Текст книги "Я, ты и любовь"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ya-ty-i-lyubov-81117.jpg)
Автор книги: Джасинда Уайлдер
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Поездка в гостиницу
День Святого Валентина
После уроков я нервничала и была рассеянна, думая только о том, что приготовил для нас Кайл. Сегодня день Святого Валентина, и я знала – он что-то затевает. Он уже намекал на нечто особенное. Мы осторожничали уже пару недель – поцелуи не затягивали и себя контролировали. Мы оба знали без слов, что если не сдержимся и увлечемся, то не захотим останавливаться.
Рано или поздно нам придется об этом поговорить. Я это знала, Кайл тоже. Но мы избегали разговора. Это было довольно странно – мы же молодые, гормонам полагается играть, я не сомневалась, что Кайл тоже хочет сближения… Но мы боялись. Наверное, потому что знали – придется окончательно перейти некую важную границу.
На всякий случай я сходила в клинику с двоюродной сестрой Бекки за противозачаточными и принимала их уже неделю. Кайлу я, впрочем, об этом не сказала – как-то не представилось подходящего момента.
Наконец закончился шестой урок, и я встретилась с Кайлом у машины. Он с улыбкой открыл дверцу и захлопнул ее за мной.
– Ты скажешь, что вечером-то будет? – не выдержала я.
Он наморщил лоб якобы в недоумении.
– Вечером? А что вечером?
Я смотрела на него, гадая, то ли он шутит, то ли я неправильно поняла намеки.
– Прикалываешься, что ли?
Уловив угрожающие нотки в моем голосе, он захохотал.
– Шучу, конечно. Но о вечере я тебе не скажу. Предки знают, что мы вернемся поздно, я уже договорился. Сегодня нам дозволяется гасить огни в два часа ночи.
Я искоса посмотрела на него.
– В два? А ты до двух-то продержишься, Кайл?
Он покраснел.
– Может, и продержусь.
Я глубоко вздохнула, видя, что придется поднять тему, которую он обходит молчанием.
– Насчет вечера… Мы… раз мы сегодня допоздна в городе, значит, ты собираешься… ну… – Я не смогла договорить до конца.
Кайл тронул с места, покусывая губу. Вскоре мы остановились на красный свет, и Кайл взглянул на меня.
– Слушай, я знаю, к чему ты ведешь, и… Я кое-что подготовил. На случай, если мы захотим. Но нам не обязательно… Мне хочется, чтобы все было… правильно.
– Что значит – ты что-то подготовил?
Краска на его щеках стала ярче.
– Заказал номер в гостинице «Красная крыша», рядом с рестораном, где мы будем ужинать.
Я попыталась пошутить:
– А вы не слишком самонадеянны, мистер Кэллоуэй?
Кайл улыбнулся, хотя шутка вышла несмешной.
– Я… на всякий случай.
В этот момент меня поразила одна мысль, и я выпалила:
– Кайл! Слушай, а вдруг мы не готовы, раз даже спокойно говорить об этом не можем?
Он нервно засмеялся.
– Да, мне это тоже приходило в голову.
– Мы идем на это только потому, что наши друзья уже… того?
Кайл взглянул на меня с раздражением:
– Нет! Джейсон рассказывал о них с Беккой, Аарон и Кайла тоже спят друг с другом, но – нет, Нелл, нет. И нам не обязательно что-то делать. Я просто хотел обеспечить нам потенциальную возможность.
Я засмеялась – скорее над собой, чем над чем-то еще.
– Не знаю, растрогаться, что ли, такой предусмотрительностью, или обалдевать от того, что ты возомнил, будто у нас все произойдет.
– Ничего я не возомнил, – отрезал Кайл почти зло. – Я… Хорошо, да, я возомнил. Я хочу быть с тобой. Ну и что ж, если мы еще очень молоды, я ведь люблю тебя и считаю, что мы готовы.
Я смотрела на него во все глаза: он все сказал!
– Нам уже по шестнадцать, Кайл, – шевельнула я бровью. – Кстати, признаваться в любви вроде принято за романтическим ужином. В пылу ссоры весь эффект теряется.
– Разве мы ссоримся?
Я пожала плечами:
– Типа того, не знаю. Я не хочу ссориться.
