Текст книги "Тысяча поцелуев"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tysyacha-poceluev-112547.jpg)
Автор книги: Джулия Куин
Жанр: Современные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +16
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Глава 2
Празднование помолвки мистера Чарлза
За шестнадцать месяцев до вышеописанных событий
Лондон, бальный зал
– Ты считаешь мистера Сент-Клера красивым?
Задавая этот вопрос, Сара не потрудилась повернуться к Хонории: слишком увлеклась наблюдением за мистером Сент-Клером, пытаясь решить, что думает о нем. Ей всегда нравились мужчины с рыжевато-каштановыми волосами, но вот насчет косы она сомневалась. Выглядит он с ней как пират.
– Гарет Сент-Клер? – уточнила Хонория. – Имеешь в виду внука леди Данбери?
Взгляд Сары метнулся к подруге:
– Не может быть!
– Но это правда. Я уверена.
– Значит, я вычеркиваю его из списка, – твердо объявила Сара.
– Знаешь, я восхищаюсь леди Данбери, – заметила Хонория. – Она всегда говорит то, что думает.
– Именно поэтому ни одна здравомыслящая девушка не захочет выйти замуж ни за кого из членов ее семьи. Господи, Хонория, а если придется с ней жить?
– Ты и сама известный правдолюб, – напомнила кузина.
– Может, и так, – проговорила Сара, – но мне сложно соревноваться с леди Данбери.
Она снова глянула на мистера Сент-Клера. Пират или играет в пирата? Наверное, это не имеет значения – ведь он родственник леди Данбери.
Хонория погладила ее по руке:
– Дай себе время.
Сара бросила на кузину саркастический взор:
– Сколько именно времени? Ей уже восемьдесят, это точно!
– Нам всем нужно к чему-то стремиться, – пробормотала Хонория.
Сара, не выдержав, закатила глаза:
– Неужели моя жизнь стала такой жалкой, что мои устремления должны измеряться десятилетиями, а не годами?
– Нет, конечно, нет, но…
– Но что? – с подозрением спросила Сара.
Хонория вздохнула:
– Как по-твоему, найдем мы себе мужей в этом году?
Сара не могла заставить себя выразить свое мнение словами, поэтому сумела ответить лишь жалобным взглядом.
У Хонории было точно такое же выражение лица. Они дружно вздохнули, и это были усталые, измученные вздохи.
– Как мы жалки, – обронила Сара.
– Верно, – согласилась Хонория.
Несколько минут они наблюдали за веселившейся толпой, после чего Сара призналась:
– Но сегодня я против этого не возражаю.
– Против того, чтобы быть жалкой?
Сара задорно улыбнулась:
– Сегодня вечером у меня есть ты.
– Несчастье любит компанию.
– Это и есть самое забавное, – хмыкнула Сара, вскинув брови. – Сегодня я даже не могу считать себя несчастной.
– О, Сара Плейнсуорт, – рассмеялась кузина, – ничего более приятного ты мне не говорила.
Сара усмехнулась, но все же спросила:
– Что же, мы будем старыми девами, древними, с дрожащими руками, на очередном столетнем музыкальном вечере?
Хонория передернулась:
– Совершенно уверена, что это далеко не самое приятное. Я люблю музыкальные вечера, но…
– Не может быть!
Сара едва подавила желание заткнуть уши: разве можно любить эти музыкальные вечера?
– Я сказала, что люблю музыкальные вечера, – пояснила Хонория. – Не музыку.
– Скажи, пожалуйста, какая разница? Думаю, я могу просто погибнуть…
– О, Сара! – упрекнула Хонория. – Не преувеличивай.
– Хотела бы я, чтобы это оказалось преувеличением.
– А мне нравилось упражняться с тобой, Виолой и Мариголд. В следующем году будет даже лучше: Айрис собирается играть на виолончели. Тетя Мария сказала, что мистер Эджком вот-вот сделает предложение Мариголд. – Хонория задумчиво нахмурилась. – Хотя мне непонятно, откуда она это знает.
– Не в этом дело, – мрачно заявила Сара. – А если даже и в этом, не стоит публично его обсуждать. Если хочешь проводить время с кузинами, пригласи лучше всех нас на пикник. Или на игру в пэл-мэл.
