Текст книги "Присутствие"
![](/books_files/covers/thumbs_240/prisutstvie-6350.jpg)
Автор книги: Джон Соул
Жанр: Ужасы и Мистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 7
– Ты уверен, что мысль стоящая? – снова переспросил Майкл.
Он, Джош Малани, Джефф Кина и двое ребят из команды – Рик Пайпер и еще один, которого звали Киоки, а фамилию Майкл не запомнил, – сидели в кафешке под названием «Пегги Сью» и угощались гамбургерами, картошкой фри и кока-колой. Пока они ели, Джош объяснил, как они смогут экипироваться в принадлежавшем «Кихей-Кен» магазинчике купальных принадлежностей.
– Я знаю, он прячет ключи под бочкой у задней двери.
– Ну и что? – удивился Майкл, хотя уже достаточно знал Джоша, чтобы понимать: как ни прихотлива была логика его рассуждений, он всегда ухитрится сделать их убедительными.
– Кен – мой друг. Он не рассердится.
– Так, может, лучше позвонить ему и спросить? – предложил Майкл. Джош в ответ лишь поглядел на него с неодобрением.
– Господи, да он в отъезде. Он уехал на Ланаи, вернется завтра. Ну же, Майкл, перестань меня донимать! Я же твой лучший друг!
– Да, и к тому же чокнутый, – напомнил ему Майкл.
– Тоже мне новость! – Расплылся Джош в дружелюбной улыбке. – Ты спас мне жизнь, разве я могу тебя подвести, а?
В тот момент этот довод казался неоспоримым. Но теперь, когда Майкл – с тремя парнями, которых до сегодняшнего полудня знать не знал, и приятелем, который, по мнению всех, кто знал его гораздо лучше, чем Майкл, имел твердую репутацию человека безответственного и легкомысленного, или, попросту говоря, чокнутого, – в самом деле стоял перед дверью магазинчика Кена, в нем снова заговорили сомнения.
Что, если взвоет сигнализация?
Что, если их поймают?
Что, если посадят в тюрьму?
Но пока он все это думал, Джош Малани выудил ключ из-под бочки у задней двери, отпер дверь и щелкнул выключателем.
– Ты что, сдурел? Погаси свет, – цыкнул Джефф Кина.
– А чего? – удивился Джош. – Мы не делаем ничего плохого! Ну-ка, давай, заходи и помоги мне найти, что нужно.
Это заняло совсем не так много времени. Уже через десять минут у них было все необходимое для подводной экскурсии на пятерых, но тут Джефф Кина, проверив баллоны с воздухом, ругнулся.
– Что такое? – спросил Майкл.
– Всего один полный баллон, – сказал Джефф. – Эй, ребята, кто-нибудь знает, как обращаться с компрессором?
Каждый потряс головой и беспомощно пожал плечами, и Майкл странным образом ощутил облегчение, надеясь, что затея пошла прахом. Но не успел он открыть рот, чтобы предложить вытащить все из пикапа и разнести по своим местам, как Джош на полке за дверью, отделявшей магазин от подсобки, разыскал пять полных баллонов. Четыре из них отправились в пикап, к пятому, который нашли раньше; ребята расселись по местам и отправились в путь.
Они ехали на юг по дороге на Кихей, через Вайлеа и Макена-Бич. Потом дорога сузилась, стала ухабистой, и они оказались у крошечной бухты с блистающей в свете почти полной луны водой. Майкл было расслабился, но понял, что здесь Джош останавливаться не собирается.
– Чем тебе была плоха та бухта? – спросил он, оглядываясь через плечо. Даже в темноте местечко казалось уютным и безопасным.
– Ла-Перруз? – переспросил Джош. – Ну, это для туристов. Нет, мы искупнемся в аквариуме с золотыми рыбками!
Они продолжали ехать на юг. Наконец густые заросли кустарника киаве расступились, и то, что увидел Майкл, показалось ему свежевспаханным полем, сотнями акров черной земли, лежащей по обе стороны дороги. Но потом он понял: это была не земля, а лава.
Лавовое поле было пустынно, ничего на нем не росло. В темноте оно казалось зловещим, и Майкл поежился, хотя ночной воздух овевал кожу теплом.
Некоторое время они ехали по этой черной пустыне; потом Джош свернул вбок на узкую стоянку.
