Текст книги "Лакомый кусочек"
![](/books_files/covers/thumbs_240/lakomyy-kusochek-83994.jpg)
Автор книги: Джорджетт Хейер
Жанр: Зарубежные детективы, Зарубежная литература
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 4 страниц]
Глава вторая
Лишь около шести часов шум автомобиля, едущего по длинной, вымощенной гравием аллее, возвестил о прибытии Джеффри Биллингтон-Смита с невестой. Стивен Гест и Бэзил Холлидей находились в бильярдной, сквозь выходящие на веранду застекленные двери слышался стук шаров. Фэй тоже ушла, невнятно пробормотав какое-то оправдание. За столиком остались лишь Камилла – развалясь в шезлонге, она вела кокетливую беседу с генералом – и Дайна, нехотя перебрасывающаяся фразами с капитаном Биллингтон-Смитом.
– Пофлиртовать с тобой, дорогая? – спросил Френсис.
– Как угодно, только слушать тебя я не обязана, – предупредила Дайна, лениво улыбаясь.
– Похоже, сегодня глухие имеют льготы… – негромко посетовал он. – Значит, я не нравлюсь тебе, а, моя прелесть?
– Не особенно.
Френсис воспринял ее слова с легкой насмешливой улыбкой и какое-то время молча курил.
– Я тоже не скажу, что ты мне нравишься, – сказал он. – Но я пока что думаю. Давай переменим тему. Джеффри заставляет нас слишком долго ждать, верно?
– Да, но сожалеть об их задержке тебе не придется. Ты знаешь Лолу?
– Во всяком случае, на ужин ее не приглашал, если речь об этом. Видел, как она танцует. На ней была юбочка из перьев – немногочисленных, но очень искусно размещенных. Нет, дядюшке она явно не понравится. – Бросив на Дайну подчеркнуто проницательный взгляд, он вкрадчиво заметил: – Ты совершенно права, моя прелесть! Естественно, хорошо бы мне стать наследником вместо Джеффри. Только питать особых надежд на это не стоит, так ведь? Я вот боюсь, что Джеффри выведет отца из себя, а мне-то как раз он нужен добреньким. Не смотри на меня так предостерегающе. Они не слушают. Не в моих интересах сердить дядюшку.
– Я так и думала, что ты приехал просить денег, – хмыкнула Дайна.
– Ну, догадливостью тут гордиться не стоит. И ежу понятно. Другой причины для приезда сюда я представить себе не могу. Мог бы, конечно, но существует закон – Моисеев, кажется, – запрещающий становиться любовником своей тетушки.
Тут послышался шум автомобиля. Генерал не уловил его, но через минуту Фэй вышла из гостиной и прервала его тет-а-тет с Камиллой сообщением о том, что приехал Джеффри.
– Эка важность, – фыркнул сэр Артур. – Он ждет, что я буду встречать его на пороге?
– Артур, мисс де Сильва! – умоляюще предостерегла его Фэй.
Генерал обернулся, и тут на веранде появилась невеста его сына.
Вошла она так, словно ожидала, что ее встретят громом аплодисментов.
Нетрудно было понять, почему Джеффри, в данный момент выглядывающий из-за ее плеча с глуповатой нервозной ухмылкой, влюбился в эту диву. Внешность у танцовщицы была очень броской, даже красивой – громадные темные глаза, очаровательный носик, изящные, дерзко сложенные губы и гроздья черных кудрей, выбивающиеся из-под моднейшей шляпки – крошечной, лихо заломленной почти до макушки. Ее оранжево-черно-зеленый костюм – хоть гениальный модельер и украсил его ярлыком «Спортивная одежда» – кое-кто мог бы счесть не подходящим для поездки за город, и уж длинный палантин из черно-бурых лисиц казался в этот теплый июньский день совершенно излишним. И все же трудно было отрицать, что мисс де Сильва выглядит в своей одежде весьма эффектно.
До ее появления Камилла Холлидей казалась слишком уж принаряженной и накрашенной, но в присутствии мисс де Сильва даже она стушевалась.
Генерал, захлопав глазами, привстал, и его будущая невестка, превратно истолковав его порыв, немедленно откликнулась:
– Я Лола. Вы меня наверняка знаете, но лишний раз представиться не помешает.
