Текст книги "Возвращение графа"
![](/books_files/covers/thumbs_240/vozvraschenie-grafa-8365.jpg)
Автор книги: Эдит Лэйтон
Жанр: Зарубежные любовные романы, Любовные романы
Возрастные ограничения: +18
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 3 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 5 страниц]
Даже издали поражал прекрасный цвет лица, гладкая кожа, четкие мужественные черты. Когда они подошли ближе, он посмотрел на них, вскинул брови, и она заметила вспышку в серебряно-голубых глазах.
Их взгляды встретились. Ей вдруг показалось, что он ее узнал. Его хрустальные глаза зажглись радостью, или просто она понравилась ему с первого взгляда? Но Джулиана знала, что не красавица, а это давало надежду, что он ее вспомнил. Она не могла сказать, что узнает его, но была уверена, что он именно тот, кого она хотела узнать.
Джулиана не старалась разгадать его реакцию. Сама же ощутила благоговение, радость. И в то же время страх и ощущение опасности. Она не позволит делать из себя дуру. Но это будет трудно, если учесть, какое впечатление он на нее произвел.
Глава 4
Две группы проследовали навстречу друг другу и остановились возле разрушенного строения, бывшего когда-то теннисным кортом.
– Сэвидж – приветствовал Хэммонд с поклоном.
– Хэммонд, – ответил второй и тоже поклонился. – Мисс Уайли. – Но он не спускал глаз с Джулианы.
– Позвольте представить... – натянуто начал Хэммонд.
– ...парня, который говорит, что он Кристиан Сэвидж, – прервала его Софи, обращаясь к Джулиане.
– А это кузина Софи, приехавшая к нам погостить, – сказал Хэммонд. Софи поджала губы.
– Я в восхищении, мисс... – Кристиан осекся и вопросительно посмотрел на Джулиану.
Джулиана хотела ответить, но получила ощутимый толчок под ребра. Они с Софи шли под руку, и никто этого не заметил, но на глазах у Джулианы выступили слезы. Когда она пришла в себя, Кристиан продолжал:
– Да. А это мистер Баттл, архитектор, прямиком из Манчестера, где он реставрирует замок. Теннисный корт не столь грандиозная задача, но, когда я честно доложил ему, что здесь играл сам король, он решил взглянуть, что тут можно сделать.
– Мы собираемся его снести, – сказала Софи.
– А я нет.
Наступило тягостное молчание.
– Понятно, что в данный момент никто из нас ничего не может делать, – заговорил Кристиан. Казалось, стычка скорее развлекает его, чем раздражает. – Я так и сказал мистеру Баттлу. Но надо подготовиться к тому моменту, когда формальности будут улажены. По-моему, теннисный корт нужно восстановить, поскольку это историческое место и хорошее развлечение в долгие зимние дни. Я любил таким образом проводить время в долгие и жаркие декабрьские деньки.
Опять наступило молчание, все вспомнили о его изгнании, а у Джулианы возникло отчетливое впечатление, что Кристиан еще больше развеселился. «Если это Кристиан», – напомнила она себе. Глаза у него голубые, волосы с возрастом потемнели, хотя все эти годы нещадно выгорали на солнце.
Он был не просто красив – он был пугающе привлекателен волнующей мужской красотой. Когда она его в последний раз видела, он был не таким, или же она была слишком мала, чтобы понимать. Тогда ее привлекали его доброта и терпение. Как же она могла забыть эти удивительные глаза, устремленные на нее с интересом и любопытством?
Она опустила взгляд. Пялится, как будто все еще девчонка, если она вообще когда-нибудь на него смотрела. Его глаза ласкали, как прикосновение. И волновали, и возбуждали.
Но как она сумеет определить его личность, если даже взглянуть на него не может? Если она не переборет чувства, которые он вызывает в ней, придется признать свое поражение и уехать домой.
Но уезжать ей совсем не хотелось.
– Как это мы с вами не нашли возможности поговорить, кузен? Просто позор. – Кристиан осторожно улыбнулся. – Может, прогуляемся? Учтите, я не виню вас в том, что вы во мне сомневаетесь или не спешите уступить мне это место. Господи, когда я в первый раз его увидел, я был ошеломлен! Это не особняк, это королевство!