Майкл огляделся. Ничего, кроме лавы.
– Где ж твой аквариум? – спросил он.
– В том конце языка, – сказал Джош. – Там, дальше по дороге, есть тропка, но ближе припарковаться нельзя. Об этом месте почти никто и не знает.
Мальчишки выбрались из пикапа, забросили на спины баллоны с воздухом, подхватили сумки с регуляторами подачи воздуха, масками, ластами и спасательными жилетами. Джош шагов двести провел их по дороге, затем переступил через трубу, уложенную вдоль асфальтового покрытия.
– Что это? – спросил Майкл.
– Водопровод, – ответил ему Джефф Кина. – В лаве его не спрячешь, больно твердая, вот и проложили прямо поверху.
Теперь они шли прямо по лаве, и Майкл не видел ничего похожего на тропинку, пока они не дошли до знака, запрещающего ставить палатки на ночь.
– Это что, в самом деле тропа? – спросил он, осторожно пробираясь между застывшими всплесками такой остроты, что, казалось, порежешься, только тронь.
– В том-то и дело, – пояснил Джош. – Если не знать, где она, в жисть не найдешь.
– Я вот знаю, где, но все равно когда найду, когда нет, – пробормотал Рик Пайпер. – В прошлый раз чуть без ноги не остался.
– Хватит стонать, – оборвал его Киоки. – Идешь и иди себе, какие проблемы. – И буквально через секунду, потеряв равновесие, инстинктивно оперся рукой на острый край камня и взвыл от боли. – Черт, вот же зараза!
– Вернись в пикап, подождешь нас, – предложил Джош.
– Еще чего, – огрызнулся Киоки. – Все о'кей. Я в порядке.
Через сорок минут они вышли к бухточке, которую лавовый выхлест почти наглухо отгородил от открытого океана. Зеркало воды лежало неподвижно, но всего в двадцати шагах, за языком лавы, вздымались тяжелые океанские волны, грызя каменную, обрамляющую бухту оправу, словно дикий зверь подрывал нору жертвы. Волны шипели, и сердитые брызги пены взлетали в воздух, как слюна, которую пускает, предвкушая трапезу, хищник. Майкл смотрел на это, словно завороженный, не в силах не думать, безопасно ли погружение.
– Спокуха, – утешил Джош, в который раз прочитав его мысли. – В океан отсюда всего один выход, вон на той стороне. Течения практически нет, и я буду держаться рядом. Идет?
Майкл кивнул, все еще не уверенный в том, хочется ли ему в воду, которая, казалось, на глазах наливалась чернотой. Фантазии, сказал он себе, вон луна как светила в полную силу, так и светит. Другие уже начали раздеваться, и скоро все, голые, помогали друг другу натягивать баллоны, проверять регуляторы подачи воздуха. Затем, один за другим, ребята ушли под воду, и на берегу остались только Джош с Майклом.
– Что, может, в другой раз? – спросил Джош тоном, в котором совсем не было его обычной насмешливости, и Майкл понял, что если он сейчас сдрейфит, Джош сделает так, что другие ребята подумают, будто это была его, Джоша, идея не лезть в воду. Пожалуй, подумал Майкл, Джош готов даже о лаву порезать себе ногу, лишь бы убедить прочих, что Майкл труса не праздновал.
Он еще раз взглянул на воду и хлопнул приятеля по плечу:
– Пошли!
И на этот раз мир при погружении в воду преобразился.
Впрочем, сейчас все было совсем иначе, чем при дневном свете. Без солнца не сияли химически чистыми цветами кораллы и морские животные. Теперь воду пронизывал, серебряный свет луны, и рыбки мелькали в тенях совсем как привидения. Тут и там мерцали фосфоресцирующие создания, лишь изредка ярко светилась рыбка, поймавшая лунный луч на плавник.
Но вот Джош Малани включил фонарик, и все опять изменилось. Жизнь закипела, привлеченная светом, и вода, в которой, казалось мгновенье назад, обитают лишь плавучие потусторонние существа, теперь сверкала калейдоскопом лимонных, розовых, оранжевых, полосатых коралловых рыб. Однако под ярким конусом света лежала чернильная чернота, и Майкл вдруг пожалел, что Джош включил свой фонарик. Он хотел было посигналить ему, чтоб выключил, как вдруг что-то огромное вторглось в освещенную зону, и Майкл пережил мгновенный страх, прежде чем узнал морскую черепаху. Черепаха грациозно подплыла, побыла немного на свету, затем повернулась и исчезла. Подплыв к Джошу, Майкл знаком попросил его выключить свет, и мальчики в мгновение ока оказались в темноте.