– Это не одно и то же.
– Слава богу!
Сара передернулась, полная решимости не вспоминать ни единого момента своего дебюта в квартете Смайт-Смитов, но это было очень трудно. Каждый жуткий аккорд, каждый сочувствующий взгляд…
Именно поэтому нужно рассматривать всех джентльменов как потенциальных супругов. Если хоть раз еще придется выступать с не имеющими слуха кузинами, Сара действительно погибнет, и это не преувеличение.
– Прекрасно, – деловито бросила она и выпрямилась для пущей выразительности. – Мистер Сент-Клер вычеркнут из списка. Кто еще приехал сегодня?
– Никто, – бросила Хонория ледяным тоном.
– Никто? Как это возможно? А мистер Трэверз? Я думала, ты и он…
Сара охнула при виде вмиг изменившегося выражения лица Хонории.
– Прости. Что случилось?
– Не знаю. Я думала, все идет прекрасно, а потом… ничего.
– Очень странно, – заметила Сара.
Конечно, сама она ни за что не выбрала бы мистера Трэверза, по крайней мере в первую очередь, но он казался достаточно надежным. И уж явно не из тех, кто способен бросить без всякого объяснения.
– Ты уверена?
– На званом вечере миссис Уэмбли я улыбнулась ему, а он выбежал из комнаты.
– О, это точно твое воображение…
– Он даже столик опрокинул – так торопился.
– Вот как? – поморщилась Сара (здесь уже не изобразишь жизнерадостную гримаску) и сочувственно прошептала: – Мне очень жаль.
Как ни утешительно было сознавать, что Хонория такая же неудачница на брачном рынке, она хотела бы видеть кузину счастливой.
– Возможно, все к лучшему, – сказала Хонория, вечная оптимистка. – У нас очень мало общего. Он довольно музыкален, а я не знаю, как… Ой!
– Что случилось? – всполошилась Сара.
Будь они ближе к канделябру, возглас кузины наверняка загасил бы пламя.
– Почему он здесь? – прошептала Хонория.
– Кто? – Сара оглядела комнату. – Мистер Трэверз?
– Нет! Хью Прентис!
Сара окаменела и в ярости прошипела:
– Как он смеет показываться здесь? Он ведь знал, что мы приедем!
Но Хонория покачала головой:
– У него такое же право быть здесь…
– Нет у него никакого права! – оборвала ее Сара.
Как это типично для Хонории – быть доброй и всепрощающей к тем, кто этого не заслуживал!
– Лорд Хью Прентис крайне нуждается в публичной порке, – процедила Сара.
– Прекрати!
– Поверь, есть время и место для христианского милосердия, но лорд Хью Прентис к объектам такового не относится.
Глаза Сары зловеще прищурились при виде джентльмена, которого она посчитала лордом Хью. Их никогда не знакомили официально – дуэль произошла до того, как Сара появилась в обществе, и, конечно, после этого никто не смел представить их друг другу, – но все же она знала его в лицо, так как специально постаралась выведать, как он выглядит.
Она видела джентльмена только со спины, но волосы были нужного цвета: светло-каштановые. А может, русые, в зависимости от того, насколько снисходительной она себя чувствует. Она не видела, держит ли он трость. Может, его походка улучшилась? Когда несколько месяцев назад она в последний раз видела его, он довольно сильно хромал.
– Он дружит с мистером Данвуди, – сообщила Хонория прерывистым голосом. – Хотел поздравить своего друга.
– Мне все равно, даже если он захочет подарить счастливой паре собственный личный остров в Индии, – выплюнула Сара. – Это ты друг мистера Данвуди! Знаешь его много лет. И лорду Хью наверняка это известно.
– Да, но…
– И не ищи для него оправданий! Мне безразлично, что лорд Хью думает о Дэниеле…
– А мне нет. Мне небезразлично, что все думают о Дэниеле.
– Дело не в этом! – бушевала Сара. – Ты ни в чем не виновата, а с тобой поступили безобразно! Если бы у лорда Хью была в теле хоть одна порядочная косточка, он бы держался подальше от любого собрания, где существовал малейший шанс встретить тебя!
– Ты права.
Хонория на миг закрыла глаза, и Сара увидела, какой у нее невыносимо усталый вид.
