Текст книги "Тюльпаны. Великолепные цветы для дома и сада"

Разведение тюльпанов в Европе

На первых этапах важную роль в популяризации и развитии культивации тюльпанов, а также в их распространении по всей Европе, сыграл французский врач и ботаник Карл Клузиус (1526–1609). В 1573 году его пригласили в Вену для обустройства ботанического для императора Священной Римской империи Максимилиана II. Восприятие ботаники как достойной изучения академической науки было тогда в новинку, хотя врачи издавна изучали растения, чтобы использовать их целебные свойства, а травничество считалось одной из древнейших наук.

В Вене Клузиус познакомился с вышеупомянутым Ожье Гизелином де Бусбеком, от которого получил в подарок присланные из Константинополя семена тюльпанов. Ботаник имел дело с тюльпанами уже не в первый раз: ранее он отмечал, что они «радуют глаз своим чарующим разнообразием», и даже съел один, чтобы оценить потенциал растения как продукта питания (сейчас известно, что луковицы большинства тюльпанов несъедобны и могут вызывать тяжелые аллергические реакции). Тем не менее эти и другие семена тюльпанов, которые удалось заполучить Клузиусу во время своего пребывания в Вене, позволили ему больше узнать о размножении и культивировании растения. Этими сведениями он делился со своими знакомыми по всей Европе, будучи в активной переписке с более чем 300 единомышленниками-садоводами, которым он подробно описывал развитие тюльпана от посева до цветения (что может занять до шести-семи лет), а также обменивался с ними семенами и луковицами редких видов. В 1589 году он писал своему коллеге Йоахиму Камерариусу, врачу и ботанику из Германии: «Ни года не проходит, чтобы я не роздал своим друзьям две-три сотни луковиц тюльпанов, которые бы не зацвели». Так сведения о культивировании этого нового растения переходили от одного садовода к другому, обрастая подробностями описаний характеристик и разновидностей тюльпанов.

В 1592 году Клузиус получил приглашение создать ботанический сад при недавно основанном Лейденском университете на юге Голландии. Он переехал туда в 1593 году вместе со своей обширной коллекцией луковиц тюльпанов, которые зацвели уже 1594 году. И хотя известно, что еще раньше тюльпаны цвели в Амстердаме, именно эта дата стала знаменательной и считается первым зарегистрированным свидетельством цветения тюльпанов в Нидерландах – событие, оказавшееся поистине историческим. Благодаря таким ботаникам, как Клузиус, возрастал интерес к тюльпанам, они вошли в моду, а благодаря дефициту луковиц стали символом высокого статуса.

Поскольку сегодня тюльпан – привычное для нас растение, сложно представить, какой ажиотаж вызывали эти цветы в то время. Они не только становились редкими, а потому ценными предметами коллекций, но и цветки их приобрели наивысшую популярность. Розы, гвоздики и нарциссы были свергнуты с пьедестала, померкнув перед несравненной красотой и великолепием окраски тюльпанов. Цветки с полосами и прожилками, или пестролепестные тюльпаны, о которых собеседники Клузиуса писали в 1580-х, ценились больше всего.

Клузиус питал отвращение к торговле растениями, о чем критически высказывался в 1594 году: «Этот род деятельности в конце концов обесценится… потому что им теперь занимаются даже лавочники, ремесленники и неквалифицированные рабочие. Они видят, что иногда богачи готовы отдать много денег за какое-нибудь маленькое растение из-за его редкости, чтобы они потом имели возможность похвастаться приобретением перед своими друзьями». Продавать свои редкие и ценные луковицы он отказывался, возможно поэтому трижды становился жертвой краж луковиц – двух в 1596 году и еще одной в 1598-м. Воровство было крайне распространено, растения похищали на заказ из ботанических и частных садов. Многие держали в своих садах сторожевых собак или вооружали слуг, поручая им охранять сад по ночам.

