Текст книги "Тайны Англии"
![](/books_files/covers/thumbs_240/tayny-anglii-2924.jpg)
Автор книги: Ефим Черняк
Жанр: Публицистика: прочее, Публицистика
сообщить о неприемлемом содержимом
Текущая страница: 4 (всего у книги 32 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
СЕКРЕТНАЯ СЛУЖБА ГЕНРИХА VII
Секретная служба помогла основателю династии Тюдоров завоевать престол. Но не в меньшей степени она способствовала тому, чтобы он удержал его и открыл своим царствованием новую полосу в истории Англии.
«Тюдоровское столетие» было временем расцвета королевского абсолютизма, который опирался на разбогатевшую при нем часть дворянства и на городскую буржуазию, заинтересованную в ликвидации феодальных усобиц. Правление королей из династии Тюдоров стало эпохой так называемого первоначального накопления капитала, временем массового захвата лордами общинных земель для ведения скотоводческого хозяйства, а также массовых крестьянских движений, возникновения капиталистической мануфактуры и колониальной торговли, кровавого законодательства против разоренных крестьян и ремесленников. А у порога этой эпохи стоит первый из королей Тюдоровской династии – ловкий, беспощадный политик, холодный калькулятор, привыкший хорошо взвешивать последствия любого своего действия, включая и отношение к окружающим, на весах «государственного интереса», под которым он понимал расширение своих прав, укрепление власти, скопление богатств в государственной казне.
Одним из тиглей, переплавлявших золото в могущество для короля и поражение для его врагов, стала секретная служба Генриха. После битвы при Босворте он долго еще чувствовал себя непрочно на троне. Да и Йоркская партия ещё не считала свое дело проигранным; значительная часть ее сторонников не примирилась с королем, родственником Ланкастеров. Йоркская партия усвоила тактику, которой придерживался в годы изгнания сам Генрих.
Главой Йоркской партии стала бургундская герцогиня Маргарита, вдова Карла Смелого и сестра Эдуарда IV. Она решила любой ценой свергнуть Генриха с престола. Маргарита вскоре нашла союзников в лице шотландского короля, искавшего предлог для нападения на северные английские графства, и среди многих вельмож в Ирландии.
Генрих VII поставил цель – иметь самую подробную информацию о своих врагах как внутри страны, так и за рубежом. Чтобы сделать свою службу действительно секретной, он по существу изъял ее из общей системы государственных учреждений, считал своим собственным делом, оплачиваемым из личной казны.
Судя по свидетельствам иностранных послов, люди, состоявшие на секретной службе Генриха VII, делились на четыре категории. Во-первых, тайные агенты, которыми обычно были резиденты (английские дипломаты или купцы), занимавшие сравнительно высокое положение в той стране или области, где они проживали. Ко второй категории принадлежали «осведомители» – лица из низших слоев общества, нанимаемые для того, чтобы добыть какие-то определенные сведения. Третью группу составляли «разведчики», которым поручалось систематически следить за определенными людьми, выявлять их связи, если нужно, организовывать их похищение. К четвертой категории относились профессиональные «шпионы», обычно прикрывавшиеся какой-либо респектабельной профессией: священника, лекаря, писаря, т.е. такой, которая давала при необходимости предлог для переезда с места на место, чтобы получить нужные сведения.
С помощью секретной службы Генриху без особого труда удалось в зародыше задушить ряд попыток восстаний, предпринятых Йоркской партией. Большой слабостью последней было отсутствие претендента, имевшего, с точки зрения тогдашних династических традиций, серьезные права на престол. Недостаток было решено восполнить, используя самозванцев. Священник Ричард Саймоне, сторонник Йорков, объявил, что сын оксфордского горожанина Симнела по имени Ламберт не кто иной, как один из детей Эдуарда IV, чудесным образом спасшийся из Тауэра. Потом Саймоне изменил версию и представлял Ламберта как сына покойного герцога Кларенса, т.е. племянника Эдуарда IV, который в действительности содержался в Тауэре по приказу Генриха Тюдора. С помощью бежавшего из Англии ланкастерского вельможи, одного из активных участников секретной службы Ричарда III, лорда Лауэла, Ламберта привезли ко двору Маргариты Бургундской, и та, пылая жаждой мщения, сделала вид, что перед ней племянник, хотя не могла не понять обмана (среди ее придворных находились люди, отлично знавшие Кларенса и его сына). Симнел был доставлен в Ирландию, где на его сторону зимой 1486/87 года перешло несколько магнатов. Он был коронован в Дублине в качестве Эдуарда VI, короля Англии и Ирландии.