Хэммонд неожиданно засмеялся:
– Я сказал то же самое, когда увидел его. В детстве я здесь не бывал, точнее, раз-другой приезжал с семьей по большим праздникам, но тогда он не привлекал моего внимания. Это было не мое будущее, и я не строил никаких планов. Но, узнав, что стал наследником, был потрясен. Как и остальные в семье.
– О? – Кристиан вскинул тонкие брови. – Есть и остальные?
– Не так много, но есть, – кивнул Хэммонд. – Старый кузен Морис на севере, троюродная сестра Феррис в Шотландии и уйма четвероюродных родственников в Суссексе. У меня много дальних родственников, которые по нескольку раз переезжали с места на место.
– Про сэра Мориса и Феррис я слышал, – задумчиво произнес Кристиан, – про других тоже. Они очень расстроились, когда узнали, что наследство досталось вам? Должно быть, они с восторгом услышали обо мне. Но их родство слишком далекое, им не о чем особенно беспокоиться, хотя с каждым годом их расстояние до титула уменьшается, не так ли?
– Думаете, кто-то из них приложил руку к тому, чтобы сократить расстояние? – спросил Хэммонд. – Сыщики с Боу-стрит вас опередили. Их нанял сэр Морис, когда умер последний граф; он может себе это позволить, он почти так же богат. Хотя сейчас покидает дом только ради прогулки по саду, по крайней мере, после того, как три года назад погиб его сын. Он всегда серьезно занимался семейной историей. Кстати, вы с ним встречались?
Все молчали в ожидании ответа того, кто называл себя Кристианом. Всеобщее внимание его позабавило.
– Нет, как я уже говорил, тогда мы не считались частью семьи.
– В любом случае сэр Морис ничего не нашел, – хмуро произнес Хэммонд. – И ни у кого из членов семьи не было возможности и средств совершить зло.
– А у меня есть то и другое? – Кристиан с покровительственной улыбкой посмотрел на Софи.
– Я этого не говорила, – выдавила из себя Софи. – Я просто гадаю, действительно ли вы наследник Эгремонта.
– Хорошо сказано. Всегда приятно открыто смотреть на вещи. Вы вправе сомневаться. Но я тот, кто я есть, и докажу это. Печально, что придется обращаться в суд и нанимать адвокатов, потому что появится враждебность, но это будет сделано.
Он поклонился и собрался уходить, но Хэммонд его остановил:
– Сэвидж! В этом нет никакого смысла. Нам надо поговорить.
– Да, конечно. – Сэвидж обернулся. – Я не прочь. Но не хочу держать дам на холоде. Вот что я вам скажу: сквайр был прав, в «Белом олене» вполне приемлемая кухня, не соблаговолите ли встретиться там за обедом?
Хэммонд посмотрел на Софи. Она передернулась, но вскинула голову.
– Не соблаговолите ли прийти на обед в наш дом, мистер Сэвидж?
Этого он никак не ожидал. Дерзкое выражение лица сменилось удивлением. Потом на губах заиграла улыбка.
– Что ж, благодарю, вы очень любезны. С удовольствием. Гм-м... но что скажут ваши родители?
– В сущности, это отец предложил, – ворчливо сказала она.
В его глазах зажегся смех.
– Понятно. Что ж... – он скользнул взглядом по Джулиане, – буду рад.
– Тогда завтра вечером? – спросила Софи.
– Благодарю. С нетерпением буду ждать. – Он кивнул и ушел, улыбаясь.
Все молчали, пока он не скрылся из виду.
– Ты хорошо сделала, – сказал Хэммонд.
– Ничего другого не оставалось, – с горечью призналась она. – Ты загнал меня в угол.
Джулиана подумала, что это Сэвидж загнал их обоих в угол, но вместо этого сказала:
– Почему вы не представили меня?
– Мы с Хэммондом решили этого не делать. Он не догадывается, что должен тебя знать. Мы назовем твое имя в присутствии других и посмотрим, какова его реакция.
– Кстати, у вас сложилось какое-то впечатление? – спросил Хэммонд.
– Что ж, – медленно произнесла Джулиана, – мне он не показался знакомым. Голос у него, разумеется, изменился. Говорит без акцента, хотя долго прожил в других местах.