Медленно, вместе с лунным светом, сочащимся сквозь черный занавес, вернулось ночное зрение. Майкл плыл вплотную за Джошем, чувствуя беспечное отстранение от мира, лежащего за пределами хрустального бассейна. Бухта была не больше пятнадцати футов глубиной, и даже в тусклом свете луны превосходно читалось дно.
Там шевелились щупальца анемонов, черные иглы морских ежей торчали из выемок в лаве.
Время, казалось, движется так же медленно, как призрачные тени рыб, плавающих вокруг.
По лавовому дну, выставив вперед свои антенны, ползла большая морская улитка со спрятанной под домиком ярко окрашенной мантией. Майкл ушел поглубже, чтобы лучше рассмотреть ее, когда его внимание отвлеклось.
В лаве была расщелина, из которой что-то торчало.
Майкл подплыл ближе, потом еще – и понял, на что смотрит.
Мурена! Ряды острейших зубов блеснули в свете луны.
Осторожно, чтоб не спугнуть, Майкл подвинулся еще ближе.
Мурена при его приближении широко распахнула пасть. Все ее тело замерло, напряглось.
Готовое к схватке.
* * *
Джош Малани завис футах в шести от поверхности, любуясь осьминогом, который в ответ тоже ел его глазами. Дважды Джош протягивал руку, надеясь потрогать маленькое головоногое, но оно каждый раз отшатывалось, и человек испытывал странное чувство, что осьминогу так же удивительно находиться в залитой лунным светом воде, как самому Джошу. По правде говоря, ему ужасно хотелось снова включить фонарик – хотя бы для того, чтобы свет и яркие цвета рыб и кораллов вернули ощущение реальности. В темной воде он чувствовал себя, как на кладбище: хотя и уверен, что ничего опасного нет и быть не может, хватает и тени, чтобы похолодеть от страха. И когда что-то прикоснулось к нему, он так струхнул, что едва не дернул за шнур спасательного жилета.
Оказалось, это Майкл дает ему знать, что он рядом.
Потом он почувствовал второе прикосновение.
Не такое тихое, как первое, а резкое, словно чьи-то клешни вспороли бок.
Рефлекторно дернувшись, Джош снова поборол в себе желание дернуть за спасательный шнур, в результате чего его картридж с двуокисью углерода отбросится, жилет сдуется и он пулей всплывет на поверхность. Держа себя в узде, он повернулся вокруг оси в поисках нападающего.
Поначалу ничего не заметил. Потом, уголком глаза, поймал движение приближающейся к нему массы. Страх опять вцепился в него клешнями. Но скоро он понял, что это такое плывет.
Черепаха! Всего лишь черепаха, которая вернулась еще раз взглянуть на странных созданий, вторгшихся на ее территорию. Возможно, та самая, которую они давеча с Майклом видели.
Майкл!
Где же Майкл? Джош огляделся. Никакого следа Майкла. Он только что был здесь, за спиной, фута на два вправо!
Разве не так?
Он вдруг вспомнил про осьминога. Он долго наблюдал за осьминогом. Долго ли? Под водой теряешь всякое представление о времени, все теряют. Черт! В самом деле, сколько прошло после того, как он видел Майкла?
Теперь Джош лихорадочно вертелся в воде, надеясь хоть краешком глаза ухватить, куда делся Майкл. О чем он, дурак, думал, когда тащил парня сюда посреди ночи? Оттого, что Майкл вытянул его из-под рифа, он не стал опытным ныряльщиком! Опытный ныряльщик здесь он, Джош, и уж ему-то надо бы знать лучше! Вот олух!
Он включил фонарик и посветил вокруг.
Никого.
Тогда он опустил луч вниз и, поводя им из стороны в сторону, взмолился, чтобы Майкл, когда он найдет его, двигался бы, а не...
Но прежде чем слово сформировалось в мозгу, он его увидел.
Майкл был в двадцати футах налево и футов двенадцать вниз. Он двигался.