– Но сейчас мне все равно. Я просто хочу уйти. Хочу домой.
Сара продолжала смотреть на вышеуказанного лорда. Вернее, на его спину.
– Ему следовало бы думать хоть немного, – буркнула она себе под нос и неожиданно для себя шагнула вперед. – Я сейчас…
– Не смей! – предупредила Хонория, стараясь незаметно оттащить кузину. – Если устроишь сцену…
– Я бы никогда не позволила себе ничего подобного.
Но, конечно, обе знали, что Сара способна на все. Из-за Хью Прентиса Сара готова устроить сцену, которая войдет в историю.
Два года назад Хью Прентис едва не уничтожил ее семью. Отсутствие Дэниела по-прежнему создавало зияющую пустоту на семейных собраниях. Невозможно было даже упомянуть его имя в присутствии матери. Тетя Вирджиния просто делала вид, будто не слышит, а потом (по словам Хонории) запиралась в своей комнате и плакала.
Остальных членов семьи это тоже коснулось. Скандал, вызванный дуэлью, был таким шумным, что и Хонория, и Сара были вынуждены отказаться от своего первого лондонского сезона. От внимания Сары не ускользнуло (упомянув об этом, Сара рвала и метала, после чего в отчаянии плюхнулась на кровать), что 1821 год был невероятно продуктивным с точки зрения всех лондонских маменек, стремившихся пристроить дочек. Четырнадцать завидных холостяков обручились в этом сезоне. Четырнадцать! И это не считая тех, кто был слишком стар, чудаковат или любил выпить.
Кто знает, как бы все обернулось, если бы Сара и Хонория были в Лондоне во время этого матримониально великолепного сезона! Назовите ее пустышкой, но, насколько понимала Сара, именно Хью Прентис был виновен в ее быстро надвигавшемся стародевичестве.
Сара никогда не встречалась с лордом Хью, но ненавидела его всеми силами души.
– Прости, – резко бросила Хонория, но голос ее дрогнул, словно она едва сдерживала слезы. – Я должна уйти. Немедленно. И нам нужно найти мою мать. Если она увидит его…
Тетя Вирджиния!
Сердце Сары упало. Для нее это будет огромным ударом. Мать Хонории так и не оправилась от бесчестья единственного сына. Оказаться лицом к лицу с человеком, который стал причиной всему…
Сара схватила кузину за руку:
– Пойдем со мной. Я помогу тебе ее найти.
Хонория вяло кивнула, позволив кузине тащить ее за собой. Они пробрались сквозь толпу, стараясь не задерживаться и не привлекать к себе внимания. Сара не хотела, чтобы кузине пришлось говорить с Хью Прентисом, но скорее умерла бы, чем позволила бы кому-то считать, будто она струсила и бежит от врага.
А это означает, что придется остаться. Возможно, даже поговорить с ним. Нужно сохранить лицо, ради всей семьи.
– Вот она, – прошептала Хонория, когда они подошли к дверям великолепного бального зала.
Леди Уинстед стояла в компании нескольких матрон и дружелюбно болтала с хозяйкой дома, миссис Данвуди.
– Должно быть, она не видела его, – прошипела Сара. – В противном случае леди Уинстед вряд ли бы улыбалась.
– Что мне изобразить? – спросила Хонория.
– Усталость, – отозвалась Сара.
Это не вызовет никаких сомнений: достаточно вспомнить, как она побелела в тот момент, когда увидела Хью Прентиса, а под глазами залегли синеватые тени.
Хонория, поспешно кивнув, бросилась вперед и вежливо отвела мать в сторону, прежде чем прошептать несколько слов ей на ухо. Сара увидела, как они извинились перед хозяйкой и выскользнули за дверь, к ожидавшей экипажей очереди.
Сара перевела дух, радуясь, что тетка и кузина не столкнулись с лордом Хью, но, кроме светлой, существует и темная сторона: отъезд Хонории означал, что она застряла здесь по меньшей мере на час. Очень скоро сплетники поймут, что лорд Хью Прентис находится в одном помещении с кузиной Смайт-Смитов. Сначала будут глазеть на нее, потом пролетит шепоток, а потом все будут следить, не пересекутся ли их дорожки, не заговорят ли они, а если этого не произойдет, то кто уйдет с вечера первым.
