Текст книги "Ледяной дракон"
![](/books_files/covers/thumbs_240/ledyanoy-drakon-93883.jpg)
Автор книги: Джордж Мартин
Жанр: Фэнтези про драконов, Фэнтези
Возрастные ограничения: +12
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 1 (всего у книги 2 страниц) [доступный отрывок для чтения: 1 страниц]
Джордж Мартин
Ледяной дракон
George R. R. Martin
THE ICE DRAGON
Издается с разрешения автора и литературных агентств The Lotts Agency и Andrew Nurnberg.
Copyright © 1980 by George R. R. Martin Illustrations copyright
© 2014 by Luis Royo
© А. Блейз, перевод на русский язык, 2015
© ООО «Издательство АСТ», 2015
* * *
Фиппс, которая первая все придумала, с любовью
Глава первая
Дитя зимы
* * *
![](i_001.png)
Больше всего Адара любила зиму, потому что с приходом зимы при летал ледяной дракон.
То ли холода приводили за собой дракона, то ли это сам дракон приносил холода – Адара точно не знала, да и знать не хотела. Такими вопросами задавался ее братец Джофф, который был на два года старше и всюду совал свой любопытный нос. А ей, Адаре, для счастья хватало и того, что холода исправно наступали каждый год, и землю засыпа́ло снегом, и дракон прилетал в свой положенный срок.
![](i_002.png)
И она всегда точно знала, когда это должно произойти: на ее день рождения. Зимнее дитя, она пришла в этот мир в такие лютые морозы, каких не мог припомнить никто, даже старуха Лора, что жила по соседству и помнила давние-предавние дни, когда еще никого из нынешних и на свете не было. О тех морозах в деревне толковали до сих пор, и Адара наслушалась о них сполна.
Толковали и кое о чем еще. Говорили, что ужасная стужа той долгой ночи сгубила ее мать, пробравшись и мимо жаркого огня, что развел в очаге отец Адары, и под груду одеял, покрывавших ложе, – в самую утробу роженицы. И оттого-то, мол, девочка вышла на свет вся бледненькая до синевы и холодная, как ледышка, да так с тех пор и не отогрелась. Зима коснулась ее, оставила на ней свою метку и забрала ее себе.
Адара и впрямь держалась особняком. Всегда серьезная и замкнутая, она редко снисходила до игр с другими детьми. Бледная, светловолосая, с большими и ясными голубыми глазами, она слыла красавицей, но что-то странное и отчужденное было в этой красоте. Иногда она улыбалась, хотя и нечасто. Но никто никогда не видал, чтобы девочка заплакала. Однажды, когда ей было всего пять, Адара наступила на доску с гвоздем, не заметив ее под снегом, и пропорола себе ногу насквозь, но даже и тогда не вскрикнула и не пролила ни слезинки. Высвободив ногу, она поковыляла прочь, оставляя за собой на снегу кровавый след, а когда добралась до дома, просто сообщила отцу: «Папа, я поранилась». И никаких детских слез, воплей и обид, обычных для ее сверстников.
![](i_003.png)
Даже дома понимали, что Адара не такая, как все. Ее отец, угрюмый здоровяк, смахивающий на медведя, никого из чужих не привечал, но всегда расплывался в улыбке, когда Джофф начинал донимать его своими расспросами, и никогда не скупился на объятия и смех для Тери, старшей сестры Адары – веснушчатой златовласки, бессовестно заигрывавшей со всеми деревенскими мальчишками. Адару отец тоже порой обнимал, особенно будучи навеселе, что в долгие зимние месяцы с ним случалось частенько. Но улыбок и смеха для младшей дочки не находилось: отец лишь обхватывал ее тоненькое тельце огромными ручищами и крепко, изо всех своих медвежьих сил, прижимал к себе, а потом из груди у него вырывался тяжелый всхлип и по раскрасневшимся щекам катились крупные слезы. Летом он Адару не обнимал – не до того ему было.
В летнюю пору дел становилось невпроворот у всех, кроме Адары. Джофф работал с отцом на полях и сыпал нескончаемыми вопросами, запоминая все, что должен знать хороший крестьянин, а когда не работал, то бежал с друзьями на реку и там развлекался вовсю. Тери стряпала и вела хозяйство, а в летние месяцы еще и прирабатывала в трактире на перекрестке.