Вскоре армия, собранная йоркистами в Ирландии, высадилась на английской земле. Но здесь ее ждала неудача: дозорные Генриха держали под наблюдением все побережье. Как только один из них увидел высаживающиеся отряды, он, меняя на заставах заранее подготовленных лошадей, вихрем домчался до столицы. Генрих VII имел достаточно времени для того, чтобы собрать свои войска и уничтожить высадившуюся армию в битве при Ньюарке. Йоркские вельможи, руководившие ею, либо пали на поле боя, либо потом были казнены по указанию короля. Лорда Лауэла, втянувшего их в это неудачное предприятие, в последний раз видели тщетно пытавшимся переплыть реку Трент. Предполагали, что он утонул. По крайней мере с тех пор он бесследно исчез. Существует, правда, и другая версия. Недаром лорда Лауэла не без основания считали одним из организаторов секретной службы Йоркской партии. Примерно через полтора века после битвы при Ньюарке, уже в XVII столетии, неподалеку от места сражения рабочие обнаружили тайник в стене старинного укрепленного замка. Когда они вынули камни, перед их глазами предстала фигура человека, одетого в роскошный костюм, которая через мгновение рассыпалась в прах. Считали, что это были останки лорда Лауэла, умершего от голода в заранее подготовленном тайнике, о котором знал лишь он один и из которого скрывавшийся лорд по какой-то причине не смог выбраться на волю.
А Ламберта Симнела, подростка с ограниченным умом, простое орудие в руках Йоркских баронов, Генрих предпочел направить не на плаху, а поваренком в дворцовую кухню. Позднее он получил повышение, исполняя роль королевского слуги и поднося блюда с яствами для вельмож из Ирландии, с которыми расчетливый Генрих предпочел помириться, но которым он не преминул показать, кем является их бывший кандидат на престол.
– Мои ирландские дворяне, – издевательски заметил король, – так вы дойдете до того, что будете короновать обезьян!
Королевская усмешка плохо скрывала боязнь, что за Ламбертом последует более опасный претендент. Это опасение вскоре оправдалось.
…Однажды в ирландском порту Корк, расположенном на территории, завоеванной англичанами, пристал бретонский купеческий корабль. Его хозяин Прежан Мено послал одного из нанятых им молодых матросов на берег. Одетый в богатый шелковый костюм, красивый моряк должен был служить как бы живой рекламой для тканей, которые собирался продать бретонский торговец. Неожиданно сам юноша, непринужденно носивший свой пышный наряд, произвел на впечатлительных жителей Корка значительно большее впечатление, чем бретонские материи. Возбужденный шепот скоро перерос в крики: «Принц! Принц!». Обеспокоенный мэр города должен был приказать, чтобы к нему спешно доставили молодого незнакомца. Тот, с самого начала отрицавший приписываемое ему высокое происхождение, с готовностью дал клятву, что не является ни сыном герцога Кларенса, ни кем-либо из его родных.
Однако шум, поднятый толпой в связи с прибытием молодого моряка, не ускользнул от внимания нескольких влиятельных сторонников Йоркской партии, которые не упустили представившуюся возможность; матрос очень напоминал своим обликом фамильные черты английских королей. Моряк немного говорил по-английски. Его стали спешно учить английскому языку и объявили поочередно то одним, то другим представителем Йоркской династии. Наконец сошлись на том, что юноша с бретонского судна – младший брат Эдуарда V – Ричард, герцог Йоркский.
Права «французского мальчика», как именовали юношу, были частично или полностью признаны рядом вельмож, после чего французский король Карл VIII пригласил «своего кузена» Ричарда посетить его в Париже. Во французской столице претенденту были оказаны почти королевские почести. Этот прием послужил Генриху VII поводом для открытия военных действий против Франции. Карл, не желавший серьезной войны с Англией, вынужден был отказаться от открытой поддержки претендента, который, однако, был переправлен им во владения Маргариты Бургундской. Она поспешила принять претендента племянником и рекомендовала всем своим царствующим родственникам (вроде австрийского эрцгерцога) и монархам дружественных стран в качестве младшего сына Эдуарда IV. А для руководства действиями лжеРичарда (он порой допускал опасные ошибки в изложении своей «биографии», которые могли бы испортить все дело) к «французскому мальчику» были приставлены два верных человека – Стефен Фрион, возглавлявший секретную службу принцессы Маргариты, и один из самых верных дворян Йоркской партии сэр Роберт Клиффорд.