Сара рассудила, что должна оставаться в бальном зале Данвуди не меньше часа, пока уже не будет иметь значения, кто ушел первым, но сначала покажет всем, что прекрасно проводит время, а это означает, что она не станет одиноко подпирать стенку. Нужно найти подругу, с кем можно поболтать, а еще того, кто пригласит ее на танец. Нужно смеяться и улыбаться, словно у нее нет никаких забот в этом мире.
Нужно таким образом всем дать ясно понять, что она вовсе не знает, как лорд Хью Прентис проник на вечер, и что находит это совершенно недостойным ее внимания.
Соблюдение приличий – такое утомительное занятие.
К счастью, войдя в бальный зал, Сара тут же заметила кузена Артура. Он донельзя скучен и уныл как палка, зато неотразимо красив и всегда привлекает внимание. И, что важнее всего, если она дернет его за рукав и прикажет потанцевать с ней, он так и сделает, не задавая вопросов.
Когда танец с Артуром закончился, она велела вести ее к подруге, которой ничего не оставалось делать, кроме как потребовать ее общества на предстоявший минуэт, и Сара, не успев опомниться, протанцевала следующие четыре танца в быстрой последовательности, причем три – с такими мужчинами, которые приковывали взгляд каждой женщины в зале. Четвертым был сэр Феликс Фарнзуэрт, который, к несчастью, вовсе не приковывал никаких взглядов, но к этому моменту Сара присоединилась к рядам молодых женщин, что делают мужчин крайне популярными, и была рада добавить блеска сэру Феликсу, которому всегда симпатизировала, несмотря на его странный интерес к таксидермии.
Она не видела лорда Хью, но не понимала, как ему удалось не увидеть ее. К этому времени она допила бокал лимонада с сэром Феликсом и решила, что устроила прекрасный спектакль, хотя не прошло и часа со времени отъезда Хонории.
«Посмотрим… если каждый танец длился около пяти минут, плюс перерывы, плюс короткая беседа с Артуром и два бокала лимонада…»
Это, несомненно, равно восстановлению доброго имени семьи – по крайней мере на этот вечер.
– Еще раз спасибо за чудесный танец, сэр Феликс, – поблагодарила Сара, отдавая пустой бокал лакею. – Желаю вам всяческой удачи с этим стервятником.
– Да, это очень увлекательное занятие. Следует придать ему как можно более естественную позу. Все дело в клюве, знаете ли.
– Клюве, – повторила Сара. – Верно.
– Так вы уходите? – огорчился сэр Феликс. – А я надеялся рассказать вам о другом чучеле. Ехидны.
Сара почувствовала, как ее губы двигаются в тщетной попытке выговорить слова. И все же, когда заговорила, изо рта вырвалось всего два слова: «Моя мать».
– Ваша мать ехидна?
– Нет! То есть, как правило, нет!
О господи, хорошо, что у сэра Феликса нет привычки сплетничать! Ведь если это дойдет до матери…
– Я не то хотела сказать, мама вовсе не ехидна, просто я оговорилась… Мне нужно ее найти, она особенно подчеркнула – прежде чем захочу уйти, то есть сейчас…
– Уже почти одиннадцать, – услужливо заметил сэр Феликс.
– Тем более.
Сара попрощалась, оставив сэра Феликса с кузеном Артуром, который пусть и не интересовался ехиднами, все же прекрасно умел притворяться заинтересованным, и отправилась на поиски матери – сообщить, что хочет уехать пораньше.
Они жили недалеко от Данвуди; если леди Плейнсуорт не захочет покинуть бал, кучеру не составит труда отвезти Сару домой, а потом вернуться.
Пять минут поисков ни к чему не привели, и скоро Сара, раздраженно бормоча, шла по коридору туда, где, по ее предположениям, Данвуди устроили игорную комнату.
Не то чтобы леди Плейнсуорт не могла позволить себе проиграть пару гиней, тем более что нынче играли все матроны, но все же несправедливо, что она пускает по ветру деньги, в то время как Сара спасает семью от позора, который навлек на нее кузен именно игрой в карты.