– Он сказал, что произношение у него установилось до того, как он уехал, – заметил Хэммонд. – Новый Южный Уэльс вряд ли можно считать страной. Там всегда жили туземцы. А люди цивилизованные поселились всего сорок лет назад.
Софи фыркнула:
– Ты называешь преступников цивилизованными людьми?
– Туда приезжали и другие поселенцы, – возразил Хэммонд. – Я читал отчеты капитана Кука. Даже сейчас у них людей чуть больше, чем в колонии для уголовников, так что там говорят без акцента.
– Что касается его лица, – размышляла вслух Джулиана. – С годами все мы меняемся. Нет, – она покачала головой. – Я должна с ним поговорить. – Она не знала, удастся ли это ей. Его красота оказывала на нее ошеломляющее действие.
– Поговоришь, – весело произнесла Софи. – там кто знает? Неосторожно сказанное словечко, какое-то воспоминание может сделать больше, чем все сыщики с Боу-стрит. Не исключено, что ты его разоблачишь. Хорошо, что ты приехала, – сияя, добавила она.
Джулиане совсем не хотелось разоблачать мужчину, называвшего себя Кристианом Сэвиджем. Лучше бы это сделал кто-нибудь другой. Главное – не сказать лишнего.
– Это платье не слишком элегантное для простого обеда? – спросила Джулиана, разглядывая себя в зеркало. – Может, приберечь его для более торжественного случая? Конечно, здесь, – быстро добавила она, чтобы Софи не подумала, будто она выпрашивает вещи, которые сможет увезти с собой. – Дома мне не нужны такие модные платья.
– Сейчас и есть торжественный случай, – промолвила Софи. – Если запудришь ему мозги, больше узнаешь. Когда у мужчин заняты глаза, они забывают про уши и голову. – Она засмеялась. – А это платье уж точно запудрит мозги, хорошо, что Хэммонд постоянен, как солнце на небе. Вообще-то он сделал мне предложение в тот вечер, когда я надела это платье, поэтому не беспокойся. Он не подумает, что ты хочешь его завлечь.
Джулиана ничего такого не думала и промолчала. Но платье уже не казалось ей столь великолепным, скорее это были обноски, хотя ничего более красивого у нее не было. И все же она не могла отрицать, что оно простое, но роскошное – колонна темно-красного шелка, длинные рукава, очаровательный вырез, золотые ленты, скрещенные под грудью, по краям рукавов и подола полоска вышитых золотых бутонов.
Джулиана смотрела на себя и удивлялась тому, что с ней сделали платье и горничная Софи. Она выглядела загадочной, экзотической и, безусловно, эротичной. Она не понимала, как это получилось, хотя внимательно следила за каждой деталью, как и ее горничная.
Горничная Софи расчесала ей волосы, подняла наверх и подвязала красной лентой, так что они ниспадали на плечи одним длинным сверкающим кольцом. Джулиана затаила дыхание и закрыла глаза, когда горничная размазала по векам измельченную сажу, а когда открыла их, они были огромные. После мазка румян на щеках глаза стали казаться позолоченными. А когда ей нанесли румяна на ложбинку между грудями, Джулиана вздохнула, а Софи хихикнула. Румяна подчеркивали полноту грудей и форму.
Когда горничная закончила, Джулиана почувствовала себя фривольной женщиной, актрисой и пришла в восторг. Неизвестно, запудрит ли она мозги мужчине, который называет себя Кристианом Сэвиджем, но сама она потеряла голову. В этом нет сомнений.
Софи наблюдала за ее превращением, посмеиваясь про себя. Сама она в золотом платье была похожа на херувима, кудри были уложены, как у греческой богини, и сияли, как у ангела.
– Горничная дамы знает все трюки горничной куртизанки, – сказала она. – Но горничная дамы знает, когда остановиться.
– У меня была хорошая модель, – сказала горничная, глядя на Джулиану. – Именно к такой я и привыкла, – торопливо добавила она, заметив вспышку в глазах хозяйки.
– Ну что ж, с одним делом покончено, – пробормотала Джулиана. – Он меня не узнает. Я сама себя не узнаю!