– Я тоже. Ты, наверное, права, но так уж вышло. Я люблю тебя. Я уже несколько недель хотел тебе сказать об этом, но трусил. Собирался открыться вечером. Даже записал признание… Накатал, можно сказать, шпаргалку.
Он достал из кармана сложенный линованный листок с неровными краями, вырванный из блокнота.
«Я знаю, мы очень молоды, – значилось там. – Многие скажут, что мы еще дети или слишком юны, чтобы знать, что такое любовь, но мне наплевать на такие разговоры. Я знаю тебя всю жизнь. Мы все переживали вместе, все трудности делили пополам. Вместе учились ездить на велосипедах, плавать, водить машину, вместе завалили алгебру в восьмом классе (помнишь этого гада, мистера Дженкинса? Сколько раз в той четверти нас вызывали в учительскую?). А сейчас мы вместе учимся любить. Не думай о том, кто и что скажет. Я тебя люблю и всегда буду любить, что бы ни готовило нам будущее. Я буду любить тебя вечно.
Твой любящий бойфренд Кайл».
Я перечитала записку несколько раз, не замечая, что плáчу, пока что-то не шлепнулось на мятую, много раз сложенную страницу, оставив мокрое, быстро синеющее пятно. Признание все изменило.
– Я люблю тебя, Кайл, – засмеялась я, всхлипывая. – Какое прекрасное письмо! Такое чудесное… Спасибо.
Он пожал плечами:
– Это правда. Может, не самый романтический способ признаться в любви, но…
– Все замечательно, Кайл. – Я сложила листок и убрала его в кошелек, в отделение для купюр.
Это послание стало для меня самым большим утешением и самым трагическим воспоминанием.
В ресторане, который выбрал Кайл, оказалось удивительно людно – даже при наличии брони на места мы ждали почти час, пока освободится наш стол. В зале сидели десятки пар – от наших ровесников до пожилых супругов. Мы не торопясь съели по салату, супу и отдали должное горячему и десерту – огромной порции чизкейка.
Мы были странно спокойны теперь, когда объяснение в любви ушло с повестки дня, и весело обсуждали все на свете – от учителей до слухов, кто в школе с кем спит, а кто нет. Наконец Кайл заплатил по счету, и мы вернулись к машине. Покинув парковку, он медленно, в плотном потоке, поехал по городу – просто так, убивая время, давая нам возможность поговорить, прежде чем решим, ехать в отель или нет.
Болтая, мы кружили по грязным переулкам и через полчаса выехали снова на главное шоссе, которое вело к гостинице. Кайл взял меня за руку.
– Хочешь домой? В киношке сегодня хорошие фильмы, давай сходим. – Он нервно перехватил руль, когда мы стояли на светофоре, повернулся ко мне и серьезно сказал: – Или можем поехать в гостиницу.
Время принятия решения.
О Боже. Его карие глаза влажно блестели, напоминая посыпанное корицей мокко – с крошечными топазовыми точками и рыжими крапинками. Он был так серьезен и мил, предлагая, но не настаивая. Когда впереди показалась красная черепичная крыша отеля, я сжала руку Кайла и сказала, проглотив комок в горле:
– Давай в гостиницу.
Мы по-прежнему изъяснялись обиняками, используя кодовые слова – «давай в гостиницу», то есть «давай займемся сексом». От этой мысли я покраснела, но тут же взглянула на Кайла, на его уложенные «иглами» волосы, волевой подбородок, высокие скулы и мягкие губы. Длинные черные ресницы часто трепетали, но он, сверкнув белыми зубами, улыбнулся весело, хотя и нервно. Волнение немного отступило. Сердце по-прежнему бешено колотилось. Трепет в груди лишь усилился, когда мы оставили машину на парковке и подошли на ресепшен.
Там нас встретила довольно пожилая женщина, седеющая блондинка с серо-голубыми все понимающими глазами. Она оглядела нас с ног до головы, будто раздумывая, рискнем ли мы продолжить, и неодобрительно поджала губы, подавая Кайлу карту-ключ. Было видно, что она хочет что-то сказать, однако она промолчала, и мы с Кайлом, сдерживая смех, поднялись на лифте на третий этаж.
– Господи, настоящий допрос третьей степени, – не выдержав, фыркнул Кайл.
– Да уж, – согласилась я. – По-моему, она поняла, чем мы собираемся заняться, и это ей очень не понравилось.