Когда в начале XVII века люди поняли, что разведение луковиц может приносить хорошую прибыль, в Нидерландах появилось множество питомников. К 1630-м такие питомники были в большинстве голландских городов, а всего через 50 лет после появления тюльпанов в стране они стали четвертой по величине статьей экспорта Нидерландов. Голландцы превратились в крупнейших производителей тюльпанов, а провинция Голландия, где песчаная почва идеально подходила для выращивания луковиц, стала центром тюльпановодства. Если производителю удавалось вырастить какой-нибудь потрясающе эффектный тюльпан, он мог баснословно разбогатеть. Однако для развития бизнеса по выращиванию тюльпанов нужно много времени, и предложение не удовлетворяло возрастающий спрос. Но именно этот дефицит стал движущей силой торговли и стимулировал рост цен на луковицы.

Республика Соединенных Провинций, предшественница Нидерландов, сформировалась в 1581 году и вскоре заняла господствующее положение в мировой торговле. В 1602 году была основана голландская Ост-Индская компания, благодаря которой порты Делфта, Харлема и Амстердама стали активно использоваться для международной торговли. Возникли новые отрасли промышленности по переработке сахара и табака, которые привозили с дальних территорий все расширявшейся империи. Власть и деньги перестали быть исключительной прерогативой дворян и оказались в руках бережливых торговцев, и, хотя последние избегали любых проявлений расточительства, обладание тюльпанами выдавало в них состоятельных людей. У луковиц было дополнительное преимущество: из-за постоянно растущих цен их покупку рассматривали как капиталовложение.

Стремительный рост популярности тюльпанов пришелся на золотой век Голландии, примерно с 1580-х по 1670-е годы. Это был период расцвета торговли и промышленности, и на фоне общего благоденствия стали бурно развиваться наука и искусство. Возрастал интерес художников к детальному изучению природы посредством натюрморта, и тюльпаны часто становились героями жанра. Предпочтение отдавали окрасам с прожилками и пятнами в форме языков пламени, что еще больше подогревало всеобщий ажиотаж вокруг них. Каким бы странным это ни казалось, но из-за постоянного роста цен на луковицы тюльпанов заказать картину с их изображением было дешевле, чем купить настоящие.

Пестролепестные тюльпаны

Особо ценные пестролепестные сорта были для голландских садоводов таинственным явлением, случайным образом возникая среди массовых посадок одинаковых тюльпанов. Причина этих отклонений была совершенно не ясна. Пестролепестность не сохранялась при размножении семенами, однако детки луковиц сохраняли это свойство, повторяя экзотический окрас материнских растений. Помимо внешней привлекательности, сама их редкость делала эти тюльпаны такими желанными, хотя эти экземпляры были куда менее жизнеспособными. В своей книге «Rariorum plantarum historia» («История растений» 1601 года) Карл Клузиус писал: «Любой тюльпан, окраска которого изменяется подобным образом, обычно погибает впоследствии и существует лишь для того, чтобы перед своей смертью в последний раз порадовать взор владельца разнообразием цветов, будто прощаясь с ним».

Вместе с тем садоводы заметили, что, если перенести луковицы в свежий грунт, такие мутации начинают встречаться чаще. В попытках вывести цветы пестрой окраски все средства были хороши: тюльпаны сажали в почву, удобренную голубиным пометом, добавляли осыпавшуюся со старых стен штукатурку и даже щедро посыпали почву порошковыми красками. Садоводы разрезали надвое луковицы белых и красных цветов и крепко связывали половинки разных луковиц вместе, чтобы добиться пестрой окраски. Однако ни один из этих способов не привел к нужному результату. В 1637 году голландский священник Йодокус Катс писал, что в те годы свирепствовала не только чума, но и новая болезнь – «болезнь цветов и цветоводов», и поскольку никто еще не догадывался, что чума распространяется через переносчиков инфекции, едва ли кто-то мог заподозрить, что красивая пест-рая окраска появлялась в результате заболевания, которое передавалось подобным же образом.

Причину появления такой окраски обнаружили намного позднее. В Центре Джона Иннеса в Англии миколог Дороти Кейли (1874–1955) провела исследование пестролепестности тюльпанов. Когда луковицы находились в периоде покоя, она пересаживала ткани от луковиц пестролепестных тюльпанов однотонным, чтобы выяснить, можно ли получить такую окраску искусственным путем. Более четверти тюльпанов из таких луковиц стали пестрыми в первый год цветения, и интенсивность этого эффекта была тем выше, чем больше тканей было пересажено. В 1927 году Кейли пришла к выводу о том, что изменение окраски возникает в результате действия вируса, а заражение и распространение происходят благодаря тле, что было подтверждено дальнейшими исследованиями в 1930-е годы.