– Ах, ирония, – прошептала Сара. – Имя тебе…
Имя тебе было…
Имя тебе могло быть…
Она даже остановилась и сосредоточенно нахмурилась, пытаясь вспомнить имя иронии, упорно ускользавшее от нее.
– Я ничтожество, – пробормотала Сара и отправилась дальше. Все, чего она хотела, – оказаться дома. Где мать, дьявол ее побери!
Мягкий свет лился из приоткрытой двери всего в нескольких футах впереди. Для карточной игры там было чересчур тихо, но открытая дверь свидетельствовала, что вряд ли Сара увидит что-нибудь неприличное.
– Мама! – окликнула девушка, входя в комнату, но матери там не было.
Похоже, ирония сменила имя и теперь ее зовут Хью Прентис.
Сара застыла на пороге и уставилась на мужчину, сидевшего у окна. Позже, воскрешая в памяти каждый кошмарный момент этой встречи, она поняла, что могла бы уйти. Он сидел спиной к двери и не увидел бы ее, не открой она рот.
Но увы…
– Надеюсь, вы удовлетворены, – холодно заметила Сара.
Услышав ее голос, лорд Хью встал. Его движения были скованными. Чтобы подняться, ему пришлось облокотиться на спинку кресла.
– Прошу прощения? – обронил он учтиво, рассматривая ее с выражением, абсолютно лишенным эмоций.
У него хватило наглости не чувствовать неловкость в ее присутствии? Руки Сары сжались в маленькие твердые кулаки.
– Неужели у вас совсем нет стыда?
Прентис удивленно моргнул – единственная реакция, которой она смогла добиться, – и пробормотал:
– Вообще-то это зависит от ситуации.
Сара мысленно перебрала свой репертуар в поисках подходящего выражения женской ярости и выпалила:
– Сэр, вы не джентльмен!
Эти слова наконец привлекли внимание Хью. Зеленые, как трава, глаза встретились с ее взглядом, едва заметно прищурились, и тогда до Сары дошло: он не знал, кто она такая.
– И что теперь?
Он ее не знает. Разрушил ее жизнь, и не знает, кто она!
Ирония, будь проклято твое имя!
Глава 3
Оглядываясь назад, Хью понимал, что молодая женщина, стоявшая перед ним, не в себе: недаром она заявила, что он не джентльмен. Не то чтобы это не было правдой: несмотря на то что старался вести себя как цивилизованный взрослый человек, Хью знал, что вот уже много лет душа его черна как сажа.
Ее фраза: «Сэр, вы не джентльмен!» – была прямым продолжением других: «Надеюсь, вы удовлетворены?» и «Неужели у вас нет стыда?»
Ни один достаточно умный и вменяемый взрослый человек не будет настолько многословен, не говоря уже о банальности выражений. Либо бедняжка чересчур много времени проводила в театре, либо убедила себя, что похожа на персонажа одного из этих ужасных романов, которые в последнее время вошли в моду.
Хью уже вознамерился повернуться и уйти, но, судя по безумным глазам, она могла последовать за ним, а он в последнее время совсем не был самым быстрым и проворным лисом в любой охоте, так что лучше встретить проблему лицом к лицу.
– Вы нездоровы? – спросил он осторожно. – Может, хотите, чтобы я разыскал и привел к вам кого-то?
Она была явно зла, что-то бормотала, заикаясь, а лицо так покраснело, что это было видно даже в тусклом свете настенных бра.
– Вы… вы…
Он незаметно отступил, на случай, если ей придет в голову плеваться: судя по ее виду, осторожность не помешает.
– Может, вам лучше присесть? – предложил Хью, показывая на ближайший диванчик в надежде, что она не попросит помочь ей туда добраться. Его силы были далеко не те, что прежде: в любой момент он мог потерять равновесие.
– Четырнадцать мужчин, – прошипела незнакомка.
Он даже не осмеливался предположить, что она имеет в виду.
– Вы знали это? – Девушка почти кричала, голос ее дрожал. – Четырнадцать!
– А я всего лишь один, – откашлявшись, заметил Хью.
Последовала минута молчания – минута благословенного молчания, – и наконец она заговорила:
– Вы не знаете, кто я, верно?