Генерал пожал ей руку, словно исполняя тяжкий долг.
– Нет, я о вас не слышал, – холодно процедил он.
Лицо мисс де Сильва слегка посуровело.
– Для меня это неожиданность. Но я вижу, вы живете уединенно, и ничуть не обижаюсь. При моих в высшей степени широких взглядах обидеть меня невозможно. Однако должна сказать, я нахожусь в ужасном беспокойстве и прошу заняться этим делом немедленно.
– Каким делом? – спросил генерал, раздраженно взглянув на жену.
– Уже все улажено, Артур. Я распорядилась, – умиротворяюще сказала Фэй. – Служанка мисс де Сильва не поместилась в машину Джеффри и должна приехать поездом. Мисс де Сильва хочет, чтобы ее встретили.
– А если Кончетта не приехала, что вполне возможно, так как она жуткая дура, Джеффри придется немедленно возвращаться за нею в Лондон. Это целиком его вина, у него хватило глупости предположить, будто мой багаж может уместиться в его малюсенькой машине.
– Я и сам бы так предположил, – сказал сэр Артур. – Черт знает что такое.
Фэй, упорно не замечая взгляда сестры, взяла Лолу под руку.
– Пожалуйста, не волнуйтесь. Я уверена, служанка благополучно доберется сама. Позвольте познакомить вас с миссис Холлидей и с моей сестрой, мисс Фосетт.
Мисс де Сильва окинула их беглым взглядом и одарила ослепительной улыбкой.
– И с племянником моего мужа, капитаном Биллингтон-Смитом, – добавила Фэй.
Френсис величественно поднялся и галантно поцеловал холеную ручку Лолы.
– Нужно ли говорить, что для меня это долгожданный миг? Я имел удовольствие видеть, как вы танцуете.
Мисс де Сильва приняла его комплимент как должное.
– Я прекрасно танцую. Газеты трубят об этом по всему свету.
– Мы не особенно интересуемся танцами, – бесцеремонно сказал сэр Артур. – Однако я видел русский балет. Замечательно! Совершенно безукоризненное исполнение!
– Русским до меня далеко, – заверила его мисс де Сильва.
Фэй пришлось снова вмешаться:
– Мы надеемся когда-нибудь увидеть ваше искусство. Однако присаживайтесь. Я уверена, вы хотите выпить чаю с дороги.
Лола опустилась в одно из плетеных кресел и позволила палантину соскользнуть на пол.
– Чаю не пью, притом уже слишком поздно. Лучше легкий коктейль.
Для сэра Артура, все больше багровеющего, это было уж слишком.
– Дорогая моя, в этом доме в шесть часов коктейли не подают!
– Тогда Джеффри собьет его для меня, – невозмутимо решила Лола. – И вам без хлопот, и он уже изучил мой вкус, а это, знаете ли, немаловажно.
В голосе сэра Артура появилась грубая нотка.
– Коктейли, – сказал он, – будут поданы в гостиной без четверти восемь и, позвольте заверить вас, ни минутой раньше.
Лола недоуменно вытаращилась на него, но прежде чем успела что-то ответить, из бильярдной вышли Гест с Холлидеем, и это на время разрядило обстановку. Дайна, понимая, что Джеффри просто не догадается увести Лолу с террасы, заявила, что слышит звук приближающейся машины.
– Должно быть, везут вашу служанку, – сказала она Лоле. – Пойдемте посмотрим.
– Да, надо посмотреть, – согласилась мисс де Сильва. – И если там не Кончетта, Джеффри немедленно поедет на ее поиски.
– Конечно-конечно, – кивнула Дайна и повела Лолу с веранды, а Джеффри понес следом палантин.
– Вот вам и будущая миссис Биллингтон-Смит, – негромко произнес Френсис, доставая сигарету из золотого портсигара.
Генерал повернулся к нему:
– Помолчите, сэр!
– По-моему, она даже чересчур восхитительна! – хихикнула Камилла. – Но я прекрасно понимаю ваши чувства, сэр Артур. Великодушие ваше безгранично, если вы позволили Джеффри привезти ее сюда.