Речь о виде Myzus persicae, также известном как зеленая персиковая тля или персиково-картофельная тля. Она становится переносчиком различных вирусов, в том числе так называемых мозаичных болезней, и признана в США и многих других странах сельскохозяйственным вредителем. Наносит вред крестоцветным культурам, в том числе капусте, а также пасленовым, к которым относятся картофель и тыква. Заражению подвержены и персиковые деревья. В XVII веке они росли во многих садах, и личинки тли с удовольствием подкреплялись сочной листвой молодых тюльпанов, таким образом заражая их вирусом. Пестролепестность – единственный известный пример, когда зараженное вирусом растение приобретало дополнительную ценность.

Tulipa Semper Augustus – белоснежный тюльпан с алыми вкраплениями в виде языков пламени, выращенный из семян во Франции и проданный в Голландию в 1614 году, считался красивейшим цветком в мире, хотя сегодня известно, что его особый рисунок появился из-за вируса пестролепестности. По словам голландского историка-хрониста Николаса ван Вассенера, в 1624 году было известно о существовании всего 12 луковиц сорта Semper Augustus, и, как он утверждает, все они принадлежали одному коллекционеру. В 1624 году одна его луковица продавалась за 1200 гульденов, тогда как средний годовой заработок в Голландии составлял всего 150 гульденов. Когда рынок достиг своего пика в 1636–1637 годах, цена за одну луковицу достигала 10 000 гульденов (более 100 000 фунтов стерлингов на сегодняшний день), хотя можно ли было их заполучить в действительности – уже совсем другой вопрос.

Тюльпанная лихорадка

Несмотря на то что на торговле тюльпанами можно было хорошо заработать, официальных торгов луковицами на товарной бирже не было, и сделки купли-продажи проводили просто-напросто в тавернах по всей стране. Продавали тюльпаны только в летний период, когда луковицы находились в стадии покоя и нельзя было увидеть цветки. Чтобы решить эту проблему, художник и хозяин питомника Эмануэль Свертс предложил создать иллюстрированный каталог, «Florilegium Amplissimum et Selectissimum», который был опубликован в 1612 году во Франкфурте. Идея заманчивая, однако применение ее было весьма ограниченно: большинство производителей активно занимались выведением собственных сортов. А некоторые голландские фермеры заказывали иллюстрированные каталоги своих сортов и использовали их при продаже, однако цены в них не указывали.

В 1633 году дефицит луковиц тюльпанов стал не таким острым, как раньше. Появилось множество новых сортов с экзотическими названиями. Насчитывалось около 500 новых сортов, и некоторые показали себя успешнее остальных. Садоводы снижали цены на ставшие привычными разновидности тюльпанов и сбывали их запасы уличным торговцам для большего охвата продаж. В следующем же году цены на луковицы даже самых обыкновенных тюльпанов постоянно повышались, и для каждого, кто мог позволить себе купить их, это приобретение становилось инвестицией. К 1636 году цена на луковицы могла вырасти вдвое лишь за неделю, и пошли слухи о том, что торговля тюльпанами приносит баснословный доход. Спекуляция приобрела широкий размах, и в результате запредельного повышения цен на самые желанные сорта вырос интерес к торговле более дешевыми луковицами. Чтобы участвовать в торговле, все больше людей старались собрать любые доступные средства с расчетом, что через несколько лет эти инвестиции принесут им солидную прибыль.

Учитывая, что тюльпаны обычно продавались только в течение летних месяцев, торговля детками от материнской луковицы, которым для вызревания требовалось несколько лет, оказалась куда более гибкой. К 1635 году продавцы торговали уже не теми луковицами и детками, которые были в наличии, а теми, что еще находились в земле, обещая поставку в будущем. Разумеется, проданные таким образом детки нельзя было сразу передать покупателю, поэтому для подтверждения сделки выписывали вексель, который можно было реализовать после того, как детки будут выкопаны.