Хью присмотрелся пристальнее. Девушка показалась знакомой, но, если честно, он ее не помнил. Хью не часто бывал в обществе, а со временем каждое лицо кажется знакомым.
Останься он на балу чуть подольше, узнал бы ее имя, но он пробыл в зале не больше нескольких минут. Лицо Чарлза Данвуди побелело, когда Хью поздравлял его, так что пришлось задаться вопросом, уж не потерял ли он последнего в Лондоне друга.
Все прояснилось, когда Чарлз отвел его в сторону и сообщил, что здесь присутствуют мать и сестра Дэниела Смайт-Смита. Он не попросил Хью удалиться, но оба сознавали, что это необходимо. Хью немедленно откланялся и ретировался. Он причинил этим женщинам достаточно боли, так что присутствие стало бы наглостью с его стороны.
Тем более что танцор из него теперь никудышный.
Как назло, разболелась нога, и проталкиваться сквозь ряды экипажей, чтобы найти кеб, совсем не было сил, поэтому он нашел тихий салон, где надеялся посидеть и отдохнуть в одиночестве.
И вот…
Женщина, нарушившая его уединение, все еще стояла в дверях. Ее ярость была так ощутима, что Хью едва не уверовал в возможность самовозгорания.
– Вы разрушили мою жизнь! – Голос незнакомки больше напоминал шипение.
О чем это она? Он виноват перед Дэниелом Смайт-Смитом и, возможно, его младшей сестрой, но эта мрачная брюнетка явно не Хонория Смайт-Смит. У леди Хонории волосы куда светлее и лицо не столь выразительное, хотя глубочайшие эмоции на лице незнакомки могут быть следствием безумия, а возможно, и пристрастия к алкоголю.
Да, это куда вероятнее! Интересно, сколько бокалов ратафии требуется, чтобы довести до такого состояния женщину весом приблизительно девять стоунов? Хью не знал.
– Сожалею, что расстроил вас, но, боюсь, вы меня с кем-то спутали. Но если я могу чем-то помочь…
Это Хью сказал не потому, что хотел, а потому, что пришлось: она, черт возьми, загородила ему путь, но явно не понимала, что следует посторониться.
– Да, можете, если уберетесь из Лондона! – Ее слова походили на плевки.
Он попытался не застонать. Это становилось утомительным.
– Или из этого мира, – прибавила она ядовито.
– О, ради всего святого! – воскликнул он.
Кто бы она ни была, его терпение лопнуло, и он больше не считал нужным вести себя в ее присутствии как джентльмен!
– Пожалуйста, – поклонился он с подобающим случаю сарказмом, – позвольте мне убить себя по вашему нежному требованию, о, неизвестная женщина, которой я испортил жизнь.
Ее рот сам собой открылся. Вот и хорошо. Она потеряла дар речи.
Наконец-то!
– Буду счастлив исполнить ваше желание, как только уберетесь с дороги!
Его голос поднялся до рыка – по крайней мере, его представления о рыке, – хотя был скорее злобным ворчанием. Он со стуком поставил трость на пустое место слева от нее в надежде убедить ее посторониться.
Ее вздох словно высосал воздух из комнаты, а драматическому возгласу позавидовала бы любая актриса Друри-Лейн.
– Вы мне угрожаете?
– Пока еще нет.
– Не удивлюсь, если попытаетесь.
– Никогда! – заверил он, прищурившись.
Она громко ахнула, продолжая вживаться в роль оскорбленной юной леди.
– Вы, сэр, не джентльмен!
– Это мы уже установили, – отрезал Хью. – А теперь… я голоден, устал и хочу отправиться домой. Вы, однако, загородили мне единственное средство к осуществлению мечты.
Она скрестила руки на груди и выпрямилась.
Хью наклонил голову, оценивая ситуацию.
– Из ситуации, похоже, два выхода: или вы посторонитесь, или мне придется отодвинуть вас с дороги.
– Интересно, как у вас это получится! – фыркнула нахалка.
– Вспомните, я не джентльмен!
– Зато у меня ноги здоровые! – с усмешкой заявила незнакомка.
Он любовно погладил трость:
– У меня есть оружие.
– Я достаточно проворна, чтобы увернуться!