– Еще бы не поняла, – отозвался Кайл. – Есть только одна причина, по которой шестнадцатилетние без всякого багажа снимают номер в отеле на четырнадцатое февраля.
– Думаешь, она всем расскажет?
– А что она может сказать? Мы же не сбежали из дому.
Я не нашлась с ответом и молча согласилась. Мы подошли к двери с номером 313, Кайл вставил карту в замок – тоненький сигнал прозвучал неожиданно громко в тихом коридоре – и загорелся зеленый огонек. Кайл распахнул дверь и первой в темную комнату впустил меня, крепко держа за руку.
Он щелкнул выключателем, и номер осветился неприятно ярким, режущим светом. Кайл, видимо, тоже счел здешнее освещение слишком сильным и поспешил включить бра у двуспальной кровати. Я погасила верхний свет, и мы вздохнули с облегчением.
Кайл присел на краешек кровати, теребя галстук. Я улыбнулась – он был так хорош в черном костюме и черной рубашке с ярко-розовым галстуком. Кайл расстегнул пиджак и потер ладони о колени.
Я облизнула губы, тиская подол кораллового платьица без рукавов. Наши взгляды нечаянно встретились и сразу же метнулись в сторону. Теперь, когда мы были одни в номере отеля, волнение вернулось с новой силой.
Дома у меня или у Кайла, в машине в безлюдных переулках, везде, где целовались, меня не покидало опасение, что нас могут увидеть. Переулки регулярно патрулировали шерифы округа, дома всегда был кто-нибудь из родителей. Сейчас мы впервые оказались по-настоящему одни, и никто не мог нам помешать.
Мое сердце билось так сильно, что Кайл наверняка слышал его на другом конце комнаты.
Я снова посмотрела на Кайла. Он провел языком по нижней губе, я почти бессознательно повторила это движение, и вдруг Кайл сорвался с кровати и обнял меня, не успела я опомниться. Большая сильная ладонь прижалась к моей щеке, другая рука легла на талию, где начинался более крутой изгиб. Но Кайл не сразу поцеловал меня. Он колебался, оставив какой-то дюйм между нашими губами, глядя мне в глаза горячо и нежно.
– Боишься? – прошептал он, обдавая губы теплым дыханием.
Я едва заметно дернула плечом.
– Немного.
– Можем уйти, если хочешь.
Я помотала головой.
– Я хочу быть здесь, с тобой.
Я потянулась к его волосам. Пальцы прошлись по нагеленным «колючкам», оказавшимся мягкими, несмотря на свою колкость, ладони коснулись его затылка, и я потянула Кайла к себе для поцелуя.
– Давай начнем с этого, – чуть отодвинувшись, предложила я. – Не будем спешить.
– Я так и хотел.
Мы целовались посреди номера, касаясь лиц кончиками пальцев, тиская друг друга в объятиях. Мы не хотели торопиться. Я чувствовала, как колотится сердце Кайла – моя рука лежала у него на груди. Сознание, что он взволнован не меньше моего, придавало смелости.
Я отстранилась, прервав поцелуй, встретилась взглядом с Кайлом и стянула с его плеч пиджак, который упал на ковер. Я обеими руками уже распутывала узел галстука. Стянув гладкую шелковую ленту, я отправила ее к пиджаку. Кайл ждал, пристально глядя мне в глаза. Помучившись с крохотной верхней пуговицей, я наконец расстегнула ее с нервным смехом. Кайл тоже засмеялся, положив ладони мне на бедра. Мы не отводили взглядов, пока я дрожащими руками расстегивала на нем рубашку по одной пуговке. Наконец, рубашка распахнулась, обнажив белоснежную майку, обтягивающую мускулистый торс. Я взяла Кайла за руку и расстегнула манжету, затем другую и стянула рубашку за рукава. Она тоже спланировала на пол, к нашим ногам.
Он потянулся к молнии на моем платье, но я его остановила. Я еще не закончила. Я решила все сделать правильно, как себе это рисовала. Я много раз мысленно представляла эту минуту: медленно раздев его, подожду, пока он расстегнет мое платье, и оно соскользнет на пол. Правда, дальше этого мое воображение не заходило.