Не надо было обладать умом и проницательностью Генриха Тюдора, чтобы оценить возникшую опасность. Появился новый соперник, опиравшийся на поддержку ряда иностранных государств. Для предотвращения нависшей угрозы Генрих решил максимально использовать возможности своей секретной службы. Король послал во Фландрию большое число разведчиков, которые получили в числе других два важных поручения. Во-первых, с точностью выяснить место рождения и настоящее имя претендента и, во-вторых, пробраться в его окружение или перетянуть на сторону Генриха кого-либо из главных советников мнимого Ричарда Йоркского. Одновременно требовалось установить имена основных сторонников этой вражеской креатуры в самой Англии.
Секретная служба Генриха энергично принялась за решение этих задач. Сначала Генриху был представлен список почти всех лиц, с которыми установили связи претендент и его советники. Постепенно прояснился вопрос о происхождении «Ричарда Йоркского» (хотя многие детали были установлены лишь позднее на основе его собственного свидетельства). Подлинное имя претендента – Перкин Вербек, он был сыном сборшика налогов из Турне. Его родные с отцовской и материнской стороны принадлежали к хорошо известным состоятельным семьям города, поэтому очень странно, что не сохранилось записи о крещении Перкина, которая позволила бы с большей уверенностью говорить о месте его рождения. Родители были настолько холодны и безразличны к ребенку, что невольно возникает мысль, приходился ли он им родным сыном. Перкин рано покинул отчий дом, был учеником у скорняка, сменил ряд профессий, пока не оказался юнгой на корабле Прежана Мено, направлявшемся в Корк.
Собрав предварительные сведения о самозванце и его сторонниках, Генрих Тюдор поручил самым доверенным лазутчикам привлечь одного из главных советников Вербека на свою сторону. Этим лицом стал Роберт Клиффорд, согласившийся взамен полного прошения со стороны Генриха и щедрого королевского вознаграждения предать претендента, тождественность которого с сыном Эдуарда IV он, Клиффорд, громогласно подтверждал незадолго до этого. Более того, секретная служба Генриха, пытаясь поскорее преодолеть колебания Клиффорда, даже разъяснила ему, что он вообще не совершал никакого преступления в пределах территории Англии и поэтому может смело возвращаться, не ожидая никакого королевского помилования.
Некоторое время Клиффорд оставался главным советником Вербека, став одновременно тайным агентом короля (Генрих заметил, что новый разведчик проявил себя «ревностным и усердным к службе»). Правда, попытка завербовать и другого советника, Уильяма Барли, не удалась, но благодаря Клиффорду Генрих получил дополнительные сведения о Вербеке и мог в июле 1493 года потребовать от эрцгерцога Филиппа выдачи самозванца. Филипп отказал, сославшись на то, что Вербек находится во владениях вдовствующей герцогини Бургундской. Претендент же вначале переселился в Антверпен, а потом перебрался в более безопасную Вену, где принимал послов от Саксонии, Дании, Шотландии и других стран. Разумеется, о всех его действиях сэр Роберт Клиффорд незамедлительно доносил в Лондон. Он сообщил и другое, более важное известие: Генриха предавал один из его наиболее близких и влиятельных сторонников. Новость была настолько важной, что Генрих скрыл ее даже от своих ближайших помощников, которым доверял всегда и во всем.
Вскоре лже-Ричард вернулся во Фландрию, а Клиффорд счел момент подходящим (дело происходило в конце 1494 года), чтобы тайно исчезнуть и затем появиться в Лондоне, получить королевское помилование и обещанные 500 ф. ст. Клиффорд, очевидно, тайно встретился с Генрихом и несколько позднее был вызван на заседание тайного совета. Король все еще колебался, можно ли верить сообщениям раскаявшегося, но вряд ли заслуживающего полного доверия сподручного Вербека. Заседание тайного совета происходило в одном из зданий Тауэра: Генрих решил, что в случае, если подтвердятся сведения Клиффорда, здесь будет удобнее без шума арестовать лицо, изобличенное в предательстве.