– Больше не привезет, – угрюмо пообещал генерал. – Бесстыжая, размалеванная девка! Коктейль ей! Фэй, будь добра, объясни этой наглой особе, что здесь мое слово закон! Не хочу никаких недоразумений, поэтому предупреждаю тебя! Ты пригласила ее сюда, и я буду тебе признателен, если ты и позаботишься, чтобы она подчинялась заведенным в доме правилам. Больше я не желаю слышать ни полслова по этому поводу, и гости твои наверняка тоже. Идем, Камилла, я покажу вам цветник, льщу себя надеждой, что таких роз вы не видели ни у кого.
Уведя Лолу в дом, Дайна попыталась кое-что объяснить ей. Поначалу Лола была способна понять только то, что Кончетта еще не приехала, но, уразумев, что поезд из Лондона прибудет на станцию Рэлтон через десять минут, согласилась ненадолго отложить отъезд Джеффри и подняться с Дайной к себе в комнату.
– Очень кстати, – одобрила она. – Джеффри был так эгоистичен, что повез меня в открытой машине. Мало того что в нее не уместился мой багаж, так я еще превратилась от ветра в ужасную лахудру. Приведу себя в спальне в порядок, а Джеффри принесет мне туда коктейль. Только добавь, Джеффри, абсенту, а не джина. От джина мне бывает нехорошо.
– Вряд ли в доме найдется абсент, – засомневалась Дайна. – Однако надеюсь, наш Финч что-нибудь придумает. Джеффри, давай палантин мне, а сам займись выпивкой. Интересно, какую комнату отвели вам, мисс де Сильва.
К счастью, на лестничной площадке оказалась горничная. Она только что управилась с распаковкой привезенных Лолой вещей и проводила их в отведенную гостье комнату, поглядывая на Лолу с завистливым восхищением, каким жаловала только кинозвезд. Дайна, увидев результаты ее трудов, нисколько такому восторгу не удивилась. Туалетный столик оказался заставлен кремами, духами, щеточками, румянами, пудреницами из дорогой эмали и всякими прочими мелочами. Пеньюар, очень похожий на тот, в котором последний раз снималась любимая кинозвезда горничной, был аккуратнейшим образом разложен на кресле, а в большом шкафу красного дерева висело вечернее платье, словно только что привезенное из Голливуда.
– Она наверняка снимается в кино! – благоговейно прошептала горничная Доусон, ворвавшись в кухню к миссис Моксон. – Какие у нее платья, вы таких в глаза не видели! Просто чудо, уверяю вас! И очень похожа на Лупе Велес. О, а может, это она и есть, только под вымышленным именем – знаете, как это водится у актеров?
– В кино! – сердито фыркнула миссис Моксон, с излишним рвением прижимая скалку к доске. – Никчемная девка из кабаре, вот она кто! Послужишь с мое, Джоан Доусон, так перестанешь таращиться на таких. Уйди, не мешайся!
Наверху, в залитой солнцем спальне мисс де Сильва швырнула пеньюар на кровать, вслед за ним шляпку, села к туалетному столику и принялась старательно разглядывать себя в зеркале.
– Ужасно! – объявила она и сняла крышку с одной из пудрениц. – Но унывать Господь Бог запретил, поэтому я ничего не скажу… У меня отличные манеры, уверяю вас, однако нельзя позволять, чтобы тебя возили в открытой машине. Естественно, будет ветер. Я человек разумный и ничего другого не ждала, но Джеффри нужна закрытая машина, к тому же такая, чтобы в ней было место и для Кончетты.
Дайна сидела на подоконнике, откровенно наслаждаясь экзотической дивой.
– Понимаю, – поддакнула она. – Мужчины очень непредусмотрительны, так ведь? И подозреваю, он не объяснил, что представляет собой его отец.
– Нет, ошибаетесь, – возразила Лола. – Объяснил. Тип человека, трудного в общении. Это сразу видно.
– Да, – сказала Дайна, – только… только боюсь, похуже, чем просто трудный.
– А меня это не волнует, – ответила Лола, тщательно подкрашивая ресницы. – Где же Джеффри, почему не несет мне коктейль?
Внушить мисс де Сильва, что с хозяином дома нужно обращаться потактичнее, оказалось делом безнадежным, поэтому Дайна, никогда не тратящая сил попусту, оставила эту тему и с любопытством спросила:
– Вы любите Джеффри?