Он сбросил обувь и снова встал смирно и выжидательно, робко улыбаясь. Я облизнула губы, глядя, как его глаза следят за моим языком, взялась за его майку, помедлила и потянула ее вверх, обнажая тело дюйм за дюймом. Кайл поднял руки, и мы вместе избавились от майки, и он остался стоять посреди комнаты, полуобнаженный, в своей победоносной красоте.
Оставалось самое для меня непростое. Глубоко вздохнув, я потянулась к ремню. Глаза Кайла расширились, пальцы впились в мои бедра, сжимая плоть сквозь ткань платья. Руки у меня тряслись, как листья на ветру, когда я справилась с пряжкой, вытянула свободный конец ремня и взялась за пуговицу. Кайл задержал дыхание и втянул живот, когда я расстегнула пояс; его глаза на секунду закрылись, когда я повела вниз замочек молнии. Брюки упали на щиколотки. Кайл переступил через них. Плотно сидящие эластичные «боксеры» спереди были сильно натянуты. Мы оба покраснели и отвели взгляды.
Кайл поцеловал меня, обнимая.
– Моя очередь, – прошептал он.
Я кивнула, и сейчас уже мое сердце бешено билось в груди. С меня снимать требовалось гораздо меньше. Он провел ладонями по моим обнаженным плечам, отчего кожа покрылась мурашками. Я задержала дыхание, когда он сжал в пальцах замочек молнии, и закусила губу, изнемогая, когда Кайл потянул его вниз. Шепот пальцев на коже, а через мгновение платье лежит веером вокруг моих ног, оставив меня перед Кайлом в лифчике и трусиках.
Он уже видел меня в бикини, но на этот раз все отчего-то было иначе.
– Ты красива, Нелл, – в тишине его шепот казался отрывистым дыханием.
– Ты тоже.
Кайл покачал головой и улыбнулся уголком рта. Пальцы бродили по моим плечам, играя с лямками бюстгальтера. Улыбка исчезла, когда я завела руки за спину, чтобы расстегнуть лифчик. Кайл остановил меня, придержав за руки.
– Ты уверена? – Он ловил мой взгляд, и в глазах у него читались нежность и нерешительность.
Нерешительность. Внутренний голос бормотал о сомнениях, но я велела ему замолчать.
Я кивнула в ответ. Кайл положил мои руки себе на плечи и сам взялся за крючки бюстгальтера. Некоторое время он возился, высунув от напряжения кончик языка. Я подавила смех, уткнувшись ему в плечо.
– А ну тебя, – буркнул он. – Я же никогда этого не делал!
– Знаю, – сказала я. – И это очень мило.
Он тихо зарычал, освободив один крючок, затем второй, чертыхнулся на третьем и взялся за четвертый.
– Это не должно быть милым, – огрызнулся он, заглядывая мне за спину через плечо в попытке разглядеть, что он делает. – Это должно возбуждать и настраивать на эротичный и романтичный лад.
Я посмеивалась, пока он слал проклятия, воюя с последним крючком и петелькой. Наконец застежка поддалась, и мой смех сразу утих, сменившись волнением и желанием. Я хотела этого. Нервничала и немного боялась, но хотела. На всем свете не было никого, с кем я могла бы представить себя сейчас, кроме Кайла.
Лифчик полетел в кучу одежды на полу. Кайл отступил на шаг, чтобы поглядеть на меня. Я переступила с ноги на ногу под его пристальным взглядом. Я знала, что он считает меня красивой, и в принципе не стеснялась своей наготы, но откровенное разглядывание трудно было вытерпеть непринужденно.
Оставалось немного. Я прикусила губу, набираясь смелости. Большими пальцами Кайл оттянул резинку своих трусов; я повторила его движение.
– Вместе? – уточнил он.
Я кивнула – голос вдруг пропал. После секундного колебания Кайл сдернул трусы до колен и вышагнул из них. Я замерла, не в силах двинуться, парализованная видом обнаженного мужского тела.
Настал черед Кайла неловко переминаться под моим взглядом. Он был прекрасен. Мне не с чем было сравнивать, но там он был большой и вовсе не похожий на незабываемых персонажей фильмов для взрослых. Кайл был пропорционально сложен, и его гордо вздымающийся член словно манил меня.
Я очнулась от голоса Кайла:
– Мы же договорились – вместе!
– Извини, – сказала я, – увидела тебя и…
Договорить я не смогла.