Хью торжествующе улыбнулся:
– Да, но как только вы двинетесь с места, я смогу беспрепятственно уйти. – Он красноречиво покрутил свободной рукой. – Я сразу же уеду, и если на небе есть Бог, никогда больше вас не увижу.
Она не подвинулась, но вроде бы слегка подалась вбок, так что Хью воспользовался возможностью, убрал трость и протиснулся к двери. Ему следовало бы уйти подальше. Но тут она завопила:
– Я точно знаю, кто вы, лорд Хью Прентис!
Он остановился, медленно выдохнул, но не повернулся, а она объявила:
– Я леди Сара Плейнсуорт!
Он в который раз пожалел, что не умеет лучше разбираться в интонациях женских голосов. Было нечто такое в ее тоне, что он не совсем понимал: некоторая запинка, словно у нее вот-вот перехватит горло. Он не знал, что это означает. Но понимал – и для этого не нужно было видеть ее лицо, – чего от него ждут: узнавания. И как бы он ни сожалел, что это имя ему хорошо знакомо, ничего изменить нельзя.
Леди Сара Плейнсуорт, двоюродная сестра Дэниела Смайт-Смита. Если верить Чарлзу Данвуди, она громогласно изливала свою ярость из-за исхода дуэли, гораздо эмоциональнее, чем мать и сестра Дэниела, которые, по мнению Хью, имели куда больше на это прав.
Хью обернулся. Леди Сара стояла всего в нескольких футах от него, напряженная и разгневанная: руки сжаты в кулаки, подбородок выдвинут, – как упрямый ребенок.
– Леди Сара… – начал Хью со всей необходимой учтивостью. Она кузина Дэниела, и, несмотря на все, что произошло в последние минуты, он преисполнился решимости отнестись к ней со всем уважением. – Официально нас друг другу не представляли.
– В этом вряд ли есть необхо…
– Но тем не менее, – перебил Хью, прежде чем услышал очередное мелодраматическое заявление, – я знаю, кто вы.
– Сомневаюсь, – пробормотала Сара.
– Вы кузина лорда Уинстеда, – уточнил Хью. – Я знаю ваше имя, хотя никогда вас не видел.
Она кивнула – первый жест, хоть как-то напомнивший об учтивости, – а когда заговорила снова, тон тоже был более сдержанным, пусть и ненамного.
– Вам не следовало приезжать сюда сегодня.
– Я знал Чарлза Данвуди более десяти лет, – помолчав, сказал Хью. – Вот и решил поздравить его с помолвкой.
Похоже, это ее не впечатлило.
– Ваше присутствие крайне расстроило моих родственниц – кузину и тетю.
– Покорнейше прошу извинить меня за это.
Он и в самом деле сожалел и делал все, чтобы исправить ситуацию. Но не мог объясниться со Смайт-Смитами, пока его усилия не увенчаются успехом. Было бы жестоко вселять надежду в членов семьи Дэниела. Кроме того, трудно предположить, как они примут его, если он нанесет им визит.
– Вы просите извинения? – презрительно бросила Сара. – Ушам своим не верю.
Хью снова помолчал. Ему не хотелось отвечать на провокацию немедленным взрывом. Он никогда так не поступал, что делало его поведение с Дэниелом еще более странным. Если бы он не пил, наверняка вел бы себя разумнее и ничего бы этого не произошло. И он уж точно не стоял бы здесь, в темном углу родительского дома Чарлза Данвуди, в обществе женщины, очевидно, искавшей Хью только затем, чтобы обрушить на его голову оскорбления.
– Можете верить всему, что хотите, – ответил он, поскольку вовсе не был обязан с ней объясняться.
Несколько мгновений оба молчали, после чего леди Сара процедила:
– Они ушли. На случай, если это вам интересно.
Он вопросительно склонил голову набок.
– Тетя Вирджиния и Хонория, – пояснила леди Сара. – Уехали, как только узнали, что вы здесь.
Хью не понял, что она хотела сказать своим заявлением. Ему следует почувствовать себя виноватым? Они хотели остаться на балу? Или это было очередным оскорблением? Возможно, леди Сара пыталась сказать, что он настолько отвратителен, что ее родственники не смогли вынести его присутствия?