Джош, приходя в себя, перевел дыхание и, чтобы нырнуть и убедиться, что друг в порядке, привычно вдохнул.
Однако из трубки ничего не поступило, словно в баллоне кончился воздух. Это было нелепо – он в воде не больше сорока минут, а баллона хватает на час.
Если, конечно, тот был полон, когда он нырнул.
Но ведь он его проверял! Он отчетливо помнил, что проверил и свой баллон, и Майкла, и Джеффа.
Он снова взглянул вниз. Правда ли, что Майкл движется?
Теперь он уже не был в этом уверен.
Что, если у Майкла тоже кончился воздух?
Что, если он забудет, что нужно делать, и запаникует?
Думая только о друге, Джош завел руку назад и повернул рычажок в резервное положение, затем нырнул к Майклу. И уже подплывая, увидел, что тот сбрасывает утяжеленный пояс и дергает за шнур, приводя в действие картридж с двуокисью углерода. Жилет мгновенно надулся, и Майкл понесся кверху, по пути миновав Джоша. Тот, не возясь со своим жилетом, стремглав поплыл вверх и, едва вынырнув, выдернул регулятор подачи воздуха изо рта.
– Ты о'кей? – спросил было он, но и в лунном свете не мог не заметить, что с Майклом что-то стряслось.
– Ка-кажется, – пробормотал Майкл. – Я просто... не знаю... я почему-то вдруг не смог дышать!
– Черт! – прошипел Джош. – Дай я взгляну на твой манометр. – Он заплыл Майклу за спину, включил фонарь и посветил на табло. – Чертовы баллоны, – сказал он Майклу. – В моем тоже кончился воздух. Я как раз хотел предупредить тебя, когда увидел, что ты дергаешь шнур. Давай на берег. Надо убедиться, что остальные в порядке.
Сдув свой жилет, чтобы было легче плыть, Джош, держась поближе к Майклу, направился к берегу. Выкарабкавшись из воды, они увидели, что Джефф Кина собирает сучья киаве, устраивая костерок.
– Что случилось? – спросил Джош. – Почему ты уже здесь? Обычно ты торчишь внизу, пока не наглотаешься воды.
– Так оно и было на этот раз, – сказал Джефф. – Когда я пошел в воду, баллон, судя по манометру, был полный, но минут десять назад воздух кончился. – В свете луны было видно, как кисло он покосился на свой баллон. – И даже нельзя предъявить претензии Кену, ведь не он же ссудил нас этим барахлом! – Он чиркнул спичкой. Растопка под кучкой сучьев киаве зашипела и вспыхнула.
Через несколько минут, когда костер разгорелся, из воды появились Рик и Киоки.
– Что с вами такое, парни? – удивились они.
– Баллоны оказались полупустые, – пожал плечами Джош.
– Ваши тоже? – нахмурился Киоки. – Я думал, только мои.
Рик Пайпер посмотрел на него непонимающим взглядом.
– Ты о чем? У тебя что, были неполадки?
Киоки кивнул.
– Я думаю, перекрыло клапан. Пришлось почти сразу перейти на аварийный запас.
– Почему ж ты не дал мне сигнала? – возмутился Рик. – С моим все было нормально. Черт, Киоки, если б мы были на глубине, ты мог бы попасть в передрягу!
На лице Майкла промелькнул страх, и Джош тут же вмешался.
– Но мы же не были на глубине! Ничего ведь ни с кем не случилось! Вернем этот хлам в магазин, а в следующий раз будем поосторожней. Идет? – Словно бросая вызов, он обвел всех глазами.
– Ты не думаешь, что лучше бы рассказать обо всем Кену? – помолчав, произнес Рик.
– Что рассказать? – вскинулся Джош. – Что мы отперли его дверь и попользовались его снаряжением? – В голосе прозвучала уже знакомая Майклу нотка сарказма. – Вот уж додумался!
– Что же делать? – спросил Джефф Кина.
– То, что мы и так собирались, – пожал плечами Джош. – Ничего особенного ведь не произошло, а? Отвезем все назад, приберемся там и – по домам. Или вы хотите, чтобы Кен сдал нас в полицию?
Они сгрудились вокруг огня, обсыхая в его тепле. Все молчали.
О чем было говорить?
Майкл мимо огня смотрел на черную воду бухты, и у него мороз шел по коже от мысли, как близко была опасность.
Но ведь обошлось же.