Она была дружна с дочкой трактирщика, а с его младшим сыном – больше, чем дружна, так что домой всегда возвращалась веселая и чуть не лопаясь от сплетен и слухов, что приносили на постоялый двор обычные путники, прохожие солдаты и глашатаи короля. Для Тери и Джоффа летом наступало самое лучшее время, и среди всех этих хлопот и радостей для Адары уже не оставалось места.
Но больше всего забот выпадало отцу. Каждый день приносил с собой тысячу новых дел, и стоило переделать их, как откуда ни возьмись появлялась еще тысяча. Отец трудился от зари до зари. Мышцы его подбирались и затвердевали, как камень, а по вечерам от него разило по́том на весь дом, но, возвращаясь с полей, он всегда улыбался.
После ужина отец садился рядом с Джоффом, рассказывал ему всякие истории и отвечал на очередные вопросы, или учил Тери, как приготовить какое-то новое блюдо, или отправлялся в трактир. Одним словом, он тоже был летний человек – до мозга костей.
И летом он никогда не напивался, разве что с братом поднимал по стаканчику вина, когда тот заглядывал в гости.
![](i_004.png)
Тут крылась еще одна причина, по которой Тери и Джофф так любили летнюю пору, когда весь мир зеленел, наливался жаром и кипел жизнью: только летом их навещал дядюшка Хэл, младший брат отца. Драконий наездник на королевской службе, Хэл был высокий и стройный, а по лицу его можно было принять за благородного. Драконы не выносят холода, поэтому зимой Хэл со своим «крылом», как назывались отряды наездников, отправлялся на юг. Но каждое лето он возвращался – и до чего же он был великолепен в своем изумрудно-золотом мундире королевского воина! Впрочем, надолго он не задерживался: здесь, в северных краях, к западу от родной деревни, его ждали поля новых сражений. Война шла всегда, сколько Адара себя помнила.
Возвращаясь с юга, Хэл всегда привозил подарки: игрушки из королевской столицы, украшения из золота и хрусталя, сласти для племянника и племянниц и – непременно! – бутылку какого-нибудь дорогого вина, чтобы распить ее с братом. Он посматривал на Тери с усмешкой и вгонял ее в краску комплиментами, а Джоффа развлекал рассказами о битвах, замках и драконах. Нередко он пытался выманить улыбку и у Адары, но все его подарки, шутки и объятия обычно пропадали втуне.
Адара не любила Хэла, каким бы добрым и щедрым он ни был: ведь его приезд означал, что до зимы еще очень и очень далеко.
Кроме того, однажды ночью, когда ей было всего четыре, она подслушала, как Хэл обсуждает ее с отцом за бутылкой. Они-то думали, она давно уже десятый сон видит.
– Какая-то она печальная, – сказал Хэл. – Ты бы с ней подобрее, Джон. Она же не виновата.
– Ты так думаешь? – заплетающимся от вина языком переспросил отец. – Да, конечно, ты прав. Но знал бы ты, до чего это трудно! Она же вылитая Бет, да только теплоты в ней ни капли. Знаешь, Хэл, у нее внутри зима. Прикоснешься к ней – холодом аж до костей пробирает… и как тут не вспомнить, что это из-за нее моя Бет умерла?
– Ты сам с ней слишком холоден. Ты не любишь ее так, как остальных.
Адара не раз потом вспоминала горький смех, с которым ее отец ответил:
– Не люблю? Ох, Хэл!.. Да ведь поначалу я любил ее больше всех, мою зимнюю малютку! Вот только она меня так и не полюбила. И никогда не полюбит – ни меня, ни тебя, никого из нас. Она совсем холодная.
И он заплакал, хотя на дворе стояло лето и Хэл был рядом. Лежа в своей кроватке, Адара слушала и мечтала, чтобы Хэл встал и ушел, улетел прочь со своими драконами. Она была слишком мала и еще не все понимала, но все запомнила и поняла потом.
Она не стала плакать – ни тогда, в четыре года, когда только услышала слова отца, ни позже, в шесть, когда до нее наконец дошло, что все это значит. В тот раз Хэл улетел через несколько дней, и Тери с Джоффом взволнованно махали дядюшке вслед, когда его «крыло» горделивым строем проплывало у них над головами – тридцать огромных драконов в синеве летнего неба. Адара проводила их взглядом, так и не подняв руки.
После этого Хэл прилетал еще не раз, каждое лето, но Адара больше никогда ему не улыбалась, что бы он ни привез.