– Разве он мог тебя узнать? – наигранно бодрым голосом сказала Софи. – До сегодняшнего дня вы не встречались. Или ты говоришь о моем Хэммонде?
Джулиана моргнула. Она совсем забыла, что никто не должен знать о цели ее пребывания здесь.
– Конечно, нет, Софи, – забормотала она. – Я только хотела сказать, что чувствую себя преображенной.
– Сьюки, вы хорошо поработали. Можете идти, – обратилась Софи к горничной. – Вы тоже, – обратилась она к горничной Джулианы. – Дальше мы с кузиной справимся сами.
Как только дверь за служанками закрылась, Софи повернулась к Джулиане.
– Я знаю, знаю, – сказала Джулиана. – Я не должна была этого говорить. Никто не должен знать, зачем я здесь. Просто я не привыкла к уловкам.
– Так привыкай, – зло сказала Софи. – Ради Бога, этот парень – преступник! Он хитрый, и у него есть деньги, чтобы оплатить свои махинации. А ты знаешь, что слугу, даже самого лучшего, можно подкупить.
– Только не Анни, – заявила Джулиана. – Не знаю про лондонских слуг, но наши – практически члены семьи...
– У которых нет столько денег, сколько у членов семьи, – холодно закончила Софи. – И которые спят на чердаке и убирают и подбирают за вами. Даже на ферме. Я не права?
– Да, но... – Голос Джулианы дрогнул. Это была правда, хотя она предпочла бы об этом забыть. И все же некоторые вещи нужно установить здесь и сейчас. Она чувствовала, что, если не проявит характер, кузина ее растопчет. Может, Софи маленькая и обворожительная и хороша в компании, когда захочет, но она надменна и кичится своим происхождением.
Софи встретила ее молчание с одобрением.
– Я также хочу тебя предупредить, что, хотя ты очень хорошо выглядишь, будь осторожна и не принимай близко к сердцу его комплименты. Я видела, как он на тебя смотрел.
Джулиана с трудом скрыла радость. Значит, она не ошиблась, он очарован ею.
– Он старался угадать, как ты укладываешься в схему, – продолжала Софи, прервав мечты Джулианы. – Так вот, сегодня мы должны избегать упоминания твоего имени, пока не будем вынуждены его назвать.
Джулиана хотела возразить, но Софи перебила ее:
– Со временем мы ему скажем, но пока не надо. Таким образом, мы сможем многое выяснить, даже сыщик так сказал. Будь начеку. Придет мошенник. Не забывай, что он очень умен. Возможно, он понимает, почему мы не называем твоего имени. Он попытается узнать его у тебя, и ты, поддавшись его обаянию, скажешь. Он попытается соблазнить тебя в своих интересах. Заметно, что он уже произвел на тебя впечатление.
Джулиана прикусила губу.
– Ты, конечно, симпатичная, – сказала Софи уже мягче, – но он пытается отхватить то, что мало кому достается, и сомневаюсь, что для него важно, как ты выглядишь, если он считает, что ты можешь ему помочь. Я не стараюсь задеть твои чувства, хочу лишь, чтобы ты не витала в облаках. Подумай об этом. Этот негодяй красив. Ни одна женщина перед ним не устоит. Может, он даже женат. Уж это мы у него узнаем!
Джулиана широко раскрыла глаза. Софи кивнула:
– Ты об этом не подумала? Так вот, вполне может быть. К королям сватались и за меньшее, чем Эгремонт. Ты достаточно умна, кузина, но у тебя нет опыта общения в свете. Ты невинная девушка с фермы.
Джулиана посмотрела на свое красное платье и почувствовала, что она соблазнительна, как свинья с помадой на пятачке и ленточкой на шее. Хуже всего, что Софи права. Она плохо вооружена против обаятельного жулика – если он жулик. Но она понимала, как опасно позволять Софи думать, что она неопытна. Она собралась с духом.