Он не поддался панике, он сбросил пояс и еще...
И еще он жалел об этом ночном купании.
Глава 8
Рик Пайпер посмотрел на часы – 23.35. Если родители еще не спят, будет головомойка, потому что он поклялся, что вернется не позже одиннадцати. Но они потратили кучу времени на то, чтобы вернуть оборудование в магазин «Кихей-Кен», и даже когда сложили все как положено, было ясно, что Кен утром все равно заметит непорядок, что бы там Джош Малани ни нес. Ну, если Кен вычислит, что к чему, пусть Джош сам придумывает, как выпутаться из этой истории. Что ни говори, а этого у Джоша не отнять – всегда что-нибудь да выдумает. И теперь, когда машина Рика прижалась к левому краю шоссе, чтобы свернуть в тростниковые поля, где находилась деревушка Киоки Сантойя, он нажал на гудок, прощаясь с пикапом Джоша, который промчался мимо него дальше в горы.
– Довезти тебя до дому? – спросил Рик чуть позже, у ответвления дороги, по которой надо было свернуть, чтобы доставить Киоки прямо к двери.
Тот помотал головой.
– Маму разбудим. У нее такой слух, слышит мотор за милю. Высади меня здесь, пешком дойду.
Рик остановился у самой обочины; Выходя из машины, Киоки почувствовал себя странно, будто голова закружилась. Он помедлил, подумав, не лучше ли в самом деле попросить, чтобы Рик подбросил его к дому. Но головокружение прошло так же внезапно, как началось. Киоки захлопнул за собой дверь.
– Утром увидимся, – крикнул он.
Рик нажал на стартер и с визгом колес развернулся, обдав Киоки облаком пыли. Сделав такой жест, словно щелкает друга по лбу, Киоки повернулся и пошел по узкой дороге.
Он не прошел и ста ярдов, когда то странное ощущение вернулось снова – головокружение, потом тяжесть в груди. Он почувствовал себя так, как бывало, когда фермеры жгли тростник, а он забывал закрыть окно у себя в спальне.
Закашлявшись, он остановился и огляделся, ища, где же пожар, но ничего не увидел, кроме скопления звезд, пересекающего небо наискосок, и катящейся к горизонту луны.
Не было ни вонючих клубов дыма, ни звонкого треска горящего тростника, который всегда звучал так, будто горит вплотную к дому, а не Бог знает где в округе.
Кашель утих, но боль в груди стала хуже.
Что, черт возьми, такое? Он в жизни никогда не болел!
Киоки пошел было снова, но через несколько шагов вынужден был притормозить. Теперь уже болело все тело, и дыхание стало резким и прерывистым.
Домой!
Он должен дойти домой!
Он сделал усилие, заставляя мускулы ног работать, потерял равновесие и, падая ничком на дорогу, выбросил руки вперед, чтобы смягчить удар. Острый камень поцарапал левую, осколок стекла глубоко вонзился в правую ладонь.
Киоки охнул от боли, с трудом сел и осмотрел окровавленную руку.
Порез, пересекавший ладонь от основания большого пальца до мизинца, быстро опухал.
Перехватив правую руку левой, Киоки, шатаясь, кое-как поднялся на ноги. Сердце билось, как молот, и каждый вдох давался мучительно.
Он хотел заставить себя бежать, но снова настигло головокружение. Один-единственный шаг – и ноги подломились. Он упал наземь и так близко к краю обочины, которая обрывалась в ирригационную канаву, что скатился по крутому склону в густую донную грязь, скрытую под тремя футами стоячей воды.
Когда вонючая жидкость сомкнулась над головой, ужас гальванизировал тело. Киоки до пояса выполз на склон, цепляясь за что придется, не обращая внимания ни на боль в руке, ни на хлещущую из раны кровь.
Ноги завязли в грязи, и дышать удавалось с трудом, но он все-таки вытащил и ноги, вскарабкался по склону, на краю дороги упал и в изнеможении повернулся на спину. Все тело нестерпимо болело.
Он смотрел на небо, ожидая, чтобы миновала обрушившаяся на него напасть, и судорожно, неровно дышал.
Но тут зрение затуманилось, желудок скрутила подступающая тошнота. Чтобы не испачкаться, он перевернулся на живот.
Дергаясь от рвотных спазм, опять сполз в канаву.