В зал заседания совета был введен Роберт Клиффорд. Опустившись на колени перед Генрихом, он снова испросил помилования, которое ему тут же было официально подтверждено из королевских уст. Клиффорду было приказано назвать сторонников самозванца в Англии. В ответ Клиффорд после хорошо разыгранного колебания громко объявил:
– Я обвиняю, государь, вашего собственного лорд-камергера сэра Уильяма Стенли!
Ропот изумления пронесся по залу… Тот самый Уильям Стенли, отряд которого, покинув Ричарда III, решил в пользу Генриха исход битвы при Босворте! Тот самый Стенли, который с тех пор стал одним из самых близких и доверенных советников короля, оставаясь одним из наиболее богатых землевладельцев страны! Клиффорд сообщил также, что он получал письма от Стенли, когда находился при Вербеке во Фландрии. Это обвинение никогда не было доказано. По словам Роберта Клиффорда, Стенли уверял, будто в его намерения входило только удостовериться, действительно ли претендент является сыном Эдуарда IV, но и этого было вполне достаточно для Генриха. Стенли был арестован. 30 и 31 января 1495 года состоялся процесс Стенли в суде королевской скамьи – высшей судебной инстанции. Стенли был приговорен к смерти и 16 февраля обезглавлен на Тауэр-хилле. Его владения были конфискованы. По мнению автора одной из хроник, Генрих VII давно уже знал о неверности Стенли и искал лишь удобного случая, чтобы покончить с этим слишком богатым и влиятельным вельможей. Были схвачены и казнены многие сторонники Йоркской партии, поддерживавшие связь с претендентом. Секретная служба Генриха сумела отвести от него один из самых опасных ударов, подготовленных врагами.
Но угроза, исходившая от претендента, ещё не исчезла. Вербек попытался совершить высадку в Англии, его отряд был легко разгромлен. Он успел на корабле скрыться в Ирландию. Когда попытки захватить город Уотерфорд окончились неудачей, Вербек снова бежал, на этот раз в Шотландию. Там его с почетом принял шотландский король Яков IV. В Шотландии претендента женили на леди Кэтрин Гордон из знатного дворянского рода. Вербек становится главным орудием целой коалиции держав, объединившихся против Генриха VII и его союзника – французского короля Карла VIII. В эту лигу входили в числе других Испания, Венеция, германский император, римский папа. Понятно, что пребывание претендента в Шотландии представляло большую угрозу, и секретная служба Генриха прилагала крайние усилия, чтобы следить за каждым его шагом. Архивы свидетельствуют, что Генрих в это критическое время – 1495-й и 1496 годы – не жалел золота для того, чтобы обеспечить успешные действия своих разведчиков. Член совета шотландского короля Босвел информировал Генриха о всех планах Якова IV. Босвел предлагал даже осуществить такое рискованное предприятие, как похищение брата шотландского короля герцога Росского, который мог бы стать удобным заложником в руках Генриха VII.
Наконец в сентябре 1496 года Яков IV, собрав свои силы, открыто двинулся против Англии. Вторжение было отражено английскими отрядами, и король вместе с Вербеком возвратился в Шотландию.
Между тем обстановка изменилась: Генрих пошел на сближение с Испанией против Франции. Испанский посол посоветовал Якову IV отослать Вербека в Ирландию. Там претендент нашел опору только в Корке и рискнул сделать отчаянный шаг – с небольшим числом шотландских, ирландских и фламандских приверженцев высадился на юго-западе Англии. Испанское рыболовное судно, на котором плыл претендент, было задержано английским кораблем. Перкин лежал, спрятанный в винной бочке, в глубине трюма, и моряки не выдали Вербека, несмотря на обещанную огромную награду.
После высадки в Англии стало ясно, что самозванец не имеет никаких шансов. Его небольшой отряд попытался было штурмовать город Эксетер, но был разбит. Сторонники Вербека рассеялись. Сам он попытался укрыться в монастыре. Убедившись вскоре, что все пути бегства отрезаны, Вербек сдался, выговорив обещание сохранить ему жизнь. Попав в плен, он подробно рассказал о себе. Генрих отнесся к нему снисходительно, для чего, вероятно, были веские причины (как, впрочем, и для всех других поступков короля). Вербека демонстративно считали иностранцем и поэтому не обвиняли в государственной измене.