– Возможно, я не так знаю свет, как ты, Софи. Это правда, я не бывала на сезонах в Лондоне, но я никогда не была дурой. – Она отмахнулась от торопливых уверений Софи, что ей это известно. – Нечего упрекать меня фермой, будто мы живем в сарае или свинарнике, а на зиму переводим свиней в гостиную. У нас прекрасный дом, может, не такой роскошный, как ваш, но хорошо обставлен и вполне удовлетворяет нашим запросам. И еще у нас акры хорошей земли, арендаторы. У нас есть леса, пастбища, сады, где растет не только редиска. Мне не приходится доить коров, взбивать масло или работать в поле. Я выращиваю цветы, потому что мне это нравится. В общине нашу семью уважают. У меня нет элегантных платьев, потому что в моем окружении они не нужны. Но стоит мне захотеть, и они у меня будут.
– Не сомневаюсь, – быстро проговорила Софи. – Дело в том, что я больше знаю о свете, и в этом ты должна на меня положиться.
– Дело в том, – заявила Джулиана, – что это я оказала тебе услугу, кузина!
Софи хотела что-то сказать, но передумала.
– При желании я давно бы вышла замуж, – добавила Джулиана. – Так же, как и ты.
Софи продолжала молчать, за что Джулиана ей была благодарна. Она подумала, что права: такая прелестная девушка, как Софи, после нескольких сезонов осталась не замужем, потому что охотилась на более крупную рыбу, которой может стать граф, имеющий владения размером с Эгремонт.
– Вот и хорошо, – высокомерно заявила Джулиана. – А теперь, может быть, пойдем вниз?
– Пойдем, – бросила Софи, и они в молчании покинули комнату.
Джулиана спускалась по длинной лестнице в сопровождении кузины и чувствовала себя далеко не так уверенно, как ей хотелось бы этого. Она не солгала, ей хорошо жилось дома, хотя она понимала, что жизнь была бы совсем другой, если бы с ней был ее любимый брат. Когда-то у нее были кавалеры, но после гибели Джонатана за ней никто не ухаживал.
Теперь она знала, как чувствует себя девица на выданье, не уверенная в своей привлекательности. Однако сейчас ей хотелось понравиться только одному мужчине. Но Софи испортила ей настроение. Она ни в чем не может быть уверена в отношении человека, назвавшегося Кристианом, – нельзя ни сказать, ни хотя бы предположить, о чем он думает. Она здесь именно для того, чтобы это выяснить.
Остальная компания ждала их в главном салоне, пышно отделанном золотом и слоновой костью. Мать Софи, вся в бриллиантах, была в красновато-коричневом платье, с пурпурными перьями в волосах. Сквайр, как и Хэммонд – во фраке.
Но для Джулианы существовал лишь мужчина, который встал, когда Софи и Джулиана вошли. Под страхом смерти она не смогла бы сказать, во что он одет, ослепленная устремленным на нее взглядом, его, казалось, хрустальные глаза засияли радостью. Он словно помолодел. Энергия била ключом. Джулиане показалось, что этого человека она знала и любила, как будто вновь увидела брата.
И вдруг словно кто-то задул лампу: его взгляд потух, а может, его и не было, ей просто померещилось в отсветах пламени.
Красивый, элегантный незнакомец загадочно улыбался, словно знал какую-то неведомую ей тайну.
Глава 5
В ожидании обеда разговор шел о пустяках. Все были слишком напряжены, чтобы беседовать на серьезные темы. Разговор вели Хэммонд и человек, называвший себя Кристианом Сэвиджем. Таким образом, Джулиана получила возможность исподтишка изучать предполагаемого самозванца, смотреть на него, не встречаясь с ним взглядом.
Должно быть, ему чертовски тяжело, подумала она. Он стоял, опершись о каминную полку, и, склонив голову набок, слушал, как хозяин дома расписывает здешние холодные зимы. В его манерах не было беспечности или развязности, но держался он непринужденно и, судя по его виду, чувствовал себя более комфортно, чем остальные, к немалому удивлению Джулианы. Как можно прийти к человеку, которого собираешься выжить из его же дома, и дружелюбно беседовать с тем, чью дочь собираешься лишить титула и богатства.
Ведь он понимает, что все эти люди в лучшем случае подозревают его в обмане, а в худшем – желают ему смерти! Но вел он себя так, будто ему это и в голову не приходит.