На этот раз сил выкарабкаться на берег не было. Он судорожно, бессильно хватался за стенку канавы, а боль в груди и желудке вдруг усилилась, перед глазами потемнело, и во рту закипела, извергаясь, рвота.
Совсем немного спустя один-одинешенек в черноте тростникового поля Киоки Сантойя соскользнул в руки смерти.
* * *
Десять минут.
Катарина решила подождать еще десять минут, пока часы на каминной полке не покажут ровно полночь, а уж потом приниматься за звонки.
Она отыскала и выписала номер телефона Мемориальной больницы Мауи, а также номера главного управления полиции в Вайлуку и отделения в Кихей. Найти телефон родителей Джоша Малани ей не удалось.
Кинотеатр.
Майкл сказал, они пойдут в кино.
Вполне разумный и безобидный способ провести досуг.
Однако она знала, что повод для беспокойства у нее есть: Джош Малани. Они были едва знакомы, и Катарина старалась убедить себя, что нельзя судить о шестнадцатилетнем мальчике по первому впечатлению, но шестое чувство подсказывало ей, что красивый подросток, которому Майкл спас жизнь – опасный приятель для сына. Он показался ей дерзким, а тот факт, что он плавает под водой в одиночку, указывал на полное отсутствие здравого смысла. И кто там еще с Майклом? Какие-то ребята из легкоатлетической команды.
Имена которых он даже не удосужился ей сообщить.
– И что бы тебе дало, если бы он их назвал? – логично рассуждал Роб, но логика ничуть не утешала. – Ты все равно ничего о них не знаешь.
– Это дало бы мне имена людей, которым я позвоню, если он задержится!
– Вот он тебе спасибо скажет, – хмыкнул Роб, глянув на нее через стол. Они ужинали в ресторане. – Подростки, они обожают, когда мамочки разыскивают их по приятелям. Кроме того, это Мауи, не Нью-Йорк. Обойдется.
Остаток ужина и дорогой домой она старалась держать свои тревоги в узде, но часом позже, из дома – Майкл еще не вернулся – позвонила Робу.
– Потерпи по крайней мере до половины двенадцатого, – посоветовал тот. – Если и тогда не явится, позвони мне, обмозгуем. Или, хочешь, приеду?
– Спасибо, нет, – вздохнула Катарина. – Я справлюсь.
Изо всех сил она старалась не волноваться, придумывая для Майкла всевозможные оправдания.
Фильм мог закончиться поздней, чем они ожидали, или кинотеатр оказался так далеко от Макавао, что теперь он едет-едет и никак не доедет. В конце концов, оба они еще плохо ориентируются на острове, и спроси у нее сейчас, сколько займет путь от ее дома до Кихея, она только плечами пожмет.
К одиннадцати сорока, однако, все рассуждения потеряли всякую убедительность. Без четверти двенадцать перед глазами встало ужасное видение:
Майкл, как в ловушке, бьется в искореженной машине, не может выбраться.
Когда часы заскрипели тихонько, набираясь сил, чтобы отбить полночь, Катарина потянулась к телефону, звонить в больницу. Но прежде чем коснулись диска пальцы, по противоположной окну стене скользнул свет фар.
Рука отдернулась от телефона с первым боем часов. И, завидев Майкла в дверном проеме, она, на думая, выплеснула на него все свои страхи, преобразовавшиеся в гнев.
– Ты хоть имеешь представление, который сейчас час? – взорвалась она, не успел он еще закрыть дверь.
Взгляд Майкла метнулся к часам. Осознав, как сильно он опоздал, он поморщился.
– Мы как-то потеряли счет времени, – сказал он. – Мы играли в видеоигры и...
– Видео? – перебила Катарина. – Ты же говорил, вы пойдете в кино!
– Мы собирались, – принялся лихорадочно импровизировать Майкл, – но на то, что мы хотели посмотреть, билетов не было, поэтому мы пошли в видеотеку и заигрались. Мамочка, прости, я...
– Почему ты не позвонил мне? – перебила Катарина. – Ты представляешь, как я волновалась?
Покаяние в глазах Майкла как водой смыло.
– Господи, ма, да я всего на час опоздал-то! Из-за чего сыр-бор?
– Сыр-бор, как тебе угодно это назвать, из-за того, что я до дурноты волновалась! – крикнула Катарина. – С тобой могло случиться все, что угодно! Ты мог попасть в аварию, или в историю, или...