9 июня 1498 года Перкин попытался бежать через окно Вестминстерского дворца, где он содержался под арестом. Три дня Вербек скрывался в монастыре, но потом был пойман. Генрих приказал бросить его в Тауэр, предварительно заставив с эшафота прочесть исповедь, в которой Перкин излагал историю своего самозванства. Однако и на этот раз король воздержался от казни претендента.
Карл VIII и император Максимилиан явно принимали Вербека за принца. Сэр Роберт Клиффорд уверял Генриха, что Вербек, возможно, незаконный сын Маргариты Бургундской, чем и объясняется его сходство с королями Йоркской династии. Высказывалось предположение, что он был побочным сыном Эдуарда IV.
Позднее Перкин был обвинен в том, что в сообществе с графом Уориком, сыном герцога Кларенса, тоже содержащимся в Тауэре, задумал убить наместника замка. Возможно, что все это было провокацией подбившего их на это тюремщика Роберта Клеймаунда. В ноябре 1499 года состоялись процессы Вербека и еще нескольких йоркистов и отдельно Уорика. Все они окончили свою жизнь на эшафоте.
ГЕНРИХ VIII – КРОВАВОЕ ПЯТНО В ИСТОРИИ АНГЛИИ
Сын и наследник Генриха VII – Генрих VIII (1509 – 1547 годы) принадлежит к числу монархов, мнения о которых как при их жизни, так и в последующие века резко расходились. Этому не приходится удивляться: при Генрихе V11I произошла Реформация в Англии, и изображение его то в нимбе святого, то в обличье дьявола или по крайней мере преступного многоженца и кровавого тирана зависело обычно от того, кто его характеризовал – протестант или католик. Однако и далекий от католических симпатий Диккенс именовал Генриха VIII «самым непереносимым мерзавцем, позором для человеческой природы, кровавым и сальным пятном в истории Англии». А реакционные историки типа Д. Фроуда (в книге «История Англии») превозносили Генриха как народного героя. Видный исследователь А. Ф. Поллард в монографии «Генрих VIII» утверждал, будто Генрих никогда не имел «страсти к излишним убийствам», не давая себе, впрочем, труда уточнить, что следует здесь считать «излишеством». Мнение Полларда сильно повлияло на новейшую западную историографию. Даже полемизирующий с апологетической оценкой Генриха VIII известный историк Д. Р. Элтон уверял: «Он (король. – Е.Ч.) не был великим государственным деятелем на троне, каким его считал Поллард, но он был и больше, чем кровавый, похотливый, капризный тиран народной мифологии». «Слишком много историков рисовало Генриха воплощением добра и зла», – вторит Элтону другой новейший биограф Генриха VIII, Д. Боул, и добавляет, что пришло время для более хладнокровной оценки этого английского монарха. О том же пишет Д. Скерисбрик в своей книге «Генрих VIII».
Что же способствовало превращению Генриха VIII, которого в его молодые годы Эразм, Мор и другие выдающиеся мыслители эпохи принимали за долгожданного короля гуманистов, в трусливого и жестокого деспота? Автор новейшей книги на эту тему «Становление Генриха VIII» Мария Луиза Брюс пытается найти ответ в семейных условиях и особенностях воспитания Генриха, подыскивает малоубедительные фрейдистские объяснения…
Споры давно уже вызывала каждая составная характера короля: умен он или глуп, талантлив или бездарен, искренен или лицемерен. Его новейший биограф Г. А. Келли в работе «Матримониальные судебные процессы Генриха VIII» приходит к выводу, что король был «наполовину лицемером, а наполовину совестливым человеком». (Неясно только, какая из этих «половин» монарха больше выходила боком его подданным.) Некоторые историки, отказывая Генриху во всех хороших качествах, признавали за ним по крайней мере одно: физическую слабость и твердость в достижении поставленной цели.
Секретная служба, созданная основателем династии Тюдоров, пришла в упадок в начале правления его сына. Для Генриха VIII, крепко сидевшего на престоле, услуги разведки первоначально показались не очень нужными. Исчезли реальные претенденты на престол, борьба с которыми была главным занятием тайных агентов Генриха VII. Однако растущая международная роль Англии побудила кардинала Уолси – фактического главу правительства в первые десятилетия царствования Генриха VIII – использовать секретную службу для достижения внешнеполитических целей.