Глава вторая
Снежные тайны
* * *
![](i_005.png)
Улыбки у Адары были наперечет, как потайные сокровища, и она всегда берегла их на зиму. Каждый год она с нетерпением ждала, когда же наступит ее день рождения, а с ним придут холода. Потому что зимой она становилась особенной.
Она узнала об этом, когда была еще совсем-совсем маленькой и играла с другими детьми в снегу. Адара никогда не страдала от холода так, как Джофф и Тери с их приятелями. Нередко девочка часами гуляла одна, когда все остальные давно уже убегали в тепло – по домам или к старой Лоре, которая всегда была рада налить детям горячего овощного супа. Адара же отправлялась в свое тайное место на дальней окраине полей, каждую зиму – новое, и строила там высокий белый замок: зачерпывала снег голыми ручонками и лепила из него башни и зубчатые стены вроде тех, что, по рассказам Хэла, красовались в королевской столице. Потом она обламывала сосульки с нижних ветвей деревьев и делала из них шпили на башнях и сторожевые посты вокруг замка. Нередко посреди зимы случалась короткая оттепель, а следом ударяли морозы, и тогда ее снежный замок за одну ночь превращался в ледяной – твердый и крепкий, не хуже настоящего. Адара тайком достраивала свой замок всю зиму, и никто ни разу не догадался, чем она занимается. Но в конце концов всегда наступала весна: очередная оттепель не сменялась морозами, и все укрепления и стены таяли и растекались, а Адара начинала считать дни до следующего дня рождения.
![](i_006.png)
Зимние замки редко стояли пустыми. Каждый год с первыми заморозками выползали из своих нор ледяные ящерицы, а по полям принимались метаться, едва касаясь лапками снега, какие-то крохотные синие существа. Все дети играли с ледяными ящерицами, но в их неуклюжих и жестоких руках хрупкие тельца ломались, как сосульки. Даже Джофф, добрая душа, иногда забывался и держал ящерку слишком долго, разглядывая ее так и сяк, и от тепла его пальцев она нагревалась, начинала таять и в конце концов умирала.
![](i_007.png)
Но у Адары руки были прохладные и нежные, так что она могла держать ящериц сколько угодно, и ничего им от этого не было, – только Джофф вечно обижался и сердито спрашивал, как ей это удается. Иногда она ложилась прямо в снег, и ящерки ползали по ней, забавно щекоча лицо легкими лапками. А иногда прятала одну под волосами и так и ходила, только всегда смотрела за тем, чтобы не занести ее случайно в натопленный дом. Собирая остатки еды после обеда, Адара относила их в тайное место, где строился и разрастался ее замок, и рассыпала там, приманивая жильцов. Так что каждую зиму в замке было не протолкнуться от королей и придворных – пушистых зверьков, рискнувших высунуть нос из леса, белых зимних птиц и ледяных ящериц, сотнями сползавшихся на угощение, холодных, проворных и толстеньких. Ящерицы Адаре нравились больше всех питомцев, которых держали ее домашние.
Но по-настоящему она любила только ледяного дракона.
Она не помнила, когда увидела его впервые. Казалось, он был в ее жизни всегда – как видение, проступавшее сквозь пелену зимы и рассекавшее стылый небосклон медленными, безмятежными взмахами голубых крыльев. Ледяные драконы уже в те времена стали редкостью, и, случись им показаться в небе, дети удивленно таращились и тыкали пальцами, а старики бормотали что-то себе под нос и покачивали головами. Все знали, что ледяные драконы – это к зиме, затяжной и суровой. В ночь, когда родилась Адара, кое-кто заметил одного такого на фоне луны. С тех пор он прилетал каждую зиму, и все эти зимы и впрямь были одна другой тяжелее, а весна с каждым годом приходила все позже. В конце концов люди начали жечь костры, молясь и надеясь, что огонь отпугнет дракона, и Адара всякий раз боялась, что это сработает.
Но костры не помогали. Ледяной дракон возвращался каждый год, и Адара знала, что он возвращается к ней.
Дракон был огромный, раза в полтора крупнее тех боевых драконов, покрытых зеленой чешуей, на которых летал Хэл со своими товарищами. Адара слыхала легенды о диких драконах размером с гору, но никогда таких не видела. Дракон Хэла был довольно большой, в пять раз больше лошади, но по сравнению с ледяным – все-таки маленький, да и вдобавок безобразный.