Детки продавались по весу на момент посадки – благодаря этой системе можно было отследить степень зрелости луковицы. Теоретически, когда луковицы выкапывали, они должны были весить больше и потому иметь бо́льшую ценность. Вес луковицы измеряли в асах, 1 фунт составлял примерно 10 000 асов (их точное количество немного различалось в зависимости от региона). В вексель вписывали сорт, вес луковицы и дату, когда она будет выкопана. С юридической точки зрения эта практика была незаконной, но поскольку товарная биржа не регулировала торговлю луковицами, никаких мер для установления твердых цен или контроля методов ведения торговли не применялось.

Эксперты могли определить качество луковицы по ее внешнему виду, но на новом рынке, построенном на обещаниях, проверить луковицы не представлялось возможным, они ведь даже иногда еще и не существовали. У покупателя не всегда была вся сумма для оплаты покупки, однако, оставив задаток, он мог получить вексель, а затем выгодно перепродать луковицу. Выплатить сумму полностью нужно было после выкапывания и взвешивания луковиц в летний период. Таким образом, они постоянно переходили из рук в руки по векселям на фьючерсном рынке. К тому же, поскольку обмен информацией был налажен плохо, фиксированных цен не было и они варьировались от города к городу.

К осени 1636 года рынок тюльпанов охватило настоящее безумие. По подсчетам, на пике ажиотажа одна луковица могла сменить с десяток владельцев за день. Поскольку торговля шла успешно, ее участники вдохновляли своих близких последовать их примеру.

В подтверждение часто приводят пример красно-желтого швейцарского тюльпана, который не представлял особого интереса и продавался на вес, однако осенью 1636 года его цена за фунт достигла 60 гульденов (примерно 700 фунтов стерлингов на сегодняшний день). По мере приближения к пиковым показателям рынка тот же швейцарский тюльпан стоил уже 1500 гульденов за фунт (примерно 17 000 фунтов стерлингов на сегодняшний день).

Ситуация изменилась во время цветочного аукциона в Харлеме в начале февраля 1637 года. Несмотря на обычную многолюдность, чувствовалась какая-то неуловимая перемена. Когда организатор торгов предложил луковицы по ценам, установившимся накануне, не было сделано ни одной ставки. И даже после снижения цен заинтересованных не оказалось. Повисло гробовое молчание.

Чем было вызвано это внезапное проявление осторожности, так и осталось загадкой, но слухи об обвале рынка в Харлеме распространились со скоростью света, и через несколько дней рынок тюльпанов просто перестал существовать. Торговля, которую так презирал Клузиус, пришла в упадок, продавцы попали в ловушку идущих по цепочке долгов, а должники ломали головы, как им расплатиться по своим обязательствам. Некоторые утверждают, что тюльпанная лихорадка привела к краху голландской экономики, но на самом деле ничего подобного не произошло. Однако несмотря на то что некоторым счастливчикам все же удалось сколотить себе состояние, многие менее удачливые спекулянты погрязли в долгах до конца своих дней.

В конце апреля 1637 года верховный суд Голландии постановил, что связанные с кризисом дела должны рассматривать на местном уровне. На время расследования все контракты должны были быть приостановлены, а юристам и нотариусам было приказано воздержаться от выдачи судебных решений по любым делам, связанным с торговлей тюльпанами. К ответственности были привлечены лишь немногие должники, хотя неразрешенные споры рассматривались на протяжении нескольких лет. Большинство производителей отошли от дел, но те, кто пережил кризис, смогли обернуть ситуацию в свою пользу и воспользоваться новыми перспективами. И пусть финансовый пузырь лопнул, но интерес к луковицам был все еще высок – лучшие экземпляры перепродавали, хотя и с большей осмотрительностью, по ценам свыше 300 гульденов за штуку (что сегодня составляет около 3500 фунтов стерлингов). Тюльпаны даже экспортировали в Турцию, чтобы удовлетворить высокий спрос, возникший на фоне новой волны страстного увлечения тюльпанами при османском султане Ахмете III (1673–1736), чье правление с 1703 по 1730 год называли эпохой тюльпанов. По мере того как новость о небывалом росте и крахе рынка тюльпанов в Голландской республике распространялась по Европе, все больше людей хотели увидеть этот цветок своими глазами, поэтому начал активно развиваться экспортный рынок. Господство Голландии на этом рынке никогда всерьез не оспаривалось, хотя селекционеры из Фландрии, Великобритании и Франции усердно трудились над выведением новых сортов. И все же именно из Нидерландов пришла очередная волнующая новинка: в 1885 году Якоб Генрих Крелаге (1824–1901) приобрел коллекцию тюльпанов, из которых затем вывел новый класс, получивший название тюльпанов Дарвина. Широкой публике они были представлены на Всемирной выставке в Париже в 1889 году. Высокие и крепкие тюльпаны Дарвина вызвали очередной всплеск продаж и стали украшением множества клумб Викторианской эпохи.

