевой обстановке.

Спас военный хирург Углов и начальника штаба своей дивизии Индыка. Того самого, что избавил в начале сборов врачей от строевой подготовки и помог им заняться своим непосредственным делом.

У Индыка случилось ранение в грудь. «Кукушка» не промахнулась. Пуля прошла в нескольких миллиметрах от сердца. Развилось профузное кровотечение. Только экстренная операция могла спасти начальника штаба. В палатке в сорокаградусный мороз под местной анестезией доктор Углов выполнил торакотомию (вскрытие грудной клетки). Правда, для этого пришлось резецировать часть ребра вместе с хрящом. Извлек пулю и остановил кровотечение, ушил поврежденные органы. Иначе как чудом эту операцию и не назовешь. И в наши дни с применением современной дыхательной аппаратуры и общей анестезии подобные операции чрезвычайно сложны и опасны. К тому же таят в себе множество послеоперационных осложнений. А в те годы не то, что интубационного наркоза не знали, но и обычных антибиотиков не видели. Чудо, да и только! Если еще добавить, что опыта подобных операций у Фёдора Григорьевича тогда не было. Это его первая самостоятельная торакотомия. Начальник штаба поправился и после выздоровления продолжил службу в вооруженных силах.

Вновь хирург Углов становится поливалентным хирургом. Вынужден оперировать весь организм. Ранения в голову наиболее трудны не только для операции, но и для дальнейшего выхаживания. Выполнить трепанацию черепа – это только половина дела. Выходить раненого в условиях стоящей в снегу на морозе палатки, поставить его на ноги – та еще задача.

А поступали еще и раненные в лицо. Разрывная пуля наносила тяжкие увечья на челюстях и мягких тканях. Не редкость и их отсутствие. Такие ранения всегда сопровождались обильным кровотечением. Его можно остановить, только перевязав наружную сонную артерию. Пришлось вспомнить навыки, полученные в клинике Петрова, когда доводилось ассистировать на операциях по поводу опухоли корня языка. И все под местной анестезией, огрубевшими, плохо сгибающимися от постоянного холода пальцами.

Позже получили распоряжение главного хирурга фронта, предписывающее всех раненных в голову сразу отправлять в тыл для оказания квалифицированной нейрохирургической и челюстно-лицевой помощи. Но от этого легче не стало. Суровые морозы, стоявшие в те дни, прибавили врачам работы. Нескончаемым потоком поступали пациенты с холодовой травмой. Наряду с огнестрельными ранениями отморожения составляли приличную группу пострадавших. Работы, как говорится, было выше крыши.

Карта с новой линией государственной границы между СССР и Финляндией – приложение к Договору о взаимопомощи и дружбе между Советским Союзом и Финляндской Демократической Республикой (созданным на время между Финляндией и СССР государством) от 2 декабря 1939 года

Всю войну Фёдор Григорьевич провел на передовой, неотступно следуя за нашими наступающими войсками со своим медсанбатом. Не раз и не два приходилось менять дислокацию. Разбирали палатки, укладывали в машины имущество и двигались вслед за наступавшими войсками. На новом месте заново разбивали палатки, налаживали быт медсанбата. И все это на зверском холоде под непрекращающимися обстрелами, постоянно недосыпая, уставая от нечеловеческих перегрузок.

Война завершилась так же внезапно, как и началась. 12 марта подписали мирный договор с Финляндией, а 13 марта боевые действия прекратились. Фёдор Григорьевич вспоминал, что известие о наступившем мире потрясло его и вызвало бурную радость у всех сослуживцев. К сожалению, и после официального окончания боевых действий гибли люди. Так, был застрелен финским снайпером водитель штабной машины. Операция лишь отсрочила его смерть на четыре дня. Не получив вовремя приказа о конце войны, «кукушка» продолжал нести смерть уже в мирное время.

По результатам финской войны Фёдор Григорьевич написал монографию. Для этого он снял копии с карточек почти со всех трех тысяч раненых, прошедших через их медсанбат. Изучил эти карточки и разослал всем оставшимся в живых раненым письма с составленной им самим анкетой. Получил тысячу двести ответов. На основании приобретенного материала оформил работу для врачей, занимающихся проблемами военно-полевой хирургии.

Рецензентом монографии выступил Михаил Никифорович Ахутин – признанный специалист по вопросам военно-полевой хирургии. Работа ему понравилась и вскоре вышла в печать в журнале «Военно-санитарное дело», ныне издающемся Военно-медицинской академией под названием «Военно-медицинский журнал».

Михаил Никифорович Ахутин (1898–1948) – выпускник ВМА (1920). Доктор медицинских наук, член-корреспондент Академии медицинских наук СССР (1945). Участник Гражданской войны в России (1919–1920), боев у озера Хасан (1938), на реке Халхин-Гол (1939) в качестве оперирующего хирурга. С 1920 по 1931 годы проработал в клинике Оппеля. С 1932 года профессор Хабаровского мединститута. Принимал участие в финской войне (1939–1940) в качестве главного хирурга. С 1940 по 1941 годы начальник ВМА. С 1941 по 1945 год – в действующей армии. Главный хирург Брянского, 2-го Прибалтийского, 1-го Украинского фронтов. С 1945 года генерал-лейтенант медицинской службы, заместитель главного хирурга Красной армии. Похоронен в Москве на Новодевичьем кладбище. Награжден орденами и медалями, среди них два ордена Ленина (высший орден в СССР). После себя оставил 70 научных трудов. Из них более 40 посвящены военно-полевой хирургии. Под его руководством защищено семь диссертаций.

За финскую войну Фёдор Григорьевич получил свою первую правительственную награду – медаль «За боевые заслуги», которую лично вручил в Кремле всесоюзный староста Михаил Иванович Калинин в 1940 году. Вместе с полученной в дальнейшем медалью «За оборону Ленинграда» академик Углов считал эти медали наиболее значимыми и памятными наградами.

В июне 1940 года Фёдора Григорьевича демобилизовали из РККА, и он прямо в военной форме, поскрипывая начищенными до блеска сапогами, по знакомым коридорам прибыл в кабинет профессора Петрова в Ленинграде. Учитель обрадовался возвращению «блудного сына», и вскоре доктор Углов занял свое заслуженное место рядом с профессором. С лета 1940 года он стал ассистентом кафедры Николая Николаевича Петрова в Институте усовершенствования врачей. Началась новая глава в жизни молодого и одаренного хирурга.

Став ассистентом, Фёдор Григорьевич с жадностью навалился на научную литературу. То, чего он оказался лишенным на долгие месяцы во фронтовой обстановке, теперь с удовольствием наверстывал, совершая походы в публичную библиотеку. Жизнь, как казалось ему, удалась. Любимая работа, любимый город, в котором он уже поселился навсегда, признание его первых успехов на научном поприще. Живи и радуйся.

Омрачала лишь одна напасть: там, на фронте, работая в крайне холодных условиях палаточного госпиталя, он застудил позвоночник. Досаждали боли в спине. Поэтому решился поехать в Крым, в Евпаторию – попринимать грязевые и рапные (солевые) ванны. Взял билет на поезд, на понедельник 23 июня 1941 года.

После объявления войны растерянность у людей сменилась желанием встать на защиту Родины. В клинике Петрова многие больные сами требовали немедленной выписки, чтобы идти в военкомат. Многих выписали. Тех, кого недавно прооперировали, срочно переводили в другие стационары. Клинику профессора Петрова за считанные дни превратили в военный госпиталь.