Кайл поднял голову, повел плечами и выгнул пальцы, стараясь обрести уверенность. Он шагнул ко мне, и я заставила себя расслабиться.
– Может, ты и мои тоже… – вдруг предложила я, пугаясь собственной смелости.
– С радостью.
Его ладони легли на излюбленное место – изгиб моих бедер.
На мне были красные кружевные трусики, подходящие к бюстгальтеру. Пальцы Кайла двинулись по экватору ягодиц, идя по эластичному кружевному краю. Задохнувшись, когда он потянул трусики вниз, я заставила себя не закрывать глаза и смотреть на него, пока он ласкал мои ягодицы.
Я вильнула бедрами, и кружевной лоскуток упал на пол. Мы остались обнаженными. Сердце выбивало дикую барабанную дробь, отдаваясь гулом в ушах. Я дрожала с головы до ног от страха, волнения и желания. Прикосновения Кайла к обнаженным бедрам и талии жгли словно угли, горячее бедро прижималось к моей ноге. Задев сосками его грудь, я почувствовала, будто меня пронзили маленькие молнии. Руки скользнули по моей спине и, осмелившись, спустились на ягодицы, гладя и разминая – довольно сильно, но я не возражала.
Мои руки двинулись сами, огибая бугры мышц на его спине, следуя выступам и впадинам его позвоночника. Кайл шумно втянул воздух, когда я тронула его ягодицы, с удовольствием ощутив их прохладную упругость. Подражая ему, я сжала их и слегка запустила ногти в твердые полушария.
Что-то уперлось мне в живот. Опустив глаза, я увидела его эрекцию. Из крошечной дырочки сверху выступила прозрачная жидкость.
Подняв голову, я увидела, как расширились глаза Кайла, когда моя рука нырнула между нами. Он перестал дышать, когда мои пальцы коснулись его.
– Боже, Нелл… отпусти. Слишком рано.
Я послушалась и погладила Кайла по груди, а потом, надавив на затылок, привлекла к себе для поцелуя. Тлеющее пламя обычных поцелуев вырвалось обжигающим жаром. Я прижималась к Кайлу, ощущая твердость его плоти и мягкость моей, распаляясь от близости его разгоряченного мускулистого тела.
Он теснил меня к кровати. Я легла на спину и, извиваясь, отползла к изголовью. Волнение вернулось, когда Кайл лег сверху.
– Ты уве… – начал он.
– Уверена, – перебила я. – Я нервничаю и боюсь, но хочу этого больше, чем боюсь. – Закусив губу, я призналась: – Я принимаю противозачаточные. Уже неделю, на всякий случай.
Глаза Кайла расширились.
– А почему ты мне не сказала?
Я пожала плечами:
– Не знаю, как-то к слову не пришлось. Стеснялась, наверное.
Кайл легко вскочил с постели и, покопавшись в пиджаке, достал бумажник, откуда извлек два презерватива и положил их на тумбочку у кровати.
– У меня вот что есть.
– Ты уверен? – спросила я. Теперь, как мне казалось, нервничал Кайл.
– Да, уверен. Я тоже немного нервничаю – не хочу сделать тебе больно или как-нибудь не так.
– Ты не можешь ничего испортить или сделать мне больно. Только… давай не спешить, хорошо?
Он кивнул и разорвал пакетик с презервативом, который надел и раскатал по фаллосу.
Затем Кайл встал надо мной на четвереньки, упираясь ладонями по бокам от моего лица, колени между моих, испытующе глядя на меня.
Я потянула его к себе, положив руки на спину, и приподнялась для поцелуя. Привычное теплое ощущение укротило наш страх – по крайней мере стало значительно легче. Кайл медленно вдвинулся в меня.
Я почувствовала натяжение, затем резкий и быстрый щипок. Я вздрогнула, и Кайл замер. Он дышал неровно, я ощущала напряжение его мышц. Я закусила губу, чувствуя, как колючая боль проходит, сменяясь ощущением неизведанной прежде наполненности. Я взяла его за ягодицы, побуждая Кайла двигаться.
Вскоре он остановился, застонав.
Не было фейерверков, криков и диких потных судорог, но все равно это было прекрасно.
Кайл встал, ушел в ванную и скоро вернулся. Я положила голову ему на грудь. Минуты текли в молчании. Кайл был твердым и горячим; лежать с ним рядом обнаженной было удивительно приятно, едва ли не лучше того, что произошло.