Сквайр говорил резко и напористо. Хэммонд был подавлен. Однако того, кому предстояло унаследовать Эгремонт, со стороны можно было принять за хозяина, до того изысканным и обаятельным он выглядел. Интересно, размышляла Джулиана, смог бы Кристиан вести себя столь самонадеянно в сложившейся ситуации или же этот парень просто опытный обманщик.
За столом их посадили рядом, и Джулиана могла получше рассмотреть его. Сквайр и его жена сели в торце стола. Софи – по правую руку от отца, дальше – Хэммонд. Джулиану посадили напротив Софи с Хэммондом, рядом с Кристианом. Это противоречило традициям. Насколько Джулиана знала, помолвленных сажают друг против друга, чтобы гости могли с ними разговаривать. Когда лакей придвинул ее стул, она бросила быстрый взгляд на Кристиана: понимает ли он, что их посадили рядом, чтобы она могла следить за ним?
Со стороны Кристиана никакой реакции не последовало. Впрочем, он мог забыть эту традицию, поскольку слишком долго пробыл в тюрьме.
Пока лакей разливал суп, сквайр говорил о видах на урожай.
Кристиан к супу едва притронулся.
– Вам не нравится? – спросила жена сквайра. – Я не догадалась спросить, у вас ведь не было подобной еды... – она помедлила, – на другом конце земли?
Он улыбнулся.
– На другом... – Трудно было сказать, ищет ли он, как сформулировать ответ, или забавляется. Наконец он приветливо сказал: – В тюрьме мы ели то, что дают. Питание постепенно улучшалось, как и наше общее состояние, а когда мы освободились, то питались очень хорошо. Если не считать фруктов, овощей и рыбы, которая есть только на том конце света, кухня такая же, как здесь. Мы скучали по дому и пытались его воссоздать.
Все молчали. Никто не ожидал, что он упомянет свое криминальное прошлое. Впрочем, было бы странно, избегай он этой темы, подумала Джулиана.
– Суп великолепный, – произнес он. – Но я просто не люблю черепаховый суп. Глупо, конечно. Но в Новом Южном Уэльсе у меня дома жила черепаха, и с тех пор я их не ем. – Он улыбнулся. – Все равно что есть конину или суп из щенка.
Софи опустила ложку и посмотрела в тарелку так, словно там был яд. Джулиана подавила нервный смешок.
– Французы едят конину, а кое-где на Востоке щенки – это деликатес, – беспечно продолжал он. – Но я... О, простите, я не хотел вас расстроить, мисс Уайли, – обратился он к Софи. – Я не очень-то знаю, о чем принято, а о чем нельзя говорить в Англии за столом. Я приехал несколько недель назад. Пожалуйста, делайте мне замечания, я их непременно учту.
– Вы едите лососину, ростбиф, баранину, голубей? – спросила мать Софи. – Эти блюда подадут на обед.
– О да, благодарю вас, – вежливо ответил он. – С удовольствием.
– Скоро начнется сев, – сменил тему сквайр. – Что вы выращивали в Новом Южном Уэльсе?
– Я – ничего, – сказал Кристиан. – Мой отец занимался бизнесом, а не сельским хозяйством, так что мне придется многому научиться, чтобы Эгремонт процветал.
Снова наступило молчание.
Похоже на приятную беседу посреди сражения, подумала Джулиана. Неудачный способ разузнать о нем побольше. У него все преимущества. Да и о чем его спрашивать? О планах на будущее – так это и есть источник противостояния. Его прошлое подозрительно, а то и постыдно.
Сквайр прокашлялся и продолжил разговор о своих полях, о весенних посадках, обращаясь в основном к Хэммонду. Софи уткнулась в тарелку, украдкой поглядывая на пришельца, угрожавшего ее будущему, а когда он перехватывал ее взгляд, опускала глаза. Ее мать давала указания лакею, чтобы подкладывал еду гостям. Но Джулиана ни на минуту не забывала о своем соседе. Хорошие манеры, а также жгучее любопытство побуждали ее заговорить.
Но в этом случае ей придется взглянуть на него, а она никак не решается. К тому же ей велели пока не раскрывать себя; должно быть, он понимает, что это неспроста, поэтому и не спросил, как ее зовут. Лицо его оставалось бесстрастным. Напрасно кузина посадила их рядом. Джулиана так остро ощущала его присутствие, что могла поклясться, он это чувствовал.