А ледяной дракон был кристально-белый, пронзительно белый до синевы, того оттенка, что холоден и тверд даже на вид. Все его тело покрывала изморозь, так что при каждом движении шкура покрывалась трещинами, как снежная корка под сапогом, и осыпалась хлопьями.
Глаза у дракона были ясные, глубокие и ледяные.
Огромные нетопырьи крылья, голубовато-белые с переливами, пропускали свет: сквозь них виднелись луна и звезды и даже облака, когда дракон вычерчивал круги в морозном небе.
Зубы у него были точь-в-точь как сосульки: зазубренные, неравной длины ледяные копья, выстроившиеся тройным частоколом на страже темно-синей пасти.
![](i_008.png)
Когда дракон взмахивал крыльями, поднимался холодный ветер, поземка завивалась вихрями, и весь мир словно дрожал и ежился. Если в зимнюю пору дверь внезапно распахивалась под порывом ветра, хозяева торопились заложить ее на засов, приговаривая: «Видать, ледяной дракон пролетел».
А когда этот дракон раскрывал свою огромную пасть и делал выдох, то из глотки его вырывался не поток огня и не жгучая серная вонь, как у его меньших собратьев. Ледяной дракон на то и был ледяным, что дышал холодом.
Под его дыханием леденело все. Тепло иссякало. Огонь трепетал и гас. Деревья промерзали насквозь, до самой сердцевины своей медлительной и тайной души, и ветви их становились хрупкими и ломались под собственным весом. Звери и птицы синели, скулили и умирали, застывая с выкаченными глазами и обледеневшей шкурой.
Ледяной дракон дышал смертью – смертью, тишиной и холодом. Но Адара его не боялась. Она была дочерью зимы, а дракон – ее тайным сокровищем.
В небе она видала его тысячу раз. Но еще в четыре года она впервые увидела его на земле.
Адара строила свой снежный замок, когда он приземлился неподалеку, на окраине пустых заснеженных полей. Ледяные ящерицы так и прыснули во все стороны. Адара осталась стоять. Долгих десять ударов сердца дракон смотрел на нее, а потом захлопал крыльями, взмывая обратно в небо. Ветер засвистел у Адары в ушах, пробирая тело до костей, но в душе ее вспыхнула какая-то странная радость.
Позже, тою же зимой, дракон прилетел еще раз, и Адара впервые его потрогала. На ощупь он был очень холодный, но она все равно сняла рукавицы. Иначе было нельзя. Она немного боялась, что от ее пальцев ледяная шкура подтает, но все обошлось. Каким-то шестым чувством Адара понимала, что дракон еще чувствительнее к теплу, чем ледяные ящерки, но ведь и она, холодное дитя зимы, была не такая, как все. Она погладила заиндевевшее крыло и даже решилась коснуться его поцелуем, обжегшим губы. То была четвертая зима ее жизни – зима, когда Адара в первый раз прикоснулась к ледяному дракону.
Глава третья
Мороз крепчает
* * *
![](i_009.png)
На пятую зиму она впервые прокатилась на нем верхом. Дракон снова разыскал ее сам, хотя свой новый замок она строила уже в другом месте – как всегда, в одиночестве, па окраине полей. Дождавшись, пока он сядет, Адара подбежала и прижалась к нему, раскинув руки. И полугода не прошло с той ночи, как она подслушала разговор Хэла с отцом.
Несколько долгих минут они просто стояли бок о бок. Наконец, вспомнив о Хэле, Адара протянула ручонку и подергала дракона за крыло. Дракон снова взмахнул огромными крыльями и распластал их на снегу. Адара взбежала по крылу, забралась дракону на спину и обвила руками холодную белую шею. И они отправились в свой первый полет.
У нее не было ни уздечки, ни хлыста, как у королевских наездников. Иногда дракон хлопал крыльями так резко, что Адаре приходилось цепляться изо всех сил, а холод его ледяной плоти жалил даже сквозь одежду. Но Адара ничего не боялась.
Они пролетели над отцовой фермой – там, внизу, стоял Джофф, перепуганный и очень маленький. Адара поняла, что он ее не видит, и рассмеялась ледяным, звенящим смехом, морозным и свежим, словно воздух зимы.
Они пролетели над перекрестком, где стоял трактир, – целая толпа сельчан высыпала наружу, провожая их взглядами.
Потом они пролетели над лесом – белым с пятнами зелени и совершенно безмолвным.