По щеке покатилась слеза и капнула Кайлу на грудь. Не знаю, откуда она взялась и что означала. Я заморгала, не желая, чтобы Кайл подумал, будто мне не понравилось.
– Ты плачешь? – спросил он.
Я кивнула, дав волю слезам.
– Это не… я не расстроилась, это просто от эмоций.
– От каких?
Я пожала плечами:
– Трудно объяснить. Я уже не девственница. Мы уже не будем такими, как прежде. Не то чтобы я хочу что-то вернуть, все было замечательно. Но это, по-моему, важно.
– Я понимаю, о чем ты.
Я подняла голову и поглядела на него.
– Я люблю тебя, Кайл.
– Я тоже тебя люблю, Нелл.
Второй раз оказался невероятным. Внизу живота разгорался живой огонь, я готова была взорваться или, наоборот, схлопнуться. Правда, я испытала это одна, но это уже другое дело.
Интересно будет дойти до этого момента одновременно с Кайлом.
Глава 4Предложение руки и сердца. Дерево рухнуло
Август. Два года спустя
Если наши родители и знали, что мы с Кайлом часто занимаемся сексом, они ничем этого не показывали. Разумеется, мы соображали, когда и где уединяться. Два или три раза в неделю мать Кайла ходила в клуб по интересам – для тех, кто собирает вырезки в альбом; его отец почти безвылазно работал в Вашингтоне, поэтому мы встречались в основном в комнате Кайла. Мои родители бывали дома чаще, но их не интересовало, сколько времени я провожу в доме Кайла. Конечно, мы говорили, что занимаемся, делаем домашние задания или смотрим фильмы. Мы действительно все это делали, только не в таком объеме, как говорили родителям.
Когда с разницей в два дня нам исполнилось восемнадцать лет, наши родители решили вместо экстравагантной вечеринки подарить нам уикенд в коттедже на берегу озера, к северу от нашего городка. Мы просили об этом все лето, а они отвечали, что подумают. Мы почти пали духом, когда нас вызвали для разговора.
– Вам теперь по восемнадцать, вы уже официально взрослые, – начал отец Кайла в качестве вступления. – Встречаетесь целых два года. Мы понимаем смысл этой поездки… и ничего не имеем против. Сами были молоды.
Всем стало неловко, но папаша Кайла откашлялся и продолжал хорошо поставленным голосом опытного конгрессмена:
– Суть дела в том, что мы решили отпустить вас в эту поездку вдвоем, и по этому поводу я обязан кое-что сказать. Пусть это неудобно и интимно, но обговорить необходимо. Вы уже не подростки, вы теперь взрослые люди и несете определенную ответственность. Вам дали хорошее воспитание, чтобы вы выросли умными и умели принимать правильные решения. У нас уже были разговоры на эту тему, но я считаю нужным повторить это вам обоим.
– Говори уже, пап, – вздохнул Кайл.
– Мы призываем вас быть осторожными. Предохраняйтесь! – Мы с Кайлом переглянулись, но промолчали. – Я человек заметный, твой, Нелл, отец тоже на виду. Вы обязаны отнестись к этому со всей серьезностью. На данном этапе карьеры я не могу допустить скандала. В воздухе носится идея выставить через два года мою кандидатуру на президентский пост, и вам, конечно, не нужно объяснять, насколько для меня важна безупречная репутация.
– Пап, мы будем осторожны, – сказал Кайл. – Обещаю, мы будем предохраняться.
Мои родители сверлили меня взглядами. Я поняла – от меня тоже ждут обещания.
– Я принимаю противозачаточные, ясно? С тех самых пор, как мы… ну, вы поняли. И мы пользуемся чем надо. Не будет никаких случайных беременностей, понятно? Можно на этом закончить?
– Это было бы великолепно, – пробормотал Кайл.
– И сколько это у вас тянется? – спросил мой отец.
Мы с Кайлом снова переглянулись.
– Вряд ли это так уж важно, сэр, – сказал Кайл.
– Это очень важно, – грубо и угрожающе отрезал отец, жестко глядя на Кайла. – Она моя дочь. Так сколько?
Я порадовалась, что он смотрит не на меня: это и в самом деле было страшно.
Кайл выпрямился.