Предположив, что Лолу нимало не возмутит столь личный вопрос, она оказалась права. Та охотно ответила:
– Конечно, очень. Видите ли, я влюбляюсь весьма часто и всякий раз пылко. Вам, англичанкам, этого не понять, у вас холодные сердца. А у меня сердце горячее, любвеобильное…
Ее откровения прервал стук в дверь. Появился Джеффри с подносом, на котором стояли стаканы и шейкер.
– Умоляю, дорогая, только не проговорись, – сказал он. – Если отец узнает, его хватит удар. И знаешь, мне искренне жаль, но абсента в доме нет.
На лице у Лолы тут же появилось уже знакомое Дайне суровое выражение.
– Мой дорогой Джеффри, ума не приложу, как ты, зная, что я люблю коктейль с абсентом, не подумал о нем сразу. Или тебя заботят только собственные вкусы?
– Ужасное с моей стороны упущение, – виновато пробормотал Джеффри. – Конечно, мне надо было захватить бутылку из Лондона, но когда ты рядом, я обо всем забываю. Прости меня, дорогая, и попробуй эту смесь. Ее приготовил Финч, я уверен, тебе понравится.
– Финча я не знаю, и он не может знать, что нравится мне. Бедная я, несчастная, ты меня так мало любишь, если хочешь, чтобы мне стало плохо от джина.
– Лола, там его нет ни капли! Клянусь! Неужели я дам тебе джин? Да у меня скорее руки отсохнут! Господи, если с тобой что случится по моей вине, я, наверное, этого не переживу…
– Ладно, попробую твой коктейль, – смягчилась Лола. – Не хочу устраивать сцен, особенно учитывая, что дом ведется плохо по вине твоего отца. Но если ты скажешь ему, что я предпочитаю абсент, уж он позаботится. Только объяснись тактичней, дорогой мой Джеффри, незачем ставить его в неловкое положение.
У Дайны внезапно что-то булькнуло в горле; неловко поперхнувшись, она стала разливать по стаканам розоватую жидкость из шейкера. Лола вопросительно взглянула на нее, но Дайна покачала головой:
– Ничего. Просто кашлянула. Джеффри, как называется эта розовая смесь?
Оживившись, Джеффри вдохновенно объявил:
– Это совершенно новый коктейль, суперкоктейль, приготовленный для прекраснейшего создания на свете, и я называю его «Лолочка».
Мисс де Сильва оказалась очень довольна этим комплиментом, ласково потрепала жениха по руке и заявила, что выдумка ей по душе, пусть Джеффри запомнит рецепт, чтобы она сама, если он ей понравится, могла бы им как-нибудь воспользоваться. Потом, сделав два осторожных глоточка, милостиво сказала, что коктейль вполне сносный и будет еще лучше, если добавить немного абсента.
И тут в комнату ворвалась запропастившаяся было Кончетта, издавая массу громких восклицаний на иностранном языке. Вслед за ней внесли очередную партию чемоданов с одеждой. Лола совсем уже воспрянула духом, приказала все распаковать, приготовить ей ванну и немедленно отыскать какую-то из многочисленных пудрениц.
– Пожалуй, сейчас мы тут лишние, – благоговейным шепотом сказал Джеффри. – Как ты считаешь, дорогая, нам лучше уйти?
Да, Лола считала, что посетителям надо немедленно убраться; какой ужас, что чемоданы прибыли так поздно и у нее совершенно не осталось времени привести себя в порядок перед обедом.
Джеффри жестом предложил Дайне выйти и, последовав за ней, осторожно притворил за собой дверь.
На лестничной площадке Дайна прислонилась к дубовому шкафу и задумчиво посмотрела на своего спутника. На лоб его падал белокурый локон, лицо раскраснелось. Джеффри был красивый, большеглазый, несколько женоподобный юноша, при малейшем волнении губы его дрожали. Он питал пристрастие к тому стилю одежды, который в его окружении считался богемным, носил широкополые шляпы, спортивные свитера и плиссированные рубашки. Крепким здоровьем он никогда не отличался, в детстве страдал нервными припадками, пугавшими всех домочадцев. Отца он боялся, впрочем, с мужчинами, за исключением самых близких друзей, он вообще с трудом находил общий язык. Зато своей хрупкостью, возбудимостью и своеобразным изяществом манер он привлекал многих женщин, и немало мягкосердечных матрон покровительствовали ему.