– Это Гавайи, мама, а не Нью-Йорк! И я больше не ребенок. Никому из ребят в голову не пришло звонить своей мамочке!
– Возможно, это потому, что ни у кого другого нет мамочки, которая беспокоится! – парировала Катарина, невольно передразнив его тон. – Я даже не знаю, с кем ты был, кроме этого Джоша Малани, и не могу сказать, что я от него в восторге!
Слова матери больно задели, горло сжало, глаза защекотало влагой. Майкл постарался справиться с собой.
– Ма, ну о чем ты, я был с парнями из команды, и все! Господи, мам, я попал в команду! У меня теперь есть друзья! Я думал, ты за меня обрадуешься! – Гнев Катарины рассеялся при виде несчастного лица сына, но было уже поздно. – Я же жив, – продолжал он, – жив и здоров. – Он смотрел прямо на нее, словно бросая вызов. – А теперь я иду спать! – и хлопнул за собой дверью.
Оставшись одна, Катарина устало опустилась в кресло. Почему она на него кричала? Почему не дала ему объясниться? Теперь, обдумывая слова сына, она видела, что отчасти он прав. Ведь в Нью-Йорке он вечно был дома потому, что у него не было друзей. Потому, что из-за приступов астмы много пропускал школу. До того дня, примерно год назад, когда Майкл твердо решил попасть в команду легкоатлетов, он редко бывал в обществе других ребят, редко с кем общался больше недели-другой. И тут, как раз, когда цель была так близка, она увезла его из Нью-Йорка.
А тут ему все удалось. Как она могла разораться, даже не поздравив его? Наверно, сегодня у него был один из счастливейших за всю его жизнь дней, и что же она сделала? Она этот день ему испортила – только потому, что он на час опоздал домой.
Роб был прав – ей следовало держать себя в руках и радоваться тому, что в кои-то веки Майкл был принят другими, как свой, а не стоял в стороне, как раньше, тощее, одышливое дитя.
Наверно, он был на седьмом небе от возбуждения и все-таки нашел время ей позвонить, рассказать! Стоило бы удовольствоваться уже этим...
Катарина подошла к его двери, легонько постучалась, приоткрыла.
– Майкл? Можно? – Не услышав ответа, снова заговорила. – Я тебе вот что скажу. Я прощу тебе твое опоздание, если ты простишь меня за то, что я забыла поздравить тебя с вступлением в команду. Извини, что накричала.
Она подождала, надеясь, что он зажжет свет и позовет ее в комнату, но после долгого молчания услышала только небрежное:
– Ладно, мам. Спокойной ночи.
Катарина прикрыла дверь.
Майкл за дверью лежал, глядя в темноте в потолок. Может, надо было сказать ей, где он на самом деле был и что делал? Но если он скажет, она опять раскричится.
Лучше не начинать.
И все-таки заснуть в эту ночь ему удалось с трудом.
* * *
Он не чувствовал ничего, кроме окружающей его тихой прохлады.
Стояла темень, причем такая, которая обволакивает тебя, как саван, принося удушье. Все вокруг негр было теменью, а он висел меж землей и небом.
Мало-помалу, как раз когда пространство вокруг него стало сворачиваться, – так медленно, что Майкл поначалу даже не понял, что происходит, – черноту посеребрило.
Вода!
Он снова в воде!
Как бы в подтверждение этой догадки, мимо проплыла рыба. Красивая, в кроваво-красную, ярко-синюю и зеленую полоску, такая яркая, что слепило глаза.
Майкл повернулся посмотреть вслед этой невиданной рыбе. Словно чувствуя его интерес, она плавно развернулась и снова, демонстрируя себя, проплыла мимо. Взмахнув ластами, Майкл двинулся к рыбе, но она опередила его движение, уйдя вперед ровно с той же скоростью, с какой плыл он.
Он остановился.
Остановилась и рыба.
Он подплыл ближе, и на этот раз рыба помедлила перед тем, как опуститься немного глубже.
Майкл попробовал повторить маневр, только очень осторожно, рассчитывая, что рыба не заметит его приближения.
Он таки подобрался к ней, но потом она снова ушла глубже и снова остановилась, словно зовя за собой. В призрачно-серой, беззвучной воде он осознал вдруг, что друзей рядом нет.