Стоило ей посмотреть на него, как он тотчас же повернулся к ней.
О Господи, до чего же он хорош! Прекрасный цвет лица, яркие глаза, словно бархат кожа. Ни единой царапины, ни единого шрама. А ведь он провел среди преступников не один год, когда был выслан на другой конец света.
Она перебрала в уме несколько безобидных тем для разговора и заметила, что он ничего не ест.
– Вы не голодны? – спросила она и быстро добавила: – Все очень вкусно. Не знаю только, понравятся ли вам приправы.
– Не сомневаюсь, что еда великолепна, – сказал он совсем тихо, чтобы слышала только она, – не знаю только, чем она приправлена. Именно моя порция. Не удивлюсь, если она отравлена.
Джулиана и сама об этом думала и едва сдержала смех, прижав ко рту салфетку.
– Нет-нет, – проговорила она. – Мои родственники не настолько глупы. – Она улыбнулась. – И люди честные. Они могут встретиться с вами в зале суда, или в суде пятерки, или на дуэли, но сегодня вы можете есть спокойно, я уверена.
– Ну, если вы так уверены. – Он перевел взгляд со своей тарелки на ее. – Вы настаиваете, чтобы я ел. А сами попробовали мясо? Выглядит аппетитно.
Она кивнула. Он, конечно, шутит, по крайней мере, она на это надеялась. Он отрезал кусочек мяса, медленно поднес к губам, еще медленнее отправил в рот. Прожевал, не сводя с нее глаз.
– Спасибо. Действительно вкусно. А голубя пробовали?
Она с улыбкой кивнула.
Он отрезал кусочек. Посмотрел на зеленый горошек на своей тарелке, потом на ее.
– А горошек не ели? Попробуйте.
– Вы меня дразните?
Он улыбнулся тепло и искренне:
– Конечно. Но надо же о чем-то говорить в отличие от остальных, которые словно окаменели?
– Трудно, да? – тихо произнесла она. – Надеюсь, вы понимаете, что мои родственники не грубые и не жестокие люди. Но ваше внезапное появление расстроило их планы. Что им остается думать?
– Я знаю, что они думают, и понимаю их, – так же тихо ответил он. – Ничего не поделаешь. А теперь скажите, раз уж вы не собираетесь унаследовать это имение или выйти замуж за наследника, что для вас означает мое появление, мисс Уайли?
Улыбка замерла у нее на губах. Она не мисс Уайли, но родственники попросили ее не раскрывать свое имя.
– А, понятно, – сказал он, когда она промолчала; интерес в его глазах сменился холодной вежливостью. – У вас тоже есть спорный вопрос ко мне. Кажется, мне не следовало есть голубя. – На этот раз он не шутил.
Джулиана почувствовала, что он отдалился, и это было ужасно. Она попыталась что-то сказать и вдруг заметила, что все за столом прислушиваются к их разговору. Они оказались в центре внимания.
Джулиана густо покраснела. Она вдруг поняла, что не желает играть в эти игры. Она не знает, что это за человек, но родственников своих тоже не знает. Ей известно лишь, что ее хотят использовать, а если у этого парня такая же цель, то между ними нет никакой разницы. И будь он хоть трижды негодяй, Джулиана питала к нему куда более теплые чувства, чем к родственникам.
Ее не касается, кто станет наследником титула и имения. Пусть это решит правосудие. Эти болваны не могут придумать, что ему сказать. Посадили ее рядом с их жертвой, заставили вынюхивать, словно охотничью собаку. Какая низость!
Джулиана испытала стыд и громко, чтобы все слышали, сказала:
– Нас не представили друг другу должным образом. Я не Уайли. Я кузина Софи с материнской стороны. Живу далеко, здесь бываю нечасто. Только позавчера приехала ненадолго.
Она торжествующе подняла голову. Она больше не играет, и уже сегодня ей наверняка велят укладывать чемоданы.
– Значит, ваше имя?.. – спросил он. Все затаили дыхание.
– Джулиана Лоуэлл, – с гордостью произнесла она.
– Джулиана... Лоуэлл? – Его взгляд потеплел. – Из... Литл-Слоу?