Хью предпочел не отвечать, чтобы ненароком не сказать что-нибудь не то, но какая-то мысль беспокойно шевелилась в мозгу, нечто вроде головоломки, скорее даже вопрос, на который не нашлось ответа. Это было так странно и невероятно, что ему просто необходимо было этот ответ знать, поэтому он спросил:
– О каких четырнадцати мужчинах шла речь?
Губы леди Сары сложились в жесткую полоску, лицо вмиг помрачнело.
– Когда вы впервые увидели меня, – напомнил Хью, хотя был уверен, что она прекрасно знает, о чем идет речь, – сказали что-то насчет четырнадцати мужчин.
– Не важно, – отмахнулась она, но при этом чуть отвела глаза.
Она лжет? Или стыдится? Возможно, и то и другое.
– Именно четырнадцать.
Да, он педантичен, но она уже испытала его терпение всеми возможными способами, кроме математических. Четырнадцать не равно нулю, но главное – зачем упоминать то, о чем не желаешь говорить? Если она не намерена объяснить свое замечание, могла бы с таким же успехом держать свои слова при себе.
Сара поспешно отступила:
– Пожалуйста, уходите!
Он не двинулся с места. Она подогрела его любопытство, а в этом мире не было никого более настырного, чем Хью Прентис с вопросом, на который не получен ответ.
– Весь последний час вы требовали, чтобы я посторонилась, – процедила Сара.
– Пять минут, – поправил Хью. – Но как бы ни хотелось мне оказаться в покое и безопасности собственного дома, все же меня разбирает любопытство относительно ваших четырнадцати мужчин.
– Это не мои четырнадцать мужчин! – рявкнула она.
– Надеюсь, что нет, хотя нельзя сказать наверняка.
Она открыла было рот, но он быстро добавил:
– Расскажите же о них.
– Я уже говорила, – повторила Сара, заливаясь краской, – что это не имеет значения.
– Но я сгораю от любопытства. Эти четырнадцать мужчин… их что, пригласили на ужин? На чай? Для крикетной команды многовато, но…
– Прекратите! – взорвалась Сара.
Он вскинул бровь, но замолчал.
– Если вам так хочется знать, – прошипела она яростно, – в сезоне тысяча восемьсот двадцать первого года четырнадцать мужчин объявили о помолвке!
Последовала очень долгая пауза. Хью не был тугодумом, но сейчас понятия не имел, что это означает.
– И что, все четырнадцать женились? – осведомился он вежливо. Она уставилась на него. – Вы сказали, что они были помолвлены.
– Это не важно.
– Думаю, важно. Для них.
Он думал, что с театральными эффектами покончено, но леди Сара издала крик досады:
– Вы ничего не понимаете!
– О, ради всего свя…
– Вы хоть представляете, что наделали? Пока вы сидите в своем уютном лондонском доме…
– Заткнись! – бросил Хью, не осознавая, что произнес это вслух. Ему всего лишь хотелось, чтобы она прекратила, прекратила все: говорить, спорить.
Но не тут-то было: она выступила вперед и с убийственно злобным взглядом прошипела:
– Знаете ли вы, сколько жизней разрушили?
Он судорожно вздохнул. Воздух, ему нужен воздух! И он не обязан выслушивать все это. Во всяком случае, от нее. Хью точно знал, сколько жизней разрушил, но уж ее жизнь в это число не входила.
– Неужели у вас нет совести? – никак не желала она успокаиваться.
И он наконец не выдержал: забыв о больной ноге, выступил вперед, пока не оказался нос к носу с Сарой, заставил ее отступить к стене и процедил со всей яростью, на которую оказался способен:
– Вы меня совсем не знаете. Не знаете, о чем я думаю, что чувствую и в каком аду живу. В следующий раз, когда почувствуете себя несправедливо обиженной, вы, у которой даже фамилия не Уинстед, сделайте одолжение: вспомните, что одна из жизней, которые я разрушил, – моя собственная.
Высказавшись, он отступил и учтиво пожелал ей доброй ночи.
На секунду ему показалось, что разговор наконец закончен, но тут она сказала то единственное, что могло оправдать ее в его глазах:
– Они моя семья.
Он зажмурился.
– Они моя семья, а вы их смертельно ранили. За это я никогда вас не прощу.
«Я себя тоже…»
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?