Дайна, разумеется, такой слабости к Джеффри не испытывала, но по-своему жалела и относилась к нему со смесью снисходительности и строгости.
Джеффри порывисто повернулся к ней и срывающимся голосом заговорил:
– Не правда ли, она чудо? Правда, красавица? Видела ты что-нибудь очаровательнее ее взгляда?
– Никогда, – с издевкой поддакнула Дайна.
– Я знал, что ты оценишь Лолу! Понял, едва ты взглянула на нее. По ней сходят с ума сотни мужчин, а она согласилась стать моей женой! Дайна, мне даже не верится. С тех пор как она сказала «да», для меня изменился весь мир, я чувствую себя другим человеком.
– Не сомневаюсь, – кивнула Дайна.
– Согласись, она всем ради меня жертвует, – взволнованно сказал Джеффри. – Я имею в виду карьеру и прочее, она ведь, можно сказать, сама Терпсихора, так считают все, кто хоть немного разбирается в этом. Фэй говорит, она не нравится отцу, но это пустяк. Когда он поймет…
– Послушай, Джеффри, – перебила его Дайна, – предположим, так все оно и есть и Лола просто чудо, однако соберись с духом. Не возлагай на отца таких идиотских надежд, ты прекрасно знаешь, что он не оценит твоего выбора.
У юноши вытянулось лицо.
– Даже увидев ее? Я знал, что рассказывать ему бессмысленно, но другое дело – когда он увидит ее сам, поговорит с ней – да она его очарует! Лола может очаровать кого угодно.
– Только не Артура, – категорически отрезала Дайна. – Ему такие совершенно не нравятся. К тому же он уже очарован этой Холлидей.
– Кем? – рассеянно переспросил Джеффри.
– Блондинкой. Она сидела на веранде.
– Да? Не заметил. Я не сводил глаз с Лолы. Дайна, у нее такая манера опускать ресницы…
– Перестань сентиментальничать! – приказала Дайна. – У нее еще манера говорить не то, что нужно. Вот на эту манеру, смею тебя уверить, Артур как раз и обратит внимание.
– Да ты не понимаешь! – сказал Джеффри. – Она ведет себя совершенно естественно. Отчасти в этом и заключается ее очарование.
– Могу только сказать, что Артура она не очаровала – и даже наоборот.
У Джеффри задрожала нижняя губа.
– Если отец попытается запретить… если он дурно поступит с Лолой… если он такая свинья – то все! Он тиранил меня с самого детства, но ему не удастся испортить мне всю оставшуюся жизнь, запретив жениться на Лоле… у него ничего не выйдет – пусть только попытается… я тогда выкину что-нибудь… отчаянное, так ему и скажи!
– Успокойся, – строго сказала Дайна. – Как думаешь, есть надежда убедить Лолу держаться скромнее? Момент уже упущен, но есть шанс, что твой отец может немного поостыть. Я главным образом беспокоюсь за Фэй. Знаешь, очень глупо с твоей стороны было везти Лолу сюда, все это отражается на твоей мачехе. Можешь ты поговорить с Лолой? Я пыталась сама, но у тебя это получится лучше. Объясни, что Артуру нравится, а что нет.
– Никак не могу, – ответил Джеффри. – Она ужасно обидится. И просто не поймет. Конечно, ты девушка, тебе, видимо, это непонятно, но Лола сводит всех мужчин с ума.
– Смотри, если она не изменит своего поведения, то сведет с ума Артура в прямом смысле слова, – строго предупредила Дайна и пошла к себе в комнату.
Глава третья
Во всей усадьбе Грейндж лишь одна дама не испытывала ни беспокойства, ни раздражения. Речь идет, разумеется, о мисс де Сильва. Да и та ощутила легкую досаду, обнаружив, что не только вынуждена пользоваться одной ванной с мисс Фосетт и мистером Гестом, но что там нет еще и душа. Этот факт лишний раз свидетельствовал о порочности сэра Артура как домовладельца.
После Лолы ванную занял Стивен Гест. Там оказалось полно пара, на полу стояли лужицы, пахло какими-то экзотическими духами. Стивену стало муторно; он не мог заставить себя влезть в ванну, пока этот запах не будет полностью смыт, а поскольку не привык, чтобы ему прислуживали, то взялся за эту неприятную задачу сам. Настроение его, и без того мрачное, ухудшилось еще больше.