Она кивнула.
– Приставала Джули? Маленькая чума, как говорил Джонатан? Джулиана, младшая сестренка Джонатана? – Он ушам своим не верил.
Она задохнулась. Рука взлетела к груди, глаза искали его глаза.
– Ну и где этот негодник? – Кристиан привстал со стула и огляделся, словно ожидая, что Джонатан сейчас со смехом выскочит из какого-нибудь темного угла, как бывало в детстве.
– Джонатан погиб, – тихо промолвила она. – Под Саламанкой, пять лет назад.
– Ах! – Он рухнул на стул. – Извините, я не знал.
Впервые после смерти брата ей не хотелось плакать при упоминании о нем. Сердце ее взволнованно забилось, из глаз брызнули слезы радости.
– Кристиан? – спросила она, накрыв рукой его руку. – Кристиан, это ты?
Значит, они зазвали к себе Джулиану Лоуэлл, чтобы она проверила его, думал Кристиан, подскакивая в седле по дороге в гостиницу. Он был рад, что поехал верхом, а не взял карету, он не привык к такой мягкой, сырой погоде, и она ему нравилась. К тому же верхом он чувствовал себя более способным защититься. Хотя здесь ему едва ли причинят зло. Пожелай он устранить неудобного родственника, не стал бы делать это на своем дворе. Слишком прямолинейно. Есть способы получше.
Джулиана Лоуэлл, размышлял он. Что ж, интересно. Он еще раньше гадал, кто она, и не сомневался, что явилась сюда неспроста. С самого начала было ясно, что эта женщина – часть их плана, по тому, как они обменивались взглядами или внезапно замолкали. Но чтобы Джулиана Лоуэлл? Этого он не ожидал. Да и как бы он мог? Список людей, которых следует помнить, велик, и хотя имя Джонатана Лоуэлла привлекло его внимание, о его сестре он забыл.
Она женщина в его вкусе. Он улыбнулся. Женщинам подобного сорта соответствовать нетрудно. И хотя ему нравились почти все женщины, не хотелось терять время на ханжу, задаваку или высокомерную штучку вроде Софи. Напористая девчушка, но не в его вкусе. А эта Джулиана не только привлекательна, с симпатичным лицом и пухленькой фигурой, она кажется честной и искренней, как те женщины, с которыми он привык иметь дело, даже несмотря на ее манеры, воспитание и мораль. Хотя нет, с моралью еще надо выяснить. Он надеялся, что не будет разочарован.
Она замечательно смеется, просто потому, что ей смешно, а не потому, что от нее этого ожидают, как делают ее кузина и дамы, с которыми он встречался после возвращения. А главное – она заинтересовалась им, и не только ради того, чтобы выяснить, кто он такой. На сей счет он никогда не ошибается.
Он нахмурился. Брат ее погиб, это трагедия. Но сейчас не время об этом думать. Но можно поразмышлять, та ли она, за кого себя выдает. Это нелегко, когда к делу примешиваются мужские чувства, а в данном случае это так. Нельзя забывать, что его соперники не дураки. Однако приключение с каждым часом становится все занимательнее, подумал он, въезжая во двор «Белого оленя».
Он соскочил с коня, бросил повод конюху, вошел в гостиницу и направился в бар. Архитектор Баттл уже уехал, а Кристиану не хотелось проводить время в одиночестве в своем номере. Он не любил одиночество, не привык к нему и в кровать ложился, только если знал, что заснет.
У двери в общую комнату он задержался и посмотрел внутрь. Он никогда не входил, не оглядевшись. Пивная была, как десятки других в округе: с низким потолком, темным деревянным полом, длинной деревянной стойкой бара и приставленными к ней стульями, по сторонам стояло несколько столов. Когда глаза привыкли к сумраку, он отметил трех основательно нагрузившихся местных жителей возле стойки и одинокого путника за столом. Он улыбнулся. Даже если никто с ним не заговорит, он не будет чувствовать одиночества.
Он выбрал столик у стены, махнул хозяину, чтобы принес пинту пива, и сел. Он не выпил и половину, как к нему подошли.
– Добрый вечер, сэр, – сказал приземистый мужчина, отодвинул стул и сел.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?