А потом пришла Реформация с ее ожесточенной борьбой партий, находивших поддержку извне: у Карла V – испанского короля и германского императора, у французского короля Франциска I, у германских князей, у римского престола. В ходе этой борьбы господствующая партия широко использовала против своих противников секретную службу английской короны. А те в свою очередь создавали собственную разведку, не раз сложно переплетавшуюся через агентов-двойников с «официальной» секретной службой.
Как правило, поражение в тайной войне приводило руководителей побежденной стороны на плаху. Правда, этому предшествовала формальность судебного процесса по обвинению в государственной измене. Но судьи – обычно тайный совет, т.е. группа лордов, принадлежавших к стану победителей (или перебежавших в него), – лишь оформляли результаты тайной войны. Присяжные, участвовавшие в менее значительных процессах, фактически назначались шерифами – верными слугами короны. Редко тайная война с таким постоянством сочеталась с судебными процессами об измене. Дело в том, что они были очень во вкусе Генриха VIII. Его каприз нередко решал долгую скрытую борьбу, которую вели соперничавшие группировки. Путь к цели шел через завоевание или сохранение его благосклонности, неудача обычно стоила головы.
Английский историк М.Юм (в книге «Жены Генриха VIII») в 1905 году писал: «Генрих был что гроб повапленный… Подобно многим людям такого физического облика, он никогда не был в моральном отношении сильным человеком и становился все слабее по мере того, как его тело обрастало вялым жиром. Упрямое самоутверждение и взрывы бешенства, которые большинство наблюдателей принимали за силу, скрывали дух, всегда нуждавшийся в руководстве и поддержке со стороны более сильной воли… Чувственность, исходившая целиком из его собственной натуры, и личное тщеславие были свойствами, играя на которых честолюбивые советники один за другим использовали короля в своих целях, пока уздечка не начинала раздражать Генриха. Тогда его временный хозяин сполна испытывал месть слабохарактерного деспота».
Юстиция вообще не отличалась склонностью к милосердию в этот кровавый век, когда, по известному выражению Мора, «овцы пожирали людей» и вся государственная машина была направлена на подавление недовольства обезземеленных крестьян. Считалось, что не менее 72 тыс. человек (около 2,5% всего населения!) было повешено за годы правления Генриха VIII. Закон редко обращал внимание на смягчающие вину обстоятельства даже в деле о мелкой краже. За время правления Тюдоров было издано не менее 68 статутов об измене (в 1352 – 1485 годах только 10 статутов). Понятие измены было очень широким. В 1540 году на Тауэр-хилле казнили некоего лорда Уолтера Хэнгерфорда за «государственную измену мужеложства». Статут, принятый в 1541 году, предусматривал смертную казнь и для сумасшедших, «уличенных» в государственной измене.
Причины для казни придворных могли быть самые различные: некоторых из них превращали в козлов отпущения, другие были слишком знатны и близки (по рождению) к трону, третьи не успевали покорно следовать за переменами в церковной политике короля или просто молчанием выражали свое несогласие с ней. Наконец, многие шли на плаху, невольно вызвав каким-то неосторожным поступком королевский гнев. Порой правительство было заинтересовано в том, чтобы не дать подсудимым слова для оправдания. Тогда, если речь шла о влиятельных людях, прибегали к принятию обвинительного акта парламента. Чаше, напротив, власти хотели превратить суд в спектакль с пропагандистскими целями. В этих случаях, даже если подсудимый с самого начала признавал себя виновным и по закону оставалось только вынести приговор, все же устраивали комедию судебного разбирательства.
Как известно, формальным предлогом для начала Реформации послужили семейные дела «защитника веры» – титул, который имел Генрих VIII в качестве верного сына католической церкви, лично занявшегося опровержением ереси Лютера. Все изменилось после того, как римский папа отказался узаконить развод Генриха, увлекшегося придворной красавицей Анной Болейн, с его первой женой – Екатериной Арагонской. Неожиданная принципиальность папы Климента VIII и его преемника Павла III определялась весьма вескими мотивами: Екатерина была сестрой испанского короля и германского императора Карла V, во владения которого входила и большая часть Италии.