Стивен любил Фэй вот уже два года, поначалу молча, издали, но с непоколебимым постоянством сдержанных натур. Других женщин, если не считать одного юношеского увлечения, в его жизни не было, и он твердо знал, что не будет. Хрупкая, беспомощная Фэй целиком завладела сердцем сурового мужчины, и он, не пытаясь облечь свои чувства в страстные слова, давно решил, что на свете не может – да и не должно быть такого, чего бы он ни сделал ради нее.
За годы, проведенные, по его собственному выражению, в самых суровых уголках земли, Стивен привык брать сильной рукой все, что нужно, но теперь он оказался опутанным сетью условностей. Ради своих целей Гест без колебания разорвал бы эту сеть, однако его останавливала Фэй, которая, подобно всем робким женщинам, трепетала перед условностями. Находиться в доме ее мужа, бесстрастно держаться при виде ее несчастий оказалось для Стивена серьезным испытанием воли, чего нельзя было сказать, глядя на неизменно спокойное выражение его лица. Приезжал Гест потому, что этого хотела Фэй. И даже в глубине души не упрекал ее в эгоизме, как не упрекал и самого себя за нечистые помыслы; согласись она, и он бы похитил ее из-под носа у мужа без малейших угрызений совести.
Но Фэй по-прежнему казалась далекой от согласия на столь решительный шаг, а тут еще предстояли два дня, пожалуй, почище всех тех, что Стивен претерпел в Грейндже. Вдевая в манжету неподатливую запонку, он размышлял, как бы ему поделикатнее помочь Фэй – то ли переключить внимание Лолы на себя, хоть эта перспектива и приводила его в ужас, то ли попытаться вклиниться между сэром Артуром и несчастной мишенью его гнева. Надо надеяться, Дайна придет на помощь сестре. Молодчина эта девушка.
Дайна, снимая с вешалки вечернее платье, тоже понимала, что ближайшие два дня будут нелегкими, но неизменное чувство юмора не позволяло ей пасть духом. Если бы не сочувствие сестре, она бы даже забавлялась выходкой Джеффри, – право, приятно было бы посидеть сложа руки признательной зрительницей. Но поскольку главным страдающим лицом будет беспомощная Фэй, Дайне придется постоять за сестру, пустив в ход все возможные и невозможные средства, в крайнем случае самой стать мишенью нападок Артура.
Сэр Артур, слоняясь из комнаты жены в свою и обратно, вносил, по собственному выражению, ясность. Во всех неприятностях этого ужасного конца недели, от приезда Дайны до разношерстного сборища, которое через полчаса усядется за обеденный стол, повинна Фэй. Не будь она дурой, небось догадалась бы послать телеграммы с извинениями Дайне и Гесту. И не приглашала бы приходского священника с женой к обеду, да еще на этот вечер.
Фэй мямлила, что приглашение послано неделей раньше, но супруг был глух к ее оправданиям, и у бедной женщины щемило сердце при мысли, что он терпеть ее не может.
Нет. Неприязни к ней сэр Артур не питал, даже любил ее, правда, как-то высокомерно любил, снисходя; к несчастью, она растеряла все свое очарование и превратилась из застенчивой, восторженной девушки, на которой он женился, в робкую, раздражающе чопорную женщину, которая с нервозной неловкостью пыталась умиротворять его на каждом шагу и которой невозможно было не грубить. Худшим ее преступлением в глазах сэра Артура было то, что она оставалась бездетной, не родила ему подающего надежды сына, который бы утешил за разочарование, постигшее его с Джеффри, с этим бельмом на глазу, сыном от первой жены, которая опозорила двадцать один год назад его имя, сбежав с каким-то жалким штафиркой, вдобавок никогда так и не женившимся на ней.
Раздражал его и приезд племянника. К Френсису сэр Артур питал искреннее расположение; Френсис, как и подобает всем приличным молодым людям, служил в армии, был у командира полка на хорошем счету. Умел одеваться, выглядел стоящим офицером, увлекался псовой охотой и недурно стрелял. Никакой гуманитарной придури, настоящий Биллингтон-Смит. Но мот; кажется, решил, что дяде больше нечего делать, как оплачивать его долги. Этому надо положить конец. Если он явился опять клянчить денег, то на сей раз он получит хороший урок.