Он был один.
Медленно, расчетливо рыба вела его в глубину, приближаясь, когда он колебался, отступая, когда он дотягивался до нее пальцами.
Заманивала его.
Рыба уходила вглубь, и Майкл, не способный сопротивляться, плыл за ней вслед. Глубже. Глубже.
Время, казалось, остановилось, и Майкл, как завороженный, следовал за сверкающей рыбой. И вдруг она остановилась, резко взмахнула хвостом и исчезла.
Вздрогнув, Майкл принялся озираться, безуспешно ища ее.
И вдруг понял, что дна внизу нет. Что лунный свет сверху не проникает. Что тьма вернулась. Что море давит на него всей своей тяжестью. Что трудно дышать.
Было похоже на то, как если бы металлические обручи стянули ему грудь. Он сопротивлялся давлению, но это не помогало.
Запаниковав, он удвоил усилия.
Воздуха! Воздуха!
Но воздуха не было!
Он не мог вдохнуть, как ни старался.
Баллон!
Что-то не так с баллоном!
Он присосался к трубке подачи воздуха, пытаясь втянуть в легкие хоть немного воздуха из закрепленного на спине баллона, – тщетно.
Пусто!
Баллон пуст!
Но там же есть аварийный запас! Надо только дотянуться и повернуть рычажок, и у него еще целых десять минут будет чем дышать.
Он шевельнул рукой, чтобы завести ее за спину, но руки не слушались.
Он тонул, падал в темноту, в бездонный зев пропасти...
Еще пытался добраться до рычажка аварийного запаса воздуха, но легкие уже наполнялись водой.
Наверх. Надо подняться на поверхность!
Снять утяжеленный пояс! Снять пояс, дернуть за шнур картридж с двуокисью углерода. Жилет надуется; его выбросит из воды.
Но нет сил шевельнуться!
Даже пальцы будто бы онемели.
Он судорожно дернулся, и трубка подачи воздуха выскочила изо рта.
Нужно вставить ее на место!
Не повинуются руки.
Может, если он дотянется ртом...
Шея тоже не слушается.
Теперь вода сочилась и через нос. Он попытался выдохнуть ее, но в легких не осталось ничего, что можно было бы выдохнуть.
Рот открылся в жадной попытке вдохнуть.
В рот, вниз по горлу, в спекшиеся легкие хлынула вода.
Он умирает.
Умирает здесь, один, глубоко под водой.
Нет!
Освободиться! Нужно освободиться!
Чувствуя, как в легкие хлещет вода, как смыкается вокруг тьма смерти, Майкл бился в обволакивающем молочном саване, и в горле его зарождался вопль.
Он яростно бил ногами в бесплодной попытке спастись, противодействовать поглощающей черноте.
И вдруг вопль вырвался наружу.
Майкл, подскочив, проснулся.
Он весь запутался в простынях; страх еще не отпустил его. Он едва мог пошевелиться, едва дышал.
Потом понемногу пришел в себя.
Сон.
Всего лишь ужасный сон.
Ослепительно вспыхнул верхний свет.
– Майкл? – услышал он голос матери. – Что с тобой, милый?
Те стальные полосы из сна все еще стискивали ему грудь, и Майкл не был уверен, что сможет произнести хоть слово.
– Это был сон, – еле слышно сказал он, когда губы наконец послушались. – Кошмар. Я... – Но тут он понял, откуда этот кошмар родом, и запнулся.
– Наверно, тебе было трудно дышать, – сказала Катарина, с тревогой всматриваясь в лицо сына. – Боюсь, как бы не приступ...
– Ничего подобного, – опроверг ее Майкл, выпутываясь из простыней. Потом уселся и так глубоко вдохнул в себя свежий ночной воздух, что закашлялся. Преодолев кашель, откинулся на подушку. – Все нормально, мам, – перебил он, едва она открыла рот, чтобы что-то сказать. – Подумаешь, плохой сон!
Катарина нагнулась поцеловать его в лоб.
– Ты уверен? Я знаю, ты считаешь, что с астмой покончено, но...
– Покончено, и все тут, – заявил Майкл. – Я в порядке. – Он посмотрел на часы; было около пяти, и за окном еще висела такая же чернота, как в самом конце его кошмара. – Иди спать, ладно?
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?