Тот же Я.Г. Крелаге, вероятно, под впечатлением от романа Александра Дюма «Черный тюльпан», вывел в 1891 году одноименный сорт La Tulipe Noire. Опубликованный в 1850 году роман повествует о том, как в городе Харлем решили щедро наградить того, кто сможет вывести тюльпан черного цвета, что побудило многих реальных садоводов задаться той же целью. На самом деле окраска цветка La Tulipe Noire скорее не черная, а темно-фиолетовая. На сегодняшний день самым темным считается сорт Пауль Шерер (Paul Scherer), увидевший свет в 1997 году.

Тюльпаны в Великобритании

В 1787 году в Великобритании вышел первый выпуск ботанического журнала Кертиса (Curtis’s Botanical Magazine) тиражом 3000 экземпляров. Журнал, который ежеквартально выходит под тем же названием и по сей день, был создан с целью познакомить энтузиастов-любителей с «наиболее выдающимися декоративными растениями из разных стран». В нем можно было найти красивые детальные иллюстрации, над которыми художники, совместно с ботаниками, работали в Королевских ботанических садах Кью, чтобы обеспечить точность изображений. Журнал призывал ботаников и цветоводов (последними называли специалистов по растениям, которые выращивали их просто для души) сосредоточиться на совершенствовании характеристик одного из видов цветов.

Такое занятие было доступно садоводам-любителям всех сословий, и поклонники физического труда охотно поддержали эту идею. Приусадебное садоводство активно поощрялось, и любой обладатель сада или какого-либо участка земли мог приобщиться к этой практике. Общества цветоводов собирались в пабах и обсуждали достоинства тех или иных растений, обменивались семенами и луковицами, планировали состязания. Эта система позволяла тем, кто не мог позволить себе приобрести луковицы тюльпанов, участвовать в выведении новых сортов.

Национальная и местная пресса широко освещала деятельность этих объединений, что дополнительно подстегивало интерес, и к середине XIX века общества цветоводов появились по всей стране. В 1724 году Филип Миллер, главный садовод Аптекарского сада Челси в Лондоне, описал в «Словаре садовода и цветовода»[1]1
  «The Gardener’s and Florist’s Dictionary» – знаменитый ботанический справочник. – Прим. ред.


[Закрыть] стандартные характеристики тюльпанов английских цветоводов: «Стебель высокий и крепкий. Нижняя и верхняя части цветка должны быть соразмерны друг другу, верхняя часть – округлая, а не заостренная, полосы – тонкие и равномерные, берущие начало от самого основания цветка».

Одним из самых знаменитых английских цветоводов был Том Сторер, монтер железнодорожных путей, выращивавший свои тюльпаны на железнодорожных насыпях. Он стал автором трех новых сортов (Доктор Харди, Сэм Барлоу и Граф Дерби), названных в честь коллег-тюльпановодов и благотворителей. Сам Сэм Барлоу начинал подмастерьем на предприятии Stakehill Bleach Works в Каслтоне, а со временем смог подняться по карьерной лестнице и стать его владельцем. Он потратил целое состояние на свою обширную коллекцию тюльпанов английской селекции и мог скупить все луковицы нового сорта, чтобы они не достались другим претендентам.

В 1870-е годы ряды членов обществ цветоводов резко поредели. Этот факт мог совершенно случайно совпасть с проведением первых в истории соревнований футбольной ассоциации в 1871–1872 годах. Только общество тюльпановодов Уэйкфилда и Северной Англии продолжило свою деятельность. Его члены занимаются сохранением редких и исторических сортов и по сей день разводят ценные пестрые тюльпаны. Свободные луковицы этих тюльпанов распределяют между членами общества, и купить их нельзя, поскольку продажа зараженных вирусом пестролепестности луковиц запрещена, чтобы не допустить заражения других экземпляров.