А потом, набирая высоту могучими взмахами крыльев, дракон устремился в небо и поднялся так высоко, что вся земля слилась в сплошное пятно. Адаре показалось, что где-то вдалеке мелькнул еще один ледяной дракон, но и вполовину не такой замечательный, как ее собственный.
Они летали долго-долго, и лишь на исходе дня дракон наконец заложил вираж и пошел снижаться широкими кругами, плавно скользя по воздуху на своих жестких сверкающих крыльях. С последним лучом солнца он приземлился на поле в том же месте, откуда они отправились в полет.
Там Адару и нашел отец. Он заплакал и бросился обнимать ее, как сумасшедший, – она так и не поняла почему. И почему он ее отшлепал, когда привел домой, – тоже не поняла. Но когда детей уложили спать, Джофф, поворочавшись немного, вылез из постели, подошел к кроватке сестры и сообщил громким шепотом:
– Ты все пропустила! Тут ледяной дракон прилетал. Все та-ак перепугались! А папа решил, что он тебя съел.
![](i_010.png)
Адара тихонько улыбнулась в темноте и ничего не ответила.
Той зимой она летала на ледяном драконе еще четыре раза, и с тех пор каждую зиму он прилетал покатать ее на спине. С каждым годом они улетали все дальше и дальше от дома, и с каждым годом в небе над отцовой фермой ледяного дракона видали все чаще и чаще.
С каждым годом зима длилась все дольше и холода становились все злее.
С каждым годом весна приходила все позже.
А в тех местах, где ледяной дракон устраивался прилечь, земля промерзала насквозь, да так и не успевала оттаять до следующей зимы.
Когда Адаре исполнилось шесть, вся деревня уже гудела от взволнованных пересудов. Решили даже известить короля, но послание осталось без ответа.
– Беда с этими ледяными драконами, – проворчал Хэл, явившись в гости на следующее лето. – Это ж даже не настоящие драконы. Их и не приручить, и не вышколить. Вроде кое-кто пытался – так, говорят, их потом находили замерзшими насмерть. Так и остались стоять с хлыстом да уздечкой в руках. Я слыхал, их даже трогать нельзя: мигом пальцы отвалятся, и хорошо еще, если не вся рука. Так что поганое это дело.
– Почему же король сидит сложа руки? – возмущенно спросил отец. – Мы еще зимой отправили гонца. Если не убить или не прогнать эту гадину, через пару лет тут уже и сеять будет негде – все подчистую вымерзнет!
![](i_011.png)
– У короля другие заботы, – хмуро улыбнулся Хэл. – Всё эта проклятая война, сам понимаешь. Что ни лето – опять мы теряем позиции, а драконьих наездников у них вдвое больше, чем у нас. Я тебе уже говорил, Джон: скоро здесь станет жарко. Настанет год, когда я не вернусь. Так что у короля нет лишних людей для охоты на ледяного. К тому же… вряд ли эту тварь вообще можно убить. Иногда я думаю, – хохотнул он, – не проще было бы отдать врагу всю провинцию? По крайней мере, тогда этот ваш ледяной дракон станет его головной болью.
«Ваш? – переспросила про себя Адара. – Как бы не так!» Этот дракон – ее собственный, и так будет всегда, какой бы король ни правил этой страной.
![](i_012.png)
Глава четвертая
Пламя с севера
* * *
![](i_013.png)
Хэл уехал, лето прошло своим чередом и сменилось осенью. Адара, как всегда, считала дни. Незадолго до первых заморозков Хэл заглянул еще раз – по пути на юг, куда он перегонял на зиму своего уродливого дракона.
Глядя на «крыло» королевских наездников, пролетавшее над лесом, Адара подумала, что дядин отряд стал меньше. Хэл не задержался долго и на прощание разругался с ее отцом в пух и прах.
![](i_014.png)
– Зимой они не ступят вперед и шагу, – сказал Хэл. – Не рискнут наступать без прикрытия драконов. Но придет весна, и мы их больше не удержим. Возможно, король даже и пытаться не станет. Продавай ферму прямо сейчас, пока за нее дадут хорошую цену. Купишь другой кусок земли поближе к югу.
– Это моя земля, – возразил отец. – Я здесь родился. И ты тоже, если ты об этом еще не забыл. Здесь – могилы наших родителей. И Бет. Я хочу, чтобы меня похоронили рядом с ней, когда я умру.
– И если ты меня не послушаешь, это случится очень скоро! – рявкнул Хэл. – Не дури, Джон! Я прекрасно знаю, что́ для тебя значит эта земля, но твоей жизни она не сто́ит.