– Извините, мистер Хоторн, но я считаю это нашим личным делом. – Он встал, за ним встала я. Остальные тоже поднялись. – Я еще не говорил об отношениях с Нелл ни с одним из своих друзей и, при всем уважении, не собираюсь обсуждать это с вами, сэр. Это слишком интимная тема.
Мой отец кивнул и протянул Кайлу руку. Они обменялись рукопожатием.
– Хороший ответ, сынок. Мне он не нравится – видимо, у вас началось раньше, чем я предполагал, но я уважаю твое желание оставить это между вами. Что ж, главное, оберегай репутацию моей дочери.
Кайл кивнул:
– Я люблю вашу дочь, сэр, и никогда не сделаю ничего, что обидит ее или оскорбит, равно как и вас и моих родителей.
Я взяла Кайла за руку, гордясь им. Мой отец кого угодно заставит присмиреть. Я уже несколько раз ездила к нему в компанию – я собираюсь поступать на отделение «бизнес и управление» в Сиракузский университет – и успела узнать и этот жесткий взгляд, и резкий тон, которым папа распекал подчиненных. Получавший головомойку всякий раз реагировал одинаково: трясся как осиновый лист и готов был бежать со всех ног, чтобы выполнить требование начальника. Взглянув на мистера Кэллоуэя, я увидела, что он тоже горд тем, как сын справился с ситуацией.
Мы немного рассказали о планах на уикенд, и нам с Кайлом дозволили идти собираться. Поднявшись в мою комнату, Кайл плюхнулся на кровать и потер лицо руками.
– Елки-палки, ну и грозный же у тебя папаша!
Я уселась на Кайла верхом и принялась целовать.
– У-у, что ты! Солидные дядьки чуть штаны не мочили, когда папа их отчитывал. – Я легонько куснула Кайла за подбородок. – Я горжусь тобой, малыш. Хорошо держался.
Он взял меня за ягодицы и придвинул к себе.
– А награду я получу?
Я засмеялась и отодвинулась.
– У озера, не раньше.
Мы быстро собрались – все уместилось в одну из огромных футбольных сумок Кайла. Укладывать наши вещи вперемешку казалось нам чем-то очень взрослым и семейным.
Я заметила, что Кайл, собираясь, что-то взял из ящика с носками и сунул в задний карман джинсов. Что-то совсем маленькое, я не разглядела. Я вопросительно посмотрела на него, но он только пожал плечами и улыбнулся. Я не стала настаивать. Кайл мне не солжет и ничего не утаит, поэтому я и не волновалась.
В машине Кайл сел за руль, а я занялась наведением порядка в кошельке. Вытряхнула старые квитанции, корешки билетов с концертов и на фильмы, полдюжины подарочных карточек «Старбакса» и «Карибу», пустых или с остатком в несколько центов. Среди хлама нашлась записка, которую Кайл написал полтора года назад. Я с улыбкой перечитала. Боже, будто сто лет прошло… Я помню дрожащую девчонку, какой была в тот вечер. За два года мы с Кайлом открыли друг в друге чудесную страну наслаждений. Он научился доводить меня до сладостного трепета и дальше до самой вершины. Я узнала радостное умиротворение в объятиях Кайла после любви и сонное, дурманящее удовольствие от занятий любовью в дремотную летнюю жару на одеяле для пикника под нашим деревом на холме.
Кайл взглянул на меня и улыбнулся при виде записки.
– Ты ее еще не выбросила? По-моему, она страшно слюнявая.
Я прижала листок к груди с выражением ужаса на лице.
– Я ее никогда не выброшу, черствое ты чудовище. Я ее обожаю. Она милая, и прекрасная, и вызывает улыбку.
Кайл покачал головой и включил «Я, ты и любовь» «Эветт бразерс». Взявшись за руки, мы слушали песню, под которую занимались любовью столько раз, что я сбилась со счета. Взглянув друг на друга, мы отвели глаза, охваченные общими воспоминаниями.
До озера ехать было несколько часов, и я в конце концов заснула. Проснулась, когда губы Кайла коснулись моих, а его голос шепнул: «Мы на месте».
Кайл, опираясь на дверцу с моей стороны, гладил меня по щеке тыльной стороной ладони. Я томно потянулась и, не опуская рук, обняла его за шею.
– Я совсем сонная. Отнеси меня.