Даже самые рьяные защитники сохранения связи Англии с папством признавали опасность того, что Ватикан будет действовать как орудие Испании. Однако Реформация имела изначально более глубокие социально-экономические, политические и идеологические причины. Они определялись возникновением и развитием новых, капиталистических отношений, утверждение которых происходило в борьбе против феодального строя. Безусловно, большую роль в происхождении Реформации и борьбе между протестантскими и католическими государствами играли и династические мотивы, но не выдерживают критики попытки некоторых западных ученых выдать эти мотивы за основную причину разрыва с Римом, к чему прибегают буржуазные историки, тщетно пытаясь опровергнуть материалистическое понимание истории. Развод короля стал лишь поводом для давно назревавшего конфликта с главой католической церкви. Когда Генрих VIII сам развелся с Екатериной Арагонской, а в 1534 году умер Климент VIII, отказывавшийся утвердить развод, король резко отверг предложения договориться с Римом. Генрих заявил, что он не будет уважать папу больше, чем любого самого последнего священника в Англии. Разрыв был ускорен Анной Болейн, особо заинтересованной в нем и сумевшей использовать для этого своих сторонников и свою секретную службу.
Анна, проведшая юные годы при французском дворе и основательно ознакомившаяся там с искусством придворных интриг, начала упорную борьбу против кардинала Уолси. Королевская фаворитка подозревала, и не без основания, что кардинал, внешне не возражая против развода Генриха с Екатериной, на деле вел двойную игру. Фактически Анна сумела создать свою собственную разведывательную сеть, руководителями которой стали ее дядя, герцог Норфолк, председатель тайного совета, и другие лица, в том числе английский посол в Риме Фрэнсис Брайан. Посол, являвшийся кузеном Анны, сумел добыть письмо Уолси, в котором тот умолял папу не удовлетворять просьбу Генриха. После этого король не пожелал слушать оправдания кардинала. В ответ он лишь выташил какую-то бумагу и издевательски спросил:
– Э, милорд! Не написано ли это вашей собственной рукой?
Лишь смерть спасла Уолси от ареста и эшафота.
В 1531 году Генрих VI11 объявил себя верховным главой церкви в своих владениях. Для расторжения брака короля с Екатериной Арагонской теперь уже не требовалось разрешения папы. В 1533 году король отпраздновал свадьбу с Анной Болейн; имя Екатерины Арагонской после этого стало знаменем всех противников Реформации. В их числе был и Томас Мор, блестящий писатель-гуманист, автор бессмертной «Утопии», которого Генрих VIII больше кого-либо другого стремился перетянуть в лагерь сторонников развода. Выдающийся юрист и государственный деятель, Мор занимал пост лорд-канцлера. Исследователи по-разному объясняют действительные причины, побудившие Мора отказаться от одобрения Реформации и нового брака короля. Мор, вероятно, опасался, что Реформация приведет к полному церковному расколу, распадению западного христианства на враждующие секты. Кто знает, может быть, взору проницательного мыслителя уже виделись те бедствия, которые вследствие Реформации обрушатся на английские народные массы, поскольку она создала удобный предлог для конфискации богатых монастырских владений и для сгона с этих земель бедняков-арендаторов .
В 1532 году Мор, к крайнему неудовольствию Генриха, попросил освободить его от должности лорд-канцлера. Уйдя в отставку, Мор не критиковал королевской политики. Он просто молчал. Но его молчание было красноречивее слов. Особенно ожесточена против Мора была Анна Болейн, которая не без основания полагала, что явное неодобрение со стороны человека, пользовавшегося всеобщим уважением, является весомым политическим фактором. Ведь новая королева отнюдь не пользовалась популярностью: в день коронации ее встретили на улицах бранью, криками «шлюха». Генрих VIII вполне разделял ярость жены, но не рискнул, да это было и не в его манере, расправиться с бывшим канцлером, минуя обычную судебную процедуру.
В 1534 году Мор был вызван в тайный совет, где ему предъявили различные лживые обвинения. Опытный юрист, он без труда опроверг эту не очень умело придуманную клевету.
Тайный совет должен был на этот раз отступить, но Мор слишком хорошо знал Генриха, чтобы питать иллюзии. Король собирался было провести осуждение бывшего канцлера палатой лордов, но потом решил дождаться более удобного случая. «То, что отсрочено, не оставлено», – сказал Мор своей дочери Маргарет, когда она первая сообщила ему о том, что против него выдвинуты дополнительные обвинения.
Правообладателям!
Данное произведение размещено по согласованию с ООО "ЛитРес" (20% исходного текста). Если размещение книги нарушает чьи-либо права, то сообщите об этом.Читателям!
Оплатили, но не знаете что делать дальше?