Френсис приехал без приглашения, и винить Фэй за визит племянника было нельзя. Но сэра Артура это все равно раздражало. Он спросил, почему она, черт возьми, не пользуется косметикой, как другие женщины, а выглядит словно бледная поганка.
Если бы Джеффри, Френсис и Дайна прикатили в другое время, он бы так не злился. Надо же – готовился к визиту Холлидеев, и теперь все пошло насмарку! Против присутствия Геста он ничего не имел. Пусть сидит себе и восторгается Фэй сколько влезет; она слишком порядочна, чтобы позволить себе лишнее; к тому же знает, что такого материального благополучия ей больше никто не обеспечит. Гест развлекал бы Фэй, а он тем временем вел бы свою игру с Камиллой. Соблазнительная бабенка эта Камилла; кажется, руки у нее загребущие, но она готова (или он очень ошибается) расплатиться за все, что получит. Муж у нее бестолочь. Не способен найти мужскую работу и твердит, что виновата в этом война. Да и все это поколение такое никчемное, вечно жалуется на судьбу, никакого мужества; попался бы ему в старом полку такой под руку!
А Бэзил Холлидей с грустью чистил щеткой пиджак и утешался мыслью, что костюмные брюки не особенно залоснились. Он питал к сэру Артуру презрение – более того, ненавидел эту похотливую свинью – и размышлял, что на уме у Камиллы. Нравиться ей этот солдафон не может; определенно нет. Просто у нее манера флиртовать с кем попало, и расстраиваться из-за этого не стоит. Ей вполне можно доверять. Оставалась же она с ним, когда, видит Бог, у нее были возможности уйти. Однако зря он согласился приехать сюда. Конечно, дармовые стол и кров – веский довод, так сейчас и приходится жить, подлаживаться к людям ради приличного обеда, приготовленного не дурой-кухаркой, портящей все, к чему ни притронется. Если женщина любит беззаботную жизнь и хорошие вещи, приходится ради этого забывать о гордости, раз никчемный муж не способен заработать больше пятисот фунтов в год. Он не винит Камиллу; только этот чертов генерал с кучей денег, громовым голосом и похотливыми лапами слишком много себе позволяет. К тому же он еще и дурак; один из тех вояк – таких немало пришлось повидать за войну, – которые считают, что весь мир находится в долгу перед британской армией. Бэзил бросил обеспокоенный взгляд на дверь, ведущую из гардеробной в спальню, где Камилла красилась перед туалетным столиком. И явственно представил ее выщипывающей волоски из тонких бровей. Он не знал, что у нее на уме, и не хотел спрашивать. В голове ощущалась легкая ноющая боль. Если заговорить с Камиллой, это лишь повлечет за собой очередную ссору, а они и без того часто ссорятся. Лучше уж не разыгрывать из себя Отелло.
Камилла старательно наводила макияж, решив во что бы то ни стало затмить Лолу. Она надела розовое шифоновое платье, за которое еще не расплатилась, но вскоре расплатится – если повезет. С алыми блестками, мерцающими при ходьбе, с очень низким вырезом. Даже слишком низким, пришлось подложить изнутри серебристое кружево. Все женщины сочтут, что такое платье не годится для званого обеда в загородном доме, ну и пусть. Генералу оно понравится; он станет поглаживать ее (старый влюбленный идиот!), и черт с ним. Досадно, что явилась эта гнусная танцовщица из кабаре, испортила ему настроение. Надо будет вести тонкую игру, подбадривать генерала, слушать его ужасные рассказы об Индии, всякий раз начинающиеся «Когда я был в Пешаваре», или в «Веллингтоне», или еще в какой-то дыре и неизменно заканчивающиеся громовым хохотом. Придется дать ему возможность немного поласкать себя. Неприятно целоваться с мужчинами, у которых усы щеточкой, но тут уж ничего не попишешь, да еще в такое время, когда половина мужчин, стоит с ними познакомиться, через полчаса лезут целоваться; волей-неволей всякая привередливость быстро проходит. Иметь дело с генералом в общем-то легко. Не самый худший вариант среди всех этих самодовольных мужчин. Достаточно слегка подзавести его, так он тут же растает, а там уж надо быть круглой дурой, чтобы не выманить щедрого подарка. А побрякушек брать не стоит. За драгоценности сейчас ничего не получишь. Видит Бог, если у нее в ближайшее время не заведутся наличные, она окажется в жутком положении.