Пока я потягивалась, Кайл покрыл поцелуями мою шею, отчего я зашлась смехом, подхватил меня на руки, без усилий вынес из машины и поднялся со мной по ступенькам на крыльцо.
– Ключи у меня в кармане, – сказал он.
Я сунула руку в его карман, вытянула связку и начала перебирать, пока Кайл не указал на правильный. Я быстро отперла дверь, сидя на руках у Кайла. Он ничем не выдавал напряжения, только сжимал губы. Перешагнув через порог, он внес меня в гостиную и остановился у лестницы на второй этаж.
– Держись крепче, – сказал он. – Поднимаемся.
Я начала брыкаться, стараясь вырваться.
– С ума сошел! Зачем же меня наверх тащить?
Он отпустил меня, но едва мои ноги коснулись ступеньки, как Кайл наклонился ко мне, заставив попятиться. Приземлившись на задницу, я вскарабкалась повыше, притянув его к себе для поцелуя, не обращая внимания, что край ступеньки врезается в спину, а волосы прижаты плечом к следующей ступеньке. Не успела я глазом моргнуть, как вновь оказалась на руках у Кайла, и мы начали подниматься на второй этаж. Я слышала его напряженное дыхание, но он внес меня в большую спальню и уложил на кровать, залез на нее сам и стащил с меня футболку. Чуть помедлив, он принялся ласкать мои груди. Я выгибалась навстречу ласкам, расстегивая его джинсы.
Мы едва не сломали ту кровать.
Когда потом мы лежали, блаженствуя, и пальцы Кайла выводили узоры у меня между грудей, он повернулся и встретился со мной взглядом. Он был серьезен.
– Что ты решила насчет колледжа?
Мы уже некоторое время обсуждали это. Пройдя тест на проверку академических способностей и тестирование для колледжей, мы подали заявления сразу в несколько учебных заведений. Мы обсуждали, куда хотим пойти, чем заниматься. Вот о чем мы не говорили, так это в один ли университет будем поступать. Наш разговор на эту тему ограничивался негласным соглашением, что разлучаться мы не будем и колледж выберем такой, куда возьмут обоих.
Вопрос был мне неприятен. Я пожала плечами.
– Я думала в Сиракузский или в Бостонский. В общем, куда-нибудь на Восточном побережье. Хочу пойти на бизнес и управление.
Кайл несколько секунд не отвечал, из чего я заключила, что мой ответ его огорчил.
– Меня берут в Стэнфорд. Предлагают огромную стипендию.
– Футбол?
– Да.
Что ж, следовало ожидать. Оценки у Кайла были хорошие, и размер стипендий его, как правило, не устраивал. За последние несколько месяцев его пригласили к себе несколько университетов, но он ожидал большего. Вот и дождался.
– Стэнфорд в Калифорнии. – Мой голос прозвучал чересчур ровно.
– А Сиракузский – в Нью-Йорке. – Его рука замерла на моей коже. – Вообще-то меня и в Пенсильванский приглашали…
Я кивнула.
– Вопрос в том, вместе ли мы будем это решать. Что, если ты сочтешь, что для тебя лучше Стэнфорд, а я захочу пойти в Сиракузский универ?
– Не знаю, – не очень огорченно сказал Кайл. – Сам об этом думаю. Предложение Стэнфорда очень интересное, от такого трудно отказаться. Пенсильвания тоже хорошо, но Стэнфорд – это Стэнфорд. – Он пожал плечами, будто не в силах найти сравнение Стэнфорду.
Пауза затянулась. Я не знала, как закончить разговор. Наконец я села.
– Ладно, хватит об этом. Я есть хочу.
Кайл облегченно вздохнул, будто с плеч упала тяжесть. Мы включили гриль и очень по-семейному жарили бургеры и кукурузные початки. В кладовой стояла упаковка «Будвайзера», оставшаяся после недавней вечеринки, и мы выпили пива. Ни Кайл, ни я вечеринок не любили. В гостях у друзей мы выпивали бокал-другой, но до беспамятства не напивались. Я упилась всего однажды, причем в компании Кайла. Мы упросили двоюродную сестру Бекки, Марию, купить нам литровую бутыль «Джека Дэниэлса» и пронесли ее на мостки за домом, пока родители смотрели трансляцию какого-то политического заседания.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?