Так они спорили целый вечер, но отец твердо стоял на своем. В конце концов братья принялись осыпать друг друга бранью, Хэл вспылил и прямо посреди ночи ушел, хлопнув за собой дверью.
Слушая их, Адара приняла собственное решение. Продаст отец ферму или нет – это неважно. Она, Адара, в любом случае останется здесь. Иначе ледяной дракон не будет знать, где ее искать, а если она переберется слишком далеко на юг, то и вовсе никогда с ним больше не увидится.
Когда ей исполнилось семь, дракон прилетел снова. Таких лютых морозов, как этой зимой, еще не бывало. Адара каталась верхом так часто и улетала так далеко, что едва хватало времени строить замок.
Весной опять приехал Хэл. В его отряде осталось не больше дюжины драконов, и подарков он на сей раз не привез. Они с отцом Адары снова повздорили.
Хэл ярился и бушевал, упрашивал и грозил, но все без толку. Так ничего и не добившись, он махнул рукой, вернулся к своим и полетел воевать.
В том году враг прорвал линию фронта к северу от их деревни, возле какого-то города с длинным названием, которое Адара не могла выговорить. Первой об этом узнала Тери. Однажды вечером она вернулась из трактира не на шутку взволнованная и раскрасневшаяся.
– Сегодня гонец проезжал, – сказала она. – Везет королю дурные вести. Наши проиграли какую-то большую битву и просят подкрепления. Гонец говорит, наши отступают.
Отец нахмурился, и лоб его прорезали глубокие складки.
– А про драконьих наездников он ничего не сказал?
Ссоры ссорами, а все-таки Хэл оставался родичем.
– Я его спросила, – ответила Тери. – Он говорит, наездники остались в арьергарде. Будут делать вылазки и поливать врага огнем, чтобы наше войско смогло отойти без помех. Ох, только бы с дядей Хэлом ничего не случилось!
![](i_015.png)
– Хэл задаст им жару! – воскликнул Джофф. – Он на своем Серном покажет этим поганцам, где раки зимуют!
Отец улыбнулся.
– Хэл всегда мог за себя постоять. Но как бы там ни было, нам остается только ждать – ничем помочь мы не можем. А ты, Тери, спрашивай, как там дела, если будут еще гонцы.
![](i_016.png)
Сестра восторженно закивала: беспокойство за дядю не пересилило радостного возбуждения. Все это было так волнующе!
Но за несколько недель восторги иссякли, а сельчане мало-помалу начали осознавать весь ужас происходящего.
На Королевском тракте стало людно как никогда. Людской поток двигался с севера с юг, и все были одеты в зеленое с золотым. Поначалу солдаты маршировали стройными колоннами во главе с офицерами в золотых шлемах, но даже и тогда назвать это зрелище эффектным было сложно. Люди едва волочили ноги от усталости, и форма на них была обтрепанной и грязной, а топоры и пики в руках солдат – щербатыми и в пятнах ржавчины. Некоторые и вовсе потеряли оружие и ковыляли с пустыми руками, глядя перед собой бессмысленным взглядом. А обозы с ранеными, потянувшиеся следом за колоннами, были иной раз длиннее самих колонн. Адара стояла в траве у обочины и смотрела на проходящих мимо. Однажды она увидела человека, оставшегося без глаз. Он поддерживал другого, одноногого, и так, опираясь друг на друга, они кое-как плелись следом за остальными. На телегах везли безногих, безруких, а то и потерявших все конечности. Кому-то раскроили череп топором; многие были с головы до ног покрыты грязью и запекшейся кровью; многие тихо стонали на ходу, с трудом переставляя ноги. От некоторых несло ужасной вонью, оттого что все тело у них позеленело и вздулось. Один упал замертво, и его бросили на обочине. Адара сказала отцу, тот собрал людей, и мертвеца похоронили.
Но чаще всего Адаре попадались на глаза обожженные. В каждой колонне были десятки людей с черными пятнами на теле и таких, кто от раскаленного дыхания дракона лишился руки, ноги или половины лица. Тери сказала, что офицеры, останавливавшиеся в трактире выпить или отдохнуть, только и говорят о том, как много у врага драконов.
Внимание! Это не конец книги.
Если начало книги вам понравилось, то полную версию можно приобрести у нашего партнёра - распространителя легального контента. Поддержите автора!Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?