Все будет прекрасно, только бы не мешал Бэзил. Бедняга весь день сидел как в воду опущенный и вполне может выйти из себя от ревности, испортить все представление. Пора бы ему понять, что у нее есть голова на плечах. Беда в том, что он никак не расстанется с допотопными представлениями о женщинах и о чести. Это, конечно, выглядит очень мило, но в нынешние трудные времена достойно лишь жалости. Черт возьми. Уже без десяти восемь, а она еще не привела в порядок ресницы. Ладно, пусть остаются как есть; ни к чему сердить старика, опаздывая на этот треклятый званый обед.
Внизу, в длинной обшитой белыми панелями гостиной, приученная к пунктуальности Фэй ждала остальных с двадцати минут восьмого. Вид у нее был усталый, но в цветастом платье с туманными разводами, в тон обивке кресел, выглядела она миловидно. Стивен Гест вошел в гостиную следом за ней. Она тоскливо улыбнулась – от этой улыбки у него защемило сердце – и стала поправлять ему сбившийся набок галстук-бабочку.
– Дорогой Стивен, – с заботливой нежностью сказала она, – купи себе обычный галстук. Его гораздо легче повязывать.
Фэй стояла вплотную к нему, ласково глядя снизу вверх своими голубыми глазами, и Стивен не сдержался. Внезапно обнял ее и крепко прижал к себе.
– Фэй, ты должна решиться. Так продолжаться не может. Пойми, я ведь не из железа.
Голос его звучал глухо, хрипло, губы искали ее губ.
– Стивен, пожалуйста, не надо, – еле слышно говорила она. – Пожалуйста! Артур… слуги. Стивен, пожалей меня, держи себя в руках.
Он выпустил ее, дыхание его участилось, широкое лицо раскраснелось.
– Послушай, Фэй! Ты любишь меня, а я тебя. И нас разделяют какие-то проклятые условности. Когда-нибудь я не выдержу, пошлю всех к черту, и получится замечательный спектакль. Неужели ты не можешь взглянуть правде в глаза и убежать со мной? В Англии мы не останемся – видит Бог, она мне осточертела. Слишком уж тут много чопорности. Я увезу тебя куда захочешь. И обойдемся без бракоразводного процесса.
– Не могу. Это безнравственно! Напрасно я пригласила тебя, но мне так хотелось с тобой увидеться. Дайна считает, что это дурно с моей стороны, и она права. Это действительно дурно; однако если совсем не видеться с тобой, то лучше умереть.
При виде ее страданий гневный румянец исчез с лица Стивена. Он взял ее руку и неуклюже погладил.
– Извини. Я не хотел расстраивать тебя, дорогая. Тебе и без того несладко. Только нам надо найти какой-то выход, так ведь? Но не будем сейчас об этом говорить. Я здесь для того, чтобы служить тебе опорой, помогать, чем смогу.
Глаза Фэй наполнились слезами.
– Стивен, ты так добр ко мне. Я дрянь, раз допускаю, чтобы ты попусту тратил из-за меня свою жизнь.
Гест хотел ей ответить, но из коридора донесся голос сэра Артура, и через несколько секунд генерал вошел в гостиную. Следом за ним Финч внес поднос с коктейлями и поставил на столик у стены. Где-то в отдалении прозвенел электрический звонок, и Фэй сказала с вымученной оживленностью:
– Это, должно быть, Чадли. Они всегда приходят вовремя.
Но то оказались не Чадли, а миссис Твининг, о чем Финч тут же доложил.
Вдове Твининг можно было дать и сорок пять лет, и все шестьдесят. Жила она по соседству, в каких-нибудь пяти милях, и часто наезжала в гости. Говорила, что, поскольку знакома с Артуром много лет, считает себя своим человеком в доме. Делая это заявление, она с легкой насмешкой приподнимала брови, однако генерал, видимо, снисходя к ней как к старой знакомой, оставлял такую фамильярность без внимания.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?